Storytime

      «Мистер, вы как?»       Это было сказано грубо. Нет, пожалуй, твердо. Твердо и топорно. Вот здесь она и выдала свой акцент. Впрочем, она выдала себя ещё, когда произнесла первые слова. Как же это было?..       «Мучьина»?       Да, вроде так. Интересно, что это за слово такое? И что-то ещё, но я не запомнил, слишком быстро и четко она произнесла это предложение. Что ещё раз выдает, что английский не её родной язык. Кажется, всё сходится, осталось только выяснить, на каком языке разговаривает девушка и круг поиска немного, да сузится. А ещё она знает группу  «Light a Big Fire» и, похоже, что узнала меня… Хотя вариантов, почему она вдруг замолчала, а затем убежала — множество, и сильно сомневаюсь, что это конкретно из-за моей скромной персоны. Тогда бы не было этого забавного разговора.       Ничего не скажешь, хороши критерии для поисков девушки, которая спасла меня, не побоюсь признаться даже в мыслях, возможно от смерти. От множества ушибов и больницы точно. Не исключено, что от инвалидности тоже. Мурашки проходят по телу, когда перед глазами всплывает картинка, как машина пронесла на том месте, где секунду назад стоял я. А ведь через три дня у меня самолет и съемки. Всё могло оборваться.       Буквально всё, что я имею.       Смешно. Нереально. Мило.       И, пожалуй, мечтательно-отчаянно.       Я знаю, что найти её, практически невозможно. И дело не в том, что я не ищу её, потому что и так знаю, что всё бесполезно. Один шанс из ста, даже меньше, если попытаюсь. Но, тем не менее, я упорно, зачем-то, уже как две недели прокручиваю в голове, всё те детали, что смог запомнить в этом сумбуре. Её забавный и милый акцент. Когда мы разговорились, он стал значительно меньше приятно резать слух. Темно-серые глаза и бледные веснушки. Очень жизнерадостная улыбка. По-настоящему солнечная, как говорят. Русый, нет, русо-рыжей цвет волос, а сами волнистые локоны по плечи. Вау! Неужели, я столько смог запомнить? Дайте, мне только один шанс, и я должен тут же узнать её!       Странно, что я не заметил её. Хотя бы, чтобы проявить мимолетный мужской интерес к симпатичной незнакомой девушке. Ах-х, действительно всё из-за музыки «The Boom-Boom Room». Мысли буквально грохотали, как в той комнате из песни. А ещё скорые съемки, запутанные отношения с Мелиссой, ближайший и окончательный переезд в штаты…       — Ма-а-арки-и-и-и!       От неожиданности, я дернулся телом и тут же недовольно повернул голову, в сторону друга, окончательно освобождаясь от водоворота мыслей. Всяких-всяких.       — До тебя не дозовешься. Всё витаешь в облаках будущий знаменитый актёр? Смотри, не сознайся, ты всё же у меня в гостях.       — Я просто задумался, Роб. Не надо так кричать, Одри разбудишь, — хотя, как не жене моего близкого друга, привыкнуть к звонкому и «певучему» голосу Роберта Спрингера. Несмотря на нашу крепкую и нежную дружбу, я никогда искренне не верил, что из него получиться музыкант, хотя всячески и поддерживал. К сожалению, голос, как и слух, у Роба напрочь отсутствовал. Зато он проявил себя профессионалом в другой сфере. И, пожалуй, намного важней, чем  музыка.       — Боже, только не говорил, что снова задумался о той девушке, — я не видел, но чувствовал, как губы Роберта расплылись в хитрой улыбке. Сейчас начнется, а что это интересно, я давно уже хотел выговорить терзающие меня думы. Может, как раз друг и утихомирит мою разыгравшуюся фантазию? — Знаешь, не моё дело, конечно, но не слишком ли много внимания для таинственной незнакомки? Тем более имени, которой не знаешь? Я бы на месте Мелиссы точно бы приревновал.       — Напоминаю, что эта «таинственная незнакомка», спасла мне жизнь…       — А-а-а, — гаркнул Роб, перебивая меня. — Возможно, спасла тебе жизнь. Так же и возможно, что ты отделался бы пару ушибов… ну или переломов. А возможно, что машина и не задела бы тебя вовсе.       — Ну, во-первых, тебя там не было, — беззлобно усмехнулся я, как будто мы спорили о том, почему Манчестер Юнайтед проиграл матч, и как нужно было поменять тактику, чтобы любимая команда одержала победу. — Ты не видел, как это машина пронеслась на том месте, где должен был стоять я. Аж не по себе становиться от одного воспоминания. Знаешь, я в начале даже ничего не понял, а потом, как начало доходить осознание… Это действительно страшно, если подумать что было бы, если бы не она, — хорошо, что Роб не видит, но даже сейчас сердце учащенней бьется от страха. Хотя, от него разве, что скроешь? Внимательный, чёрт возьми.       — А вот этого не надо. Я как фельдшер настоятельно рекомендую тебе меньше об этом думать и больше радовать себя позитивными мыслями. Например, предстоящими съемки в сериале набирающий популярность, — он отложил медицинский журнал с ручкой, выпрямился на стуле и внимательно уставился на меня своими темно-карими глазами. — Поверь, чем ты больше думаешь об этой таинственной незнакомке, тем ты чаще возвращаешься в тот день и отчасти вновь переживаешь те события. Отпусти это Марк. Тебе крупно повезло, дружище. Жаль, что ты не узнал имени своей спасительницы, однако этого не стоит того. Просто, — он развел руками и поджал губы, неопределенно также пожал плечами, смотря куда-то вперед себя. — Мысленно поблагодари её, пожелай долгих лет жизни и счастья, и отпусти. Говорят, что это помогает.       — Сам пробовал? — без особого любопытства спросил я, смотря на него.       — Нет, как-то случая не предвиделось, — спокойно отвечает он, на что, я лишь громче вздыхаю, отворачиваюсь и удобней устраиваюсь на диване, уставившись в потолок. Руки сами собой крест-накрест сложились на груди.       Это бесполезно. Может действительно прислушаться к совету Роба? Рано или поздно мысли растворятся, оставляя приятные, но блеклые воспоминания, если так можно сказать, и благодарность за помощь. Возможно, просто не судьба мне познакомится с этой девушкой, и поблагодарить лично. Хотя бы просто узнать имя.       — Марк, ну не грузи ты себя. Голова заболит, — Роберт усмехнулся, я не видел, но точно знал, что смотрел он на меня и положим ногу на ногу, как наверняка сидит у себя в медицинском центре. — Слушай, я вижу, что тебя это беспокоит. Может, поговорим об этом? Всё выскажешь, что тебя волнует, и потихоньку забудешь о ней.       Беспокоит? Меня это беспокоит? Не-е-е-ет. Это меня не беспокоит. Скорей… любопытство разъедает. Жгучие. Почему она вдруг так резко убежала? Всё же, относительно, было хорошо! Что же её так напугало? Не верю, что это моё имя, хотя именно после этого она, будто зависла на месте. Ну и, в конце концов, я, правда, хочу сказать ей искреннее «спасибо»! Не знаю, как Роб, да и сама милая незнакомка, но я уверен, что не каждому хватит смелости и решительности оттащить человека от машины, вместо того, чтобы самому подальше отбежать в безопасное место.       Поговорить об этом? Смысл? Будто это поможет мне волшебным способом её отыскать. Хотя на пару вопросов действительно может дать ответы. Раз Роберт сам предложил, грех не воспользоваться. Вдруг он поймет?       — Знаешь, когда она наклонилась ко мне и начала расспрашивать о моем самочувствие, перед этим… она проговорила что-то, на другом языке. Я ни чёрта не понял, хотя сам понимаешь, в каком я был состоянии, но всё же запомнил одно слово. Это слово, оно звучало, как… «мучьина»… «мучьина», — для достоверности и более уверенно проговорил я незнакомое мне слово. — Ты знаешь, я в языках не особо силен, поэтому, может ты приблизительно, поймешь, что это за слово. На каком языке оно сказано? — вновь, лежа, я повернулся в сторону Роба, чтобы видеть его лицо.       — «Мучьина»? Она так и сказала? Может, ты что-то ещё расслышал?       — Ну да… думаю, что она ко мне так обратилась, — неуверенно ответил я, пожав плечами. — Нет, это всё, что я запомнил. Хотя точно ещё что-то проговорила.       Роб хмыкнул и отвел свой взгляд в сторону окна, задумавшись, сложив пальцы друг другу перед носом. Буквально через несколько секунду, чуть более уверенно, чем я, смотря теперь куда-то под себя, рассудительно, но медленно начал:       — Не могу сказать, что я тоже силен в языках, но знаешь, — тут он поднял глаза на меня. — Я на девяносто процентов уверен, что это что-то из славянских языков. У них всё такое грубое. По звучанию, имею в виду, кириллица всегда была более гибкая и практична в языках  и… Слушай, — вдруг оживился друг и сам не заметил, как корпусом придвинулся вперед, руками облокотившись на колени, что стул резко скрипнул об деревянный пол. — А может она беженка из стран бывшего советского союза? Там из Украины, России или Белоруссии? Ну сам посуди, у них страна совсем недавно развалилась, по телевизору только и показывают, какой бардак у них там твориться. Что если она испугалась скорой помощи, что те у неё спросят документы, а там выведут случайно на миграционную службу? Мало ли, может у неё с этим проблемы. Если так, я бы на её месте тоже бы не стал рисковать лишний раз попадаться на какие-либо муниципальные учреждения, где могут потребовать документы удостоверяющую личность. И если это так, то я теперь удивлен, почему она сразу не убежала. Эта девушка, она же была с тобой до конца, пока скорая не приехала?       