Stranded (Брошенный на мель)

      "Д’Артаньян не осмелился принять участие в разговоре, но довольный, сидел и слушал с широко открытыми глазами и ушами". Александр Дюма (1802 — 1870)       Макленд не мог понять, что только что сказал Элкинс. Неужели Рыцарь действительно думал, что двенадцатилетний ребенок способен на такое злодеяние? Но Маку было наплевать на логику или свидетельство о прошлой демонической деятельности родителей подростка.       — Калеб Ривз никоим образом не несет ответственности за убийства. — Эймс пристально посмотрел на Дэниела. — Ни тогда, ни сейчас.       Элкинс тяжело вздохнул, не понимая отношения доктора относительно возможной одержимости демонами.       — Я знаю, что шесть лет назад я не прислушался к своим инстинктам, и мать этого мальчика умерла, а его отец покончил с собой. Я не собираюсь совершать одну и ту же ошибку дважды. — Дэниел повернулся, чтобы уйти. Его не заботило, поддерживали ли остальные его намерения или нет. — Я собираюсь сделать свою работу, и если у вас возникнут проблемы с этим… — Он остановился у входной двери и посмотрел на трех мужчин. — Что ж, мне жаль. — А потом он ушел.       Бобби Сингер уставился на закрытую входную дверь, не зная, что ему делать. Он вдруг почувствовал на себе взгляд и повернувшись, увидел, что Джим Мерфи умоляюще смотрел на него. Бобби не понимал, чего хотел от него Хранитель, поэтому ждал дальнейших инструкций.       Джим глубоко вздохнул. Он надеялся, что ему не придется говорить вслух свои мысли, но Бобби не реагировал на его молчаливые сообщения.       — Бобби, почему бы тебе не присмотреть за Дэниелом? — сказал пастор, но Сингер все еще стоял на месте. — Не позволяй ему делать глупости. — Мерфи кивнул в сторону главного входа, молчаливо требуя, чтобы механик поторопился.       — Ах… — до Бобби наконец дошло чего от него требуется и ушел.       Макленд посмотрел на пастора и начал расхаживать по коридору туда сюда.       — О чем, черт возьми, был разговор? У нас внезапно возникли проблемы со связью в Братстве? Почему он не сообщил нам, что охотится здесь, а тем более на кого он охотится? Он не ведет себя как Рыцарь, Джим. — Мак остановился и посмотрел на Мерфи. — И почему Бобби не сказал нам?       Мерфи на секунду кинул на него обиженный взгляд, прежде чем опустить взгляд на свои руки.       — Учитывая недавнюю демоническую активность и проблему с поиском Калеба, я просто не думал об охоте Дэниела и Бобби. Или о душевном состоянии Дэниела. — Джим провел рукой по волосам и снова посмотрел на своего друга. — Кроме того, Элкинс много лет назад привносил определенные убеждения и идеи, связанные с одержимостью и убийством/самоубийством родителей Калеба. Дэниел так же серьезно относится к охоте и на вампиров.       Мак приподнял бровь от удивления.       — Значит, ты думаешь, он делает из мухи слона?       Джим приблизился к Эймсу.       — Я думаю, что сейчас Калеб нуждается в нашей помощи, а потребность Дэниела в ответах может подождать.       Мак кивнул и подойдя к окну, выглянул на улицу. Он смотрел вдаль и молча размышлял, что принесет новый день, что-то хорошее или плохое?

