Storytime

      Глубоко вздыхаю и вновь резко опускаю голову вниз, чуть пригибаясь телом, будто меня застукали за самым неблагодарным делом. Не замечаю, как задерживаю дыхание от волнения, на несколько секунд зажмуривая глаза. Кажется, что меня слышит весь мир, вся вселенная во времени и пространстве. Ну, если не вся вселенная, то минимум весь Лондон в 1993 году слышит, как гулко стучит моё сердце от волнения и дикого страха.         Нет. Всё намного проще. Боже это даже не смешно.       Это лишь банальный страх выйти на улицу и купить себе продуктов. Одной.       Неволей усмехаюсь от напряжения, что плечи задергались в беззвучном, но напряженном смехе и качаю головой. Никогда не была трусишкой, по крайней мере, себя таковой не считала. А тут уже второй день подряд не могу заставить себя выйти на улицу. Дожила.       Ну и что, что это другая страна? Великобритания далеко не самая худшая страна в мире, а даже одна из лучших, тем более, почти самый центр Лондона. Хорошо, что по приколу я не сказала Джерри, что хочу в ЮАР, в какой-нибудь Йоханнесбург. Тогда бы страх выйти на улицу и купить пакет молока был бы обоснован. Ну и что, что это 1993 год? Не восемьсот же. Довольно все современно и мобильно. Кое-каких привычных штучек для удобного существования, конечно, не хватает, но все терпимо, жить вполне можно, грех жаловаться в такой нестандартной и чрезвычайной ситуации. Как-никак, а со мной остался мой телефон! О, чудо техники! Вот что значит, привычка носить собой зарядку, вот что значит аккумуляторы старых версий айфон! Хотя бы послужит, как карманный фотоаппарат и плейер. А эта атмосфера и романтика девяностых?  Ни один фильм, сериал, песня или фотография этого не передаст, как сама жизнь.       И мне выдался один шанс из миллиарда тысяч других ощутить это на себе.       По-настоящему.       «В конце концов, Саша! Ты уже прожила здесь десять дней. Десять дней в 1993 году в Лондоне! И ты до сих пор боишься выйти одна за продуктами? Боже… Да ты же на самом деле просто хочешь прогуляться по этому замечательному городу. Выбраться наконец-то из этой душной квартиры. Нужно развеяться. Давай же, вперед! Нельзя упускать такой шанс. Нужно быть смелей, как Марти Макфлай! Он бы точно не струсил».       Да, выходила. На самом деле в девяносто третьем году в Лондоне жили, точней живут, такие же обычные люди, как в двадцать пятом в Москве. Такое же яркое солнце над головой, но чаще паспортное небо и холодный дождик. Даже такая же бытовая рутина образовалась за две недели, только «любимой» работы не хватало. Да, конечно, есть отличия, в языке, менталитете и в целом местности, но это всё тот же мир. Не параллельная вселенная или другая реальность. Нет. Всё то же самое, только на тридцать два года раньше. И если судить по истории, то не так уж далеко от моего настоящего.       Но я не была одна. Со мной был Джерри. С самого начала, как мы оказались здесь.       А теперь он ушел неизвестно куда и когда. Туда. В изнанку измерения. Что бы в то ни было.       И я не могу точно знать всё ли с ним нормально. Увижу ли его вновь.       «Жив ли он?»       «А если он меня бросил здесь?..»       Меня вновь передергивает.       — «Я обещаю. Что бы ни случилось, мы вернемся домой. В наше время. Вместе, — серьёзно проговорил парень, смотря прямо мне в глаза, чуть сжав мои плечи. Он улыбнулся уголками губ, и от этой улыбки стало намного легче. Будто этой улыбкой он забрал часть переживаний и страхов. — По-другому и быть не может, я так сказал и так будет, иначе, пусть само время выебет меня во все…       — Джерри!!!»       На это раз, я прыснула во весь голос и рассмеялась.       Не верю. Не могу в это поверить. И никогда не приму. Джерри меня не бросит, и я обязательно его дождусь. Как мы договорились. Он вернется ко мне тут же, буквально через час. А если пойдет что-то не так, и он задержаться, то неделя.       «Но, разумеется, уже пошло что-то не так».       Не больше и не меньше. Он так сказал, значит всё так и будет. Мне лишь нужно ему верить и дождаться. Всё будет хорошо.       Впрочем, первые десять дней в девяносто третьем прошли неплохо, почему же я сейчас раскисаю и всего боюсь как ребенок, оставшийся впервые без родителей? Можно сказать вполне обыденно. На второй день у меня даже возникло чувство, словно я уехала в путешествие. В незапланированное и далекое путешествие, что вещей и документов никаких не прихватила в спешке, кроме паспорта, который по привычке был в сумочке. Абсолютно все, оставив позади. Что ж с Джерри это в порядке вещей. С ним всё верх дном, но таков порядок, как бы парадоксально это не звучало.       А когда мы прибрались в квартире, то вообще стало, как дома. Полностью проветрили все помещения, вымыли полы, все полки и шкафчики протерли от грязи и накопившийся пыли, разобрали вещи. Большинство одежды Алены Михайловны, она же замечательная мама моего непоседливого друга, мне подошло. Где чуть больше, где чуть меньше на пару сантиметров, но в целом, здесь у меня оказался неплохой гардероб почти на все случаи жизни. Однозначно, у мамы Джерри неплохой вкус, который мне понравился. И у Джерри тоже, все вещи его отца прям на него, словно на себя и брал, на что парень, сдержанно выразил своё критичное «фу» на классические костюмы и бесформенные футболки с рубашками прямого кроя, напоследок сказав, что в жизни не наденет подобную хрень. Кто бы сомневался.       Всё же у семьи Джонатанов была очень уютная квартира, район такой хороший, тихий, приятный, рядом станция метро «Мейда-Вейл» и самые необходимые магазины. Ну и, конечно же, парк, а если ещё дальше пройтись есть побольше, если не ошибаюсь в названии «Ридженст-парк», а поменьше «Паддингтон», где больше занимаются спортом и фитнесом. Мы уже успели пару раз там пройтись вечером, когда бывает меньше людей. Ах-х, Лондон! Самое то для молодой семьи, у которой через лет пяток уже будет двое детей и третий не за горами. Хотя уже тогда будет тесновато, но Джерри говорил, что они жили не в обиде. Если только со старшим братом Сидом всё время конфликтовали.       Всё стало ещё домашней и уютней, как будто это мы с Джерри молодая семья, когда он нашел заначку отца на «черный день». Боже до сих пор стыдно, ну что поделать? Любой здравомыслящий человек так бы поступил на нашем месте. В чужой стране, не в своем времени и без денег. Не самая привлекательная перспектива. Да, повезло, что нашлась крыша над головой, ну а как же другие вещи для нормального и полноценного существования, пока мы ни найдем выход из положения? Свет, вода, газ, отопление, так сказать самый минимум, ведь не май за окном, а октябрь. Как бы я не упиралась в начале, но понимала, нам нужны эти деньги, что без них будет очень туго. В конце концов, я пообещала, что всё верну… со временем.