Беженка или эмигрантка, скорей тогда, из стран бывшего советского союза спасла меня от аварии? Возможно ли такое? Впрочем, чего только в жизни возможно, но звучит это как-то неправдоподобно, даже смешно, однако имеет право на существование. В виде домысла. Хотя, я нашел у кого спрашивать. Роба, как понесет, что не остановить. Причинно-следственную связь ко всему найдет, и начало, и середину, и эпический конец. Ему бы рассказы или сценария писать. С удовольствием сыграл бы у него в фильме!       — Да, до конца и… Всё возможно, — лаконично ответил я, вновь пожимая плечами, раскатав нижнюю губу. — Однако боюсь, нам никогда не узнать правды. А жаль! Надеюсь, только на то, что у неё всё хорошо и нет проблем с законом, — тихо усмехаюсь, отпуская взгляд от лица Роберта. — А ещё то, что её ладошка уже зажила. Знаешь, она так неудачно её разодрала. Вся в крови была. Не удивлюсь, если шрам останется.       — Поверь, друг мой, она оказалась намного удачливей тебя. Возможно, поэтому тебе так повезло в тот день, — с понимающей улыбкой ответил Спрингер, видя, что я уже не вижу смысла продолжать данную тему. Ты прав, дружище. Нужно это отпустить и мысленно, в последний раз поблагодарить. — Но! Согласись, что и такое стечение обстоятельств может быть? А что я слышал, что советский народ очень самоотвержен и воинственен. Однажды сам был невольным свидетелем, — добавил он усмехаясь. — За что очень им благодарен. Что ж, теперь давай о более несущих делах. Что-то я давно не видел Мелиссу, да и Одри интересовалась, как у неё дела. Как продвигается модельная карьера? Я видел её по «BBC1» примерно три недели назад на подиуме. Она… хорошо выглядит. Мелисса ещё похудела, верно?       — Да, похудела, — со вздохом отвечаю я. Губы сами собой плотней сжались от какого-то томления при одном упоминании моей девушки. — Последний раз, она говорила, что весит сорок девять. Всё не могла сбросить два лишних килограмма, как она утверждала «для идеальной фигуры».       — Ох-х, как же модельный бизнес жесток, да? — вновь я не видел, но мог поклясться, чем угодно, что Роб приподнял верхнюю губу и прищурил глаза от «ужаса», чуть покачивая головой. Отпечаток профессии, не укладываются у него в голове такие вещи, как человек лично и целенаправленно доводит себя до такого «истощения». Если только не болен. М-да, модельный бизнес и, правда, ужасен, но при этом жутко притягателен. — При её росте это очень мало. Последний раз, когда я с ней виделся, она говорила, что весит пятьдесят один. Это было где-то ещё в начале весны.       В начале весны… Боже, как оказывается, это было давно. Уже больше полугода прошло, а жизнь так поменяла тона и насыщенность. Особенно в наших отношениях. Будто совсем недавно, но в таком уже далеком восемьдесят девятом году, я увидел молодую девушку, красавицу девятнадцати лет на концерте «Light a Big Fire», в самых первых рядах. Группа, как раз отыгрывала свои последние туры перед тем, как окончательно распасться.       Если посмотреть со стороны, то всё произошло так банально. Музыкант, нет, барабанщик и «фанатка», хотя рано или поздно у большинства знаменитых людей что-то подобное происходит. Я почти уверен, что весь концерт она не отрывала от меня глаз. Да и я цепко за них зацепился. В ушах, в след за  мелькающими, как блики воспоминаниями, отдается гул ритма, который я отбивал весь вечер, песней за песней, смотря на неё, стараясь ни на секунду не потерять из виду. И так весь вечер, а потом и всю оставшийся ночь до рассвета.       Отношения завязались быстро, а развивались ещё быстрей. Не могу сказать, что я рассматривал их нечто больше, чем никак легкий роман, но с каждым годом, взгляд неволей становился серьёзней и ответственней. За нас, а не только за себя. В голове неволей приходили мысли, где и как через год мы будем вести быт вместе. Как, например, выбирать интерьер для будущей нашей гостиницы, в нашей уютной, но пока маленькой квартирке, здесь в Лондоне или уже в Америке, неважно. Просто были мысли, что это закономерно раз нам хорошо вместе.       А потом… чёрт, даже конкретного отрезка времени нет, когда же первые шаги покатились в никуда. Нет, в самый угол тупика. Просто последний год совсем стал каким-то невыносимым. А эти попытки всё исправить, вернуть, как было раньше только, будто делали хуже. Наверное, ещё с самого начала, даже раньше тех милых и наивных мыслей, не иначе, как фантазии о совместном будущем после бокала вина или пива, уже тогда всё шло к этому. Просто под накалом страсти и желания всё свободное время проводить вместе этого не замечалось, не бросалось в глаза, не так сильно задевало самолюбие и гордость и уж тем более сердце. Хотя если быть откровенным собой до конца, то и сейчас особо не задевает, уж точно не сердце. Возможно, всё зашло в тупик и стало так сложно, когда этот самый накал, уверенно, но со временем, иссяк. Оставляя после себя только непонимание и какое-то раздражение.       