Storytime

      Очередной раз подавляю зевок, чувствую, как мышцы лица неприятно заныли от легко дискомфорта, когда вовсю шуршала на кухне, чтобы приготовить нам с Джерри приличный завтрак.       Хорошо, сдаюсь и признаю, я погорячилась, подумав о том, что якобы во сне найду верное решение: как поделиться с лучшим другом о том, что случайно завела дружбу с любимым актёром юности. Для этого мне потребовалась почти одна бессонная ночь и три чашки чая. Хотя, кажется, в четыре утра мне всё же удалось уснуть, а в девять с воем будильника тут же встать. Крепкий и здоровый сон так и не пожелал посетить меня сегодня. Потому периодически просыпалась и наблюдала, что с каждым разом, открывая глаза, на улице становилось всё светлей и светлей. Ну и три чашки крепкого черного чая не могли остаться бесследно для моего мочевого пузыря.       И даже сейчас, готовя нам омлет с помидором и ломтиками колбаски, всё думаю, а к верному ли решению я, в конце концов, пришла? Хотя это «решение» можно то назвать с натяжкой. Ведь определенному выводу мне не удалось прийти. А признать, что в какой-то степени зашла в тупик ещё страшней. Поэтому осознано и не с прикрытой радостью отвлекаюсь на более житейские проблемы.       Верно, бабушка говорила, если в доме найдется пару яиц то завтрак, обед или ужин обеспечен, голодным точно не останешься. Наверное, поэтому у неё всегда в холодильнике была упаковка яиц и молока, не смотря ни на какие обстоятельства. К сожалению, большим запасом похвастаться не могу, но на завтрак нам с Джерри хватит и двух яиц. Тем более, один среднего размера помидор и четверть оставшейся палки колбасы уже скрасят трапезу. А ещё вчерашний пакет с печеньями с шоколадной глазурью. Я была уверена, что мой друг оставил только крошки, и всё же половина содержимого уцелело. Самое то на утро с чаем. Впрочем, я всё равно собиралась сегодня в магазин, не только, чтобы пополнить заканчивающийся продукты, но и найти идеальный подарок для Марка Шеппарда. Теперь ещё нужно обязательно купить подарок и Джерри. Глупо как-то получается. Одно дело занять у него денег, чтобы купить подарок Марку и совсем другое, чтобы купить для него самого…       Что ж, выбора сейчас всё равно нет. Если я могла об этом задумываться, «дарить» или «не дарить», пока Джерри отсутствовал, но не купить ему подарка, хотя бы символического, когда завтра Рождество, а через неделю Новый год, моя совесть просто не может такого позволить. Даже если парень скажет, что ему ничего не нужно. Впрочем, он так каждый Новый год говорит. И я каждый год так не могу, чувствую себя из-за этого очень неуютно. Хотя, господи, я уже столько потратила денег его родителей пока тут жила и до сих пор живу. Ведь уже скоро четвертый месяц пойдет, а до сих пор привыкнуть не могу. Если что-то пойдет снова не так, то после Нового года обязательно пойду искать работу. Это просто ещё одни расходы, за которые я всё верну до единого пенни. Естественно в нынешнем эквиваленте.       Вновь всё мысли неосознанно возвращаются к Марку. Начинают крутиться вокруг него, как словно кольцо Сатурна. И мне становиться от этого стыдно, прямо как в первый месяц моего пребывания в Лондоне 1993 года. Тогда я видела его больше в ключе  известного актёра, которым он ещё пока не является, из-за чего смущалась, потому что подозревала, что моё чересчур неуместное восхищение и уважение выдавали с головой. Смешно, даже сейчас вспоминать, что неволей улыбаюсь себе под нос. Не знаю, заметил ли Марк, но точно на это никогда не обижался. Наверное, отчасти это ему льстило и веселило. Чего лукавить и сейчас порой льстит. И много теперь ещё чего. Скорей всего, если он ещё не приехал, то точно уже в дороге вместе со своими родителями. Это здорово. Я очень рада за него, хоть и безумно скучаю. Привыкла. Просто привыкла. Он неволей стал частью моего мира созданного в девяносто третьем, и когда мы уже расстаемся так надолго, будто значительный кусок этого придуманной вселенной отрывают. Не болезненно, но очень неприятно. А теперь ко всему этому прибавился необоснованный стыд.       «Стыдно думать о Марке, когда за стенкой спит ничего не подозревающий Джерри».       Фу-у, как же это двусмысленно и мерзко прозвучало в голове! Ничего такого! Но откуда же берется это чувство и ничего не получается с этим поделать. Против себя не попрешь. Я теряюсь. Не знаю, как правильно поделиться с Джерри, что у меня в прошлом появился настоящий и очень хороший друг. Сказать так, чтобы больше не врать. И тут возникает встречный вопрос, а как не врать? Я не понимаю, не знаю, откуда, наверное, это просто интуиция, но уверена, что Джерри очень не обрадуется новости, что Марк Шеппард, будущий известный актёр и есть тот настоящий и очень хороший друг. Тем более мой любимый актёр. Не просто не понравится, а что он будет разозлен такой опрометчивостью. Возможно, он не говорил вслух, но и ежу понятно, что не нужно ни с кем было тут сближаться, кроме того в свой «предмет воздыхания», пусть прошлого и отчасти детского. Ведь в первую очередь я рискую каким-либо образом изменить его будущее, даже случайно. Вот поэтому стыдно, и я боюсь. Мне не нужно слушать нотации и недовольный, возможно на эмоциях, злобный и недоумевающий голос близкого друга, когда сама всё это знаю и осознаю, но вместо того, чтобы прислушаться к своему голосу разума решила рискнуть.       «Марк так хотел этой дружбы, как я могла ему отказать?»       Когда хотела этого не меньше.       Джерри не я. Его разум не дрогнет. Он мигом всё расставит по местам, что ничего не останется, как с ним согласиться и признать свою ошибку. И скорей всего, чтобы ещё больше не натворить дел и ненароком сделать хуже, тут же перестать общаться с Марком. Это самое лучшее решение. Просто тактично, хотя уверена, что Джерри не будет возражать и более радикальных мер, прекратить общение, что молодой актёр и сам скоро забудет обо мне. Боже, а если он запретит мне встречать с ним Новый год? Конечно, гипотетически Джерри не может мне запретить что-либо, но однозначно будет категорически против этой затеи. А я, несмотря на всё здравомыслящие доводы, что лучше не идти, всё равно пойду. Потому что обещала, потому что сама очень хочу встретить Новый год с Марком и познакомиться с его близкими друзьями.       «Господи, ты, боже мой, такими темпами, я точно ничего не смогу рассказать Джерри».       На секунду всё тяжелые мысли прерываются, когда тихо скрипнула дверь, и на пороге кухни появился парень. Я не смогла сдержать широкую улыбку, что неосознанно прикусываю нижнюю губу. Джерри был похож на сонного первоклассника в ранее утро, которого разбудили, чтобы собрать в школу. Домашняя одежда вся помятая, волосы ещё больше обычного дыбом, глаза всё ещё заспанно прикрыты. Мило. Нет, Джерри по правде выглядел очень мило и по-домашнему. На сердце прям теплом отдает от этой картины, что неприятные мысли не решались наступать вновь. Пока.       — Доброе утро, дружочек! — с улыбкой проговариваю, накладывая на тарелки горячий омлет. — Ты как раз вовремя. Сейчас вода кипятиться и через несколько минут твой кофе будет готов. У меня немного осталось молока. Добавить?       — Доброе утро, ваше высочество, — с помятой улыбкой отвечает Джерри, и садиться за стол. Даже не умылся. Не самая лучшая привычка, заниматься ванными процедурами после завтрака, а не до. — Нет, ты же знаешь, что я люблю черный и крепкий кофе, как моя душа. Сахара тоже не надо.       — Я подумала, что с утра ты захочешь чего-нибудь помягче. Что ж, хорошо, сахара всё равно нет, — усмехаюсь, подавая столовые приборы мужчине. — А я вот от молока с чаем точно не откажусь.       