***

      — Сколько здесь? — взволнованно спросила я, вытаращив глаза на увесистую пачку денег, аккуратно уложены в черный полиэтиленовый пакет. Джерри отложил деревяшку и, отряхнув руку от пыли с мусором из-под пола, многозначительно поджал губы, а в другой руке покачивал пачку денег, как развесные весы. Он не проронил ни слова, пока при мне все не подсчитал, задумчиво перебирая каждую бумажку. Я затаив дыхание, следила за каждым движения друга, как зачарованная.       — Почти двенадцать тысяч фунтов стерлингов, — парень поднял на меня голову и широко улыбнулся в тридцать два зуба. — Бинго, теперь заживем! Теперь ни о чем не стоит волноваться. Я всё устрою, для начала…       — Джерри мы не можем тратить эти деньги! — перебив его, покачала я головой в испуге, словно мы украли эти деньги. Хотя отчасти мы собирались это сделать. — Это чужие деньги. Деньги твоих родителей! Они наверняка откладывали их на что-то очень нужное и важное. Хотя бы вам, сомневаюсь, что уже в это время они не задумывались о детях. Ну, хотя бы об одном ребёнке. Ты сам говорил, что твоя мама должна скоро забеременеть Сидом, а там уж и до тебя недалеко. Джерри да это же воровство чистой воды! Тем более, я не хочу так поступать с Аленой Михайловной, твоя мама не виновата и вообще…       — Та-а-ак, стоп машина! — теперь Джерри перебил меня, присвистывая от искреннего удивления. Перед тем, как снова заговорить он усмехается и откладывает деньги, внимательно переведя глаза на меня. — Саша, вот ненужно этого сейчас. Я знаю, что ты порядочная девушка и чужого не берешь и никогда бы не взяла. Хотя жизнь показывает иначе, но это не твоя вина. Давай разложим всё по порядку. Первое, нам нужные эти деньги, верно? — он испытывающее посмотрел на меня. Очень хотелось возразить, однако возможно не так уж глубоко в своем сознании, я понимала, что он прав, поэтому промолчала и отвела взгляд на аккуратную дырку в полу, поджимая губы. — Я вижу, что ты это понимаешь. Саша, пока мы не разберемся с часами, нам нужно здесь как-то жить. Помимо еды, нам нужна вода, свет и прочие прелести жизни. Могут понабиться другие вещи, возможно, лекарства, я теперь ничего не исключаю, с нами может случиться всё что угодно, и я хочу быть уверен, что хотя бы сможем, что бы то ни было добыть этими деньгами. То есть законным путем. Второе, деньги моих родителей, верно? А значит отчасти и мои, значит с какой-то частью я могу распоряжаться.       — Джерри, это деньги твоих родителей и ты меня в этом никак не переубедишь, — покачала я головой, тяжело вздыхая.       — Да, это их деньги, но не ты ли сказала, что они их откладывали хотя бы нам? То есть на моё, Сида и Ларри будущее? Кто ж виноват, что моё будущее оказалось в прошлом? Всё же, как я обожаю чувство юмора жизни. Тонко, блять.       Я кулачком стукнула его в плечо и тоже виновато заулыбалась вместе с ним. Очень тонко, ничего не скажешь. Как и на доводы Джерри. Он прав нам нужны эти деньги, но как же неприятно на душе от этого факта.       — Саша, не расстраивайся ты так, правда, незачем, — парень вновь обратил на себя внимание, в ответ несильно, а даже как-то нежно тронув за плечо, погладив. — Эти деньги будут тратиться, пока мы здесь, только на самое необходимое, то есть на коммунальные услуги за квартиру, еду и на нас с тобой любимых. На какие-то необходимые мелочи, без которых не обойтись. Если ты так переживаешь по этому поводу, то  каждый фунт, пенний потраченный на себя — считай. Записывай. Делай что хочешь, но запомни потраченную сумму. Вернемся домой, всё вернешь маме, если так хочешь. Сделаешь ей дорогое пожертвование или незаметно подкинешь в сумочку. Сомневаюсь, что ты и десятую часть потратишь этой суммы.       — Очень смешно.       — Я не шучу. Если тебе это принципиально важно, то твоё право. Мне же пох… херу. Ты ничего не должна моим родителям и уж тем более мне. Считай, это часть моих деньг на учебу, на которую они так и не потратились. Ебать, я таким экономным, оказался! И Ларри тоже, он же в итоге не пошел получать высшее образование. Мой творческий братик.       Не могу сдержать улыбку. Джерри помимо того, что обладал большим умом и смекалкой, так ещё всегда был более самостоятелен из троих детей Джонатанов. Средний ребенок. Одно высшее получил по бюджету, другое оплатил сам, ничего не требуя от родителей. Это всегда восхищало меня в нем.       — Точно. А Сид, вроде учился в Кембриджском или…       — Оксфорд. Окончил только магистратуру, на бакалавриат поступить не смог, конкурс слишком большой был. По моему скромному мнению, лишь деньги просрали в пустую на всю его подготовку. Как бы он этим не гордился, а я знал, что из этого идиота ничего не выйдет. Магистратура… да любой туда может поступить, вот если бы… Ой, блять, не могу. Слишком высоко задирает нос, а в сущности то ещё говно на палочке. Говора многу, а по итогу… В общем, мой старший брат один сплошной геморрой в жопе моих родителей. Ну, ты же видела его? Тот ещё еба…       — Помню-помню, впечатлений на всю жизнь хватило,  — усмехнулась я, тем самым останавливая гневную тираду на Сида Джонатана, в какой уже раз. Больная тема. На самом же деле, Сид не такой «мудак», как считает Джерри. Просто моего друга всегда бесила манера старшего брата показывать, какой он «британец» и какой он не «русский» в душе, всё отвергая, что связанно с Россией, чуть ли не родную мать в придачу; признавая всё западное, особенно связано с Великобританией. Временами это выглядело так странно, что и вовсе не знаешь, как реагировать. Хотя, Джерри далеко, что ли ушел. — Постой, так ты знал, что в полу есть тайник с деньгами? — вдруг меня осенило.       — Надеялся, что он есть. Я не знал, когда родители его образовали, но честно опасался, что только после рождения Сида или меня. Снова повезло. Кажется, я теперь больше люблю своего папу, чем прежде. А так… да, многие секреты моих родителей я знал, но всегда использовал с умом. И понапрасну не лез, хотя соблазн был велик.       — Извини за нескромный вопрос, но откуда у твоих родителей столько денег? И не лучше бы всё это добро было хранить в банке? Чем так, — кивнула я неопределенно на дырку в полу и хмыкнула.       — Отец всегда половину держал в кладах, так что, — Джерри самодовольно улыбнулся и встал на ноги, в руках всё ещё держа увесистую пачку. — У моих родителей на самом деле больше денег, чем ты думаешь. Как, впрочем, у многих людей, которых не назовешь богатыми. Поэтому не переживай, они не обеднеют. Наверняка, большую часть получил от своих родителей в наследство, когда те откинулись. Мама тоже не маленькую часть внесла. Да вообще, отец был тем ещё бережливым застранцем, как Скрудж Макдак, а под старости вообще ебанным Плюшкиным стал. Всегда экономил во всем и в первую очередь на нас, — Джерри скривил губы, будто вляпался в какое-то дерьмо. — Иногда честно ненавидел его за это. Мы всегда могли жить лучше, но откладывали это на потом, на будущее, которое для него так и не наступило. Поэтому я был рад съебаться от него при первой возможности. Теперь я живу, как хочу, трачу свои деньги, где, когда и сколько хочу. И ни на чем не экономлю, ни от кого не завишу. Сказка, а не жизнь.       — О да-а, ты же во дворце живешь, — усмехнулась я.       — Ты же знаешь, что дело не в этом, — ухмыльнулся Джерри и начал собираться. — Главное свобода, а остальное всё наживное.       — Ты куда? — озадаченно, даже скорей озабоченно спросила я, наблюдая за ним, всё ещё сидя на полу.       — Не знаю, как ты, а я уже три дня не был в душе, как и ты, между прочим. Ещё немного и от нас пойдет отвратительное амбре. И да, всё съестное и не съестное было сожрано. Пойду, заплачу за коммунальные услуги, — Джерри накинул на себя плащ и подал правую руку, помогая мне встать на ноги. — Чтобы нам быстрей дали цивилизацию в квартиру. Не бойся, возьму самый дешевый тариф, чтобы меньше тратить денег. Потом забегу за тобой и пойдем за первыми покупками, а то чувствую, что без меня, ты как потерянный ребёнок в торговом центре … Ай, я пошутил!