***

      Калеб всю ночь слушал как санитары приходили в его палату, чтобы проверить его. Подросток старался не делать никаких движений, и не издавать никаких звуков, чтобы не предупредить их о том, что он пришёл в себя. Ранним утром медсестра сняла капельницу, и теперь было тяжело не шелохнуться. Но он ждал и смотрел. Он размышлял о событиях последних двадцати четырех часов, но почему-то продолжал вспоминать одного человека. Мужчина казался знакомым, но Калеб был уверен, что никогда в жизни не встречал его.       Подросток собирался слезть с кровати во второй раз после пробуждения, когда шум в коридоре остановил его. Он наблюдал, как дверь медленно открылась, затем быстро отвел глаза и замер.       — Разве он не должен выглядеть лучше? — это был другой голос, но он звучал по по-доброму и обеспокоено.       Калеб собирался быстро взглянуть на посетителя, когда чувства подсказали ему, что в палате есть другой человек. Это был он.       — Должен. — Мак быстро подошел к кровати Ривза и взял мальчика за запястье. То, что он увидел и почувствовал, когда прикоснулся к ребенку, заставило Эймса пошатнуться.       Перед глазами замелькали образы маленького мальчика, играющего вдоль пляжа с мужчиной… Вот тот же самый маленький мальчик, сжимается в углу шкафа, напуганный кровью, текущей из тела его матери… Вот этот же мальчик лежит в дьявольской ловушке, и над ним стоит человек, который собираеться его убить.       — Мак… Макленд! — громкий голос Джима наконец проник сквозь шум в голове Эймса. Макленд моргнул и с трудом понял, что сидит на полу рядом с кроватью Калеба. Он больше не держал подростка за руку, а вцепился в металлический каркас кровати. — Ты со мной? — Мерфи сунул стакан воды в руку друга. — Вот, выпей это.       Но прежде чем жидкость коснулась его рта, Мак повернулся и сосредоточился на кровати. Его глаза встретились с пронзительным янтарным взглядом, и Мак внезапно почувствовал сильную потребность защитить этого ребенка. Еще более смущающим было то, что эмоции вызвал совершенно незнакомый человек.       — Привет, — резко сказал Ривз, словно услышал мысли Эймса.       Не сводя глаз с подростка, Мак встал. Калеб нахмурился, и Эймс постарался улыбнуться, в надежде ослабить напряжение. К сожалению, брови подростка опустились ниже, а тело напряглось еще больше.       — Извини за это. Я не хотел, чтобы наша первая встреча была такой… — Эймс сделал паузу, пытаясь найти правильное слово для того, чтобы описать что произошло.       — Странной? — Калеб отодвинулся еще дальше на кровати и прислонился спиной к стене, смотря на двух мужчин, и стараясь быть вне их досягаемости.       Мак слегка усмехнулся. Это было именно то, что он хотел сказать.       — Да, думаю, можно и так сказать.       Доктор почувствовал, как Джим начал давить на его плечи, и понял, что священник поднес ему стул, желая, чтобы он сел. Он быстро согласился, все еще чувствуя слабость.       — Возможно, сейчас самое время все объяснить, — Мак прочистил горло, пытаясь стереть остатки своего недавнего квеста в мысли ребенка. — Человек справа от меня — пастор Джим Мерфи, а я доктор Макленд Эймс, но ты можешь называть меня Мак.       — Почему? — Калеб не отвел своего пристального взгляда от доктора.       Мак внезапно растерялся, услышав его вопрос.       — Что почему?       Ривз подтянул колени к груди и положил на них запястья.       — Почему я должен так тебя называть? Я даже не знаю тебя.       Ах, хорошая мысль. Эймс пытался придумать подходящее объяснение, но, честно говоря, в голову ничего не приходило. К счастью, пастор спас положение.       — Ну, когда его узнаешь, он предпочел бы, чтобы ты называл его Маком, а меня можешь звать Джимом. — Мерфи скрестил руки, прислонившись к стене. Он полностью наслаждался сценой перед ним, ведь доктор Эймс редко терял дар речи. И больше всего веселило то, что его смог заткнуть двенадцатилетний ребенок.       Насмешливое фырканье прервало мысли священника.       — Поверьте мне, вы не пробудете рядом со мной так долго. — Калеб закрыл глаза, оперся затылком о стену и прошептал едва слышно: — как и все остальные.       Сердце Джима разрывалось на части. Он видел ужас на лице подростка, когда Мак упал. Пастор не понимал, что вызвало у Калеба такую реакцию, но чувствовал, что мальчик нуждается в некоторой уверенности.       — Я понимаю, что ты не знаешь нас, и у тебя нет причин слушать нас, а тем более нам доверять, — Мерфи встал рядом с кроватью, обрадованный тем, как мальчик посмотрел на него, — но ты должен знать, что мы здесь для того, чтобы помочь тебе. Независимо от того, сколько времени это займет.       Калеб поднял голову и пристально посмотрел на Джима, как будто взвешивая его слова, а затем перевел свой пристальный взгляд на Макленда. Он все еще не мог понять, почему его тянуло к этому человеку. До сих пор они обменялись в общей сложности двумя предложениями. Но от взгляда Эймса сердце Калеба замирало. Это напомнило ему о том времени, когда на него смотрел отец во время их игр. Это был взгляд, который Ривз вспоминал ежедневно. Даже если бы он на минуту поверил словам посетителей, он помнил, что все нарушают обещания. Те немногие, кому он доверял в своей короткой жизни, много раз нарушали обещания и чуть не сломали его в процессе. Он не мог позволить себе утонуть в надежде.       — Как скажешь, — он отвернулся от обоих мужчин и уставился на дальнюю стену, позволяя своим действиям говорить громче, чем слова.       Джим тихо вздохнул, упрямство подростка оказалась большим препятствием, чем первоначально предполагалось. Он посмотрел на доктора, сидящего рядом с кроватью. На лице Мака было недоумение, такое же, когда он сталкивался со сложным диагнозом. Казалось, Эймс решил подойти к подростку с медицинской, а не дружеской рукой.       — Джим, мне нужно поговорить с тобой в коридоре, пожалуйста. — Мак встал, и не оглядываясь вышел за дверь.       Когда Эймс ушел, священник заметил, как плечи Калеба поникли и почувствовал легкую надежду на то, что до юноши еще можно достучаться.

