Storytime

      Да, во время обеда, Марк действительно продумал прогулку так, чтобы сейчас у меня ноги гудели и отваливались от каждого шажка. И как верно подметила я в начале нашего пути, мышцы лица уже болели от бесконечных улыбок и смеха. А с ним, потому что по-другому и не получалось. Или со мной. Впрочем, мы оба стоили друг друга, при каждом удобном случае доводя до приступов смеха практически по любому невинному поводу. Ведь всё началось с моих безобидных домашних тапочек.       Ещё немного и мы скоро дойдем до Трафальгарской площади, о которой Марк уже упоминал, в начале, когда пришел ко мне в гости. Не знаю, сколько мы гуляем, но по моим внутренним часам точно не меньше трех, а возможно и всё четыре часа, неудивительно, что я уже устала, ведь наш путь начался с метро.       Марк Шеппард хоть и грозился, что не поделиться с маршрутом, однако же сразу стал рассказывать и объяснять куда мы пойдем и самое главное, как мы до этого места доберемся. За что я была искренне благодарна. Я ещё очень слабо ориентируюсь по городу, поэтому лишние объяснения, что и как работает, чтобы дойти до определенного места назначения было очень познавательным. В начале нашей пешей прогулки мы спустились в метро на станции «Мейда-Вейл», где я сразу призналась, что ещё ни разу не ездила в лондонском метро. И, конечно же, Марк не остался безучастным, а даже ещё с большим энтузиазмом стал мне всё объяснять. Он вкратце объяснил, что и куда ездит, и если мне понадобиться вообще «третье» то нужно садиться на определенной станции. Естественно многого я не запомнила, но Марк сказал, что я всегда могу обратиться к нему за помощью, и он ещё раз мне всё объяснит.       Как мне пояснил мой гид, метро нам нужно было, чтобы перебраться через реку Темзу и практически сразу попасть на Тауэрский мост, откуда и начиналась наша «туристическая программа», ну почти. Станция метро «Ламбет-Норт» находилось пятнадцати-двадцати минут от места назначения, где мы и прошли, что и не заметили, как оказались на одном из самых красивых мостов в мире, на котором мне пока довелось побывать. Боже, это было потрясающе! Тауэрский мост, да и в целом весь Лондон, ассоциировался у меня с учебниками по английскому языку в школе, ну и после знакомства с самим Джерри. И вдруг черно-белая картинка из учебника стала цветной и приобрела невообразимые объёмы. С Тауэрского моста открывался чудесный вид на Темзу и на сам город, где на другой стороне, с которой мы и приехали, величественно возвышался Биг-Бен на чистом небе, в свете после полуденного солнца. Я была не то, что бы восхищена, а поражена этой красотой, что мы с Марком даже остановились почти на полчаса, облокотившись об парапет, любовались открывшийся видами и дальше беззаботно болтали о том и сем.       Марк, помимо того, чтобы доводить меня до смеха и вести светские беседы, рассказывал о самой достопримечательности, как он пояснил, усмехаясь, что ещё помнил из школьной программы. Пожалуй, я могу сделать вывод, что мистер Шеппард учился в школе хорошо. Потому как он интересно, и в то же время легко и просто изъяснял факты и исторические подробности, и практически ответил на всё мои вопросы, которые неволей возникли во время рассказа, не могли навести на другую мысль. Да и эрудированного человека, всегда интересно слушать, впрочем, нельзя упускать из виду его природную обаятельность, которая так и приманивала к себе; несколько раз ловила себя на мысли, что откровенно любовалась им. От чего ещё больше смущалась, а Марка, похоже, это только веселило, лисья улыбочка так сама собой и появлялась на губах.       После Тауэрского моста мы сразу попадали на Биг-Бен и британский парламент, где ещё прошлись по рядом расположенному парку. И где как раз к своему сожалению, я обнаружила, что забыла фотоаппарат, когда Марк предложил меня сфотографировать на фоне здания и деревьев, создающий интересный фон для фото. Да и мягкий свет от солнца падал просто замечательно. Не могу сказать, что я расстроилась, а прогулка была окончательно испорчена, но это не могло меня опечалить. Хотя я была больше растеряна от самой себя. Ну как на туристическую прогулку можно забыть фотоаппарат? Тем более, когда идешь не одна, а с кем-то кто может тебя сфотографировать? Хотя я недолго расстраивалась, это вообще не по моей натуре грустить из-за такой на самом-то деле мелочи, но Марк не мог ещё больше не подбодрить своими словами. Если честно он так забавно успокаивал, говоря какие-то забавные глупости и дурачась, что печальные мысли сами собой не задержаться надолго. Но больше меня успокоили и порадовали его слова поддержки, даже если я знала, что этого не будет, хотя больше не загадываю. Марк пообещал, что мы обязательно ещё раз сюда придем, и он меня пофотографирует во всех известных позах, в которых только захочу. Сказал, что он ещё неплохой фотограф, как и гид. На что я ответила, что он вылитый человек-мастак.       Конечно, я не заставлю Марка вновь мне показывать Биг-Бен или Трафальгарскую площадь, к которой мы как раз и направляемся, только для того, чтобы сделать пару хороших фотографий. Как-то неудобно и то здорово, что в такой замечательный день он пригласил меня прогуляться по городу. Да и к тому же получится ли снова, подгадать с погодой? Ведь сегодня она поистине чудесна! Будто на один день в августовский денек вернулась.       Мы ещё немного погуляли в парке, а после вышли на оживленную улицу и если пойти вдоль неё, то за минут пятнадцать, по словам Марка, должны дойти до Трафальгарской площади. И да, даже чуть меньше по времени, мы доходим до нужного места. Ноги уже не просто гудели, а были готовы буквально отвалиться. Однако, несмотря на эту тупую боль, вновь красота Лондона поражала мои глаза и самое сердце. Или может я такой впечатлительной стала? Но я чувствовала, как меня переполняло восхищение от нового места, да и просто людей, таких же туристов, у которых глаза светились, возможно, поярче моего. Особенно колонна неволей больше всего забирала внимание к себе, что на несколько секунду остановилась посередине площади и залюбовалась ею. Мы ещё до неё не дошли, но мне очень нравилось, как расположили четыре бронзовых льва под колонной. Я не сильна в архитектуре, но смотрелось очень впечатляюще, с учетом высотой статуи и самой конной, на которой она и расположена. И снова я громко вздыхаю от растерянности, что не взяла собой фотоаппарат.       Проходя мимо фонтанов, я не удержалась и сунула руку в воду, и не заметила, как с другой стороны Марк меня слегка обрызнул. Не знаю, как у него получилось, всего пару капель, но попали мне прямо на нос! Вот это меткость. Ведь всего двумя пальцами это сделал. На секунду показалось, что он хотел извиниться, но когда увидел, что я тоже собиралась его обрызнуть, то весело рассмеялся. Ему же повезло больше, когда я повторила подобную шалость, парень отбежал достаточно подальше, чтобы крупные капли воды, не достигли его. Это меня рассмешило, отчего я снова шире улыбнулась и звонко рассмеялась, подбежав обратно к мужчине.       — Кстати, Трафальгарская площадь, является географическим центром и главной площадью города, в сердце которого, как ты уже заметила, возвышается, если память не изменяет… пятидесятиметровая колонна Нельсона, или около того, — вновь поделился Марк интересным фактом, как прям настоящий гид. Хотя он, возможно, специально так говорит, чтобы смотрелось забавней. Что ж это действительно неволей делало улыбку шире на моем лице.  — Я вижу, что больше всего тебя колонна и впечатлила. Нравится?       — Да-да… — слегка растерянно ответила я, переводя взгляд на парня, и чуть не поморщилась от боли в ногах. Чёрт, кажется, я натоптала новые мозоли. — Это действительно впечатляет… Да и вообще в целом, сама площадь сильный отклик в душе оставляет. Хотя не обращай внимания, я сегодня очень впечатлительная. Давненько у меня таких насыщенных дней не было, — улыбнулась я парню.       Он же внимательно посмотрел на меня, что я взглядом, чуть приподняв бровь, немо так и спрашиваю, мол, что-то не так? Слишком уж он пристально смотрит, что аж неуютно как-то стало. На что Марк спокойно интересуется:       — Саша, ты устала?       Ах, так вот в чем дело. Просто увидел, что у меня уже ноги отваливаются. В принципе так и бывает после насыщенных туристических прогулок, так что Марк отлично справился со своей задачей. Даже очень, мне, правда, было интересно его слушать и смотреть на всё эти красивые места. В душе я готова ещё и ещё просвещаться под руководством Марка Шеппарда, а вот тело просит хотя бы полчаса отдыха и вообще желательно не шевелиться. Врать не буду, потому что действительно очень утомилась.       — Очень, — отвечаю я как-то страдальчески и тут же усмехаюсь. — Я бы ещё с удовольствием погуляла, но хочется хотя бы полчаса где-нибудь посидеть и передохнуть.       — Знаешь, я бы тоже передохнул. Мы с тобой как-никак уже почти четыре часа на ногах, — усмехнулся Марк в ответ и начал что-то осматривать или искать, просматривая всю площадь. Ага, значит, мои внутренние часы меня не обманули. Хотя в душе почему-то кажется, что мы всего ничего прогулялись. Неужели скоро и расставаться придется? Так не хочется, чтобы этот день заканчивался!       — Я бы предложил присесть возле фонтана, но боюсь, что от меня только мокрое место и останется…       — Правильно думаешь, — даю знать, что помню его невинную шалость возле фонтана. Марк усмехается вместе со мной.       — Так я и думал. Поэтому предлагаю сеть прямо у колонны. Взберемся на первые ступени, там прям и сядем. Как раз солнышко светит, тепло ещё будет.       