Если шанс всё исправить?       Или всё было тщетно, ещё в самом начале просто мы заигрались?       Перепутали влюбленность с влечением, такое по молодости часто бывает.       — Слушай, это не совсем моё дело, но я твой друг… твой давнишний друг, ещё со времен школы, не обижайся, но я спрошу прямо, — я поворачиваю голову в сторону друга, чтобы вновь видеть его. Не знаю почему, но я посмотрел на него с какой-то надеждой. Будто он даст мне ответ, что делать, как поступить правильно и не ошибиться. — Марк, ты сам-то видишь хоть какой-то смысл в этих отношениях? И вообще, когда ты последний раз виделся с Мелиссой? Не считая телефонных разговоров.       Я рефлекторно нахмурил брови, вспоминая, когда же последний раз виделся со своей девушкой. Вроде бы такой простой и очевидный вопрос, а приблизительная дата так и не хотела всплывать в воспоминаниях. Возможно, потому, что мне не совсем хотелось ворошить нашу последнюю встречу. Как и до этого, за последний год.       — В прошлый раз, когда был в Лондоне... В конце августа, вроде, — на несколько секунду прерываю зрительный контакт, чтобы привстать и присесть на диван. Шея совсем затекла, от такого неудобного положения. Уф-ф, так намного легче дальше вести этот разговор. Роберт всегда был хорошим слушателем, и может, это действительно поможет. Найти правильный ответ самому. — Мы с ней встретились. Хорошо привили день, — «была уже уверенность, что и ночь мы придем хорошо, как в старые добрые». — А потом… я хотел завести разговор о будущем переезде. Об окончательном переезде в Америку, а она начала жаловаться, как ей тяжело на работе. Я постарался её поддержать и подбодрить, но видимо приложил недостаточно усилий. В общем, Мелисса вспылила и ушла, — грустно хмыкаю и отвожу взгляд от друга. Мне вдруг стало стыдно за эту глупую ситуацию, что захотелось куда-то спрятаться, хотя бы глаза. Вроде взрослые люди, а отношения, как детские качели. Даже скорей тинейджерские.  — Мы вроде как помирились, когда созванивались. Но больше пока не виделись, — хлопаю себя по ногам и вновь поднимаю взгляд на Роба, поджав губы, улыбаясь. — Всё никак не можем найти время.       — Думаю, это она не может найти время, а не вы, — отвечает Роберт, вздыхая, потирает глаза. — Я не хочу ничего плохого наговаривать на Мелиссу, но что же на этот раз её так расстроило, что она вспылила? Не удалось сбросить лишний килограмм?  — невинно добавил он, улыбнувшись, наигранно хлопая глазками. Какой взрослый ребёнок и как неправдоподобно передразнивает моделей. Они совсем не так улыбаются. И уж тем более не хлопают глазками.       — Нет, — не смог я сдержать улыбку в ответ. — На этот раз её беспокоит возраст.       — Что-о? — тут же нахмурился Роберт, фыркая. — Ей только недавно стукнуло двадцать три.  О чем ей беспокоиться, чёрт возьми?       — М-да-а, как же ты далек от модельного бизнеса, Роб.       — Ну, просвети меня тогда.       — Да ладно, ты никогда не слышал, что век модели очень короткий? Не думаю, что двадцать три это закат, но как минимум пик. Особенно для тех девушек, что ходят по подиумах целые сутки напролет, на высоких каблуках. Спрос всегда больше на молодых, они-то и наступают на пятки. Или «дышат в самый затылок», как выразилась Мелисса, — губы неволей скривились в полуулыбку или в полу-ухмылку, вспоминая, как она это сказала. Звучало довольно жутко, если не устрашающе. — И… я попытался её успокоить, — снова мой взгляд куда-то переместился мимо Роберта, всё глубже и глубже уходя в тот день. — Говорил, что она самая красивая модель на свете… что, она не старая, самая привлекательная…. что, в конце концов, на подиумах не заканчивается карьера моделей. Есть реклама, хостес, каталоги. Что… мне всё равно, чем бы она ни занималась, для меня, важно, чтобы она не расстраивалась и была счастлива,  и… я не знаю, что я сказал не так.       Может всё не так? Может она совсем другое хотела услышать от меня? Ну что может быть важней, как несчастье близкого человека? Тем более, когда близкий человек получает это несчастье от работы мечты? Это же ужасно. Заниматься тем, что делает тебя несчастливым, когда ждешь и желаешь обратное. Жаль, что модельный мир так жесток на рамки возраста и внешности, но она же знала на что идет? Знала, что, к сожалению, но всё это быстротечно и не навсегда? Что нужно ценить каждое мгновение?       