***

      Джим тихо закрыл дверь палаты и посмотрел на Макленда. Эймс ходил туда сюда у стены, и это говорило о многом. Мерфи терпеливо ждал, пока друг соберет свои мысли и решит проблему. Хотя Джим не был уверен, о чем тот думал.       — У нас проблема. — Мак остановился прямо перед Мерфи.       Джим слегка фыркнул. Он и сам это уже понял.       — Какая именно?       Мак нахмурился и сжал губы, и пастор понял, что доктор не доволен его репликой.       — Помимо отношения мальчика, у Калеба серьёзные неприятности. — От воспоминания подростка Мак вздрогнул. — Кажется, кто-то преследует его и не остановится, пока он не умрет.       Небольшое заикание на последнем слове убило все веселье в Мерфи.       — Ты видел человека? — Джим схватил Мака за руку, чувствуя, как тот дрожит. — Что-нибудь, что поможет нам найти его?       Эймс отрицательно покачал головой. Если бы он поддерживал связь с Калебом еще несколько минут, может быть, он что-нибудь и узнал бы. Он ощутил просто чувство беспомощности, которое ему ни капельки не нравилось.       Мерфи сжал руку доктора, прежде чем отпустить, зная, что Мак мысленно избивает себя из-за недостатка информации.       — Послушай… — Джим подождал, пока Мак не посмотрел на него, прежде чем продолжить. — В этой комнате есть мальчик, который нуждается в нас. Независимо от причины. — В ответ на его заявление в глазах Мака вспыхнуло понимание. — Хорошо. Оставайся здесь и попытайся поговорить с ним, а я пойду узнаю о нем побольше.       Эймс взглянул на закрытую дверь, ведущую к упрямому подростку, а затем снова перевел взгляд на священника. Заметив ухмылку, которая появилась и исчезла в течение миллисекунды, он знал, что задумал Мерфи, и решил дать ему шанс повеселиться. Джим, по-видимому, думал, что Калеб был своего рода «достойным соперником» для доктора.       — Хорошо. Иди и узнай больше о нашем своенравном парне, и я постараюсь сдвинуть «Великую стену».