***

      Да, когда в квартире появилось электричество, вода, отопление и газ, а после магазина вкусная еда и прочие необходимые мелкие прелести, в Лондоне 1993 года зажилось даже лучше, чем в настоящем. После того как мы с Джерри вместе прошлись по супермаркетам страхи начали потихоньку отпускать меня. И там, оказывается, тоже работали самые обычные люди, которым было абсолютно на нас до лампочки, что радовало и успокаивало. Мы с Джерри особо не выбивались из толпы, что только и было на руку. Меньше внимания — меньше проблем.       Впрочем, это не помешало моему другу снова заставить учить меня английский.       Надо же! Ему не нравилось моё произношение, хотя до прыжка во времени, Джерри говорил, что с  ним, я чуть ли ни коренным носителем языка стала. Это было обидно, но чуть с ним поспорив, я всё же решила поработать над своим произношением. Не знала, что когда волнуюсь или нервничаю, то акцент за версту чувствуется, наверное, до этого не было таких ситуаций, чтобы так волноваться. А сейчас поводов более чем предостаточно.       Джерри не делился, даже приблизительно, что с часами, но знаю, что заплатил за квартиру до конца года. После той небольшой истерики в первый вечер девяносто третьего, он держался уверенно. Стал тем же Джерри — хамоватый, но не лишенный обаятельности и ума мудак. Только теперь намного собранней и осмотрительней, это бросалось в глаза. Понимаю, что он старался для меня, что мой друг до сих пор чувствовал себя виноватым и ни на минуту не мог расслабиться. Честно, после того вечера, мне всё равно кто виноват в произошедшем. Точней, я знаю, что большая часть вины и ответственности лежит на мне, но если Джерри Джонатан вперился во что-то одно, то фиг сдвинешь его с этой точки зрения. Поэтому мне ничего не оставалось, как помогать ему во всем, что только можно и нельзя. Я готовила нам еду, следила за тем, чтобы он вовремя ел и ложился спать. Всегда ложилась только после того, когда была уверена, что он заснул, а не притворяется, чтобы снова уйти в другую комнату и полночи не смыкать над часами. Отвлекала и лишний раз просила ему помочь мне с произношением, или посмотреть какой-нибудь фильм. Просила, раз уж мы здесь, показать мне Лондон, прогуляться по парку. Отдать должное ему можно упирался, как мог, но всё же не мог отказать, хоть и ворчал, как старый сапожник. Так я хотя бы знала, что он нормально поел и поспал, значит, набрался сил, чтобы дальше работать над тем, как вернуться домой.       В 2025 год.       И обязательно помогала, когда он просил, буквально бежала по первому зову. Не знаю, и, наверное, мне не будет дано понять, что творится с часами, но ясно только то, что что-то не очень хорошее. Мы вернемся домой, но они никогда больше не будут работать, как прежде.       До того как побывали в моих руках.

***

      В последний момент Джерри успевает отскочить от горящих и ярко желтых искр, буквально полетевших со всех сторон из открытых часов механизма. Всё произошло так внезапно, что я, стоя за его спиной, отпрянула ещё быстрей, чем мой друг. Что ж реакция у меня всегда была получше, чем у Джерри. Будь иная ситуация или если бы я могла посмотреть со стороны, как мы выглядели, то точно бы расхохоталась вслух от наших эпичных и комичных «пируэтов» с прыжками по крыши дома. Кажется, от испуга, я не заметила, как руками прикрыла голову, словно от какого-то взрыва. Но было не смешно, легкие отказывались принять воздух, буквально сжавшись от страха и шока.       Только через несколько десятков секунд, немного переведя дух от произошедшего, я убираю руки с головы и замечаю, что Джерри сидел на крыше. Видимо от неожиданности он споткнулся об свои ноги и упал на ладони. Но не успеваю, что-либо предпринять, как он резко вскакивает на ноги и сам подбегает  ко мне, весь возбужденный и взъершенный.       — Ты как? Цела? Тебя не задело? Ты так сиганула, что я аж подумал, что тебе на лицо что-то попало. Ты цела? Что-то не так? Не молчи! — скороговоркой завалил меня вопросами парень.       — Хочу тебе задать те же вопросы. Со мной всё хорошо, не надо меня трогать! Джерри, перестань! — отбивалась я от рук друга, который уже начал во всю щупать меня на наличие каких-либо повреждений. —  Я просто испугалась от неожиданности. Всё хорошо!       Только сейчас заметила, что мы стояли за дымоходом дома, откуда из угла хорошо просматривалось место, где пару минут назад мы стояли с Джерри и попытались запустить механизм часов. Я густо покраснела от стыда. Действительно сиганула, как трусливый зайчишка. Убежала и даже не подумала, что могло случиться с другом.       — Джерри, ты-то как? — не успел он мне ответить, я уже заметила содранные ладони. — Ты поранился. Пошли нужно всё промыть и продезинфицировать пока…       — Потом, ваше высочество,  — тут же отмахнулся он, смотря в сторону часов. — Кажется, часы перестали искриться. Подожди меня здесь, я сейчас.       Естественно, я не послушала его и тут же пошла следом, но чтобы понапрасну не злить друга и терпеть недовольного шипения весь оставшийся вечер, отстала на несколько шагов, однако в случаи чего, чтобы сразу же оказаться рядом.       Джерри аккуратно поднял часы, бережно держа в руках, слегка отряхнув грязь. И даже, несмотря на неожиданность, он не бросил их. Прежде чем отпрянуть от ярких искр, Джерри положил их на пол и только, потом подумал о себе. Чувство вины неприятно кольнуло в груди, разливаясь по всему телу подобно яду от стрелы.       — Он еле теплый. Мы больше с тобой обосрались, чем действительно было чего бояться. Можешь подойти ближе.       — Из-за чего он так заискрился, как бенгальский огонек? — с опаской выглянула я из-за плеча Джерри, недоверчиво осматривая часы в его руках.       — Не знаю, но есть предположение, что это из-за новых механизмов, секунду… — без особого труда, мой друг с легкостью открывает переднюю часть часов, оголяя его внутренности. Склеенный янтарный камушек, с зазубринами и относительно целый, был на месте, ровно по центру. — Едрена мать, ну как я и говорил. Видишь, они всё потемнели. Именно те детали и шестеренки, которые я купил! Наверняка, говно китайское, металл низкого качества, скорей всего что-то не так пошло с реакцией камнем. Всё же не нужно было на этом экономить. Эх-х, всё из-за тебя Сашка! Умеешь же ты, не вовремя совесть разбудить.       — Ничего, для тебя это полезно, и лишним не будет, — хмыкнула в ответ. — Однако… можно ли это считать хорошим знаком?       — Хорошим знаком? Да ты шутишь? Ещё как! Ведь если бы не хуевые детали, то я уверен, руку, ногу, да что угодно блять, отдал бы на отсечение, потому что портал открылся бы. Клянусь. Эти самые искры и были преддверием. Или что-то вроде того. Время сколько? Полседьмого? Думаю, ещё успею сбегать в магазин. Ещё нужно проверить механизмы года и координата, а то они как-то… — деловито сам собой рассуждал парень вслух, всё дальше отдаляясь от меня.

***

      «Это был знак начало конца».       Нет уж, просто сейчас я на всё остро реагирую и драматизирую. Это был знак того, что мой друг что-то задумал. Обычно что-то опасное или не совсем законное, чаще аморальное. Но я знаю, что после того «неудачного опыта» на крыше нашего дома, Джерри придумал план, который вознамерился осуществить, как можно скорей. Что он и сделал вчера рано утром.       Он решил прыгнуть. Без меня       Так сказать, опробовать часы на пригодность, чтобы потом прыгнуть вместе.       Конечно, я знала, что Джерри не будет сидеть сложа руки и бездействовать. Это не в его стиле и характере. Да и своим упорством довести свой организм до измождения, показывало лишь то, что настроен на полном серьёзе. Тем более он до сих пор чувствовал вину передо мной из-за случившегося. Всё это лишь подгоняло его действовать быстрей и решительней.       Ну, я никак не могла подумать, что его план будет заключаться в том, чтобы оставить меня здесь! Одну! После стольких дней, как опекал и шагу не давал сделать за пределами квартиры без его зоркого присмотра и уж тем более что-то говорить с моим произношением и акцентом. Самому шагнуть, а меня оставить на месте. Сказать, что я была ошарашена таким заявлением, было предсказуемо. Особенно для Джерри. Поэтому он так ловко и вовремя подготовил нужные слова, чтобы успокоить меня. Тоже мне психолог нашелся… Однако не могу согласиться, что он был прав.       Снова.       Во всем, что и возразить нечем было.       Боже, когда и где он?       «Надеюсь, с ним всё хорошо. Это всё, чего я хочу когда-либо. И где бы то ни было».