Почему же Мелисса не радуется тому, что есть, к тому, к чему так стремилась и получила? Почему, вместо того, чтобы радоваться и трудиться в удовольствие, она страшится будущего, которое ещё не наступило? А с её идеальной фигурой, над которой Мелисса упорно работала, с блестящей внешностью и ростом самой настоящей образцовой модели; я знаю, уверен, что она может ещё несколько лет не волноваться, что её просто так не спишут со счётов взамен на неопытных девушек, по сути девочек. Не могу сказать, что я ревнивец, мне далеко до Отелло, но когда мне удавалось попасть на подиумы, где была моя Мелисса, всё смешивалось, что в сердце, что в голове. Только от одного вида, как другие люди, а главное другие мужчины смотрели и восхищались ею вместе со мной, вызывало во мне гордость, ревность, а порой такое счастье и радость, что моя малышка смогла всего этого добиться сама.       — Будь, я девушкой, я бы растрогался и упал бы в твои объятия, — задумчиво ответил Роберт возвращая меня обратно в реальность. — А зная вспыльчивый характер Мелиссы, даже страшно спрашивать, чего она тебе наговорила до того, как уйти.       — В принципе ничего нового, — вновь поджимаю губы в печальной улыбке. — Я всё тот же эгоист, который не может её понять. Точней, актёр-эгоист. Ведь актёры всегда востребованы, до самого гроба, а модели только пока молоды и прекрасны. А Мелиссе, увы, этого не дано. Условия и отбор жестче.       — Так и сказала? До гроба?       — Да. Впрочем, она права, — откинув руки за голову, проговорил я. — Многие актёры играют до гроба, и я не могу сказать, что я не в их числе. Если мне что-то нравится, то я готов этим заниматься до самого конца. А мне нравится моя работа, тем более так здорово идти в начале извилистого пути…       — Марк, ты же понимаешь, что это нездоровая херня? — серьёзно спросил друг, пропуская мои слова мимо себя. — Ваши взаимоотношения, по моему скоромному мнению, давно уже нельзя назвать здоровыми. Знаю, человеческие отношения в принципе бывают да такого запутанные и запущенные, но всё же ответь мне: ты сам видишь хоть какой-то смысл в этих отношениях? Повторяю, между прочим, второй раз.       — Я… не знаю, — после небольшой паузы честно и, пожалуй, отчасти отчаянно ответил я. — Но и оставлять всё как есть после переезда, я не хочу. То есть, я не хочу сказать, что с переездом многие проблемы и разногласия разрешаться, нет. Я… хочу сделать всё правильно, и чтобы Мелисса была довольна.       — А ты вообще уверен, что Мелисса хочет переехать в штаты вместе с тобой? Сколько ты уже так мотаешься туда-сюда? Год? Потому что извини, но складывается ощущение, что она не хочет. А значит, во всем в этом нет смысла. Я только не понимаю, зачем она оттягивает этот момент, — прямо твердил Роберт. Меня это заявление неприятно задевает, но не подаю виду. Прямолинейность хорошо, тем более от близкого друга. Роб нередко оказывался прав и желает мне только лучшего.       «Поэтому и больно, что он скорей всего прав».       — Она не сказала конкретного нет, — неуверенно проговорил я. Как и «да» тоже. — Знаешь мне ведь нетрудно вот туда-сюда летать, тем более лишний повод с тобой увидеться и с родителями. И не в деньгах дело, хотя и перелеты недешевы… Боже, да это всё мелочи! Я готов терпеть эти неудобства, если это нужно Мелиссе, если она этого попросит. Просто… Она почему-то не может мне этого сказать. Вот и вся проблема.       — Проблема в том, что у неё нет времени на ваши отношения? Или желания? Что конкретно имеешь в виду? — Роберт прищурил глаза и напряженно прикусил нижнюю губу.       — Может проблема в том, что она просто боится моей неоднозначной реакции? Мелисса знает, как для меня это важно, как и ты, — в тон ответил я и прищурил глаза, как он. Примерно полминуты мы неотрывно смотрели друг на друга, выжидая, кто же первый не выдержит и разорвет контакт.       «Кто же на самом деле прав?»       Роб сдается на удивление очень быстро, что я дернулся головой и растерянно заморгал. Громко цыкает и проговаривает, вздыхая:       — Вам однозначно надо поговорить. Серьёзно. И чем раньше, тем лучше. Решение совместного будущего всегда нелегкое. И нужно это делать обязательно вдвоем.       — А то я не знаю, — также громко усмехаюсь. — Ты с каких пор заделался психологом, Роберт? Да ещё и семейным.       — Знаешь, Марк, фельдшеры — многогранны. Мы как универсальные врачи, понемногу, но можем всё, — самодовольно улыбнулся Роб. — А для тебя, я тем более, могу быть кем угодно.