Мой взор снова устремился на колонну и только сейчас замечаю, что на всех ступеньках достопримечательности сидят люди и, наверное, тоже после длительной прогулки отдыхают, о чем-то болтают, улыбаются и смеются. Солнце как раз садилось, поэтому лучи освещали всю колонну от первых ступенек, до самой макушки статуи наверху. Идея классная, хотя если честно мне уже всё равно где сидеть и отдыхать, но вот смогу ли я взобраться на первую ступень колонны, где как раз располагались четыре бронзовых льва? Если вторая и третья без проблем, то на первую действительно прямо буквально надо карабкаться. Даже отсюда вижу, что первая ступень почти с мой рост. Ё-моё у меня же сил почти не осталось...       — Там отрывается очень красивый вид на всю площадь, тебе понравится. Если что, я помогу взобраться на первую ступень. Пошли, — Марк, будто услышал мои мысли, и как в качестве поддержки, взял меня за правую руку и повел к колонне, аккуратно обходя людей.       Я была приятно удивлена, поэтому никак не стала возражать и хоть очень уставшая, направилась за ним. Мы быстро преодолели то расстояние, которое отделяло нас от колонны и встали у основания. Марк достаточно ловко и без всяких проблем, что даже ахнуть не успела от восхищения, взобрался на ступень. И так же быстро помог мне, буквально поднял, как какую-то маленькую девочку стоило ему протянуть руки и потянуть на себя. Наконец-то, наверное, я давно не была такой счастливой и довольной, когда мы уселись на самую высокую, третью ступеньку, где было меньше народа и просто расслабились. Я громко вздыхаю от облегчения, как какая-нибудь бабулечка, и прикрываю глаза на несколько минут, чувствуя, как всё тело с левой стороны освещает теплый свет заходящего солнца.       Открываю глаза, когда с правой стороны слышу от себя приглушенный смех мужчины:       — Саша, ты бы сказала раньше, что так устала. Присели бы в парламентском парке, там тоже удобные скамеечки были.       — И пропустили бы такую красоту на первых рядах? Ну, уж нет, — с улыбкой ответила я ему и перевела взгляд на площадь, глубоко вздыхая от открывшегося вида.       Марк был абсолютно прав, с этой небольшой высоты открывался прекрасный вид на Трафальгарскую площадь. И сейчас смотря сверху вниз, на первые ступени и бронзовых львов понимаю, что не такая уж и большая высота. Вполне приемлемо, чтобы взрослый человек мог взобраться. Да я бы тоже смогла, если бы не была такой уставшей, но безумно довольной. Сейчас даже мысли о том, что скоро, наверное, придется прощаться и возвращаться домой не расстраивают. Именно в этот момент, сидя рядом с Марком и смотря на площадь в свете уходящего солнца, края ухом ловя разговоры проходящих мимо людей на разных языках, я чувствую настоящий покой. Никаких переживаний и терзающих мыслей. Как же я давно не чувствовала нечто подобного.       — Несмотря на эту усталость, я надеюсь, что тебе понравился сегодняшний день? Я очень старался, первый раз был в роли гида, — Марк улыбался и смотрел на меня так, как будто минимум ждал от меня похвалы. А я что? Мне лишь за радость сказать ему то, что я рада в этот момент находиться рядом с ним.       — Мне всё очень понравилась, — просто ответила я, но улыбнулась так искренне, что, похоже он немного другого ждал ответа. Более в шутливой форме. — Этот день действительно был классным и я очень рада, что ты пришел и позвал меня прогуляться, чтобы показать часть достопримечательностей города. Я бы могла посмотреть это всё и одна, но с тобой это было намного веселей и интересней. Я вообще считаю, что путешествовать и открывать новые места нужно с кем-то, чтобы разделить этот потрясающий момент. Хоть с кем-то разделить это радостное событие. Надеюсь, что тебе тоже понравился сегодняшний день.       Марк всё также улыбался, но сейчас я видела, что улыбка его стала более настоящей, теплей. Хотя в глазах пропали озорные огоньки.       — Да, мне тоже очень понравился этот день. Конечно, я не раз был в этих частях города, но знаешь, — он повернул голову в сторону площади, что я по наитию последовала за его взглядом. — В обыденной жизни, как-то этого не замечаешь. Всё время куда-то бежишь, спешишь по делам и ничего не видишь вокруг себя. Сейчас я сижу здесь с тобой на колонне, и мне кажется, что меня здесь не было очень давно. Хотя у меня из головы не выходит одно воспоминание, и я думаю, что именно в тот день был здесь по-настоящему в последний раз.       — Что за воспоминание? — посмотрела я на Марка, а он всё также наблюдал за площадью.       — Оно обрывочное, из детства. Но я так хорошо помню, как маленький бегал у левого фонтана, когда мы с родителями вместе гуляли по Трафальгарской площади. Отчетливо помню, как мама делает мне замечание, волнуясь, что я замочу всю куртку и замерзну, а мне так весело! Мне, наверное, не больше пяти-шести лет и так было здорово. Хотя день не такой был солнечным и теплым как сегодня. Так что, — Марк снова поворачивает голову в мою сторону. — Кто кого ещё привел в это замечательное место, если задуматься.       Я не стала спорить с ним, лишь шире улыбнулась губами и пожала плечами, вновь на несколько секунд прикрыв глаза. Возможно это и так. Кто знает, если бы не я, когда бы Марк Шеппард ещё раз прогулялся по Трафальгарской площади? Или по Тауэрскому мосту? Не проезжать мимо или проходить мимоходом куда-то по делам, а именно прогуляться и просто насладиться моментом и местом? Почему-то интуиция подсказывает, что это было бы только тогда, когда у самого Марка будут дети. Это вполне возможно, если это площадь ассоциируется у него с семейной прогулкой.  Значит, когда у него должен родиться первый сын? Если я старшего его всего на год, то… грубо говоря, через шесть лет, когда Марку будет тридцать пять.       Ого, жуткий холодок неволей проходит по лопаткам, что я резко открываю глаза и глубоко вздыхаю. Чтобы как-то избавиться от этого чувства озноба и уйти от не совсем веселых мыслей, заговариваю, хоть о чем-нибудь. Конечно, мысли, что у него будут дети и наверняка замечательная семья, раз Марк прожил с одной женой почти всю жизнь, по своей сути прекрасны, но серьёзны. Меня пугает, что я наверняка это знаю, а не предполагаю, как нормальный человек. Пугает хоть одна подобная мысль, что  как-то могут на этоповлиять и всё изменить. Сама того не подозревая. Просто оттого, что в этот момент нахожусь рядом с ним и разговариваю, когда он должен быть совсем в другом месте и заниматься другими делами, занятый совсем другими мыслями. Когда Марк не должен даже задумываться о моем существовании.       — Это нормально, Марк, — заговариваю, а голос охрип. Жестом даю ему знак подождать и делаю несколько глотков воды из бутылки, которую мы купили с ним во время прогулки рядом с Биг-Беном, и продолжаю свою мысль. — Я тоже у себя дома в Москве давно уже не наслаждалась достопримечательностями родного города. Сто лет, наверное, не была на Красной площади. В последний раз там гуляла, как помню во время школьной экскурсии, восьмом классе, а до этого тоже скорей всего с родителями в детстве проходила,  — хотя совершенно этого не помню, в отличие от Марка. Впрочем, к сожалению, мы многого, чего не помним из детства. Здорово, что у него осталось такое теплое и счастливое воспоминание из этого времени.       И вновь умиляюсь, стоит мне только представить маленького Марка пяти-шести лет. Так бы и заобнимала! Если он сейчас такой замечательный и обаятельный, то, что было, когда он был ребёнком? Почему-то сразу вспоминаю Филла, и тут же, совсем немного, чтобы не заметил парень, чувствую ноющую тоску. М-да, всё ясно со мной. Ну что поделать, всегда любила маленьких детей, наверное, от трех лет до самого переходного возраста. С ними всегда так весело сидеть и общаться. Дети это здорово, даже если некоторых из них как минимум хотелось поставить в угол. Почему-то они своей непосредственностью всегда мне напоминают, как же прекрасна жизнь.       Если честно это так забавно. Такой обаятельный и милый мужчина, а практически всю свою жизнь будет играть злодеев. Ах-х, ну тут точно сыграла его харизматичность и, пожалуй, толика сексуальности. Ой-ой, совсем не туда пошла… Я хотела отвлечься, но не настолько же. Как только я стала больше узнавать Марка не как любимого актёра юности, а как интересного и обаятельного парня из 1993, у которого есть своя жизнь и всякие проблемы, то как-то неосознанно стала смущаться и стесняться подобных мыслей. Хорошо, что только не краснею. Ведь это то же самое, если бы думала в таком ключе про Джерри или, например, про своего коллегу с работы. Под кожей чувствую, что это как-то неправильно и неудобно.       Снова глубоко вздыхаю и направляю взгляд в центр площади, где находилась Лондонская национальная галерея. Марк сказал, что мы обязательно туда сходим. А ещё, что на площади, чаще летом, проводят всякие праздники, неофициальные события, тем же митинги. Если так сложится, то намекнул, что можно было бы также посетить галерею современных авторов на свежем воздухе, в какой-нибудь хороший летний денек. Это мысль одновременно радовала и пугала меня до чёртиков.       — Саша, ты только не грусти, — я почти сразу перевожу удивленный взгляд на Марка.       — Что? — специально изумленно округляю глаза, будто действительно в замешательстве. — Кто тут грустит? Я не грущу! С чего ты взял? — весело спрашиваю я, широко улыбнувшись. Хотя его вопрос действительно на секунду поставил меня в тупик, особенно его глаза. На губах была улыбка, а взгляд был серьёзный, даже пронзительный, который прямо смотрел на меня.       — Ах-х, извини, может я правда что-то понапридумывал себе, — Марк усмехается и чуть шире улыбается. Взгляд хоть и был серьёзным, но оставался таким же теплым и добрым, каким был всю нашу прогулку. — Я не хочу лезть не в своё дело, скажи, если тебе это не нравится, но я уверен, что видел, как ты грустишь. Именно, что видел. Потому что ты делаешь это так… незаметно, буквально несколько секунд даешь себе передышку, а потом вновь солнечно улыбаешься своей улыбкой, будто ничего и не было. Иногда это заметно, как боковым зрением. Я не вижу прямо, но в принципе вижу и чувствую, что это происходит. И сейчас я понял, что это происходит, когда ты вспоминаешь о доме. Саша, ты тоскуешь по дому?       