***

      — Что ты такое говоришь? Джерри, ты… серьёзно? — так и застыла на месте, с небольшим томиком в руках, собраний и сочинений Джейн Остин на оригинальном языке. Когда собственный язык прилип к небу, не давая проглотить ком в горле.       — Более чем, — беспечно ответил парень, смотря на меня. Только в глазах не было никакой беспечности. Холодная решительность прошибала насквозь, что холодок прошел по лопаткам. — Саша, присядь, пожалуйста, и внимательно выслушай меня. Это очень важно.       Я хотела возразить. Как-то показать, что я уже не настроена на «приятный» разговор. Однако словно зачарованная под его гипнотическим взглядом, послушно села за кухонный стол, напротив парня. Гнетущая тишина обволокла комнату, тяжело давя на виски, прежде чем Джерри заговорил. Ровно и даже, в какой-то степени, безэмоционально. Как запрограммированный робот.       — Саша, я хочу, чтобы ты поняла самое важное: это необходимая мера предосторожности, чтобы вернуться домой. Вместе. Как я и обещал тебе. Мне уже жутко представить, что ты надумала в своем уме, после этих слов, но я вынужден их повторить, чтобы ты поняла. Я перемещусь во времени один, — четко и громко проговорил Джерри, в упор, смотря на меня, пытаясь предугадать мою реакцию. — Без тебя. Так нужно. Я больше не намерен рисковать твоим здоровьем и уж тем более жизнью. Часы нестабильны. Точней, я не знаю, насколько повреждение было сильным, как оно повлияло на функционирование. Сейчас, в целом, они выглядят, как обычно, но сомневаюсь, что работают, как прежде. Хотя вру. У меня всё время такое ощущение, что часы ходят ходуном в моих руках. Впрочем, может, это мои руки трясутся от нервов. Да, вход в пространстве и во времени наконец-то открылся, но у меня нет стопроцентной гарантии, что они ведут в то время и место, которое я указал. И я намерен это проверить. Лично. Один. Поэтому прошу тебя остаться здесь и дождаться меня. Чтобы со мной ни случилось, я… — парень на несколько секунд запнулся, а потом, аккуратно из кармана плаща вытащил часы на цыпочке и положил на середину стола. — Я хочу, чтобы ты получше поняла принцип работы часов. Чтобы, если со мной что-то случиться и часы вернуться к тебе, ты смогла вернуться домой самостоятельно. Это в случае того, если я не смогу сдержать первое обещание. При любом исходе, ты будешь цела и здорова, я обещаю.       Первая мысль, которая возникла в моей голове, это то, что Джерри ни разу не ругнулся матом, пока говорил. Никогда, по крайне мере, я лично, не видела, чтобы он был таким серьёзным и отрешенным. Будто он совсем смирился.       «Так не пойдет»!       — Джерри… а как же твоё здоровье? Как же твоя жизнь? — сипло проговорила я. Кое-как проглатываю ком в горле и прочищаю его. — Меня не устраивает любой исход. А лишь один. Тот, в котором мы возвращаемся вместе. Никак иначе.       — Обо мне не нужно волноваться, я…       — А я волнуюсь! Очень сильно волнуюсь! И мне не нравится твоя идея.       — Саша… — устало выдохнул Джерри и вдруг замолчал, так и не решившись продолжить говорить дальше. Уставился на одну точку, скорей всего на часы и молчал, тихо сопя носом.       И тут, как гром среди ясного неба, я увидела, как мой друг устал. Не физически, об этой стороне медали, я как могла, позаботилась в эти дни. Джерри выдохся морально. Он в тупике. Не знает, что делать. Не показывает, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не прочитать между слов его самые страшные опасения. Мой друг мечется между двух огней. Рискнуть, оставив меня здесь одну или же прыгнуть вместе, неизвестно куда и когда, если часы всё же дадут сбой. Не проговорил вслух, а я всё равно услышала. Джерри боится. Боится, что с ним  что-то случиться, и он не сможет вернуть меня домой. Но если на весах окажется моя жизнь, то он предпочтет, чтобы я проклинала его всю оставшийся жизнь, но новую в 1993 году, чем она вовсе оборвется навсегда.       По его вине. Как он скорей всего думает.         А Джерри ещё боялся, что я чего-то не того надумаю. Бояться, как раз таки нужно за него. Это же под каким стрессом он жил всю неделю, как мы тут оказались, чтобы до такого накрутить себя. Я не хочу, чтобы он так боялся и волновался за меня, не такой ценой, чтобы потерять рассудок, идя на такие жертвы, пусть и в своей голове. И я не беспомощная девчонка, не обуза, которая не сможет о себе позаботься в случаи чего. Если он просит ему довериться и остаться, тихо и мирно дожидаясь его, мне не зазорно пойти на такое. Меня волнует лишь один вопрос, на который, Джерри, к сожалению, при всем своем желании, не сможет ответить.       Мне важно знать, что с ним будет всё нормально. Что чтобы не случиться он… вернется ко мне.       — Когда ты вернешься? — смотря на пол, тихо проговорила я, однако в тишине мои слова прозвучали, как взрыв бомб. Даже громче.       — В идеале было бы сразу, ну максимум через час, два, — не без удивления оживился парень. — Но я больше не полагаюсь на удачу. Поэтому ставлю срок неделю. Для тебя. Для меня же время может пройти намного больше, но для тебя не больше недели. Пока еда в холодильнике не закончится, и ты не умрешь с голоду.       Надо же, так робко улыбнулся. Боится, что я снова начну упираться, а у моего друга совсем не осталось душевных сил с этим бороться. Не хочет уходить, поссорившись со мной. Я тоже так не хочу. Вообще не хочу, чтобы Джерри уходил и как-либо рисковал своей жизнью. Но всё решено. Он так решил, а меня лишь поставил перед фактом. Однако я не собираюсь уступать и просто мириться с этим.       Предпринимаю ещё одну попытку остановить его. Если цена так высока, то я отказываюсь принять её. Только не ценой его жизни.       — Джерри, как ты думаешь, насколько это опасно? Просто… — буквально на несколько секунд задумываюсь и перевожу взгляд на него. Смотря прямо в глаза. — Просто, если это настолько опасно, если риск так высок… то я предпочту начать новую жизнь в девяносто третьем в Англии, как беженка из России, но с тобой. Живым и здоровым. Думаю, это цена более чем оправдана, — от напряжения сильно прикусываю нижнюю губу, но продолжаю смотреть прямо ему в глазах. Чувствую, как голос надрывается, а в уголках глаз накапливается влага. — Если ты сейчас не сможешь пообещать, что с тобой будет всё хорошо, что ты… вернешься ко мне, чтобы с тобой ни случилось, то я отказываюсь принять твою идею. Прошу… возвращайся ко мне, даже если задержишься больше чем на неделю, вернись… Живым и здоровым.       «Сделай всё что угодно, но вернись ко мне».       — Риск всегда есть, но я не думаю, что он так высок. Я просто хотел быть с тобой честен, я… не хотел тебя пугать, — медленно проговорил парень и протянул руку, невесомо покрывая мою, чуть наклоняясь вперед. — Не бойся за меня. Я и не в такой пизде побывал, тебе ли не знать. Обещаю, со мной всё будет хорошо, и я вернусь к тебе, Саша. Куда же я от вас денусь, ваше высочество.       Я улыбнулась, чувствуя, как одна слеза скатилась по щеке. Пальцами сильней сжимаю его ладонь.       — Пообещай, что будет хорошо питаться и высыпаться.       — Ну-у это уж слишком.       — Почему ты никогда меня не слушаешь? — усмехаюсь, шмыгая носом.       — А я вообще никого не слушаю, даже себя, — с иронией ответил Джерри.