***

      Попрощавшись с Робертом и Одри, и отказавшись от услуг кэба, я медленно побрел вдоль улицы, наслаждаясь прохладной, но безветренной и не дождливой погодой. А какой закат сегодня красивый. Просто загляденье. Свет заворожено отражался от  нескончаемых луж на тротуаре, взгляд так и скользил по водной глади, где застыло малиновое небо. Темные облака, не перекрывали свет, если только частично, а стали темно-пурпурными пропуская сквозь себя последние лучи осеннего солнца. Самое то, чтобы прогулять перед сном.       И ещё раз прокрутить в голове планы на ближайшие дни. Или мысли.       Всякие-всякие.       Всё же как здорово было увидеться с ними. Просто поболтать, поиграть занудные настолки Роба, послушать и узнать, что нового на работе у Одри, что за этот месяц она успела прочитать в Лондонской библиотеке. Посмеяться или ужаснуться об казусных случаях на работе у друга. И выпить самый вкусный, ни одну чашку чая с жасмином и с домашними печеньями Оди. Как же я их люблю, и как же люблю эти дни, проведенные с ними. В эти дни улыбка не может сойти с моего лица, что ненамеренно заражает других.       И как ужасно скучаю, каждый раз, когда покидаю свою родину на месяц, а иногда намного больше.       Что происходит всё чаще и чаще.       Это неизбежно, я сам сделал этот выбор и ни о чем не жалею, но прекрасно осознаю, что мы будем видеться ещё реже, когда окончательно переду в штаты. Также и с родителями, я буду ужасно по ним тосковать, пока не появиться возможность перевезти и их. И даже по Лондону. Это мой родной город, я здесь вырос, сколько замечательных моментов было пережито, и здесь остаются много близких мне людей, однако я никогда не видел, что буду строить свою жизнь в этой стране. Да и в душе, что менталитетом, что отношениям ко многим вещам, Америка всегда была ближе и привлекательней.       Впрочем, пускай пока не так много, но и там появилось немало новых знакомых. С потрясающими людьми, с которыми я надеюсь, что удастся ещё раз поработать. Сериал «Шелковые сети» дал неплохой старт в моей карьере, после несколько спектаклей в театре, откуда собственно всё и началось. А фильм «Во имя отца»? Съёмки, которые проходили в Великобритании, что почти мотаться по аэропортам не пришлось, и сколько дала возможностей познакомиться с прекрасными актёрами и людьми? Потрясающе. И сам фильм получился потрясающим, несмотря на то, что у меня была эпизодическая роль. Мне понравилось. Это был большой, новый опыт и я готов дальше наслаждаться этой работой, прилагая ещё больше усилий и энтузиазма. Хотя, буквально через неделю у меня будет такая возможность. Сериал «Секретные материалы», уже третья роль за этот год. И ещё несколько знакомств с такими актёрами, как с Дэвидом Духовны и Джиллиан Андерсон. Здорово, что Ларри Шоу, режиссер этого замечательного сериала, дал предложение, как приглашенной звезде. Это действительно была большая и приятная неожиданность. О, да-а, уже предвкушаю, как следующие две недели пройдут горячо и жарко! Название серии и сценарий, только подтверждают это.       Если бы не таинственная незнакомка, ничего бы из этого не было.       И ещё раз я мысленно благодарю:       «Спасибо, мисс».       Омрачает только то, что так и не удалось увидеться с Мелиссой. Конечно, есть ещё надежда, что в течение двух дней, пока я в Лондоне мы ещё успеем увидеться, но это не добавляет оптимизма. И давно уже не добавляет.       Не хотелось говорить это Робу, и тем более при Одри. Чувство стыда и так не покидает уже из того, чем я поделился с другом. Я знаю, он не осудит, Роберт и сам, в каких не побывал в отношениях, пока не остепенился с Оди, но… паршиво. Просто паршиво, что всё так складывается и ничего не получается изменить. Как ни старайся ничего не выходит. Прилагаешь больше усилий, взамен лишь больше разочарования.       «Ты же понимаешь, что это нездоровая херня?»       Конечно, понимаю, дружище. Уже давно понял. Может с самого начала наши отношения были нездоровой херней. Нет. Не верю. Много хорошего и прекрасного тоже было. Этого нельзя забывать и отнять у меня. Возможно, только поэтому я всё ещё стараюсь что-то исправить и сделать. Ведь в те моменты, я искренне считал, что люблю её. Уверен, что и Мелисса чувствовала то же самое. Но как ни крути, я не ощущаю никакой отдачи, что руки постепенно опускаются. И что ещё больше вгоняет в уныние, вызывая откровенное раздражение, почему же она ничего не делает, чтобы хоть что-то исправить в наших отношениях?       Один я ничего не добьюсь.       Если мы хотим чего-то добиться и исправить, то нужно делать это вместе.       «Проблема в том, что у неё нет времени на ваши отношения? Или желания?»       Время и возможность всегда найдется, если есть желание. Так неужели всё же второе?       