Джерри, как истинный джентльмен приступил к еде только тогда, когда я села за стол вместе с ним. С несколькими глотками кофе и пару кусочков омлета, он приятно преображается на глазах. Словно как тамагочи, которого покормили и потискали. Это было так необычно и одновременно до дрожи приятно, снова вот просто так с ним сидеть и завтракать. Сколько у нас было подобных трапез, которые мы делили вместе? Во время учебы и когда я частенько заглядывала к другу в гости поздно вечером — не счесть. Или когда мы оба не успевали позавтракать дома и после первой пары бежали в столовую, чтобы один занял стол, а другой очередь за порциями. Ах-х ностальгия. Как же давно у меня не было такого чудесного утра, и пусть, что время уже пол-одиннадцатого.         Мужчина выглядел намного бодрее, чем ночью, что не могло не радовать, пока я слушала его беззаботную болтовню, и на автомате сделала пару раз замечания по поводу нецензурной лексики. Однако этого было мало. Джерри может передо мной красоваться и сколько угодно уверять, что полностью отдохнул и восстановил необходимые силы, но меня этим не обмануть. Мы слишком долго дружим, слишком близко друг к другу притерлись, что достаточно одного критического взгляда для твердого и неоспоримого вердикта: нужно ещё покоя и здорового сна. Как минимум сутки. Он же два дня толком не спал и почти не ел! И эти перемещения во времени и пространстве. Конечно, я тогда неудачно прыгнула и ударилась головой, но это тоже влияет на организм. В любом случае это стресс на нервную систему в той или иной степени. Даже для такой железной нервной системы, как у Джерри Джонатана.       Что ж, это будет трудно, но вполне реально. Джерри, как обычно, начнет упираться, чтобы чем-нибудь себя занять, трудным, но обязательно интересным и увлекательным делом. Мысленно горько смеюсь. К счастью или, к сожалению, не тот это человек, которого можно занять телевизором или книгой. Ему попросту становится скучно, а когда Джерри скучно, он чисто физически не может усидеть на месте. Хорошо, придется пойти на компромисс, я буду довольна и счастлива, если этот неугомонный просто посидит сегодня дома, поэтому ненавязчиво делюсь своими планами: где Джерри остается в квартире тишине и покое, а я хожу по магазинам.       — … хотя еды всё равно никакой не осталось. Так что мне всё равно придется пройтись по магазинам, — деловито заключаю я, поедая печенье, внимательно и невинными глазками смотря на друга. — Тем более, завтра Рождество. Я думала приготовить какое-нибудь символическое блюдо к празднику, раз представился такой случай. Может, что посоветуешь? Что-то как-то неохота возиться с индейкой или гусем. Что-нибудь легкое и вкусное. А как отдохнешь, вечером можем прогуляться. Впрочем, сомневаюсь, что после вчерашнего, ты отпустишь меня одну в «темный» и в «зловещий» парк, — усмехаюсь, после чего делаю глоток теплого чая с молоком.       — Саша, не заморачивайся, ты так, — как-то слишком безразлично кинул Джерри, что неволей возникло чувство, будто он меня совсем не слушал. И не зря. Похоже, он действительно половину моих слов пропустил мимо, и что такого интересно в настенных часах, что так пристально их рассматривает? Однако через несколько секунд Джерри переводит взгляд на меня, что от неожиданности чуть вздрогнула. — Не стоит особо закупаться едой. Можешь вообще купить что-то вроде «дошика» и каких-нибудь булочек. Если всё получится, то уже сегодня вечером мы вернемся домой. Хотя… — парень задумчиво почесал затылок, абсолютно не замечая, как у меня лицо вытянулось от его слов, а глаза округлись, как монетки по пять рублей, что я чуть не подавилась чаем. — …Ещё столько дел. Нужно все вещи убрать, квартиру в целом тоже. В общем, вернуть всё на свои места, как было, когда мы пришли. И главное, ничего не забыть нашего. Саша, я видел на тумбочке фотоаппарат родителей. Ты делала фотография с собой? Нужно обязательно проявить пленку и купить новую. М-да. Сегодня боюсь, никак не получится. Что ж, тогда завтра! Точно. А ещё нужно…       Парень будто специально не обращал на меня внимания, вслух рассуждая о том, что нужно успеть сделать, чтобы со спокойной душой вернуться домой. И вопросы мне задавал скорей просто риторические, совсем не ждав от меня каких-либо конкретных ответов. Я чуть дар речи не потеряла, однако через усилия, прочищаю горло и тихо заговариваю, с каждым словом придавая больше уверенности голосу.       — Джерри… ты вообще слышал, что я тебе говорила? — слегка ошарашено спрашиваю, чтобы обратить на себя внимание. Он наконец-то сосредотачивает на мне глаза, но чувствую, что они некрепко зацепились и в любой момент готовы оторваться. Следующие слова говорю серьёзней, чтобы Джерри не мог переключиться на что-то другое. И это действует. Друг никогда не мог «не видеть» меня, когда моё лицо заострялось серьёзностью и негодованием. Джерри всегда считал и говорил, что это неестественное, что это как-то «странно» и иногда «жутко», видеть «такое» выражение на моем лице. Ну конечно, привык, что я всё время улыбаюсь, но сейчас мне точно не до улыбок. Мои глаза против воли округляются, как при испуге, но с явным осуждением. — Снова совершить прыжок во времени и пространстве, когда ещё и суток не прошло, как ты вернулся? А часы? Я не знаю, как ты, а я после вчерашнего разговора ни собой и уж тем более тобой больше рисковать не хочу, пока окончательно не удостоверюсь, что ими можно в дальнейшем пользоваться при таких повреждениях. Это небезопасно. Боже, Джерри, да тебе отдых нужен! — чувствую, как мой голос, словно искриться. Быстро и глубоко вздыхаю носом, чтобы успокоиться. В глубине души, я знала, что меня пугает, но не хотелось даже признаваться себе. — Слушай, я просто не понимаю, к чему такая спешка? Я уже поняла, что сегодня до вечера ты решил повозиться с часами, но… Не нужно этого. Хорошо? Не сейчас. Всё что я хочу, это только, чтобы ты как следует, отдохнул и пару дней вообще не прикасался к этим часам. Даже не вспоминал о них. Тем более в праздники. Давай просто отложим все проблемы и насладимся выходными. В конце концов, ну когда у нас ещё будет шанс встретить праздники в Лондоне 1993 года? Не знаю, как ты, а я очень прониклась духом девяностых. В наше время такого уже не повторишь.       Ещё перед тем, как Джерри заговорил, я поняла, что разговор больше нелегкий. Выражения лица парня, всё такое же беззаботное и, пожалуй, пофигичное, могло ввести в заблуждение, но что сразу выдавало так это глаза и не к месту плотно сжатые губы. Он не понимал меня. А когда Джерри, чего-то не понимает, это начинает неволей раздражаться. Мужчина ожидал от меня совсем другой реакции, и эта ему не понравилась.       — Я услышал тебя, Саша, — спокойно начал он, отведя от меня взгляд на свои пальцы. — И не понял только одного, ты с каких пор прониклась чувством Рождества? Что-то я не могу припомнить, чтобы ты праздновала этот праздник у нас дома.       — Прошу не делай такой вид, — сразу «сдаюсь», внимательно смотря на друга. Мой голос смягчился, прямо елейный. — Ты же прекрасно понял, о чем я. Всё понимаешь.       — Нет, Саша. Я, правда, не понял тебя, — Джерри вновь поднимал на меня взгляд, губы всё также раздражительно сжаты. Последнее предложение прозвучало странно. «Не понял тебя». Это действительно странно, когда уже столько лет мы понимаем друг друга с полуслова. Но не в этот момент. А всё из-за того, что я не могу сказать ему всю правду. Не могу пока рассказать о нем. — Извини, но я ожидал от тебя совсем другой реакции на мои слова. И перестань уже говорить, что мне нужен отдых. Я выспался и чувствую себя охуительно, что горы готов свернуть. Это немного подзаебало, ведешь себя, словно как моя мама.       — Не ругайся, — всё также спокойно отвечаю, хотя взглядом показывала, что мне не нравится его тон. Не хватало ещё поругаться. И из-за чего? По факту из-за ерунды. Из-за нетерпения и гиперактивности Джерри и моих секретов, о которых он даже не догадывается. Хотя уверена, что уже  что-то подозревает. Он так выразительно на меня смотрит, как будто уже всё видит и знает. Мурашки табуном прошлись по лопаткам. — Я очень рада перспективе о скором возращении домой. Ты это хотел от меня услышать? Я, правда, рада. Как же иначе. Но не таким образом, который ты предлагаешь, Джерри. Даже не предлагаешь, а ставишь перед голым фактом, совершенно пропуская мои слова и уж точно не считаясь моими планами.       — «Как же иначе». Вот это и странно.       — Что странно?       — Ты рада, но не так, как должна быть, — кажется, мой красноречивый взгляд подействовал на друга, и он озадаченно поджал губы. — Такое ощущение, будто мы рассуждаем, поехать ли на кемпинг на природу или отложить эту поездку на выходные без перерыва. Саша, я говорю о нашем доме. Россия, Москва, 2025 год. Где остались твои родители и другие близкие друзья, нелюбимая работа, прожорливый кот и в целом не идеальная, но твоя жизнь. Я, конечно, понимаю, что за два с половиной месяца, ты в каком-то смысле ассимилировалась и привыкла к местному колориту, тут сложился свой, наверное, более привлекательный распорядок дня, без особых обязанностей и забот… Не смей даже думать, я не намекаю на родительские деньги. Здесь это не причем, — смешно, делает обиженные и недовольные глаза, будто я его сейчас задела. А ведь даже обидеться не успела. Джерри правильно уловил мои мысли, что «я будто тут прохлаждаюсь за чужой счет и хорошо устроилась». Именно, что уловил. У меня лицо не успело вытянуться от возмущения, как Джерри пересек всё домыслы. — Возможно, я сейчас скажу полную хуету, но у меня складывается стойкое ощущение, что ты не особо торопишься домой. В чем дело, ваше высочество?       Наверное, лучше шанса, как сейчас, не предвидится. Джерри практически поймал меня на слове. Прекрасно понял, между строк услышал или по губах прочитал, что пока, я не хочу возвращаться домой. Сейчас расскажу ему о Марке, и всё полностью станет на свои места. Как и должно быть, никаких секретов между нами… Но этого не происходит, потому что я самая настоящая трусишка. Не могу. Он уже не в настроении. А что будет, если узнает о нем? Да, окончательных и веских причин я так и не нашла, и в отличие от своего друга, не могу с уверенностью утверждать, как «он должен отреагировать на эту новость». Однако чувствую, на подсознательном и сознательном уровне, что это известие разозлит Джерри. Так разозлит, что тут же отправит меня домой. Буквально закинет в портал, как чемодан с вещами.       «Нет, я не могу вернуться домой! Не сейчас! Я обещала Марку, что встречу Новый год вместе с ним!»       — Ты не можешь знать, как я должна реагировать, — начала неуверенно, но с наступлением. — Повторяю ещё раз. Я, правда, рада и хочу вернуться домой.       — Повтори это ещё раз, и я окончательно буду уверен в обратном, — флегматично перебивает меня парень, ухмыляясь. — Нет, могу. Потому что дружу с тобой почти десять лет и знаю тебя, как облупленную.       «Значит, и я знаю тебя, как облупленного».       — Но в первую очередь, я хочу, чтобы мой друг отдохнул. Нормально отдохнул, — продолжаю я, как ни в чем не бывало, но на тон повышаю голос, давая понять, что лучше меня сейчас не перебивать. Боюсь, потом не хватит уверенности и решительности, которую и эту с трудом собрала в кулак. Идти до конца на своем. — Не просто поспать и размерено позавтракать, как нормальные люди делают ежедневно, а отдохнуть. Просто отложи эти часы и забудь про них хотя бы на пару суток, — я отвожу прямой взгляд от мужчины и тихо вздыхаю. Почему-то стало так грустно, что Джерри не хочет услышать меня. — Сегодня Сочельник, завтра Рождество. Разве это не прекрасный повод переключиться на что-то более приятное и радостное? Просто нормально пожить, расслабиться, набраться новых эмоций и сил. Будто мы уже дома и у нас нет никаких проблем. Если зацикливаться на поисках решения проблемы всё время, так и недалеко с ума сойти. Джерри, прошу. Не забывай, что это у тебя прошло всего два дня. Для меня тебя не было два с половиной месяца. Я ужасно по тебе тосковала, боялась за тебя… Разве не понятно, что я просто хочу провести с тобой время, как обычно? Прогуляться по парку, по рождественским ярмаркам, вместе сходить на каток, вечером посмотреть, какую-нибудь комедию, которую ты обязательно потом назовешь тупой, — слабо усмехаюсь, всё ещё не решаясь поднять глаза на друга. — Да, я прониклась духом Рождества. Тут нет ничего удивительного. Лондон преобразился ещё с конца ноября. И я так обрадовалась возможности, когда подумала, что мы сможем его встретить вместе… Просто на неделю забыть, что мы в прошлом и насладиться праздниками.       — Саша… — теперь голос Джерри звучал ошарашено, что не могла не посмотреть на него, с надеждой, что он наконец-то услышал и понял меня. — Прости. Конечно же, я понимаю, что у тебя прошло больше времени. Даже, несмотря на то, что меня не было два дня я тоже очень сильно тосковал по тебе и беспокоился, — он протягивает свою руку через стол и нежно берет мою ладонь, слегка сжимая. Какая робкая и неловкая улыбка. Как же редко она мелькает на его лице. — Я услышал и понял тебя. Прости, что не догадался сразу… но я тоже хочу, чтобы ты услышала и поняла меня, к чему такая спешка, — мне не понравилось, как резко поменялся его тон. Похоже, Джерри сам не замечал эти быстрые изменения в себе. — Я облажался, Саша. Совершил ужасную, но к счастью поправимую ошибку. Часы мои, ответственности за них несу я, поэтому я и только я виноват в том, что ты застряла здесь настолько времени. Блять… — парень зашипел, будто обо что-то обжегся и сильней сжал мои пальцы. — Даже проверяя исправность часов, я допустил ошибку из-за чего вместо двух, максимум недели — отсутствовал почти три месяца и оставил тебя одну. Больше я такого не допущу. Больше я не оставлю тебя одну. Поэтому я хочу быстрей вернуться домой, — Джерри так внимательно посмотрел на меня, что заворожил. — Кажется, я стал параноиком. Я действительно думаю, что чем дольше ты здесь находишься, то шансы нам вернуться домой вместе всё меньше. Конечно же это бред. Но этот необоснованный страх напрягает меня. А всё что мне непонятно, откуда собственно и страх, я стараюсь быстрей от этого избавиться. Поэтому, я хочу быстрей вернуться домой вместе с тобой, и уж тогда поверь, на целую вечность забуду про эти ебанные часы и буду наслаждаться своим настоящим.       — Джерри, но тебе не нужно бояться! — с одобряющей улыбкой проговорила я, второй рукой накрывая его ладонь.         Ну конечно, ему страшно. Было глупо надеяться, что Джонатан будет меньше винить себя после произошедшего. А после того, как по случайности оставил меня на два с половиной месяца одну в девяносто третьем, эта вина с новой силой запульсировало в нем. Нужно его успокоить. Сказать, что всё хорошо, и не нужно обо мне беспокоиться. Ведь я справилась! Я вполне сносно провела эти два месяца. Нет, даже лучше, чем можно было представить и почему Джерри не может этого понять? Что со мной всё в порядке и это самое главное. С нами всё в порядке. Да, определенные сомнения и опасения есть и никуда не денутся, часы всё ещё неисправно работают. Но мы с этим справимся! Если он так уверен, что мы уже можем вернуться завтра, то не стоит ли ещё немного понаблюдать и более углубленно «покопаться» в часах? Например, на дней десять-одиннадцать? Чтобы после Нового года вернуться домой.       