***

      Я пыталась остановить его ещё раз. И не единожды. Весь оставшиеся день, а потом вечер и ночь; я пыталась убедить не рисковать или, хотя бы повременить, говоря всё, что только приходило в голову. Что возможно стоило ещё поработать над часами, что за эти дни так утомился и ему как минимум ещё на неделю стоит остаться и отдохнуть, прийти в себя. Пыталась убедить, что стоит ещё подождать, возможно, решение проблемы под самым носом, но он, как обычно, из-за своей спешки ничего не видит. В конце концов, что не стоит так спешить, и я боюсь за него! Но Джерри был непреклонен, однако отвечал и отпирался уже намного бодрей, потому что знал, я приняла его решение и согласилась. Чтобы я не говорила, но поверила ему, а остальное его уже не волновало.       Кроме, наверное, одного.       Я остаюсь одна в 1993 году, в Лондоне. Совершенно в чужой стране, совершенно в другом времени. Если мне повезет, то в идеале Джерри вернется практически сразу же, в промежутке два-три часа. Однако мой друг ясно выразился, что больше не надеется на удачу, поэтому весь оставшийся день, вечер и ночь, пока я пыталась уговорить его остаться, Джерри провел мне некий инструктаж по самым важным вопросам.       Сначала, наверное, часа два, он объяснял мне, как работают часы. От теории, как в принципе устроены обычные часы и чем отличается эти. И как с этими особенностями работать и случайно не сломать или ещё хуже, себя куда-то не туда отправить. Важные моменты даже записал мне в блокнот. Затем Джерри напомнил мне программу седьмого или восьмого класса, как на географической карте рассчитывать широту и долготу, чтобы получить координаты. Проверяли на двух картах. Детальные карты Лондона и Москвы, которые нашлись в шкафах на книжных полках. В таких мелочах, я искренне радовалась, что мама Джерри была русская, а значит русской и привычной атрибутики немало встречалось в квартире. Хотя бы карта Москвы 1989 года, как никогда была кстати.       И под конец, когда оставалось меньше четырех часов до прыжка, глубокой ночью, Джерри рассказывал о всяких мелочах в быту и как следует себя вести, если попала в ту или иную непредвиденную ситуацию. Мы вместе улеглись на кровать в спальне, в повседневной одежде, потому что знали, никто из нас не уснет в эту ночь. Я инстинктивно прижалась к нему крепче, будто уже боялась, что он может раствориться в моих объятиях. Джерри же лишь крепче приобнял меня одной рукой, несколько раз успокаивающе целовал в лоб, говоря что-то забавное, заставляя меня, хотя бы на несколько секунд улыбаться. С ним все понятно, он и в нормальном состоянии по привычке мало спал. Я же была так взбудоражена, словно это мне надо было проходить через портал времени и пространства, а не ему. Всё волнение Джерри, которое он умело скрывал от предстоящего события, передалось мне. Впрочем, мысли, что я скоро останусь одна в чужой стране и времени, а мой друг и вовсе может больше никогда не вернуться, не располагало к спокойному сну.       Тем более, мне хотелось с ним побыть, как можно больше. Будто пыталась надышаться перед смертью.       Итак, пожалуй, самое важное, что я уяснила и без него, это не попадаться полиции. Без документов меня быстро загребут, куда не нужно. Не гулять одной поздно вечером и ночью. Даже мой контраргумент, что в это время суток людей меньше, а значит меньше всяких подозрений, были восприняты, мягко говоря, не очень. Какой же у него был взгляд, не сказал, но глазами точно послал далеко и подальше. Чуть позже недовольно высказав, что плевать на людей, и уж тем более, что они думают, потому что Лондон такой же большой центр, как Москва, а значит, своих психов и преступников хватает. И независимо от времени. Конечно, я была с ним согласна. Этот контраргумент был задан вообще из принципа, чтобы выяснить, так мне можно выходить из квартиры? Или нет, дожидаясь, пока он не вернется? Хотя с каждым часом до расставания, мне всё меньше и меньше хотелось выходить куда-либо без Джерри.       А потом мы сами не заметили, как заболтались ни о чем. Вспоминая разные забавные случаи, пережитые вместе, как познакомились, как учились, как куда-то выбирались вместе, как вообще сохранили общение до сих пор, и как наша дружба прекрасна, несмотря ни на что. Мы оба хотели забыться перед неизбежным и оба это понимали, с благодарностью друг друга, отвлекая от тяжелых и тягостных мыслей о будущем, смехом и улыбками. Пока часы не пробили пять часов утра.       Джерри пошел ванную, чтобы до конца привести себя в порядок и сделать последние приготовления перед уходом. И в ту самую секунду, когда я осталась одна в темной спальне, опустошенная сидя на кровати, руками притянув к себе коленки, а на улице сгущались предрассветные сумерки, но ещё было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, слух уловил звук проезжающей одинокой машины. В ту самую секунду я почувствовала такую боль, что хотелось тут же расплакаться и завыть. Просто хотелось, чтобы всё это прекратилось и стало, как прежде. Но нет. Я не позволила себе такой слабости. Улыбаться через силу, не искреннее, но смеяться и, ни за что не плакать. Джерри этого не любит, да и я не хотела, чтобы перед уходом он видел меня такую. Напуганной. Слабой. Не знающей, что делать. Он и так излишне переживает за меня, нельзя ему давать ещё больше повода. Сейчас он в первую очередь должен позаботиться о себе.       «Боже, пусть всё пройдет отлично и он тут же вернется ко мне».       Джерри ушел быстро. Всё произошло на крыше дома, теперь это положение было вместо его излюбленного пустыря в настоящем времени. Так как квартира родителей Джерри была последней, никакого труда не заставляло туда подняться без свидетелей. Он никогда не любил излишних сантиментов и соплей, поэтому подбодрив меня, крепко обнял и перед тем, как войти светящийся проход, сказал, что всё будет хорошо и с уверенной улыбкой исчез за его приделами. Ей-богу, как будто не в путешествие во времени отправился, а в магазин за хлебом. Хотя возможно ему не привыкать.       После того как он ушел, я даже не успела расплакаться из-за разлуки, а тут же провалилась в сон, практически проспала весь вчерашний день. А сегодня, уже полдня заставляю выйти себя на улицу. Весело. Моя жизнь ещё никогда не была такой насыщенной. Не привыкнуть бы.       А если без шуток, это не смешно. Уже в тысячный раз разложила по полочкам, что мне нечего бояться и всё равно трясусь от вида улицы, как трусливый заяц. Что же мне теперь всю неделю не выходить из дома пока Джерри не вернется? Не-ет, вот такого повода для переживаний, а потом для дальнейших ехидных шуточек, я ему не дам! Гулять так, гулять. Не лес, не съедят меня там. А вместо волков, там обычные люди, которые заняты своими делами, а значит им всё равно.       «Есть я или нет меня».       14:03       Хорошее время, чтобы прогуляться!       И на сборы много времени не надо, ведь оделась ещё утром. Позаимствовала одежду у Алены Михайловны. Моя, конечно, не особо вызывающая и броская, но что-то не хочется рисковать даже такой мелочью. Пока я недостаточно уверена в себе, а одежда из этого времени дает уверенность, тем более такая удобная и стильная. Светло-голубые джинсы на высокой талии, большая белая футболка с красной надписью «love» и горчичная вельветовая куртка. И черные кеды конверсы, которые я успела здесь приобрести. М-да, выйди я так 2025 почти никакой разницы. Как же мода иногда до неприличия  циклична.       