Я уже ничего не знаю наверняка. Последняя наша встреча лишь больше оставила неприятного осадка и сомнений в «нас».       Мелисса не просто вспылила и ушла тогда. А по-настоящему ранила прямо душу, что и сейчас неприятно отдается в груди. Смачно плюнула, так ещё с такой противной ухмылкой, с таким ядом всё выговорила, что впервые, я ощутила всем телом желание, как хочу, чтобы она ушла и никогда больше не возвращалась. Стыдно и жутко представлять, что было бы, если бы она не ушла сама. Порой кажется, что я сам бы выставил её за дверь.       Не понимаю. Искреннее не понимаю, что произошло. Ведь мы так замечательно провели тот день. Сходили на выставку картин её любимого художника, было солнечно и тепло, что после мы несколько часов гуляли по парку, ещё больше наслаждаясь долгожданной встречей, пока ноги не загудели от усталости. После такой насыщенной программы мы проголодались и отужинали в ресторане, выпив несколько бокалов скотча за трапезой. Даже ещё у меня дома, когда мы зашли и не могли оторваться друг от друга, всё было хорошо.       Пока я не завел разговор о переезде в Америку.       Неужели это правда? В этом вся причина? Или я просто не подобрал подходящий момент, когда Мелиссе захотелось поделиться своими тревогами? Мне ли не знать, как в эти минуты её нужно внимательно выслушать и утешать, порой льстящими словами, как она того хочет.       Даже если это так, это не давало ей право говорить такие вещи. Что она не верит в меня. Что сам я ничего не добьюсь. Что я так и останусь актёром второго плана и ничего из себя не представлю как актёр. Что так и останусь в тени своего отца.       «Тебе хорошо да, Марк? Хорошо, устроился? Почти ничего не надо делать. Помани пальчиком и папочка достанет для тебя любую роль, какую ты только захочешь, ещё обширный выбор предоставит для единственного сына. По крайней мере, в Великобритании точно. Хотя ты ролями второго плана довольно обходишься. Это ещё легче. Абсолютно ничего не надо делать. Впрочем, ты и музыкантом посредственным был! Ты это понимаешь? Петь и писать песни, не одно и то же, как просто играть на барабанах. Не знаю, как ты, а я себе цену знаю, ясно? Мне ничего не достается просто так, как тебе от рождения. Мой отец не знаменитый актёр, как твой. Я всего добивалась сама. Я с одиннадцати лет доказываю, что достойна, быть тем, кем я являюсь. И ты никогда не поймешь меня. Какого это прилагать всё усилия, чтобы продержаться ещё больше, когда времени уже не осталось. Перестань! Как же ты достал! Перестань, чёрт возьми, нести эту чушь, каждый раз! Я знаю! Знаю, что это не навсегда! Знаю! Но это не значит, что нужно довольствоваться малым и уходить! Я не как ты! Если ты хочешь и дальше сниматься во второсортных сериалах, то я хочу блистать на высоком подиуме!»       Это было как пощечина. Нет. Пожалуй, как хук справа, и я никак не ожидал, что именно Мелисса отправит меня в нокаут. Да и если честно, я никому не позволяю такого отношения к себе. А здесь получил от близкого человека, что растерялся, правда, не знаю, что делать дальше. Как поступить правильно?       Я не стал говорить Робу, хотя он и сам всё понял, не зря же первый отвел взгляд. Потому что и так увидел реальную картину. Я хочу не просто встретиться и поговорить о переезде. А хочу во всем разобраться, и меня уже не пугает конец, если он наступит.       Может тогда всё к этому и шло, а я зря сопротивляюсь, как идиот делая только хуже? Себе и Мелиссе? Не знаю. Я больше ничего не знаю, но очень хочу ясности. Мы даже толком и не помирились. Да несколько раз созванивались, узнавали как дела друг у друга, но разговоры были настолько холодными и сухими, что на душе ещё хуже становилось. Она, конечно, извинилась, но звучало это так, будто Мелисса случайно разбила мою любимую кружку, а не душу. Я так устал, что мне уже всё равно каков будет итог. Если мы нормально поговорим и будет шанс спасти «нас», из-под земли,  да откуда угодно, но найду силы, чтобы дальше работать над нашими отношениями, делая их лучше. Если же нет… Думаю, что бы ни случилось всё к лучшему. И для неё, и для меня.       «Помани пальчиком и папочка достанет для тебя любую роль».       «Хотя ты ролями второго плана довольно обходишься».       «Впрочем, ты и музыкантом посредственным был!»       «Мне ничего не достается просто так, как тебе от рождения».       Но это не правда! Зачем ты так говоришь? Мне тоже не всё достается от рождения! Как и многим людям на земле! Просто ничего не делается, когда ты прилагаешь силы, саму душу вкладываешь в дело, которое любишь!       