***

      Небольшой магазин был странным и очень привлекательным. И Джим воспринял этот как хороший знак для предстоящей встречи. Социальный работник сообщил ему, чтобы он остерегался Берд Исбел. Ее темперамент был хорошо известен во всех детских службах.       Звонок колокольчика на двери предупредил Мерфи, что он действительно прибыл к месту назначения, и пути назад не было.       — Чем могу вам помочь? — громкий голос донесся откуда-то слева от него.       — Ну… Я ищу Берделл, — Джим шагнул к месту, где, как он подозревал, находилась эта женщина.       Послышалось ворчание и, вскоре, показалась маленькая женщина, одетая в наряд в цветочек. В руках у нее была длинная деревянная ручка от метлы с острым концом.       Джим невольно отступил.       — Извините, мэм. Я не хотел вас напугать. — Мерфи надеялся, что его спокойное поведение поможет сдержать гнев женщины.       Берд в течении двух секунд смотрела на Джима. Когда она не сдвинулась с места и не опустила свое оружие, Мерфи понял, что его попытка успокоить ее не удалась.       — Я просто хочу минутку поговорить с вами, мэм. Меня зовут Джим Мерфи, и я здесь, чтобы помочь Калебу.       Услышав это признание она замерла и снова оценивающе посмотрела на посетителя. На этот раз Берд долгую минуту смотрела в глаза священнику, а затем, через несколько секунд, ручка с острыми краями была отодвинута в сторону.       — Я сожалею об этом. Никогда не стоит расслабляться. — Берд шагнула вперед и протянула руку. — Я Берделл. — Она повернулась и пошла к табурету за прилавком магазина. Когда она уселась, то снова посмотрела на Мерфи. — И почему я должна верить, что вы хотите помочь моему мальчику?

***

      Независимо от того, как долго Эймс смотрел, дверь отказывалась волшебным образом давать ему ответы, в которых он отчаянно нуждался. Мак тяжело вздохнул. Он не был предназначен для этого. Его учили обращаться с пациентами, демонами, а иногда и сердитыми священниками. Но двенадцатилетний бунтарь мог бы посрамить и сатану.       — Признай это, Эймс. Ты облажался.       — Вы часто говорите сам с собой? — Калеб открыл дверь, надеясь подслушать разговор двух мужчин. Щелочка не позволила ему что-нибудь подслушать, но, когда Мерфи ушел, он решил использовать возможность и получше рассмотреть доктора. Сначала Калеб думал, что мужчина был чем-то расстроен, но после нескольких минут разочарованного бормотания, он пришёл к выводу, что тот сошел с ума.       Мак подскочил от неожиданного голоса, внезапно осознав, что дверь палаты приоткрыта. Как долго ребенок наблюдал за ним? Видимо, достаточно долго, если судить по веселой ухмылке.       — Я решал проблему, устно слаживая плюсы и минусы, чтобы разобраться в своих мыслях, — заявил Эймс, намереваясь запугать подростка своим снисходительным тоном.       — Ну, конечно. — Ривз закатил глаза, план Эймса явно не сработал. — Как скажешь, чувак.       Они стояли, уставившись друг на друга через маленькую щель.       — Ты собираешься стоять там весь день? — Калеб распахнул дверь шире. — У меня никогда не было швейцара, так что не жди чаевых. — Он прислонился к дверному косяку и широко улыбнулся, когда заметил недовольную гримасу Мака.       — Я не твой швейцар. — Эймс глубоко вдохнул, пытаясь сдержать растущую ярость от неповиновения парня. — Я просто решал, что сказать.       — Как насчет «до свидания»? — настроение подростка резко изменилось. Он повернулся, чтобы вернуться в комнату, резко закрывая за собой дверь.       — Ты правда этого хочешь? — Мак быстро шагнул вперед и положил руку на дверь, не давая ей закрыться.       Калеб держался спиной к доктору и пытался подавить эту надоедливую надежду, что пыталась захватить его сердце. Пожав плечами, Ривз оглянулся и посмотрел на Мака.       — Делай, что хочешь, док. — Калеб сел на кровать, скрестив ноги. — Никого не волнует, чего я хочу. — Он наблюдал, как Эймс медленно вошел в комнату, тихо закрывая за собой дверь.       Мак взял стул, в котором он недавно сидел, и поставил напротив Калеба. Он сел, не спеша изучая подростка. Он продолжал слышать и видеть сопротивление со стороны Ривза, но что-то подсказывало ему, что ребенок действительно хочет, чтобы он был здесь.       — Ну, меня это волнует, — Эймс наклонился вперед, положив локти на колени и уставился прямо на Калеба. — Так, скажи мне. Чего ты хочешь?       Ривз в недоумении моргнул. Он мог иметь дело с препирательством, злостью и побегом, но взгляд, которым на него сейчас смотрели, был далек от того, что он ожидал. Взгляд был полон сострадания и обещания. Обещания выслушать и дать ему шанс.       — Я хочу выйти отсюда.       Это было его первое желание с той ночи, когда погибли родители.