Самое главное перед уходом, это не забыть карту Лондона. Джерри приобрел мне её в туристической лавке, она более удобная и понятная, чем географическая. Без неё я теперь никуда. Не хватало ещё запутаться и заблудиться, вот же будет! В принципе, я уже знаю, как дойти до Ридженст-парка, но перестраховка не помешает.       Ну что ж, вперед!       Погода выдалась пасмурной, не дождливой, есть небольшой ветер, однако не такой сильный, чтобы окоченеть на месте, как выйдешь из теплого помещения.       Боже, как же непривычно куда-то идти без Джерри. Волнение так и извивается где-то в области сердца, неприятно попутно задевая желудок, но терпимо. Наверное, потому что каждый раз оказываясь за пределами квартиры, меня охватывает восхищение и любопытство от нового места. От самого Лондона. Да, пусть это и 1993 год, но я всегда мечтала посетить этот чудесный город. Нет, всё же худа без добра. Даже потом, когда мы вернемся домой, будет интересно сравнить, как всё поменялось за тридцать два года. И когда Джерри вернется, я заставлю его прогуляться хотя бы по самым популярным местам Лондона. Грех не пройтись под открытым воздухом, если выдается хорошая погода. Вот, как сейчас, пасмурно, а тепло для октябрьского дня.       Людей на улице было мало, большинство из них сейчас на работе, что лишь больше меня успокаивало и придавало уверенности в каждом последующем шаге. Ирония судьбы или нет, но только стоило мне об этом подумать, как вдруг какой-то парень, вывернув из-за угла, подрезал меня. Я чуть дернулась от неожиданности и остановилась, уже готовясь извиняться, чем возмущаться; мужчина, как шел вперед, так и двигался дальше в неизвестном направлении, абсолютно не обратив на меня никакого внимания. С интересом присмотревшись в его спину, я заметила довольно массивные наушники на макушке. Понятно всё, он меня попросту не заметил.       «Я, конечно, хотела привлекать к себе, как можно меньше внимания, но не да такого же, чтобы в упор не видели… А, впрочем, всё равно. Он же в наушниках. Мало, что видит перед собой и уж тем более не слышит. Может песню хорошую слушает, а ведь иногда реально из реальности можно выпасть. Ха-х!»       Чуть переведя дух, я двинулась дальше, попутно осматривая знакомые улицы и места, стараясь больше запоминать и привыкать к местной остановке. Настроение однозначно улучшилось. В квартире без Джерри стало пусто, а если вспомнить причину ухода, так вообще полнейшая безнадега. На свежем воздухе сразу, как-то поубавилось тревоги и переживаний. Появилась уверенность, что всё будет хорошо. Нужно лишь дождаться и верить в лучшее.       Дойдя до перекрестка, если не ошибаюсь, Финчли-роуд, я остановилась, так как на светофоре ярко горел красный свет. Кроме меня на тротуаре стояло человек шесть-семь, и не без «приятного» удивления я заметила мужчину, который меня подрезал десять минут назад за поворотом дома. «Уже знакомые лица, мелочь, а приятно». Я стояла за его спиной, на несколько секунд задумчиво уставившись в мужской затылок. Впрочем, подобные мысли сразу покинули меня, стоило только аккуратно развернуть карту, чтобы ещё раз свериться, в правильном ли направлении двигаюсь.       Явно себя занижаю. Ведь знаю, что иду в правильном направлении, а всё равно очень боюсь ошибиться, чуть ли не через каждый дом, просматривая карту. Что ж, это временно и скоро должно пройти. Совсем скоро привыкну к соседним улицам от дома Джерри, и они станут обычными, проходными. А вот от центра точно буду шею вытягивать, чтобы всё рассмотреть.       Изучая улицы города на бумаге, до слуха долетает приглушенный звук музыки. Отпустив чуть карту, снова поглядываю на спину «знакомого» парня. Чувствуя и узнавая мотив песни, слегка наклоняюсь вперед, чтобы лучше расслышать из динамиков наушников звук, но грозясь уже нарушить границы личного пространства незнакомого человека. И всё же, узнаю музыку, что уверена, улыбка расплылась на лице.       Да это же группа «Light a Big Fire»! А песня… песня.. Да, точно, «The Boom-Boom Room», одна из первых у них, если не ошибаюсь. Ох-х, какой заводной мотивчик! Эй, да в этой же группе играл…       Но всё мысли оборвались в пустоту, когда боковым зрением уловила движение, а позже резкий грохот от удара. Слишком большое и черное, слишком быстрое, люди не могут так двигаться. Тем более в самый упор. Если только не намереваются сбить тебя с ног. За какие-то считанные секунды, замечаю, как впереди меня стоявшие люди на пешеходе зашевелись, и кинулись в разные стороны, как пугливые лани при звуке заводного курка. Или точней от машины, которая порядочно сбилась с траектории дороги, и правой стороной буквально прокатилась по пешеходу, сбивая всё на своем пути, ни на километр не снизив скорость.       Чисто инстинкты и рефлексы, то состояние, когда мозг не думает, а дает быстрые команды, чтобы выжить. Я могу ещё объяснить почему, сама отскочила подальше, чтобы меня не задело машиной, но объяснить, почему моя рука, против воли, да чего уж там, бессознательно потянулась к спине совершенно незнакомого парня, не смогу. Это получилось самой собой, будто я так делала уже тысячи раз. Наверное, где-то глубоко в сознании, билась мысль, что этот человек в наушниках, а значит, его первого к чёртовой матери собьет машина, потому что всё его сенсоры притуплены песнью «The Boom-Boom Room». Хотя, если сейчас его не оттащить с красной полосы, то его собственного тело проделает не слабый «бум» от удара с автомобилем. И боюсь, при такой скорости он полетит далеко и быстро, потеряв обувь на ногах.       Буквально за миг, что даже при замедленной съемке, это будет немедленно, рука хватается за куртку на спине и со всей силой, что есть, тянет на себя. Голова не успевает обрабатывать нахлынувшей информации, за то где-то голос, внутри меня заверещал, какой же он тяжелый и что я не успею его оттащить! Что вот-вот его собьет машина!       Всё же какой у нас организм умный, и без нас всё прекрасно знает, что нужно делать, чтобы не покалечиться или спастись. И другим помочь, если это априори заложено в программе. Тут резче реакции, здесь, то там быстрей среагировать, адреналин попадает в кровь и чуточки везения. Боже, ведь буквально за секунду успеваю оттащить мужчину, как тут же, где он стоял, вихрем пролетела машина. А потом в дело вступает физика.       Точно по инерции, мужчина никак не ожидал такого поворота. То сначала кто-то сильно дернул за спиной, а через следующую секунду, где он стоял, пролетает на неприличной скорости автомобиль. Нет уж это слишком, я не успею его удержать. Он тяжелый! Я сама сейчас упаду!       И падаю, прям на пятую точку, ай, да чего же неприятно и больно. Так ещё левую ладошку, которой пыталась смягчить посадку, стерла в кровь и ушибла. Хотя боль быстро проходит, когда я замечаю, как ещё более неудачно приземлился парень. Наушники аж на три куска раскололись, бедный пластик, а затылок наверняка очень болезненно встретилось с асфальтом. Упал прямо между моих ног и не шевелится, даже звука никакого не издал. Господи, надеюсь, он сознание не потерял? А если вообще того, он ведь сильно ударился головой… Даже думать не хочу! У парня сегодня и так день не задался, это да чего же у жизни должен быть черный юмор, чтобы так поступить с человеком. Который просто решил послушать музыку на улице, пока шел по делам.       