Это было больней всего. Она не первая, и боюсь, что не последняя. Люди почему-то всегда думают, если твой отец, необязательно актёр, но представляет собой значимую фигуру в той или иной сфере то, обязательно найдется, хотя бы один человек, который обязательно скажет нечто подобное:       «Помани пальчиком и папочка достанет для тебя любую роль».       Я люблю своего папу и горжусь им, он моя опора и пример, каким я хочу быть по жизни и не только как актёр. Он всегда мне помогает, дает ценные советы, я же всегда слушаю и с удовольствием впитываю его опыт, как свой собственный. Уильям Морган Шеппард всегда прислушивался и поддерживал своего сына, что когда тот был ещё маленький и на Рождество попросил свой первый барабан, что в юности, поддержал его желание стать музыкантом, отдаваясь творческой карьере вместо высшего образования в престижном университете, да даже школе. А сейчас с удовольствием и с искренней радостью поддерживает мои первые роли в кино. У меня есть маленькая мечта, что когда-нибудь мы вместе с ним снимемся в кино или сериале, совершенно неважно в каком. Возможно даже одного и того же персонажа в разных возрастах сыграем. Почему бы нет? Я на него очень похож.       Но он никогда ничего не делал за меня и я никогда не попрошу сделать что-то вместо меня. Папа с радостью мне поможет, посоветует или предложит заманчивое предложение, если таковое будет. И это будет неоценимой поддержкой, которая нужна. Порой иногда сильней, чем, кажется. Это значит, что мой отец всегда рядом со мной, чтобы ни случилось.       И с каких, чёрт возьми, пор барабанщики являются посредственными музыкантами? Только потому, что не поют и не пишут песни? Какая муха укусила Мелиссу, чтобы такое сказать? Я музыкант, потому что люблю это дело и отдаюсь всей душой и сердцем. То, что я сейчас поставил музыкальную карьеру на второй план после актёрской не делает меня посредственным музыкантом и уж тем более, я не перестаю им быть. С удовольствием, а значит, и время всегда найду, я ещё буду играть на барабанах.  Пока есть желание, всё возможно.       Господи, Мелисса даже не знает, что могло со мной произойти, если бы ни та таинственная незнакомка с сильным акцентом. Впрочем, я и сам не поделился этой новостью. Так странно. Ведь это могло нас сблизить. Возможно, Мелисса Коулдман распереживалась и перестала бы вести себя, как стерва, порой да времени. Если бы на несколько секунд представила, что меня ни стало или я попал в больницу, получив серьёзные повреждения. Какие жестокие мысли. Нет. Слава Богу, нет. Со мной всё хорошо, я жив и здоров. Это главное. Всё благодаря вам, мисс.       Если бы не вы, то неизвестно, где бы сейчас был я.       Если  бы не эта девушка с солнечной улыбкой и веснушками под глазами и на переносице.       Та, что не оставила меня, хотя совершенно не была обязана. Просто видела, что мне не совсем хорошо и осталась пока не приехала скорая помощь.       Это ведь она? Правда? Не может этого быть!..       «Так как же ваше имя, мисс…?»       Ведь она, да? Стоит на балконе и любуется закатом? При таком освещении её волосы кажутся совсем золотыми. Золотыми огненными. Я останавливаюсь, чтобы внимательней присмотреться и вновь широкая улыбка озаряет моё лицо, дыхание учащается. С этого расстояния точно не видно, но эта она! Я знаю, что это она, ведь не зря столько деталей запомнил в тот день! Столько раз прокручивал в голове, чтобы в такой момент узнать её. Боже, у меня сейчас сердце вылетит из груди от волнения!       Крадучись, как шкодливый мальчишка, совершенно не обращая внимания на людей, ближе подбегаю к дому и стаю за угол. Если бы она захотела, то заметила бы меня с этого ракурса, но мисс полностью поглощена закатом. И неудивительно, сегодня необыкновенно красивое небо, что покрыло город в ярко-розовую дымку. Всё же с этого расстояния тяжело рассмотреть её лицо, так, это четвертый этаж, высоковато, чтобы рассмотреть знакомые черты. Что же делать?       Сама судьба дала мне этот самый шанс, и я не отпущу его.       Будет глупо сейчас просто уйти. Вдруг это не её дом и вновь она затеряется в этом большом городе?       Даже если это не она, что очень сильно сомневаюсь то, что мне сейчас мешает подняться и постучаться в дверь? И извиниться в случае чего, если это не окажется моя мисс? Ничего. Абсолютно ничего мне не мешает. Никаких планов. Я собирался немного прогуляться и отправиться домой, чтобы вскоре лечь спать. В глазу и намека на сон не было, а сейчас я так возбужден, что боюсь и не усну, если не утолю своё любопытство. Если у неё какие-то планы, то хотя бы узнаю её имя, и если мисс позволит, её адрес.       К чёрту.       К чёрту всё!       Я хочу с ней познакомиться и сказать спасибо!       Прямо сейчас.