На несколько мгновений, я просто потеряла дар речи и не знала, что ответить, только один вопрос и крутился в голове: как он увидел? Хотя он же объяснил. Марк просто оказался очень внимательным. Первым порыв было пойти напрямую и сказать, что ему показалось и со мной всё нормально, и как обычно широко улыбнуться и засмеяться. Но может свет заходящего солнца, или так много людей проходивших мимо нас заставили поступить по-другому. Иначе. Столько людей, каждый день проходят мимо меня и ничего не знают. И наконец-то за всё это время один человек увидел, остановился  и по-настоящему захотел понять.       — Вау… Ха-х,  ты очень внимательный Марк, — усмехаюсь я и слабо улыбаюсь. — Прямо в тупик поставил.       — Извини, я не хотел. Просто…       — Нет, всё нормально, — перебиваю я его и виновато поджала губы. — Я не злюсь. Да, ты прав,  я очень тоскую по дому. Но это не значит, что мне не было весело с тобой, — тихо выдыхаю носом. — Извини, просто… это происходит самой собой. Я не хотела омрачать нашу прогулку, мне всё нравится, — пытаюсь перевести тему. Что-то внутри меня так и сопротивлялось говорить дальше. Всё дальше открываться ему. Мой взгляд зацепился за одного бронзового льва. — Особенно мне нравится эти львы. Я бы хотела фотографию, где я на верхом оседлала одного.       — Саша, не извиняйся,  — Марк, словно нарочно пропускает мои последние слова о львах. — В твоем положении это нормально тосковать и скучать по дому. Знаешь, если тебя что-то волнует, ты можешь поделиться со мной. Я бы с радостью тебя выслушал. Ведь, отчасти я понимаю тебя. Ещё несколько дней назад, когда я был в штатах, то ужасно тосковал по Лондону. Поэтому и вернулся обратно, — он ободряюще улыбнулся. — И… не знаю, как ты это делаешь, но когда ты грустишь, мне на секунду тоже тоскливо становиться. Также и бывает, когда ты зазорно улыбаешься, что улыбка сама собой на лице появляется, — усмехается он. — Я вижу, что тебя что-то тревожит, и искренне хочу помочь. Ты можешь мне довериться, я никому не расскажу.       И снова на несколько секунд теряю дар речи и смотрю на Марка Шеппарда, как на «последний шанс». Меня разом захлестнуло столько сомнений и надежды, что дышать тяжелей стало. Вдруг, так захотелось ему всё рассказать. Всё, что со мной произошло за эти два месяца. Как мы с Джерри попали в прошлое, и часы сломались по моей ошибке. Что мой друг ушел, чтобы проверить, как работают часы и так не вернулся. Свои страхи и сомнения, что я не вернусь домой и больше никогда не увижу родных, что по ночам мне очень страшно. Как мне одиноко и хочется с кем-то поговорить хотя бы банально о том, какая сегодня ужасная или прекрасная погода. Буквально всё, как есть. Но с другой стороны, я и так ему слишком много рассказала в прошлую встречу. Господи, да я вообще не должна была с ним познакомиться, а позволила себе пойти с ним гулять! Дважды! А что если я уже как-то меняю ему будущее? И совсем не в лучшую сторону? Боже это же такая ответственность, что же я творю! По-хорошему мне нужно извиниться и бежать от него, как можно дальше!       «Ты можешь мне довериться, я никому не расскажу».       Никому не расскажешь, какую ошибку я сейчас совершаю? Хорошо, я доверюсь тебе, Марк. Потому что ты сказал, что сохранишь мою тайну. И я хочу тебе верить.       — Я просто скучаю, — тихо проговорила и нервно, что сама не заметила, рассмеялась, но парень, кажется, не был смущен. Он был готов и дальше меня слушать. Его вид неволей придало больше уверенности. — Ах-х… знаешь, я понимаю, что мои страхи не обоснованы, — прости Марк, но придется «подправить» историю, чтобы ты не счел меня сумасшедшей. — Но мне так страшно, что я больше никогда не вернусь домой. Не увижу своих родных и друзей. Что с Джерри что-то случилось и его я тоже больше никогда не увижу. Всё это случилось со мной так неожиданно, что я никак не могу до конца прийти в себя. А ещё, понимаешь… у меня кроме тебя, нет больше тут знакомых, поэтому мне бывает очень одиноко. За это время, что я живу в Лондоне, поняла, что никогда не осознавала, что такое одиночество. Это так странно, когда в парке полным-полно людей, но не с кем поговорить, чем-то поделиться или кого-то выслушать.       Марк, знаешь, — я усмехнулась, вспоминая свою работу и клиентов, которые могли мне попасться на консультации. —  У себя дома у меня были такие дни, что мечтала остаться одной в своей квартире и никого не видеть. Настолько меня окружали разные люди, происходили разные события, что физически уставала от всего. А сейчас у меня столько времени на себя, что страшно, что же с этим делать? Неужели так навсегда? Мне было бы достаточно день-два, но никак два месяца и больше, — грустно хмыкаю и на секунду прикрываю глаза, а затем медленно проговариваю последующие предложения, тщательней подбирая слова, чтобы Марк совсем не подумал, какая я странная. Да и обидеть его не хочется, вдруг он подумает, что я так ненавязчиво хочу избавиться от его общества? Хотя на самом деле он меня сейчас спасает, просто тем, что вновь выслушивает. — Извини, если это прозвучит странно, но у меня такое чувство, что я отбираю у тебя время. Что ты сейчас не должен быть со мной и уж тем более выслушивать мои проблемы, — неволей сильно прикусываю нижнюю губу от нервов. — Марк, если ты  позвал меня сегодня посмотреть на город, чтобы лишний раз отблагодарить за спасение, то ненужно. Я вполне осталась довольна твоим первым жестом благодарности, и не хочу больше навязываться. Несмотря на проблемы, как бы парадоксально это не звучало, всё нормально, — я постаралась искренне улыбнуться ему, показывая, что не всё так плохо, как кажется, и как я рассказала. — У кого из нас не бывает проблем? Всё это временно и поправимо. И я уверенна, что совсем всё справлюсь. Не такое и бывало, как говориться.       Точней там было «и не в такой жопе бывали», во времена сессии для меня и моих однокурсников это было что-то вроде девиза. Если честно, не удивлюсь, если Марк скажет, что я сегодня не совсем в себе и вежливо отошьет, чтобы быстрей убраться. Что ж, может это действительно будет к лучшему. Мне уже стало легче, что он выслушал до конца, а дальше и сама справлюсь.       — Са-аша-а! — тихо и поражённо протянул моё имя Марк и вдруг резко прижался к моему плечу своим, что оказался совсем рядом. Я не заметила, что он попросту подвинулся ближе, что наши коленки теперь слегка касались друг друга. Казалось, что в этот момент, кроме его лица, которое почему-то стало таким близким, я ничего не видела. — Я же сказал, не извиняйся, пожалуйста. Боже, я и не подозревал, что ты столько переживаний держишь в себе! Знаешь, твоя улыбка действительно солнечная, но ужасно вводит в заблуждение, — изумленно проговорил он, смотря мне в глаза. Марк выглядел каким-то обеспокоенным. Неужели я вызвала такое беспокойство в его душе?.. — Я пригласил тебя на прогулку по городу, потому что хотел показать тебе свои любимые достопримечательности и просто увидеть тебя, Саша. Не знаю, как ты, но я привык видеть возле себя тех людей, которых хочу видеть. Когда я вернулся в Лондон, то обрадовался возможности повидать тебя и провести время вместе. Надеялся, что ты ещё не уехала и, как бы грубо и бестактно это не звучало, я рад, что застал тебя. Обоснован страх или нет, но тебе страшно и я хочу тебе помочь, хотя бы с тем, чтобы тебе не было так одиноко. Конечно, — Марк невесело усмехается, но не отводит от меня серьёзного взгляда. — К сожалению, не в моих силах, заверить, что всё будет хорошо, но ты обязательно вернешься домой и встретишься со своими близкими людьми вновь. Я в это верю, и если ты совсем отчаешься, и не будешь видеть выхода, то всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Только скажи и я обязательно, всё, что в моих силах сделаю, чтобы помочь. Не потому, что ты спасла мне жизнь, и я теперь чем-то обязан тебе. Нет. Это просто моё желание. Просто помочь тебе, если у тебя какие-то проблемы. Потому что я уверен, что ты хороший человек Саша, который просто попал в тяжелую жизненную ситуацию. Знай, что ты больше не одна в этом большом городе.       И снова улыбнулся. Такой теплой и доброй улыбкой, что я сама не поняла, как это произошло, но слёзы просто покатились по моим щекам. Хотя, наверное, это нормально после таких откровенных слов, которых я совершенно не ожидала услышать в этот момент, тем более в свой адрес. Не знаю почему, но именно сейчас поняла, как же на самом деле одинока, а чувство страха давно поселилось в сердце на пару с тревогой. Что всё мои попытки убедить себя, что это не так оказались четными, будто я занималась очевидным самообманом. Вдруг моя иллюзия «идеальной жизни в Лондоне 1993 года» развалилась, как карточный домик. На секунду появилось уверенность, что этот прекрасный солнечный день тоже иллюзия, и вот-вот я проснусь в пустой комнате, дома по улице Карлтон Хилл 89, а за окно снова пасмурно и идет дождь.       А потом мне стало неудобно перед Марком. Жутко неудобно, что первым порывом было как-нибудь спрятаться от него. Хотя бы убрать эти не к месту слёзы, что я и делаю, правой рукой прикрываю глаза и чуть головой наклоняюсь вниз, глубоко вздыхая носом сдерживая вырывающийся из груди всхлипы. Получается плохо. Очень плохо. Мне ещё больше становить неудобно перед ним, когда из меня всё же вылетает громкий всхлип, а слёзы так и текли из глаз, что уже были видны влажные дорожки до подбородка.       Наверное, всем знакомо это чувство, когда не хочешь плакать, а слёзы просто идут и чхать хотели на твои принципы, приличия или какие-то «барьеры». Просто в одночасье всё прорывается наружу и нельзя это остановить. Потому что нет сил, больше держать в себе, когда наконец-то разрешили всё отпустить.       Чувствую, как Марк обнимает меня за плечи и крепче прижимает к себе. Ну всё, здесь сам Бог велел разреветься, как маленькой девочке.       — Извини… — с ужасным акцентом проговорила я, и одновременно громко шмыгая носом. — Я… не хотела, — снова судорожно вздыхаю. — Сейчас я.. успокоюсь… просто… просто я… прости, сейчас…       — Перестань уже извиняться, — твердо произнес парень, но по голосу чувствовалось, что Марк не обижался и уж тем более не злился. — Всё нормально. Я понимаю. Хотя… — он усмехается правой рукой, слегка, даже как-то успокаивающе поглаживая моё плечо. — Я не хотел доводить тебя до слёз. Верно, Роб говорит, что порой я невыносим. Мелисса кстати тоже так говорила.       От этих слов, я рассмеялась, снова громко всхлипывая, но так и не решалась пока поднять взгляд на него лицо, всё ещё прикрывая правой рукой глаза. Хотя чувствовала, как потихоньку начала успокаиваться.       — Быть веселой и всегда улыбаться, это здорово, но если хочется поплакать, в этом ничего такого нет, Саша. Тем более, когда скучаешь по дому и родным людям. Всё в порядке. Я всё понимаю, тебе не за что передо мной извиняться. Как ни странно, мне стало спокойнее, что ты наконец-то выговорилась. Уверен, что и тебе тоже. Знай, как бы ты солнечно не улыбалась, но порой лучше скажи, что грустно или плохо, и я с радостью выслушаю тебя, чтобы потом ты вновь улыбалась.       — Бабушка однажды мне сказала, что нужно чаще улыбаться, ведь одной улыбкой можно покорить весь мир, — тихо хмыкаю в ответ. Тело снова сотрясается от всхлипываний, но уже не так сильно. Даже голос уже был почти нормальным.       — Не знаю, как насчет мира, но своей улыбкой ты покорила пока только меня, — вновь усмехается мужчина.       — Ну-у… нужно же с чего-то начинать, — отвечаю я, смеясь, и наконец-то поднимаю на него лицо и не могу сдержать милую улыбку. Судорожно вздыхаю. Мне всё ещё было неудобно перед ним, однако легче действительно стало. — Сначала Марк Шеппард, а потом посмотрим, как дела пойдут, —  я прикусила нижнюю губу от смущения, тихо вздыхая, но взгляд больше не прятала. Джерри тоже нечто подобное говорил. Что я покорила его своей улыбкой и неугасаемым оптимизмом. Приятно, конечно, но, к сожалению, это не всегда помогает, как гласят тренинги личностного роста. Марк прав, иногда поплакать и выговориться, имеют намного лучше успокаивающий эффект. Даже вспомнить не могу, когда себе такое последний раз позволяла. Наверное, ещё в школе.       — Вот ты снова улыбаешься, как ни в чем не бывало. Даже заплаканными глазами это красиво… как после дождя. Или как утренняя роса.       — Это комплемент, чтобы я чаще плакала? — громко усмехаюсь.       — Да, это комплимент. Нет, я не хочу, чтобы ты чаще плакала, впрочем… Может тебе бы и не помешало…        — Чего??? — по выражению лицу Марка я поняла, что он несерьёзно, от чего ещё шире улыбаюсь и засмеялась в голос вместе с ним.       — Я шучу, Саша. Конечно, я не хочу, чтобы ты плакала и расстраивалась. Я же говорил, ты, как улыбнешься, самому хочется улыбаться весь день, также и наоборот, когда грустишь. Поэтому знаешь, мне на ум пришла отличная идея, чтобы ты больше не чувствовала себя одинокой, а я наконец-то освежу себе помять по части достопримечательностей города, — мужчина, последний раз крепче сжал моё плечо и отпустил, когда до конца убедился, что я более-менее успокоилась. Но всё также внимательно смотрел на меня. Перед тем, как заговорить Марк поджал губы и на секунду отвел взгляд задумавшись.       — Почему бы нам с тобой не видеться по выходным и не гулять по достопримечательностям Лондона? Или даже в будние дни, посмотрим, как у меня пойдет с работой здесь. Просто приятное времяпровождение, да ещё я бы сказал познавательное. Конечно, я не уверен, что смогу просвещаться в музеи пять часов подряд, как ты, хотя кто знает, может с тобой и осилю, — весело усмехается мужчина. — Просто гулять и общаться, как друзья, делиться новостями, переживаниями. Я не навязываюсь, но бы был очень рад, если бы ты согласилась, Саша. Скорей всего я пробуду в городе до конца года, поэтому хотел воспользоваться возможностью и общаться с тобой чаще. Как тебе предложение? В выгоде остаются всё.       Марк снова громко усмехается, а я чуть пасть не разинула от удивления. Ещё десять минут назад, я плакала, что влажные дорожки на щеках не высохли, и думала, что моё положение на самом деле и не такое уж радостное, как оказалось и тут… такое! Такое! Не знаю, даже, как и сказать! Но однозначно, что-то огромное и невероятное, что до сих пор как-то не верится, что это происходит со мной.       «Просто гулять и общаться, как друзья».       Он считает меня своим друг? И правда, просто хочет со мной гулять и общаться, ничего не прося взамен? Просто так. Разве такое бывает? Что в один момент получаешь то, что так не хватало в последние месяцы? Просто человека, который готов с тобой общаться и делиться новостями, переживаниями, просто быть рядом. Говорить о всяком-всяком или просто рядом помолчать о многом.       — Марк, ты считаешь меня своим другом? — неволей задумчиво вырвалось у меня. Я не хотела задавать ему этот вопрос прямо и уж тем более ставить в неловкое положение. Не многие люди могут назвать человеком «другом» после нескольких встреч, по себе знаю. Хотя также и знаю, бывает и такое, когда при первой встречи уже знаешь, что это твой родной человечек.       У нас с ним как раз не всё так просто. Даже намного запутанней и странней, чем бы мог изначально подумать, мой любимый актёр юности. Если бы он только знал, интересно, как бы Марк отреагировал?..       — Ну, я не прошу себя называть своим другом, если тебе так неудобно или что-то смущает... но мне хочется тебя считать своим другом, Саша. Я чувствую это, в отношения тебя, когда рядом с тобой, — мужчина слегка замаялся, но ответил вполне уверенно, снова смотря прямо мне в глаза. — Я же говорил при нашей прошлой встречи, что… Наше знакомство дает сильный толчок. И на этом отношения строятся более искрении. По крайней мере, с моей стороны точно.       — Нет, что ты! — я будто прихожу в себя, отмахиваясь от назойливых мыслей. — Мне тоже хочется считать тебя своим другом. Я, кажется, уже говорила, что мне не доводилось дружить с актёрами. Да ещё с такими, — разрешаю себе небольшую вольность, двигаю бровками вверх-вниз, сделав наигранное и заинтересованное лицо, оценивающе поджимаю губы и осматриваю мужчину. Естественно, как друга. Марк сделал вид, что он польщен, как никогда, что руку на грудь положил, в области сердца и громко вздохнул.       — Тогда не вижу никаких препятствий, чтобы по-дружески вместе встречаться и гулять по Лондону.       А я вижу Марк. Вижу просто большие, колоссальные, даже нечеловеческие препятствия, которые, если не тебе, то мне ужасно мешают и вызывают тревогу, порой граничащую с паникой. А ещё вину. Острую вину, за то, будто я делаю ужасную ошибку и даже не пытаюсь себя остановить.       Да знаю, я сама чувствую, что это не совсем правильно! Но как я могу ему отказать? Когда он так смотрит на меня и действительно переживает? Марку не всё равно. И я как никогда отчетливо осознаю, что если сейчас откажу и как-либо дам знать, что наша дружба чем-то «смущает», то он искренне расстроится, и не будет докучать своим обществом. Однако, правда, в том, что это всё не так. Мне очень приятно его общение, да просто быть рядом и болтать о чем угодно. И дело не в том, что он мой будущий любимый актёр юности, мне Марк приятен, как просто парень из 1993 года, с которым мне посчастливилось познакомиться. Когда я думаю, что с ним комфортно, и хотелось бы повторить встречу, то совсем не вспоминаю, что он мой будущий кумир, который в четырнадцать лет вскружит мне голову.         Всё реже и реже я вижу в нем Марка Шеппарда, знаменитого актёра по отдельным ролям, мой кумир и причина «девичьих слёз и грёз», порой моего «плаката со стены». И всё чаще вижу просто Марка, приятного мужчину, обычный парень, человек из 1993 года,  которым по случайности стал моим другом. Сейчас у меня такое стойкое ощущение, что это два разных человека, пока отдаленно и поразительно похожи друг на друга.       «Поэтому, что в этом может быть плохого?»       «Просто дружба».       — Ты точно на это идешь не, потому что чувствуешь, что чем-то обязан мне за спасение? Или потому что я нажаловалась? — если и не надоела этими вопросами Марка, то точно скоро начну раздражать. Но я не могу поступить по-другому. Мне нужно убедиться, что ему нужна эта дружба, также, как и мне. Только тогда легче будет переносить эту вину от осознания сделанной непоправимой ошибки.       Что это стоило того.       — Саша, я ведь и обидеться могу на такие предположения. Особенно тогда, когда я сказал, что это не так.       Как в воду глядела. Марк, конечно, не выглядел обиженным, но смотрел на меня, как на ребёнка. На милого и потешного ребенка, который пока не может понять элементарные вещи.       — Извини, я просто не хочу доставлять тебе проблем.       — И ещё я говорил, что не нужно извиняться.       — И за это тоже извини, — специально снова извиняюсь и широко улыбаюсь, когда Марк громко и пораженно усмехается, чуть покачав головой.       — Ты такая упрямая, Саша, — он глубоко вздыхает и почему-то довольно улыбается. Притягивает одну ногу к себе, и руками обхватывает коленку, внимательно смотря на меня. — Мне нравится, хоть это немного и раздражает.       — Ещё не поздно…        — Только попробуй это сказать ещё раз!       Мне вдруг стало так весело и легко, что я беззаботно расхохоталась в голос. Марк ещё немного похмурился, но видимо, как он уже говорил, неволей заразился моей улыбкой и смехом, что присоседился ко мне. Вдруг стало хорошо. Будто я действительно сидела с другом, как обычно, немного пораздрожала его, а теперь мы вместе смеемся. Хотя почему «будто»? Я сижу со своим другом, в Лондоне 1993 года, жизнь, как всегда, поражает своей непредсказуемостью. Почему-то вспоминаю Джерри и Милу. Мы частенько так вели друг с другом, подкалывали и подначивали, по очереди выбешивая, а потом смеялись. Да чего уж, при каждой встречи. Это уже происходило на подсознательном уровне. Или как любит говорить мой Джерри: «подъебать друга – это святое». Да и с Марком мы это тоже затрагивали, когда рассуждали об издержки дружбы. Тем не менее.       — А если серьёзно, — глубоко вздыхаю и заставляю себя не так широко улыбаться, слегка нахмурив брови. Не знаю почему, но улыбка Марка почему-то меня смешит. — Я действительно не хочу доставлять тебе проблем. Припоминаю, что при последней нашей встрече, твоя девушка была не в восторге от моей компании. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня вы ещё больше ссорились с Мелиссой. Просто хочу заранее уточнить… она не будет против, что ты общаешься со мной?       А ещё Мелисса была наверняка не в восторге от нашей с ней последней встрече в парке. Впрочем, чего здесь удивляться? Её тоже вполне можно понять. Большинство девушкам не нравится, когда их парни общаются с другими девушками хотя бы «неплохо», а если «хорошо» и «достаточно близко», чтобы подумать о чем-то таком… Да не-ет! Бред какой-то. Марк не такой, да и я повода не собираюсь давать, и быть какой-то разлучницей. Это полностью исключено. Но всё же, я искренне не хочу доставлять Марку каких-либо проблем, тем более в его личной жизни. Даже если они когда-нибудь и расстанутся, то явно не мне суждено быть тому поводу.       Сейчас, я только надеюсь, что Мелисса не приукрасила нашу с ней неожиданную встречу совсем уж в негативных оттенках. Не хочу, чтобы Марк подумал обо мне что-то не так, я ведь правда хотела лишь его защитить и показать с лучшей стороны. А получилось… получилось, как обычно, через одно, всем знакомое место. Впрочем, за всю нашу прогулку, Марк не показал, даже ничтожного намека не дал, что знает об этом инциденте и уж, тем более что чем-то недоволен или оскорблен.       — Не беспокойся на счёт Мелиссы. Думаю, теперь её не волнует с кем и когда, и даже как я провожу своё личное время. Как и, впрочем, меня теперь это тоже не волнует.       Марк задумчиво хмыкает, и наверняка, сам не заметил, как спрятал от меня свои глаза, на подсознательном уровне желая что-то скрыть. Но я увидела. Думаю, что увидела. А как иначе, когда ещё минуту назад он весело смеялся, а сейчас кое-как держит на губах «дежурную» и вежливую улыбку. Не настоящую. И такой тихий голос. Если бы мы не сидели почти вплотную, я бы и не услышала его.       Сердце неприятно сжимается только от одних предположений, что могло случиться между ними, и почему Марк так загрустил. И кто может быть тому всему виной. Сама не замечаю, как правой рукой сжимаю его руку, чуть придвинувшись лицом.       — Марк что-то случилось? — от напряжения, я прикусываю нижнюю губу. — Прости, если лезу не в своё дело, но… Но вы снова поругались с Мелиссой? Ты успел с ней поговорить, перед тем, как уехать на съёмки? Ты… можешь не говорить, если не хочешь. Просто дай знать… как помочь, если что-то не так. Мы же друзья.       Последние слова я произнесла неуверенно и тут же почему-то смутилась от себя же, от своих слов. Просто не привыкла. Не каждый день заводишь дружбу с актёром, от которого в подростковые годы, чуть ли в припадке восхищения падала. И не каждый день, по твоей вине он расстаётся с девушкой. Боже, что я наделала.       — Сомневаюсь, что можно так сказать, но нет, мы не поругались, Саша. Мы расстались, — Марк с такой простатой в голосе всё это выпалил, что только плечами не пожал. И снова улыбался, да вот только глаза не могли врать, что на самом деле не всё равно, как он хочет того показать. Ему грустно, но, наверное, из-за приличия, а может и меня не хочет загружать своими проблемами и не показывает очевидного. Стало ещё тоскливей от этих мыслей, что непроизвольно сильней сжала его руку чуть ниже локтя, что не скрылось от внимания мужчины. — Не беспокойся так, Саша. Всё в порядке… то есть, не совсем, но не всё так плохо, как кажется. Это было обоюдное решение. Мы вместе пришли к этому выводу. Конечно, наше расставание было не совсем обычным, даже, как сказала Мелисса, вполне современно. И всё же я первый раз прекращал какие-либо отношения с человеком по телефонному разговору, не видя её лица, глаза и каких-либо эмоции… Но не могу не согласиться с ней, что в нашем случае, это действительно было проще. Как видишь, отчасти серьёзный разговор произошел, и почти по одному и тому же поводу. Просто он прошел не совсем так, как я представлял.       — Постой, — до меня потихоньку дошел смысл сказанных слов. — Вы что? Расстались по телефону? Когда ты уже улетел? — сказать, что я была ошарашена этой новостью, ничего не сказать. Хотя это иронично, ведь знала, что им не суждено быть вместе, но никак не ожидала этого сейчас. И что Марк всё же решит со мной поделиться этим грустным событием в его жизни.       — Да, по телефону разговору, — неопределенно хмыкнул мужчина. — Знаешь, у меня вначале в голове даже не укладывалось, как же всё быстро произошло. Я думал, что мы ещё встретимся, хотя бы, чтобы банально забрать свои вещи. Ну, по крайней мере, я думал, что найдется хотя бы один повод встретиться с ней и нормально завершить наши отношения, после этого злополучного звонка. И знаешь, что я обнаружил, когда вернулся домой, Саша? — Марк поджал губы и слегка приподнял брови вверх, будто чему-то удивился. Впрочем, это действительно его поражало, что мужчина покачал головой, будто до сих пор не веря. — Что у меня нет, никаких вещей Мелиссы! И скорей всего у неё моих тоже нет, я не смог ничего такого припомнить, что мог у неё забыть или оставить дома. Что этим звонком, она не просто все ниточки оборвала между нами ну и даже последний повод, чтобы встретиться и нормально попрощаться, тоже забрала вместе собой.       Столько разных чувств переполняли меня от слов Марка, так хотелось, что-нибудь сделать, чтобы ему не было так плохо, но я не знала что. Мне было безгранично жаль, что это произошло с ним. Любое расставание — это всегда грустно, а здесь он даже не скрыл, что инициатива была полностью от Мелиссы, да ещё каким способом! Это одновременно возмущало и злило меня. Даже в моем времени расстаться через телефон или сообщением является грубым тоном, а каково человеку из 1993 года? Да Марк сам не замечает, как до сих пор ошарашен поступком Мелиссы, что она попросту не захотела расстаться с ним нормально, буквально вычеркнула из жизни, будто и не было этих всех лет отношений. Решила сама, поставив его просто перед фактом.       Надо же, как мы с ним резко поменялись местами. Интересно, какие ещё сокровенные разговоры и секреты у самого подножья слышала Колонна Нельсона?       — Марк, мне жаль, что так всё произошло, — я всё не отпускала его руку, а он почему-то всё прятал свои глаза. Эх-х, мужчины. Порой кажется, что выглядеть всегда сильным при любых обстоятельствах, чуть ли не у вас в генах заложено. Хотя это нормально быть не всегда сильным, а просто человеком, которому разбили сердце. — Я понимаю, что у вас с Мелиссой всё было не просто, в последнее время… Ты сам рассказывал. Но… я никак не думала, что  всё закончиться вот... так. Знаешь, если я могу тебе чем-то помочь, как-то взбодрить или поддержать, ты только скажи. Поверь, я понимаю, какого это и… — осекаюсь на полуслове, но Марк, кажется, этого не замечает, когда до меня дошла страшная догадка.       Прям в точности, как она тогда и сказала. Ведь это её голос прозвучал в моей голове, как зловещее напоминание, что я уже совершила ужасную ошибку.       — «Можешь забрать его себе, если так хочется».       — Саша, спасибо, — с улыбкой произносит Марк и наконец-то посмотрел на меня, но теперь я ничего не замечала в этот момент. — Ты уже это делаешь. Уже поддерживаешь, тем, что сидишь рядом со мной и слушаешь. Мне очень это помогает. Видишь? Когда делишься со своими переживаниями, тем более с друзьями, действительно становиться легче. Да и месяц уже почти прошел с того дня. Я уже не так расстраиваюсь и сам замечаю, как с каждым днем думаю об этом всё меньше и меньше, и…       — Марк, а когда именно позвонила тебе Мелисса?.. Какого числа это было? — я никак не смогла себя сдержать, что перебиваю Марка и от страха отпустила его руку, чуть ли ни отпрянула, как от прокаженного. Чувствую, как в животе всё неприятно закрутило только от одной невинной догадки. Не вижу себя со стороны, но точно знаю, сохранить спокойствие и непринужденность на лице с каждой секундой становилось всё тяжелей.       — Когда позвонила? — слегка удивленно переспрашивает мужчина и задумывается. — Третьего или четверного… Нет, четверного. Да, точно. Четверного ноября. Это был  предпоследний день съёмок, как раз снимали последнюю сцену со мной. О-о-о, — простонал трагически Марк, что я аж вздрогнула, ожидая в любой миг услышать от него гневные тирады, или как минимум возмущение. Но когда он продолжил, легче, к сожалению, не стало, а внутреннее напряжение только усилилось от ожидания. — Саша, ты просто не представляешь, как меня загримировали! В моей работе, было такое в первые, и не могу сказать, что мне понравилось, — он весело усмехается и широко улыбается. — Всю мою голову, нет, почти до груди загримировали, что на себя перестал быть похож. Мне бы хотелось поделиться с тобой побольше, но боюсь, тогда я подпорчу тебе дальнейшие впечатления от просмотра. Но почему-то уверен, что тебе обязательно понравится, Саша. Это серия шоу вышло по-настоящему горячая! Кстати, ты начала смотреть «Секретные материалы»? Я успел перед отлетом посмотреть все вышедшие серии. И знаешь, у меня возникло чувство, что со временем этот сериал…       Пытаюсь прислушаться к Марку и понимаю, что не слышу его. Дыхание учащается. «Четвертого ноября». Тут только тупой не увидит взаимосвязь. Боже, всё сходится! Мы пересеклись с Мелиссой в парке первого ноября, а четвертого она позвонила Марку и бросила его. И всё из-за меня! О Господи ты, Боже мой, я вмешалась в жизнь Марка Шеппарда и изменила его! Что же делать?! Мне нужно бежать! Держаться от него, как можно дальше, пока я ещё чего-нибудь не натворила в его жизни! Но просто встать и уйти, я не могу. Так ужасно с ним поступить, после такого же расставания. Он заслуживает объяснений. Пусть будет на меня злиться и сто раз пожалеет, что связался со мной, но Марк заслуживает знать правды. Да и если, я не скажу ему, совесть замучает до конца жизни, я же в своем времени даже на него постер не смогу потом взглянуть нормально. Всё из-за меня. Ну, зачем я тогда раскрыла рот и начала что-то говорить? Повела себя так неосмотрительно и что же наделала? Как теперь всё исправить и не сделать ещё хуже?       «И неужели я успею потерять друга, когда только его приобрела?»       — Боже мой, Марк! Прости меня, пожалуйста! Я не хотела, чтобы всё так произошло! — вдруг снова резко и бурно перебиваю его, что теперь парень дернулся от неожиданности. Видимо так увлекся рассказом о процессе съёмок, что совсем перестал на меня поглядывать. Потому что был уверен, что я внимательно его слушаю. Прости, Марк, опять я всё порчу.       Мне не хотелось начинать свои извинения со слов: «прости меня», и так уже порядком утомила Марка со своими вечными извинениями и нытьем на пустом месте. Сама это прекрасно понимаю, но ничего не могу собой поделать. Привычка с детства. Хотелось начать это как-то плавно, тихо перейти к самому главному, но видимо волнение и накрученные переживания дали о себе знать, что я тут же выпалила первые громкие слова, так и не объяснив сути.       Марк сразу же начал меня успокаивать, увидев моё волнение и некое возбуждение, впрочем, ничего другого я от него и не ожидала. Всё же, какой он хороший друг и человек. Именно его мягкий хрипловатый голос и  успокаивающие слова помогли мне взять себя в руки и действительно успокоить эту нарастающую панику внутри. А главное вовремя сообразить, что не всё следует ему рассказывать о той встречи с Мелиссой. Ведь он точно расстроится, а кто бы ни расстроился? Пускай и бывшая, но это была его девушка и уже тогда она столько всего о нем наговорила, что любящий человек не должен был. Уже тогда она не верила в него, не поддерживала и не хотела понимать. Марк до сих пор, наверняка, ещё не отошел от расставания, как на самом деле хочет показать. Поэтому нечего ему ворошить недавнее прошлое, тем более с такими вновь открывшиеся подробностями.       Я не стала рассказывать, как именно мы разговорились с Мелиссой, что успела подслушать из её «прелестных» уст. Вместо этого, умолчав об не приятных слов о Марке, как о «второсортном» актёре и музыканте, упомянула, что мы случайно пересеклись в парке, что являлось чистейшей правдой, и просто разговорились, узнав друг друга. С этого момента, я почти не врала, если только отчасти. Ведь помимо самого Марка, мы успели с ней поговорить и о «них». В своем рассказе я не пыталась, как-либо принизить или выставить Мелиссой в плохом свете, нет. Только голые факты. Да, пожалуй, это субъективно, но в тот момент она казалась мне чем-то расстроенной и опечаленной, поэтому Мелисса разговаривала со мной так, а до этого, столько «гадостей» наговорила, тогда ещё о своем молодом человеке. Потому что, несмотря на всё, что успело между нами произойти за короткий промежуток времени, всё равно считаю, чувствую на подсознательном уровне, что Мелисса неплохой человек. Просто у неё сейчас непростое время. Как и у многих из нас.       — Что?! Она так и сказала? — Марк внимательно смотрел на меня, возмущенно раздув ноздри, что одновременно выглядело угрожающе и почему-то забавно. — Сказала, что ты «простушка бестактная»? Ох-х-х! — простонал раздраженно мужчина, чуть не вскинув руки вверх. — Вот вечно она так. То есть не вечно, просто…  Мне всегда казалось, что Мелисса не умеет подмечать в людях что-то хорошее и замечательное. А вот когда в скверном настроение, то да, всё смертные грехи наружу вытащит, если захочет.       — Зато она извинилась за веснушки, — скоромно вставила я.       — Ещё бы она не извинилась! — фыркнул Марк. — И всё же она не должна была говорить такое о тебе. Ты не «простушка бестактная» Саша, слышишь? Ты просто попала под горячую руку, правильно заметив, что Мелисса была в не настроении.       — Ну, знаешь Марк, я тогда действительно повела себя бестактно. Может Мелисса не хотела со мной разговаривать, а я тут полезла со своими объяснениями в ваши отношения. Извини, хотела, как лучше, а получилось… — я, печально и устало вздыхаю, смотря куда-то под себя. — А получилось то, что получилось.       — Саша, это не так, — уверенно произнес парень, что неволей заставил снова перевести взгляд на него. — Да, меня, конечно, не было при вашем разговоре, но я тоже могу сделать свои выводы, зная Мелиссу, и твоего рассказа, потому что уверен, что ты не стала бы врать, — я неволей проглатываю противный ком. Но мысленно себя успокаиваю, что содержательную часть беседы я передала, не приврав, ни одной детали. — Сомневаюсь, что ты вела себя «бестактно», как это увидела она. Знаешь, больше всего меня взбесило то, что она ненавязчиво указала тебе твоё место. Впервые заговорив с тобой и всего второй раз увидев, Мелисса почему-то посчитала, что может с тобой так разговаривать, потому что выше тебя по статусу.       — По статусу?       — Социальное классовое неравенство, — тут же поясняет Марк. — Возможно, ты пока не сильно ощущаешь это на себе, потому что не работаешь и не живешь полной жизнью… то есть обыденностью, как у себя дома, но в Англии есть такая проблема. Хотя многие не считают этой проблемой, многим наоборот это по душе, что такая система оказывает влияние на наше общество. Особенно тем, кто якобы привилегирован по происхождению, и я сейчас не только о большом капитале семейства. По мне так это пережитки прошлого почему-то, от которых не хотят, надеюсь, что пока, отказываться. Кстати, это одна из причин, почему я хочу переехать в штаты. Там такого нет. Там всё равно, откуда ты и какое у тебя происхождение. Всё зависит только от тебя и твоих сил. Такое мне по душе, поэтому я искренне стремлюсь своему идеалу. Что и тебе всегда советую, — сделав небольшую паузу, с улыбкой вставил он последние слова.       Кажется, я даже затаила дыхание, пока говорил Марк. Нет, мы, конечно, разговаривали на серьёзные темы, про вторую мировую  или про ту же дискриминацию в разных аспектах жизни, но именно его серьёзным я увидела только сейчас. Без сомнений, это по-настоящему трогает его и не оставляет равнодушным. Надо же, как-то не задумывалась, что в Англии это всё так воспринимают, хотя и слышала, что социальный статус здесь играет больше роли, чем например, у нас в России или в какой-нибудь другой стране. Да, конечно, я не могла не заметить, что Мелисса разговаривала со мной с толикой надменностью, слегка высмеивая, видимо услышав мой акцент, однако… Это не отменяет того факта, что она была расстроена. А когда люди расстроены, то сами не замечают, как могут обидеть других или испортить им настроение, в лучшем случае.       Я не обижаюсь на Мелиссу, она ни сделала ничего такого, но мне очень приятно, что Марк не разозлился. Напротив, стал объективно рассуждать о нашей встрече, что слегка успокоило меня. И всё же, я чувствовала себя виноватой, что они разошлись именно по моей вине.         — Надо же, оказывается, я не совсем поняла, что имела в виду Мелисса, пока ты всё не растолковал, — чуть приподняв уголки губ, несмело отвечаю. — Не переживай Марк, меня нисколько это не задевает. В каждой стране есть свои определенные порядки в обществе, к которым, если не все, то большинство придерживаются. Тем более, я же не собираюсь здесь жить, поэтому ты прав, что не почувствовала это на себе в полной мере. Просто мне… — поджимаю губы и обессилено вздыхаю, что улыбка сама собой пропадает с моего лица. — Мне очень жаль, что я влезла в ваши отношения и… что всё к этому привело. Прости меня, я правда, не хотела, чтобы всё так произошло. Вот опять, — я позволяю себе небольшую самоиронию, снова надеясь, что не задену этим Марка. — Говорила тебе, что принципиально больше не вмешиваюсь в отношении парочек, а сама, что устроила. И смех, и грех. Вечно так со мной…       — Саша, ты что серьёзно? — у Марка было такое неопределенное выражение лица, что я не поняла, о чем он и автоматом приподняла брови, немо прося снова всё разъяснить.       — Думаю, что… да? — неуверенно всё же отвечаю я. — Или я опять что-то не понимаю?       — Неужели, ты, правда, подумала, что мы с Мелиссой разошлись из-за тебя? — и снова я терялась, потому, что Марк Шеппард говорил так беспечно, а ещё насмешливо, но безобидно, лукаво улыбаясь. Но увидев мою нарастающую растерянность, улыбка становиться мягче, а чертики пропадают в глазах. — Саша, боже, у тебя своих проблем по горлу, а ты ещё умудряешься и наши с Мелиссой к себе приписать! Угомонитесь, мисс, вы и так бесподобны! — правой рукой, Марк хватает мою коленку и весело тормошит её в стороны, будто поймал, хищно и в то же время обаятельно улыбаясь. Его некое ребячество не могло оставить без улыбки, что я и вовсе рассмеялась и стала отбиваться от его «захвата». Когда он продолжил говорить, то убрал руку, признав сокрушительное поражение. — Впрочем, я не удивлен, что ты так подумала, — прибывая всё ещё в задорном расположении духа, позволяю себе вольность и несильно ударяю Марка кулачком по коленке, на что он лишь усмехается. — Ах-х, если бы всё было так просто, но, увы. Поверь, Саша, всё к этому и так шло. Это просто совпадение, что именно после вашей встречи, Мелисса решила позвонить и расставить всё точки над «i». И то, только через несколько дней.       — Совпадение? — невесело отвечаю, сомневаясь в его словах. — Думаю, косвенной причиной меня всё же приписать можно.       — С большой натяжкой, — фыркает парень. — Ну, представим, не встретились вы в парке, так разошлись бы мы, когда я вернулся в Лондон, допустим. Возможно, будь я решительней, не откладывая серьёзный разговор, а поговорив с ней до отлета на съёмки, произошло бы это ещё раньше. Знаешь, с каждым днём, после расставания, я ловлю себя на мысли, а почему мы не сделали этого раньше? Не хочу тебя сейчас нагружать, да и самому не хочется лишний раз об этом думать, но наши отношения изжили себя. Всё банально и просто. Видимо в силу своей привязанности и неуступчивой натуры, я не хотел принимать очевидный факт, а стоило бы, ведь эти отношения никому не приносили удовольствия и уж тем более радости. Если только за редким исключением, — горько хмыкает мужчина. — Тогда, когда она позвонила, Мелисса ни разу о тебе не вспомнила. Не думаю, что она рассматривала тебя хоть на секунду в качестве «потенциальной соперницей», — не только интонацией, но даже пальцами Марк показал кавычки. — Мы спокойно обсудили наши отношения, к чему пришли, сделали выводы и, пожалуй, мирно разошлись. Вообще, всё хорошо закончилось, будь этот разговор в живую, а не через аппарат телефона. И всего-то. Ей просто нужно было меня дождаться, но… Всё произошло так, как произошло. Это меня и задело, что сильно расстроило.       — Здесь, тяжело не согласиться, что Мелисса поступила с тобой нечестно. Мне искренне жаль, что у вас всё так закончилось, что с тобой так некрасиво поступили. Ведь любое расставание, какой бы неизбежной оно бы не было, это всегда грустно, а порой и больно, обидно — здесь, я никак не могла не согласиться с ним, что сочувственно поджала губы. Да, возможно расставание через  телефон не такая уж большая трагедия, как подумают многие, но не для всех. Для некоторых, если не конец света, что тоже имеет место, то значительно приумножает боль и горечь разрыва. Меня всегда растравливало, слушая подобные истории, почему же некоторые люди не задумываются, как почувствует себя другой человек после такого разговора или сообщения? Ведь Марк правильно подметил, что Мелисса даже последний повод встретиться и нормально проститься забрала вместе с собой. Поставив лишь перед сухим фактом.       — Да, ты права. Как бы то ни было, но это теперь всё в прошлом и пусть теперь остается там. И знаешь, ты снова оказалась права, Саша. Не знаю, замечаешь ли ты за собой, но ты очень проницательна, — Марк повернул голову в мою сторону и, как какой-то довольный котик улыбался. Довольный и милый котик.       — Ты о чем именно?       — Что сначала в любом случае будет очень грустно, но со временем, всё пройдет. Такая очевидная и простая мысль, но чёртовски верная. Возможно, я лукавлю, и сам себя обманываю, но… чувствую, что с каждым днём мне легче, что постепенно я всё это отпускаю, и становится хорошо, — он тихо хмыкает с улыбкой и на несколько секунд прячет от меня глаза. — А ещё, я очень рад, что ты сказала Мелиссе о том, что если она будет чаще улыбаться, то станет ещё красивей. Как бы ужасно это не звучало, но только после твоего рассказа, я задумался и понял, что за последний год она перестала со мной улыбаться. Такая мелочь на первый взгляд, но столько может сказать об отношениях между людьми. Я надеюсь, что Мелисса услышала твои слова.       «Боюсь, Марк, что она престала по-настоящему улыбаться не только с тобой» — неволей подумала я, но вместо этого проговорила следующее:       — Думаю, если не сейчас, то когда-нибудь обязательно услышит, — выразительно улыбнулась я мужчине и не заметила, как затаила дыхание от его взаимной улыбки. Уверена, что и Марк не заметил, как мы слишком близко склонились друг другу. — Я очень рада, что тебе уже легче. Всё будет хорошо.       — Теперь понятно твой секрет красоты, — мне, не показалось ли или его голос стал хрипловатым, что Марку пришлось быстро прочистить горло?  —  Это улыбка. Поэтому ты любишь всегда улыбаться. Знаешь, а ведь это работает. И очень здорово, что ты делишься своим секретом, Саша.       — Ой, да-а ла-адно-о тебе, — вдруг засмущалась я, что как-то резко отпрянула от Марка и вновь спиной облокотившись об колонну, но все равно смотрела на мужчину. Просто немного удлинила дистанцию между нами для приличия. — Это широко известный факт, что самое красивое украшение у человека, это его улыбка.       — Но, ты действительно красива. Даже, когда плакала, ты старалась улыбаться, — проговорил он не с такой широкой улыбкой и прищурил глаза, что ещё больше смущало меня. Кажется, Марк снова стал ребячиться, а моё замешательство наверняка ещё больше его веселит.        — Спасибо за комплемент, — стараюсь «просто» ответить я, поджав губы, хотя и чувствовала, как глаза светились и улыбались сами собой.       — Очень красивая, — вновь повторяет мужчина, снова улыбнувшись и посмотрел на меня во все глаза.       — Сколько ещё раз ты собираешься это повторить? — с вырывающимся смешком, но не без возмущения задала я вопрос.       — Столько сколько нужно, чтобы ты престала от этого смущаться, — в тон отвечает мужчина, хитро улыбаясь.       — Я от этого лишь больше смущаюсь. Может уже пожалеешь меня, Марк? Ну-у, пожалуйста! — всё же рассмеялась я и ждала, что парень вновь назовет меня «красивой». Не то, чтобы это было неприятно, а даже напротив очень приятно и льстило до невозможности, ведь это говорит мой будущий любимый актёр. Хотя Марк Шеппард всегда делал комплименты своим фанатам, словно в ответ на их о нем. Своеобразные комплименты, что не сразу поймешь, подшучивает он или правда хочет сказать приятное с забавным или милым подтекстом. Уже неплохо зная его, я могу с уверенностью сказать, что это всё вместе взятое.       —Ну ладно, я сегодня добрый, — на удивление быстро сдается он. — Но запомни Саша, ты очень красивая девушка, — все-таки  вновь добавляет Марк, всё так же довольно улыбаясь, внимательно следя за моей реакцией.       — Ты тоже очень красивый, — почти непосредственно отвечаю,  смотря на него, словно хотела чем-то подловить или тоже смутить. Как же это было наивно с моей стороны.       — Да, я знаю. Я вообще воплощение сексуальности и мужской красоты.       Интересно это его природная обаятельность или актёрский талант? Наверное, снова все вместе  взятое. Боже, ну он так одновременно невозмутимо и спокойно согласился, будто мы с ним обсуждали, какая же Трафальгарская площадь красивая и великолепная на фоне фонтанов, на что просто не мог ответить иначе, как только подтвердить общеизвестный всем факт. Ведь Трафальгарская площадь действительно очень красивое место, которое после этого дня, будет занимать особое место в моем сердечке, особенно Колонна Нельсона.       Я не могла сдержать веселого смеха, да и не хотела. Потому что знала, что именно этого и добивался Марк, снова довести меня до громкого хохота, что краем взглядом, заметила, как на нас оборачивались мимо проходящие люди. Видимо мы так заразительно смеялись, что они не могли не улыбнуться нам. Глубоко вздыхаю, что живот неприятно кольнуло, когда первый позыв смеха прошел. Замечаю, нет, на каком-то подсознательном уровне, чувствую, что Марк снова хочет сказать что-то, чтобы меня смутить и довести до смеха. Точно, снова чертики в его глазах. Ну уж нет! Успокойтесь мистер Шеппард, я и так знаю, что вы воплощение сексуальности и красоты, особенно когда-то для меня.       — Ты так и не рассказал, как прошли съёмки сериала, — успеваю проговорить я, пока Марк всё ещё посмеивался и не успел заговорить первым. — Не раскрывай мне всю интригу, но поделись хотя бы внутренним процессом. Ведь жутко интересно послушать, как всё создается изнутри. Тем более от лица актёра!       После этих слов Марк сразу же оживился и с удовольствием начал делиться со всеми подробностями, как проходили съёмки двенадцатой серии сериала «Секретные материалы».  Конечно же, не раскрывая самых интригующих моментов серии, он как ценитель хорошего кино не мог себе позволить такой грубости в отношении девушки. Он так интересно рассказывал, что невольно слушала его, чуть ли с не раскрытым ртом, хоть и не могла заглушить все мысли и эмоции, которые буквально бушевали в тот момент, что даже стало жарко.       «Теперь у меня есть друг, который останется рядом со мной. Пусть и ненадолго, но сейчас он рядом».       Я была рада, что получилось занять Марком более для него приятной темой, чем разрыв с Мелиссой. Отчасти, я вообще жалею, что завела об этом разговор, но с другой стороны, видно же, что ему стало ещё легче, а значит, всё было не зря. Мне не тяжело его понять, ведь когда-то я тоже была на месте Марка. Когда я рассталась с Максимом, то никому не рассказала о разрыве, даже Джерри не хотела говорить, он потом случайно узнал, чуть не разбив нос моему бывшему парню, потому что подумал что тот мне «прилюдно изменяет в «Бургер Кинг» с какой-то прошмандовкой». И как же был удивлен услышать от Макса и позже от меня тоже, как мы три месяца расстались. Никто не знал, никто не догадывался. Не то, чтобы я приложила всё усилия, просто старалась вести себя, как обычно, что у меня прекрасно получалось. Весь секрет. Даже себя в какой-то момент убедила, что всё нормально, и я больше не скучаю по нему и моё сердце уже не такое разбитое. Пока не пришел Джерри с требованием всё объяснить, и меня буквально прорвало на слёзы. Только после того дня, когда я поговорила об этом с другом мне стало по-настоящему легче.       Слушая одновременно Марка, чувствую, как тепло проходит по всему телу от воспоминаний. Джерри хоть порой до ужаса груб и резок, но когда по-настоящему плохо он проявляет невероятную чуткость и нежность. Даже жаль, что он проявляет эти светлые качества так редко, хотя и я тоже не каждый год плачу ему в шею из-за разрыва.       