В один момент всё моё внимание поглотил этот незнакомый мужчина, который по иронии судьбы меня не заметил и чуть не столкнул на дороге ранее. Всё что меня волновало, пока я шла до Ридженст-парка, перестало беспокоить, как собственно и сам парк. Сейчас главное убедиться, что с ним всё относительно нормально и дождаться, когда товарищу окажут, более профессиональную помощь, чем в лице меня. О, слава Богу, кажется, он не потерял сознание! Нужно выяснить, как он себя чувствует и что помимо головы его беспокоит.       — Мужчина, как вы себя чувствуете? — проговорила я быстро, и тут же захотелось ударить себя по лбу здоровой ладонью от хронической тупости. Даже на его лицо не надо смотреть, чтобы понять, что он нифига меня не понял. Сомневаюсь, что каждый второй, да и третий и четвертым, англичанин знает русский. Блин надо же так палиться. Как же тут обращаются к незнакомцам? Ах-х, да, точно!       — Мистер, вы как? — подправила я себя, автоматически переключаясь на другой язык. Зубы сами собой чуть не проскрипели от моего явного акцента, но сейчас это было неважно. Главное, чтобы мы понимали друг друга. Пока он не до конца пришел в себя, аккуратно прощупываю затылок. Крови не было, тревоги за его жизнь заметно поубавилось.       — Норм…мально, — тяжело выдохнул он, пытаясь сфокусировать взгляд на мне, забавно щурясь глазами. Даже врачом не нужно быть, чтобы понять, что у мужчины как минимум сотрясение мозга. Надеюсь, что не тяжелое. — … только… голова раскалывается на части… Чёрт…  Что случилось?       От этого вопроса, я оторвалась от мужчины, чтобы оценить степень урона от псевдо гонщика Наскара, но когда увидела масштаб аварии, то сердце пропустило удар и ушло в пятки, глаза сами собой округлись от испуга и шока. Женщина, чуть старше меня, если с такого расстояния можно определить возраст, сидела на тротуаре, хватаясь за окровавленную ногу, стони от боли. Возле неё стояли три человека, оказывая всякую первую помощь, успокаивая. Взгляд сразу же переместил на другую кучку людей, которая была подальше и побольше, семь-восемь человек. Я не видела, над кем они стояли, но заметила, как из этой толпы, внизу торчали мужские ноги. На правой стопе отсутствовал ботинок.       «Почему же они ничего не делают, чтобы оказать ему первую помощь»?       — Что происходит?..Кто-то пострадал? Верно?  — тихо снова задал вопросы парень. Я сглатываю противный ком в горле и снова перевожу взгляд на него. И вовремя, потому что парень решил встать и сам в этом убедиться. Точней подумал, что может встать.       — Лежите! — настойчиво, но мягко я положила руки ему на плечи и надавила, чтобы он не поднял голову. — У вас возможно сотрясение мозга. Вам нужен покой, так что лежите и старайтесь не двигаться, до прихода медиков. Не напрягайтесь за зря, — вновь поднимаю голову в сторону группы людей. Кажется, они суетливо переговаривались, но ничего не делали. — Поверьте, я сама недавно получила легкое сотрясение, — проговорила я отрешенно, всё ещё наблюдая за людьми. — Лучшее, что можно сейчас сделать для себя, это спокойно лежать и не двигаться. Здесь произошла авария… Машина со всей скоростью проехалась по пешеходной дорожке…       — Вас тоже чуть не сбила машина?       Я удивленно на него взглянула, мысленно отмечая, что кого-то он мне напоминает. Словно какого-то давно забытого знакомого. Это что усмешка? Скорей всего на нервной почве, его же сейчас чуть машина не сбила, а сотрясения не удалось избежать.       — Нет. Просто… — я задумалась, лихорадочно придумывая, что ответить. Ведь всё было как раз такие не «просто». — Просто несчастный случай. Но со мной был мой друг и он быстро оказал мне первую помощь, так что всё обошлось. Помимо головы, вас ещё что-нибудь беспокоит? — последний раз бросив взгляд на людей, я вновь обратила внимание на парня. Облегченно отметив, что он больше не старался встать и даже прикрыл глаза.       — Хорошо, что с вами был ваш друг и помог вам… Вам очень повезло мисс. Впрочем, мне повезло намного больше, потому что если бы не вы… Боюсь даже представить, чтобы со мной сейчас было. Спасибо, я искреннее благодарен вам, — он отрыл глаза и снова попытался сосредоточить на мне взгляд. — Могу я узнать имя отважной девушки, что перехватила меня от нежелательного столкновения с машиной?       Я усмехнулась от его последних слов, и снова быстро задумалась, что ответить. А парень приятный на разговор, я бы сказал милый, мурашки пробегают по телу только от одной мысли, что с ним было бы, если бы я не успела. Может сама судьба перенесла меня во времени и пространстве, чтобы я спасла человека от аварии? Интересная теория, но вряд ли. Просто совпадение и невероятное везение. И всё же своё имя, я не скажу. Не нужно этого. Смысла нет. Возможно уже через неделю, я вернусь в своё время, когда же ему будет… А сколько ему? Наверняка мой ровесник, возможно чуть старше или наоборот младше, а через тридцать два года, если не в деды, то точно в отцы будет годиться. Лучше будет даже избегать таких вот незапланированных знакомств, чтобы потом меньше расстраиваться.       — Да, конечно, но для начала, скажите, пожалуйста, сколько пальцев вы видите? — решаю, я так отвлечь нового знакомого показывая ему три пальца на левой руке, потому что вторая, здоровая рука поддерживала неподвижно его затылок, чтобы тот не соприкасался с холодным асфальтом. — И с чего вы взяли что я «мисс»? Может я замужем?       Не могу сдержать улыбки. Несмотря на весь ужас ситуации и повод нашего знакомства, но беседа складывается так легко и непринужденно. Мне даже интересно, что он ответит.       — Шестьдесят четыре? — чуть ещё больше прищурившись, непосредственно отвечает он, будто сказал «три» или «два».       Я удивленно приподнимаю брови и смотрю на свои пальцы, словно, чтобы лично убедиться, что их также пять, а не шестьдесят четыре. Но стоило мне вновь посмотреть на мужчину, как я увидела лукавую улыбку на его губах.  Видимо не только я получаю удовольствие от нашей беседы.       — Остряк, — качаю головой, с улыбкой выдыхая. — Я же серьёзно, у вас возможно сотрясение. Вы вообще, как, четко меня видите, или размыто?       — Я вижу вас прекрасно, просто голова… больно… словно гудит по вискам и затылку. Бум-бум-бум… А у вас…  — снова чуть прищуривается, но не от дискомфорта. — Красивые и добрые темно-серые глаза, и милые веснушки на щеках… около глаз. И всё же мисс, — улыбнулся он, теперь внимательно смотря на меня. Даже как-то самодовольно. Ей-богу, у кого-то я уже видела эту улыбку. Может у Джерри…       — Вы так уверены?       — О, да, вы когда показывали мне свои чудные пальцы, я заметил, что на них нет колец. Собственно отсюда и вывод, что вы не замужем, мисс. И у вас, между прочим, вся левая рука в крови. Сильно болит? Как видите, я очень внимателен, ми-и-ис-с, — протянул он последнее слово и чуть хохотнул, чтобы сильно не дернуться телом.       — Ну, с этим утверждением, я бы поспорила, — хмыкнула я в ответ. Парень в замешательстве посмотрел на меня. — То, что вы внимательны, мистер. Рука? Ничего страшного, я больше за вас перепугалась.       — И чем же вызваны ваши сомнения, мисс? И когда я успел только повод дать в себе усомниться…— надо же, каким вдруг «серьёзным» стал. Боже, это забавно! — Приятно, однако, надеюсь, когда приедет скорая, нам вместе окажут помощь.       Говорить или нет? Наверное, когда приедет скорая и заберет его, я никогда больше не увижу этого, не скрою, обаятельного мужчину. Шанс один на миллион, с учетом того, что скоро я вернусь в своё время, а он продолжит жить в своем. Даже если в настоящем, я увижу его, то вряд ли узнаю, как и он меня, тем более, мало ли кем этот парень станет в будущем. За последнюю неделю так мало поводов для искренних улыбок и смеха было, тогда почему бы нет? Тем более в обстановке, когда тебя чуть не сбила машина, всегда почему-то хочется улыбаться и смеяться без повода. Нервы просто зашкаливают от пережитого происшествия.       