Но все воспоминая и прочие мысли, блекнут, стоит мне внимательней прислушаться к мужчине, чтобы задать интересующие вопросы, как радость за него вновь охватывает с головой. Так забавно и одновременно было любопытно слушать, прекрасно зная, о чем будет данный эпизод и кого он там сыграл. Хотя я очень давно пересматривала «Секретные материалы», но тем будет увлекательней вновь всё вспомнить. Ведь теперь я буду смотреть эту серию, чтобы не только полюбоваться на своего любимого актёра в молодости, а в первую очередь увидеть, как мой друг перевоплощается совершенно в другого человека, показывая свой актёрский талант и игру. Ох-х, даже мурашки по коже прошлись. Теперь всё иначе. Я буду видеть не Марка Шеппарда, а своего друга Марка из 1993 года.       — Что?! Тебя чуть не задело огнем? Марк с тобой точно всё в порядке? Ты не поранился? — взволновано завалила я вопросами мужчину, как только до конца осмыслила, что он сказал. Разом меня накрыло таким беспокойством, что даже вцепилась в руку Марка, будто это сейчас его чуть не обволокло жаром огня. Надо же никогда не знала, что Марк Шеппард мог пострадать во время съёмок!       — Всё нормально, Саша! — беспечно отвечает парень с улыбкой. — Там просто такая сцена была… когда ты увидишь серию, то поймешь. Мы отыгрывали её вместе с Дэвидом ближе концу. Не знаю, как правильно и просто объяснить, это всё произошло из-за сложностей, связанных с постановкой трюков, в которых используется огонь. Нужно было просто в один момент отскочить и всё. Я сделал это вовремя, а вот Дэвид замешкался и обжог руку. Не критично, конечно, ему сразу оказали соответствующую помощь, но думаю, что небольшой шрам останется.       — Главное, что с тобой всё хорошо, — не задумавшись, выпалила я, но через несколько секунд тут же спохватилась. Боже, что я только что брякнула? Марк против воли не мог скрыть замешательство в округленных глазах и нарастающую улыбку, сквозь поджатые губы. — Ой. То есть… я имела в виду, хорошо, что хоть с тобой всё обошлось. И Дэвид Духовны тоже отделался малой кровью. Было бы ужасней, если бы он пострадал серьёзней. Вообще хорошо, что всё обошлось, не так страшно, как могло бы быть. Главное, что никто серьёзно не пострадал в итоге.       — Мне очень приятно, что ты обо мне волнуешься, Саша, — беззлобно усмехнулся парень. — Да, никто серьёзно не пострадал и это самое главное. Серия с моим участием выйдет семнадцатого декабря. Не пропусти, я бы очень хотел, что ты его посмотрела.       — Как я могу такое пропустить, — искреннее сказала я с улыбкой. — Ведь там будешь ты.       — Знаешь, когда ты говоришь нечто подобное, я себя чувствую, чуть ли не Ричардом Гиром или  Дэвидом Хассельхоффом, — усмехнулся мужчина, прикусив нижнюю губу.       — Ну-у-у, — протянула я с довольной и в то же время серьёзной улыбкой. — Не скромничаете Мистер Шеппард, вы намного лучше Ричарда Гира и уж тем более Дэвида Хассельхоффа, как впрочем, и самого Духовны. Ведь смотрю я сериал исключительно из-за вас.       «И ведь когда-то это было чистой правдой!»       Марк счастливо улыбнулся и как-то смущенно потупил взгляд, тихо усмехаясь, однако ясно показывал, что ему нравится подобные комплементы. Мне же просто было приятно смотреть на него, на такого счастливого и радостного. Даже не верится, что это он так со мной улыбается.       Да до сих пор, как-то удивительно думать о том, что мы теперь друзья и ещё не один раз увидимся пока он или я будем находиться в Лондоне. Когда-то, кажется так давно, я просто мечтала увидеть Марка Шеппарда в живую и попытать счастье заиметь с ним общую фотографию, но чтобы стать другом? Чудеса, не иначе, жизнь, как всегда, поражает на месте. В следующий раз обязательно не забуду фотоаппарат и попрошу кого-нибудь сфотографировать нас вместе. И даже не будет обидно, что я никогда не смогу кому-либо показать эту фотографию, чтобы «похвастаться». Нет же. Я просто хочу фотографию с Марком, потому что теперь знаю, что когда вернусь домой мне будет его не хватать, не как любимого актёра юности, а как друга, для которого нет места в 2025 году, как и для меня в 1993. Это неизбежно, но должно случаться. Рано или поздно, но всё вернется на свои места.       — Уф-ф, Саша, я что-то начал замерзать, — заметил парень, потирая себя за плечи. Солнце уже скрылось за высокими зданиями, если уже вообще не село за горизонт, вечерний свет атмосферно освещал площадь, оставляя на поверхности воды бледные блики от неба. Вот-вот должны включиться уличные фонари. Мне, как ни странно было тепло и комфортно. Однако и я чувствовала, что мы с Марком тут засиделись. — Мы, наверное, тут уже час с тобой проболтали, — словно прочитав мои мысли, проговорил мужчина. — Предлагаю ещё немного прогуляться. Здесь как раз недалеко есть хорошее заведение, где можно поужинать. Не знаю, как ты, а я после такой насыщенной прогулки очень проголодался. Впрочем, даже если ты не хочешь есть, я всё равно настаиваю разделить трапезу со мной, чтобы потом я мог проводить тебя до дома со спокойной душой. Пожалуйста, не отказывай мне в такой простой услуге.       Пока Марк не заговорил о потенциальном ужине, и не догадывалась, как на самом деле проголодалась, что в животе неприятно засосало от голода. Ну, ещё бы, мы столько прошли с ним, что наша прогулка неизбежно должна была закончиться сытным ужином. Тем более это ещё час-два возможность провести с ним время вместе, а это перспектива намного слаще, чем ещё один очередной вечер в пустой и чужой квартире. В конце концов, да и отказывать ему не хотелось.       — Я только «за» Марк, — с широкой улыбкой соглашаюсь я. — И спасибо, что проводишь меня до дома. Я, конечно, теперь получше ориентируюсь в городе, чем при прошлой нашей встречи, даже теперь карту собой не беру, — усмехаюсь, постукивая себя по карманам джинсовой куртки. — Но мне будет намного спокойней, если ты будешь рядом.       — Отлично! Тогда я угощаю, — сказал парень, вставая с каменной ступени.       — И по какому поводу? — не успеваю возмутиться я, как встаю за ним следом. Да что ж такое, почему опять за меня хотят все заплатить? Ладно Джерри, тут и я понимаю, что ситуация пока безвыходная и придется у него занять. Но Марк то куда лезет, так и норовит лишний раз да угостить? Неужели я выгляжу так жалко, как какая-то беженка? Это неприятно меня задевает. Почему-то я снова начинаю себя чувствовать подростком, ещё до тех времен, когда устроилась на свою первую работу, где начала зарабатывать свои первые деньги. — Марк, не стоит. Я вполне могу заплатить за себя сама. Ты меня в прошлый раз угощал.       — Нет, в прошлый раз, это была моя благодарность. А теперь я просто хочу тебя угостить ужином, как ты меня обедом, — спокойно проговорил он, и глазом не моргнув. Кажется, Марк уже ожидал моего «отпора» за право самой заплатить за себя в кафе. Ситуация смешит и смущает, и главное, смущаюсь я почему-то от своего поведения, хотя и понимаю, что это нормально. Наверное, я сама перестала замечать, что отвыкла, когда парень иногда платит, ничего не прося, просто потому что так решил. Приятно, конечно, но всё равно, как-то неудобно.       — Спасибо, но сегодня я сама, — неуверенно, но с отказом отвечаю я.       — Знаешь, твои отказы накормить тебя, меня не обижают, а удивляют. Мой друг, побывав в России, сказал, что русские девушки любят, когда за них платят. Саша, ты снова не вписываешься в стереотип.       Марк спрыгивает с последней ступени колонны, поэтому я не могла увидеть его лица, хотя и знала, что всё это он проговорил с улыбкой. Да я и сама не смогла сдержать громкого смешка в своей груди.       — Очень устаревший стереотип, я бы сказала древний, — всё ещё улыбаясь, проговорила я, подавая ему руку. Марк аккуратно придержал меня, помогая спуститься с колонны. Хотя это с какой стороны посмотреть. В моем времени этот стереотип точно древний, а вот в 93… Нет, всё зависит от самого человека, а не от национальности. Впрочем, мы уже решили, что эти стереотипы не более чем нелепости, от которых иногда можно посмеяться. Вот как сейчас. — А я вот слышала, что всё англичане очень скупы. Как вторые евреи или Эбенизер Скрудж. Так что ты тоже не вписываешься в очередной стереотип.       На этот раз настал черед Марка громко засмеяться, что даже правой ладошкой он прикрыл рот с блестящими глазами от веселья.       — Ну, раз мы с тобой оба не вписываемся в стереотипы, — проговорил мужчина со вздохом, всё ещё улыбаясь, не до конца отойдя от приступа смеха. — Так я могу угостить тебя ужином?       — Пожалуй, всё же нет, — немного подумав, нарочно растягивая слова, ответила я, усмехаясь.       — Ладно, позволь хотя бы угостить тебя кофе, когда пойдем обратно домой, — не сдавался он. — Что ты брала в прошлый раз? Капучино? Ещё вроде бы с каким-то сиропом, верно?       — Хорошо, если только кофе, — решила всё же сдаться я, иначе снова становилось, как-то неудобно перед Марком. Тем более чашечка кофе или чая это нормально, я сама частенько так угощала друзей и родных в своем времени, как и они меня. Надеюсь, что и Марка Шеппарда тоже получиться угостить, как друга. — Да, пожалуй, я бы снова не отказалась от капучино с каким-нибудь сиропом. Вишневым. Точно. Если будет вишня, обязательно возьму с вишневым сиропом!       — Наконец-то мы договорились, — усмехнулся парень, кивком головы указывая, куда нам идти, аккуратно обходя кучки людей. Сумерки уже сгущались над площадью, а количество туристов  нисколько не желало уменьшаться. Всё из-за прекрасной погоды. Вечер, а все равно тепло, как летом. — Как раз и обсудим, куда в следующий раз с тобой отправимся изучать и заново открывать Лондон.       — Да, отлично, — проговорила я, улыбнувшись, смотря на него, и в груди стало так тепло.       Появилось такое стойкое чувство, что всё будет хорошо, лучше, чем я могу подумать. Кажется, что даже у себя дома, не чувствовала подобной уверенности, когда находилась с Марком Шеппардом в 1993 году. Он вновь берет меня за руку, чуть крепче сжимает ладонь и помогает осторожно обойти небольшое скопление народа, которое собралось, и слушало какого-то уличного музыканта, игравшего инди-музыку. Вместо разрешения мужчина просто улыбается уголками губ, и всё какие-либо возражения растворяются прочь.