Хочется тут же забыть этот кошмар, хотя бы неуместным смехом.       — Буквально двадцать минут назад, когда вы шли к этому перекрестку. За три дома, я вышла из поворота и чуть не врезалась в вас! Даже уже собиралась извиняться, то ли возмущаться, но вы как шли своей дорогой, так и шли, и ухом не повели. Честно говоря, со стороны, это, наверное, смотрелось забавно.       — Вы серьёзно? — мужчина внимательно и теперь по-настоящему взглянул на меня серьёзным взглядом, пытаясь разгадать, шучу я или нет.       — Абсолютно, мистер, — без тени усмешки, но с улыбкой ответила я. — Так что, вы не такой внимательный, как утверждаете. По крайне мере, когда в наушниках, — снова хохотнула я, но всё ещё осторожно придерживала его голову ладонью.       — Бо-о-оже… — виновато и искреннее протянул парень. — Мне сейчас так неловко перед вами. Вы, возможно, спасли мне жизнь, а я даже не умудрился вас заметить на дороге. Если это было и забавно, всё равно грубо с моей стороны. Прошу прощения, мисс, — он внимательно посмотрел мне в глаза, раскаиваясь. — Я ни в ком случае не хотел вас, как-либо оскорбить и обидеть  или столкнуть, просто… столько мыслей в голове было. Знайте, бывает же такое, идешь, слушаешь музыку и столько мыслей крутиться в голове. Всякие-всякие. О прошлом, о будущем, о том, сколько всего было сделано и сколько всего хорошего ждет впереди. Вам знакомо это чувство, мисс?       — Да, — я понимающе улыбнулась и кивнула. Почему-то на ум сразу вспомнился вечер после посиделок с девочками во «Вкусно — и точка». Как захотелось остаться одной и с роем всяких-всяких мыслей. И о будущем и о прошлом. — Да, я понимаю. Что вы, я не обижаюсь. Тем более, под песню «Light a Big Fire»… мысли буквально грохочут, не так ли? — усмехнулась я, с намеком на последнюю песню, которую он слушал.       — Вы знайте о группе «Light a Big Fire»? — он округлил глаза от удивления и оживился, что тут же хотел вскочить, но я останавливаю его. Ей-богу как ребёнок, на месте не может усидеть. Ну, или улежать.       — Мы же договорились, что вы спокойно лижите до прихода скорой! Не напрягайтесь, пожалуйста, — грозно, я нахмурила глаза, однако сразу смягчилась. — Да, знаю. Все песни прослушала когда-то. Какие-то композиции очень даже зашли. В общем, в целом… мне нравится их песни. Раз вы слушали их, значит, тоже знакомы с этой группой?       — Да не то, что бы знаком, скорей сам был их непосредственным участником кое-какое время.       — Да что вы говорите… — сердце пропускает удар, губы обсохли, что я машинально их облизываю и аккуратно спрашиваю. Я внимательней всматриваюсь в мужчину, будто боясь подтвердить свои опасения. «В этой же группе играл…» — А… на каком инструменте вы играли?       — Я был у них барабанщиком. Кстати второй альбом записывали уже вместе со мной. Может вы слышали обо мне, — парень как-то застенчиво отвел глаза и улыбнулся. — Чёрт меня дери, снова грубость с моей стороны. Сегодня явно не мой день, мисс. У вас имя спросил, а сам не представился. Спешу исправиться, меня зовут Марк. Марк Шеппард, — он поднял правую руку, в качестве приветствия, но слегка промахивается, пальцами упирается в моё плечо. Он усмехается, от беспомощности своего положения и перенаправляет свою руку куда-то мне в грудь для некого рукопожатия. — Рад иметь знакомство, даже при таком скверном поводе, с такой милой девушкой, как вы. И всё же, вы не назвали своё имя, мисс.       «Боюсь, я теперь и слова тебе не скажу, Марк… Шеппард.       Просто физически не смогу», — это последние более-менее внятные мысли, которые пролетели в моей голове перед самым хаосом.       Я непонимающе, разве только не мигая, уставилась на мужчину, то медленно переводила взгляд на него прутяную руку. И молчала. Ничего не могла выдать из себя. На секунду мне показалось, что даже задержала дыхание от изумления и накрывающего понимания всей абсурдности ситуации. Даже где-то в уголке сознания понимала, что пауза затянулась, что… Марк всё ещё держит руку на весу и видимо ждет, что я пожму её. Но я не могла. Будто всё тело онемело только от одной мысли, с кем я разговариваю. Кому я скорей всего спасла жизнь.       Господи, да разве такое бывает? Да даже… в фильмах не всё так банально и просто! Чёрт-чёрт, нужно… нужно уходить. Мне нельзя… нельзя было вообще ни с кем-либо заговаривать!!!       Хотелось тут же встать и побежать в сторону дома, но я не могла переступить через себя и оставить его одного в таком положении. Ну и дальше продолжать разговор, как ни в чем не бывало, и быть рядом тоже. Помимо шока меня стало накрывать отчаяние и страх. Будто все люди вокруг поймут, кто я и мне не поздоровиться. Казалось, что я вот-вот заплачу от переизбытка самых разных спектр чувств. Но на помощь пришла, как нельзя вовремя, женщина, которая подбежала к нам с Марком и начала расспрашивать, что с нами случилось и что беспокоит, видимо, чтобы оказать медицинскую помощь. Только сейчас замечаю, что к пешеходной дорожке подъехала карета скорой помощи и на саму форму немолодой женщины. Я не услышала сирены. Я ничего больше не слышала. Женщина всё что-то спрашивала, Марк ей отвечал, и настораживающее посматривал на меня, явно не понимая смену моего настроения. А я всё никак не могла оторваться от его лица, ещё больше пугаясь от сходств, которые не замечала ранее.       Это был некий сигнал. Теперь он не один, ему окажут помощь, а я могу идти. Бежать, как можно скорей бежать в квартиру Джерри и снова оказать в своем мирке, а не в этом странном 1993 году, где на одной улице вместе со мной оказался мой кумир юности. И выглядел, он как самый обычный парень из девяносто третьего, а не актёром от которого, я когда-то была без ума.          Женщина аккуратно что-то мягкое подкладывает под голову Марка, и я наконец-то убираю руку. Кое-как встаю, тело онемело от долго сидячего положения на корточках.       — Мне пора… извини…те, —  тихо лепечу я, толи виновато, толи от изумления  и быстро разворачиваюсь в сторону дома. Только и успеваю услышать голос за спиной, пока он окончательно не растворился в шуме улицы и звук сирен скорой помощи. Голос Марка Шеппарда. Реальный, настоящий и молодой, а не привычный из динамиков компьютера или телефона и более зрелый, с хрипотцой.       — Подожди! Куда вы?..  Мисс! Постоите! Мисс!       Не помню, как дошла до дома. Точней, наверное, с крейсерской скоростью пробежала и остановилась только тогда, когда закрыла за собой входную дверь квартиры. От шока и тяжело дыша, отхожу от двери назад спиной и не замечаю, как наступаю на какие-то вещи и спотыкаюсь, снова второй раз за день, падая на пятую точку, но совершенно не чувствую какой-либо боли. Отодвигаюсь к углу и, не мигая, смотрю на дверь, будто сейчас Марк или не Марк Шеппард должен войти, чтобы добить меня окончательно своим реальным присутствием. Не в прямом смысле, конечно. Но мне кажется, я сейчас свихнусь от всего, что только что со мной сейчас произошло.       В голове был беспорядочный пурга мыслей, что никак не получалось успокоиться.       Сердце быстро-быстро стучало, а дыхание всё не желало восстановиться.       Ну, нафиг ваш Лондон 1993 года.       Больше не выйду из дома, пока Джерри не вернется!