Когда всё точки над «i» будут окончательно расставлены, а дела решены. Просто уйти не попрощавшись с ним… Нет, так с Марком я ни за что не поступлю. Даже Мелисса, пусть и по телефону, но сказала «прощай», а не бесследно исчезла из его жизни.       — Ну, в конце концов, я же не в 1893 год попала, и не 1793! — воодушевлено продолжила я, чтобы он наглядно видел, что со мной всё хорошо и его страх касаемо меня необоснован. — И я не беспомощный ребёнок, — весело усмехаюсь. — Да, по началу, я испугалась и даже немного растерялась, но потом взяла себя в руки и обнаружила много плюсов в моем нынешнем положении. И всегда успокаивала себя тем, что насколько бы ты не задержался, ты вернешься ко мне. Что в принципе и произошло. Я не сомневалась в тебе Джерри и никогда не злилась, — искренне проговариваю. — Поэтому я хочу праздновать и радоваться! Тем более повода предостаточно, праздники уже на носу. Предлагаю отметить Рождество и встретить Новый год, а третьего января — ровно через одиннадцать дней, вернуться домой. Думаю, что за это время ничего кардинально не поменяется, зато мы будем отдохнувшими и думаю намного счастливее. Конечно, я не настаиваю всё эти дни не работать и наблюдать за часами. Хотя очень прошу начать с ним разбираться после Рождества, когда ты точно будешь готов над ними работать не только физически, но и ментально. Знаешь, ведь я…       Осекаюсь на несколько секунд, что снова прерываю между нами зрительный контакт. Осознание накрыло, как лавиной. И ведь это получилось само собой. Я всеми силами уговариваю Джерри остаться до Нового года, но даже задней мыслей не задумываюсь, как ему сказать о Марке. Это у него, пусть пока и неисправленный, но есть «маховик» времени, и я, как он, когда-то проворачивая нечто, подобное в нашем времени, не смогу оказаться в двух местах одновременно. Предлагаю встретить Джерри праздники вместе, хотя точно знаю, что Новый год буду встречать с Марком Шеппардом.       Нет, так больше не может продолжаться. Я обязана рассказать ему всё, что со мной произошло в Англии 1993 года.        — Са-аша-а, ну сдались тебе эти праздники! — устало выдыхает парень, но уже не с таким обеспокоенным видом, как ранее. Он вновь не может понять меня, хотя это больше не раздражает, а скорей вызывает утомление и возможно головную боль. Впрочем, какую-то часть Джерри понял, и, пожалуй, ему этого достаточно. — Ну, зачем тебе встречать Новый год тут, когда через два месяца ты встретишь его в своем времени? Хочешь, я организую нам поездку в Лондон? В нашем времени, в 2025. Как раз на рождественские и новогодние каникулы.       — Нет, Джерри, ты не понял. Я хочу отпраздновать праздники здесь, в девяносто третьем… — я неосознанно убрала руки от ладони Джерри, на что он совершенно не удивился, похоже и не заметил.       — Возьмешь отпуск на работе за свой счёт, который я полностью оплачу, — не замечая мои попытки возразить, продолжает уверенно говорить мужчина. — И всё, все довольны! Я спокоен, что мы «дома», а ты встретишь традиционное Рождество в Англии! А как вернемся домой, там и отдохнем, как следует.       — Нет, я хочу здесь и сейчас, — уверенно проговариваю я.       — Саша хоть убей, но я не понимаю, какая разница, где встречать Рождество, в 1993 или 2025? Ведь вся соль в празднике, а не во времени.       — Большая разница… атмосфера не та, — теперь максимально неуверенно отвечаю я. Он так точно ничего не поймет. Нужно сказать ему главную причину, да только как…       — По-моему ты просто романтизируешь девяностые.         — Даже если и так, это плохо?       — Нет, но, пожалуй, бессмысленно. Саша в нашем времени, нам будет намного безопасней и комфортней встречать Рождество и Новый год. Хотя бы смартфон можно спокойно вытащить и делать селфи направо и налево, — усмехается Джерри. — Тем более, тебе хочется второй раз через несколько месяцев отмечать одни и те же праздники? Ты заранее убиваешь всё новогоднее настроение.       — А, по-моему, ты преувеличиваешь. Здесь тоже вполне безопасно и комфортно встречать праздники, — остальные слова намеренно пропускаю мимо ушей. Чувствую, как ладошки вспотели, а живот скрутило узлом от волнения. У меня не получается. Не получается его убедить остаться тут не сказав самого главного.  Неужели при любом раскладе мне не суждено встретить Новый Год с Марком?       — Ваше высочество, я не хочу переходить на личности и вновь похабно изъясняться, но ты ошибаешься. Прости Саша, но вразумительного ответа, почему ты так хочешь остаться на праздники до девяносто четвертого — я не услышал. — Джерри не злился, и, пожалуй, ему было уже всё равно, что он не до конца понимает меня. И вот это пугает не на шутку. Когда близкому другу всё равно на остальных, значит, он полностью уверен в себе. — Извини, я понимаю, что ты привыкла к этому времени и настроилась встречать тут праздники и веселиться… но я настаиваю переместиться завтра, как только подготовлю часы для следующих прыжков.       — Нет, Джерри, пожалуйста, я…       — Твоя безопасность и жизнь для меня дороже, чем какие-то праздники, которых у нас ещё будет дох… море и в нашем времени.       — Да нет же, послушай! — я так до конца и не поняла специально, он меня игнорировал или действительно не слышал.       — Нам ужасно повезло, что за это время с тобой ничего не случилось. И со мной по пути тоже. Больше рисковать я не намерен. Можешь сейчас обижаться и злиться на меня, Саша, но уверен, что потом ты поймешь, что это было всё ради твоей безопасности. Ты должна понимать, что часы нестабильны. Порой мне кажется, что мы играем с фитилем от бомбы, при этом в другой руке держа зажженную спичку. В любой момент, что-то снова может пойти не так и тогда…       — Да не могу я вернуться домой сейчас, потому что пообещала одному человеку, что встречу Новый год вместе с ним и его друзьями!       Надо же, сказала. Ух ты, и глазом моргнуть не успела. Я думала, будет тяжелей. Впрочем, легко это тоже не назовешь. Только такая вдруг оглушающая тишина наступила между нами, прерываемая тиканьем настенных часов. Джерри молчал, снова плотно сжав губы. Теперь казалось, что он воды набрал в рот и боялся выплеснуть всё на меня. По крайней мере, вид был именно такой. Сдерживающий. И перед тем, как всё же парень решился заговорить первым, с удивлением за собой замечаю, что мои руки оказались на столе крепко жатые в кулаки, а дыхание было неспокойным и учащенным. Нехорошее предчувствие стало подкрадываться в уголках души. И не зря.       — Пообещала одному человеку? — резко проговорил Джерри, хотя глаза до сих пор оставались растерянными, но уверенно смотрели прямо на меня, требуя вразумительных объяснений, а не громких заявлений. — Саша у тебя тут кто-то появился?       Боже, ему уже это не нравится.       — Ам-м… Ну да… — тихо отвечаю я и киваю, всё ещё надеясь, что всё обойдется.       — И что же это за человек такой, что ты собираешься встречать с ним Новый год? Да ещё в прошлом. Саша, обычно ты встречала этот праздник с близкими людьми, со мной там, с родителями, со своими подружками… И вдруг тут какой-то человек, — Джерри неприятно ухмыляется и делает притворное удивленное лицо, после чего я уже пожалела, что сказала ему о Марке. Точней я ещё ничего не сказала, а чувствую себя так, будто сделала что-то ужасное. Господи, и как теперь выкручиваться? Что мне можно сказать, а чего нет? Джерри ни за что это просто так не оставит пока не выяснит всё. Или пока я сама всё нормально не расскажу, чтобы он успокоился.       — Не какой-то… — почему-то всё ещё тихо говорила я, будто перед чем-то оправдывалась. — Это замечательный человек, который помог мне, пока я была одна. И я ему помогла. Мы так и познакомились, в общем... Сначала я ему помогла, потом он мне. Так и завертелось наше общение.       — Как хоть зовут этого замечательного… человека, что ты тут чуть ли не остаться готова? Так в этом вся причина, Саша? Поэтому ты так хочешь остаться до Нового года? М-да, то-то я думал, что для моего отдыха времени достаточно, чтобы тут оставаться ещё так надолго… Теперь всё стало понятно с тобой… — чуть не сквозь зубы процедил Джерри, что теперь об его скулы можно было порезаться.       На несколько секунд мне показалось, что мой самый близкий человек на свете ревнует, отчего стало, совсем тошно. Он не доверяет мне, и ещё толком ничего не зная, уже осуждает и обижается. Однако ничего из этого больше не имело значения. В эту самую секунду, я поняла, что Джерри Джонатану не следует знать что-либо о Марке Шеппарде, о том самом замечательном человеке, который буквально спас меня от одиночества и отчаяния. Если он так реагирует на просто гипотетического нового человека в моей жизни из прошлого, то, что будет, если он узнает, что когда-то, да и сейчас, но не так сильно, этот самый человек является ещё и моими любимым актёром? Когда-то кумиром? Которого я бесконечно уважаю и восхищаюсь? Джерри буквально взорвется от ревности и моей опрометчивости, что возможно я уже изменила судьбу человека и далеко не простого. Он никогда не скрывал, как для него важно, чтобы я восхищалась им. Этого удара по самолюбию он не выдержит.       И тогда мы точно завтра вернемся домой.       Нет, я не могу этого допустить!       — Марк… киза…       — Как-как??? — не понял Джерри, что у него забавно исказилось лицо.       — Маркиза… — прочащая горло, всё ещё растерянно проговорила я, не смея посмотреть в глаза друга. Господи, кто вообще поверит в такой бред?  — Её зовут Маркиза. Это замечательный человек, который помог мне, когда мне было особенно тяжело здесь одной… Точней я сама этого не осознавала, пока он… — тут же себя поправляю, на секунду зажмурив глаза от страха, чтобы не видеть лица Джерри. — Она. Пока она не поговорила со мной. Мне было так одиноко и страшно, Джерри… Я верила, что ты обязательно вернешься ко мне, но боялась, что будет слишком поздно или с тобой что-то случилось, и я никогда об этом не узнаю, — я не заметила, как всё же стала рассказывать другу правду. Скрывая личность Марка, я не смогла скрыть, какой он настоящий, удивительный и потрясающий человек. Мой мозг отказался придумывать что-то другое, видя перед глазами его образ. — Она чуть не попала под машину, и я успела оттащить её. Не бойся, я не пострадала, только очень сильно перепугалась. Я не собиралась и дальше с ней общаться, даже убежала, когда скорая приехала… испугалась, что с меня могут попросить какие-нибудь показания или документы. Но Марк… киза сама нашла меня! Представляешь? Просто гуляла и случайно увидела меня на балконе, когда я любовалась закатом. Так мы и начали общаться. Я знаю, что ты не одобряешь этого Джерри, — я с опаской посмотрела на парня, на секунду прикусив нижнюю губу. — Я и сама прекрасно осознавала, что не следует тут заводить каких-либо знакомств и уж тем более новых друзей… Но она очень хороший человек! Не злись, пожалуйста. Маркиза знает, в каком я положении. Не всё, конечно, тут, даже если сильно захочешь многое не объяснишь, — нервно усмехаюсь. — Она поняла меня, и всё это время пока тебя не было поддерживала. Просто тем, что стала моим другом. Мы много гуляли и говорили. Думаю, что половину достопримечательностей Лондона обошли… А вчера, когда мы гуляли по парку, она предложила встретить Новый год вместе с её друзьями. Я не могла знать, что ты вернешься, поэтому согласилась… Подумала, что это лучше, чем быть одной в Новый год, пусть и в прошлом. Не злись, пожалуйста…       Последние слова проговариваю, чуть ли не с тихим вздохом. Мне стало ужасно неловко. Мы так редко по-настоящему ругались с Джерри, что это воспринимается нечто чужеродным в наших отношениях. Хочется встать и куда-нибудь уйти, хотя бы за тем же продуктами. Не знаю, как сейчас выдержу нотации от него. Надеюсь, что хотя бы он будет не сильно отчитывать меня и смешно ругаться матом. Пусть ругается. Так привычней. Не так страшно. Когда Джерри серьёзен и непоколебим, его танк не остановит.       — Так вчера… ты гуляла не одна в парке? — теперь очередь Джерри пришло время говорить неуверенно и прятать от меня глаза.       После того как он тут скалился, это показалось настолько спокойным, что я сразу же приободрилась. И чтобы не потерять между нами наподобие «спокойствия», также отвечаю, однако смотрю на мужчину.       — Да, — легкий кивок. — Даже получилось так, что она проводила меня до дома… Ей потом нужно было ещё в магазин зайти.       — Почему ты не сказала сразу? Ещё вчера? — нерешительно, но всё же главные и интересующие вопросы решил задать парень, а не ходить вокруг да около. Его прямолинейность неизменимая.       — Ну, сначала, я была  ошеломлена твоим бандитским проникновением в квартиру, — с ироний решила ответить я. — Потом была просто рада и счастлива, что ты вернулся. Поверь, у меня всё вылетело из головы. Я просто не могла наглядеться и наслушаться тебя. Наверное, в каком-то степени я была в шоке и не могла до конца поверить, что ты снова рядом со мной. А после было поздно, и ты жутко был уставшим. Поэтому решила, что там… через какое-то время… в подходящий момент, расскажу.       — Сомневаюсь, что ты рассказала бы про свою новую знакомую, если бы я не завел разговор о скором возращении домой, — тихо хмыкнул парень. — Впрочем, понять тебя могу, Саша, — Джерри насколько мог в тот момент мягко проговорил эти слова, что против воли посмотрела на него с надеждой. Он уже не так злиться, и, кажется, отчасти понимает мой не самый лучший поступок. — Ты испугалась? Заводить дружбу, с кем-то из прошлого, пусть и не такого далеко, нечто в новинку… Ну, ты даешь Саша, даже я не заводил себе друзей в прошлом. Хотя, я не так уж и много путешествовал и не задерживался надолго на одном месте.       — Да, испугалась — снова тихо вздыхаю, признаваясь. — Ты ничего не говорил про это. Только то, что люди прошлого интуитивно, чувствую, что мы не из этого времени. И я… не знала, как поступить правильно. Но, похоже, что сделала непоправимую ошибку…       — Здесь нельзя ошибиться, как и сделать правильный выбор, — с тяжелым вздохом проговаривает Джерри и встает на ноги. Он проходит к окну, что теперь стоял за моей спиной. Руки его были в карманах домашних штанов. Несмотря, на такой уютный вид, его образом был собран и серьёзен, что живот снова завязался в самодельный узел. — Саша, я знаю, что ты не наивная и разумная девушка. Ты уверена, что ей можно доверять? Не хочется думать, что в любую секунду к нам могут постучаться из иммиграционной службы или полиции.       — Абсолютно, — твердо отвечаю я, и поворачиваю голову в сторону парня. — Она бы не стала так поступать. Я уверена в ней, Маркиза не такой человек. Она даже предлагала помочь в поисках тебя, если нужно будет, потому что знает, что я не могу обратиться в полицию напрямую.       — Ты что-то рассказывала ей обо мне? — на секунду он оторвался от окна и посмотрел на меня.       — Извини. Совсем немного. Я очень скучала и боялась … Просто всё вывалилось из меня, что и сама не заметила как. Прости, я тоже облажалась.       — Ничего, — понимающе отвечает непривычно вкрадчивый голос. — Раз ты ей доверяешь, то и мне придется довериться тоже. Маркиза, блять, — резко усмехается Джерри, что выпустил из себя громкий ехидный смешок. — Ну и имечко.       — Её родители французы, — тут же зачем-то соврала я, не покраснев. Кажется, начала привыкать.       — Кто бы сомневался. Она случайно не завалиться сюда, чтобы проверить тебя или позвать куда-нибудь, прогуляться под праздник?       — Нет, она уехала с родителями загород на Рождество. Вроде в… в Бакингемшир, если не ошибаюсь.       — Да, всё верно. Это хорошо.       — Ты злишься на меня?       Внимательно смотря на Джерри, я не могла и примерно представить, что творится у него в голове. Радует только то, что он не начал устраивать разнос, как можно было бы ожидать. Больше чем уверена, он специально встал к окну, чтобы я не могла видеть лица, что на нем написано. Вот это и настораживает. Теперь я могу с уверенностью сказать, что мой друг реагирует не так, как должен был, когда ему что-то не нравится. Нет сомнений, Джерри Джонатану совершенно не нравится сложившееся обстоятельства, однако его что-то настораживает, даже если не пугает.       «Так ты просто напуган Джерри или в ужасе, оттого, что я натворила? Мне тоже интересно, что я должна чувствовать от наломанных мной дров».       — Я не злюсь на тебя, Саша, — сухо заговорил парень и повернулся ко мне полубоком, оперяясь на подоконник. Трудно было определить его эмоции, но он явно был, чем встревожен хоть и хорошо это скрывал. — Ты, наверное, и сама понимаешь, что я не восторге от всей ситуации. Тем более что ты не поделилась этим сразу… Вот уж от кого, но от тебя я не ожидал таких секретов, — обиженно хмыкнул друг, снова отведя взгляд на пасмурную улицу.       — Джерри, я не собиралась от тебя это скрывать! Честное слово! — чуть громче, чем хотелось, воскликнула я от чувства вины. — Я практически всю ночь не спала, думая, как рассказать тебе об этом. Мне было страшно… я.. просто испугалась и растерялась...        — Ты испугалась меня? — Джерри слегка приподнял брови в изумлении.       — Нет же! — резко ответила я, что несколько раз уверенно помотала головой. — То есть, я знала, что скорей всего ты не одобришь всю эту затею и будешь осуждать. Но до сих пор, больше всего меня пугает, что я случайно могла изменить судьбу другого человека. Джерри, — серьёзно и в то же время с такой надеждой в глазах я посмотрела на парня, что тот застыл. Похоже, даже дыхание задержал от большего удивления заполнявшего янтарно-карие глаза. Всем видом даю понять, как этот вопрос важен для меня и мучает уже не первую бессонную ночь. — Как ты думаешь, я сильно могла поменять судьбу и будущие Маркизы?       Стоило тяжелому вопросу упасть с моих губ, как резко отвожу глаза в сторону от стыда. Бедный Джерри, ему то откуда знать ответ на такой вопрос? Вот поэтому он бы, никогда не допустил такой ситуации, из которой непонятно, что может вылиться в будущем.       Примерно на минуту наступает оглушающая тишина, что даже не слышала тиканье надоедливых часов. Я подумала, что Джерри не ответит на мой вопрос, как он спокойно, но уверенно заговаривает, заставляя снова посмотреть на него с тихим ожиданием на чудо.       — Трудно ответить на этот вопрос. Ведь ты возможно и не узнаешь, что как-то изменила судьбу человека, потому что никогда не знала его настоящего. Если конечно, она только не какой-то известный деятель, политик, актриса, дизайнер и тому подобное, чтобы в «википедии» можно было прочитать краткую биографию, — усмехнулся мужчина и, слава Богу, что не смотрел в мою сторону в этот момент. Я не видела, но точно знаю, что моментально побледнела. И пока Джерри внимательней на меня не взглянул, делаю вид, что отпиваю несколько глоточков холодного чая, мысленно пытаясь взять себя в руки и не так сильно выкатывать глаза от оцепенения. — В твоём случае нам не дано узнать ответа, впрочем, как и во многих других. Саша, ты не знала Маркизу до перемещения во времени, поэтому даже если узнаешь её в настоящем, всё равно не поймешь, что изменилось, а что нет. В конце концов, для кого-то достаточно одного случайного слова, чтобы изменить всё его дальнейшие будущие, как для другого и половины жизни, проведенные вместе с ним рядом, не хватит, чтобы что-то поменять,  — голос мужчины дрогнул, что я вновь затаила дыхание, слушая его. Джерри смотрел на меня, но взгляд точно проходил сквозь, куда-то вглубь пространства и в то же время никуда. — Потому что это запросто работает и в обратную сторону... Необязательно, что именно ты повлияешь на судьбу человека только потому, что знаешь дальнейшее будущее. Нет, он или она тоже могут это сделать с тобой. Изменить твою судьбу. Вся фишка, как всегда, в человеческих отношениях. Прошлое, настоящие, будущие — всё относительно. Просто декорации. Ещё одни якобы сложности, которые мы ставим перед друг другом, но если присмотреться, то всё просто. Я уже видел подобное, Саша, — он наконец-то смог сосредоточить взгляд на мне. Стало не по себе, когда под кожей я почувствовала его испуг. Голос друга был спокойным, даже тихим, но глаза передавали всё и даже больше. — И очень боюсь, если такое может произойти с тобой. Пожалуй, во второй раз, я не хочу такое переживать… Это слишком даже для меня.       — О чем ты говоришь, Джерри? — не сказала, буквально прошептала губами. Мурашки с судорогой прошлись по телу, что плечи дернулись.         — Я не рассказывал тебе о Елене, потому что в моей семье не принято о ней говорить другим. Потому что уже почти как десять лет, она считается без вести пропавшей. Для всех кроме меня, — мужчина тихо выдыхает и на несколько секунд прикрывает глаза. — И пускай, я не могу увидеться с ней прямо сейчас, но знаю, что в будущем эта встреча состоится обязательно. Мы пообещали друг другу.       — Неужели она… — ещё одна сильная волна дрожи прошла по лопаткам, что громко ошарашено, ахаю от догадки. — Твоя тетя переместилась во времени и не вернулась?..       — Да, — медленно кивает Джерри. — Теперь она живет в недалеком будущем. В 2057 году, точного места положения не знаю, хотя… Мы договорились, что встретимся в Москве, — он как-то болезненно кривит губы, до меня не сразу доходит, что парень пытался улыбнуться. — В Москве, 2057 года, когда мне будет пятьдесят девять лет… А ей.. ха-х.. тридцать три. Она была старше на пятнадцать лет, а теперь я буду старше её на двадцать четыре года. Возможно больше. Теперь я  не сомневаюсь, что она проводила там намного больше времени, чем рассказывала. Месяца… возможно и годы.       — Что случилось? Почему она… не вернулась? — руки обессилено опустились на колени и болтались. Некое оцепенение захватившее моё тело после слов Джерри не хотело отпускать из цепких объятий. — И как… — кое-как сглатываю твердый ком, — … каким образом, у тебя остались часы?       Мне не хотелось строить следующих догадок одной ужасней другой и уж тем более в чем-то обвинять своего друга пока не выслушаю его объяснений. В конце концов, Джерри там был и ему точно больше моего известно. Неужели всё повторяется? Неужели было такое, что Джерри застревал в будущем и смог вернуться только один? Или…       — Всё просто. Елена не захотела возвращаться. Это был её собственный и осознанный выбор остаться там и начать новую жизнь,  — снова парень смотрел на меня и в то же время куда-то сквозь, его взгляд был совершенно потерян. А голос опустошенным. Джерри вновь был каким-то измученным и уставшим, словно не спал третью ночь подряд.       — Не захотела... возвращаться? Как… это? — кое-как пораженно смогла проговорить, смотря на парня выпучив глаза от удивления.       — Для меня это тоже осталось загадкой, — продолжил мужчина, всё таким же потерянным взглядом и опустошенным голосом. Может он и знал, где находится Елена, но явно считал её также без вести пропавшей. — Это произошло без меня. Ты уже знаешь, я противник путешествий в будущее, жизнь иногда и так невыносимо скучна, если знать, что будет дальше — смысла тогда вообще нет ни в чем. Мы любили прыгать в прошлое, считая, что нет лучше урока истории, чем всё увидеть своими глазами, — на какое-то мгновение губы парня дрогнули в робкой улыбке. — Саша, я не рассказывал… но я видел. Своими собственными глазами видел таких личностей, как Николая II, Ленина, Троцкого, Сталина, Черчилля, Мэрилин Монро и убийство Кеннеди, как в книге Кинга и многих других, которых знает каждый второй человек, кто отучился хотя бы девять классов. Это было потрясающе. Я искреннее надеялся, что и ты испытаешь нечто подобное. Я хотел, чтобы и ты увидела всё своими глазами, хотел показать тебе нечто удивительное и блестящее, что когда-то показала мне и она, вновь испытать это чувство…       Джерри резко замолчал на несколько минут, и я не решилась нарушать эту тишину. Да даже если хотела, сомневаюсь, что у меня получилось бы. Я была потеряна не меньше, чем он, но по-иному. Не каждый день узнаешь, что твой самый близкий друг видел выдающихся личностей истории в живую. А ведь, когда-то помогал мне делать шпоры на экзамен отечественной истории с темы революции семнадцатого года по второй мировой…       — Елена это знала, поэтому к моему пятнадцатилетию перестала каким-либо образом зазывать подглядеть грядущее, — тихо продолжил парень. — Мой первый прыжок произошел в восемь лет. Обычно без меня она недалеко прыгала, хотя с каждым разом понемногу увеличивала диапазон. Пять лет, семь, девять, тринадцать лет. Но тогда, это произошло в 2016 году, моя тетушка видимо решив испытать адреналин, прыгнула на сорок лет вперед. Хотя, я считаю, что её съело любопытство. Буквально. Пускай на небольшое расстояние, но она каждый раз узнавала что-то новое, а возвращаясь обратно, понимала, что возможно своим временим, никогда не доживет до правды, если не продвинуться ещё дальше сейчас, пока у неё есть возможность. Таким незатейливым путем, у неё кто-то появился в будущем. Тоже друг. Ещё один замечательный человек, — Джерри сосредоточил взгляд на мне. Он так пронзительно посмотрел на меня, словно узнал правду, словно прикоснулся и сильно сжал мои плечи, что стало не по себе. И не менее пронзительно проговорил. —  Настолько замечательным, что не смогла с ним расстаться и решила остаться насовсем.       Я не знала, что сказать. К сожалению, осознание медленно меня заполняло, а Джерри, похоже, ждал от меня каких-то оправданий или утешений, по крайней мере, красноречивый взгляд говорил именно об этом. Но за что мне оправдываться? За те мысли, что никогда не было в моей голове? И это ещё он не знает о Марке! Господи, хорошо, что я не решилась полностью о нем поделиться. Да, я знаю, что буду ужасно грустить и скучать по Марку Шеппарду, по простому парню из 1993 года, по моему другу, когда вернусь домой, но у меня ни разу не возникало мысли остаться в прошлом и начать новую жизнь! Мне безумно жаль, что пришлось пережить Джерри, хотя ясно осознаю, что неволей восхитилась Еленой, её поступком.       «А смогла бы так я, если бы появилась веская причина?»       Теперь хотя бы стало ясно, что его испугало. Бедный Джерри, если бы я только знала то… впрочем, боюсь, что это ничего не поменяло бы. Это он боится заводить, будь то в прошлом или в будущем друзей, но ни я. В тот день, я бы всё равно сделала то, что сделала. Я бы не позволила Марку попасть под машину и всё равно бы согласилась на его приглашение, ужин в качестве благодарности. А значит, всё повторилось бы вновь.        — Джерри, неужели ты…       — Я сразу почувствовал что-то не то, когда понял, что она всё время перемещается в одно и то же время с несколькими днями в разницу, а порой месяцем, — перебил меня парень, видимо даже не услышав. Джерри снова казался каким-то отрешенным и пустым взглядом смотрел в окно. Никогда ещё я не видела в таком состоянии своего друга, что сердце болезненно сжалось. Это путешествие в Англию 1993 столько новых сторон открыла в нем. — Уже тогда эти часы были общими, поэтому я знал о каждом прыжке. Елена ничего мне не говорила, но я и сам всё понял по её виду, ведь она так изменилась. А потом в один «прекрасный» день, сказала, что так больше не может и уходит. Не может жить в том времени, где нет его. Представляешь, Елена даже не поделилась со мной, как зовут этого парня, откуда он, сколько ему лет, вообще, толком ничего не объяснила, — Джерри лениво скосил глаза на меня. — Наверное, испугалась, что я мог сделать что-нибудь с тем парнем на эмоциях. Тебе ли не знать, какой я порой вспыльчивый, а уж в семнадцать лет это проявлялось чуть ярче положенного, и только Бог знает, если этот застранец всё же есть, что я мог сделать с этим человеком при наличии часов, — это его «чуть» прозвучало, как нечто совсем обратное. Да и, в общем, мрачный тон друга, если не пугал, то очень напрягал. — Впрочем… наверное, она поступила мудро. Тогда я действительно на эмоциях мог сделать какую-нибудь глупость… ужасную ошибку, о которой потом бы обязательно пожалел и в здравом уме ни за что бы ни сделал. Несмотря на то, что я был разбит, я никогда не хотел поступать с ней плохо… Я очень любил Елену. С самого детства у нас были особые отношения. Даже с родителями у меня не было такого понимания как с ней. Будучи подростком, я даже, пожалуй, был влюблен в неё, — он горько усмехается. — Без пошлостей. Просто помимо идеальной тети, она казалась ещё и идеальной девушкой. И в одночасье исчезла, оставив меня совсем одного… С людьми, которые никогда до конца не понимали меня.       — Как это произошло? — тихо спросила и встала со стула, но пока не решалась подойти к мужчине ближе.       — Она всё устроила так, будто уехала за границу, а потом просто перестала выходить на связь. Взяла несколько личных вещей и перед тем, как шагнуть в открытый же ею портал, отдал мне часы, попросила обязательно найти нового друга, с кем бы я мог совершать прыжки. И попрощалась, сказав «до встречи, дружочек»…  — неволей громко выдыхаю. Надо же было также его сегодня назвать, но откуда я могла знать? Я же… частенько так называла Джерри. Мой дорогой дружочек. — Она оставила часы мне, со словами, что они теперь полностью мои, и ей больше не нужны. Я до последнего пытался её уговорить остаться, не делать этого, хотя бы, блять, взять эти ебанные часы, чтобы в случае чего вернуться назад… Всё было бесполезно. Наверное, я и сам понимал, но не хотел видеть очевидного. Впрочем, я никогда ещё не видел такой решимости до того дня.       Джерри сильно шмыгнул носом и опустил голову, чтобы я не видела его лица. Не могу припомнить, чтобы хоть раз видела, как мой друг плачет и только от одного предположения это вводит в ступор. Тут же хочется подойти к нему и крепко прижать к себе, но понимаю, что сейчас он не позволит. Что неволей оттолкнет. Джерри никогда не рассказывал об этом, поэтому трудно представить, сколько ему требуется сейчас сил, чтобы открыться. Это не обижает. Хоть мы и лучшие, самые близкие друзья и друг другу люди, я всегда знала, что у него полно секретов от меня, как я же перед ним практически открытая книга. Впервые он показывает, как боится. Боится потерять меня и это потрясает ещё больше после всего услышанного. Потерять ещё одного близкого человека.       — Елена ушла, и через какое-то время её признали без вести пропавшей и по сей день от неё нет… и не может быть никаких новостей, — Джерри ещё раз шмыгает носом и поднимает лицо к уличному свету из-за окна, однако всё равно прятал глаза от меня. — Моим братьям, и тем более отцу было совершенно плевать. Они давно смирились, что её скорей всего нет в живых. Хотя думаю, что Ларри и Сид искренне переживали с утратой. Только мама… о чем-то таком догадывается.       — Догадывается? — неволей вырвалось из меня и делаю не смелый шаг к другу.       — Я не знаю, Елена ничего об этом не говорила. Но моей маме не чужды разговоры о перемещении во времени. Она не считает это бредом или фантастикой и порой сама невзначай заводит об этом разговор. И именно всегда со мной, даже не стесняясь, когда случайно вклинивается Ларри или реже Сидни. Она словно как будто что-то хочет узнать от меня, хочет что-то услышать… Я же не дурак Саша, всё прекрасно вижу, что она чувствует, как переживает и скучает по своей младшей сестре… — бесконечно грустные глаза тяжело посмотрели прямо в самую душу, обнажаю свою боль. — Возможно, Елена делилась с ней о часах, но мама не восприняла их всерьёз или не захотела. А сейчас греет себя надеждами, что её сестра не мертва, а где-нибудь в прошлом или будущем. И если не счастлива, то хотя жива. Что ж она недалека от истины. Прости, что я тут неожиданно нюни распустил, как отличник, получив первую двойку, — Джерри попытался усмехнуться, но получилось из рук вон плохо. — Как бы я не был рад, за тебя, что ты нашла себе здесь нового друга… Если он или она не из нашего времени, то тут и разговоров быть не может, как пиздецки мне это не нравится. Прости, Саша, мне абсолютно плевать, как ты могла случайно изменить судьбу другого человека. Меня волнует только то, что этот самый человек может изменить твою судьбу. Поэтому, да, ты была права. Я против всяких знакомств вне нашего времени. Мне хватило одной практики, чтобы понять, что ничем хорошим это не заканчивается. В конце концов, я не хочу, чтобы ты расстраивалась и страдала потом, когда будешь тосковать. Я понимаю, я виноват не меньше, ведь это я оставил тебя надолго и поставил в такие условия, что ты, душа моя нежная, просто из-за отчаяния завела здесь хоть какое-нибудь знакомство, чтобы попросту не сойти с ума. Прости. Прости меня, я бесконечно виноват перед тобой, — с тяжелым вздохом проговаривает парень. — Поэтому прошу тебя, Саша, давай же завтра вернемся домой. Так будет лучше! Для нас, для твоей же Маркизы тоже. Мы уже достаточно наломали дров, будет мудро быстрей всё вернуть на свои места, а из этой ситуации вынести урок.       — Джерри…       Только его имя, я и смогла прошептать, при этом, не замечая, как по инерции покачала головой и сделала ещё несколько шагов к нему, что почувствовала тепло чужого тела. Столько чувств и эмоций одолевали меня разом, что не знала за какое уцепиться. Мне бесконечно было жаль друга, хотелось тут же его успокоить и заверить во всем, что так желает в этот момент от меня услышать; что мы обязательно завтра вернемся домой; что ненужно за меня бояться и я никуда не денусь; убедить, что не оставлю его как когда-то Елена. Что, в конце концов, всё будет хорошо, мы вернемся домой, и всё будет, как прежде.       Но не смогла. Чисто физически. Поперек горла стал большой и болезненный ком. Я люблю Джерри, но не могу дать ему то, что он сейчас от меня так отчаянно, как может, требует. Не могу уйти, чтобы не то, что встретить Новый год с Марком и его друзьями, а просто попрощаться. Как бы я не любила и не хотела успокоить друга, заверить, что всё будет нормально, не могу просто уйти, оставив Марка без элементарных объяснений. Это ужасно. Он так переживал, когда расстался с Мелиссой по телефону. А что будет, если я просто бесследно исчезну? Он расстроится. Марк сильно расстроится и не поймет, почему с ним так поступили. Снова, и на этот раз ещё хуже. Боже, а если он подумает, что я специально не приняла его подарок, чтобы потом бесследно уйти? Нет, это кошмар какой-то. Мне физически становится плохо только от одних подобных мыслей, что я могу так поступить.       В том то и дело, что не могу. Это какая-то пытка идти против себя даже во благо другого. Нет, я останусь здесь ещё на десять дней и закончу всё свои дела, но сейчас необходимо успокоить Джерри, а потом с ним нормально поговорить. У него истерика. Своеобразная, однако, это истерика. Наверное, только он так может, держать себя в целом в руках, но истерить. Его состояние сейчас примерное такое же, как в нашу первую ночь в 1993 году, когда Джерри обнаружил, что часы не работают.       «Уф-ф, спокойней, Саша. Если и ты сейчас поддашься эмоциям и страху, то точно разругаетесь в пух и прах и неизвестно, чем это ещё потом закончится. Сделай сейчас всё правильно и все будут счастливы. Давай же, тебе не в первой».       — Джерри, пожалуйста, успокойся, — мягко кладу руки ему на плечи, слегка сжимая. Я робко улыбаюсь парню, хотя чувствовала, как это улыбка тяжело далась. Хотелось если не плакать, как минимум перестать натягивать губы на лице. — Давай не будем делать поспешных выводов. Сейчас я сделаю тебе чай, мы сядем за стол и просто поговорим. А потом тебе всё же придется прилечь и отдохнуть…       — Саша, ты издеваешься что ли? — Джерри нервно засмеялся, и вот тут мне действительно стало не по себе. Здоровые люди так не смеются. — После того, чем я поделился с тобой, ты всё равно хочешь остаться здесь ещё на какое-то время? Ох-х… — мужчина так резко вдохнул и бешено округлил глаза, что чуть от неожиданности не шелохнулась от него. Джерри нужно успокоить, а не ещё больше отталкивать. С этим он и сам неплохо справляется, совершенно не понимая того. — Или ты уже думала остаться тут навсегда и просто не знаешь, как сказать мне об этом?..       Нет, ну это уж совсем. Нужно заканчивать этот цирк. Жаль, по-спокойному не получилось. Хотя чего я надеялась, он никогда по-спокойному не понимал.       — Джерри, ты совсем?! — возмутилась я, но не отпустила его плечи, а напротив, встряхнула, что парня это слегка удивило и похоже стало приводить в чувства. — Не думала я ничего о подобном! Прошу успокойся! Я не собираюсь тут оставаться насовсем и уж тем более куда-то уходить от тебя. Я так не поступлю с тобой. Но и пойми, пожалуйста, что не могу также поступить и с Маркизой! Это нечестно. Это ужасно, просто исчезнуть, ничего не объяснив человеку. В любом случае. Прошу, присядь. Сейчас я сделаю нам чай, и мы спокойно всё обсудим. Джерри, ты выглядишь, если не ужасно, то очень… нехорошо. И…       — То есть, уйти, а потом бесследно исчезнуть менее жестоко, чем это сделать сейчас? — Джерри резко, пожалуй, агрессивно сбросил с себя мои руки и сделал несколько шагов назад. Я прибывала в немом шоке от его вопроса, что не заметила, как это было неприятно, что запястья заныли. — Что за двойные стандарты? Что тебе мешает, например, оставить ей записку и всё там объяснить? Блять, Саша, что ты вообще собираешься ей объяснять?! Зачем? Хочешь поделиться, своими ощущениями, когда будешь прыгать через вход? Или что часы могут наебнуться в любой момент, поэтому нужно как можно быстрей вернуться в 2025? Хотя, пожалуй, это было бы пиздец, как прикольно, — Джерри мерзко ухмыльнулся, облизав губы. —  Я бы посмотрел на лицо Маркизы. Или как она крутит пальцем у виска, смотря на тебя.       — Да, это менее жестоко, — рассеянно проговорила я и сделала несколько шагов назад от мужчины. Не потому что его слова обидели меня, нет же, хотя и неприятно слышать подобное от близкого человека. Джерри так набычился, будто готов прыгнуть на меня, что моё тело рефлектор увеличило расстояние между нами. Для безопасности. — Менее жестоко попрощаться с человеком и дать ему призрачную надежу на новую встречу. На встречу, которая будет уже зависеть не только от нас, но и от обстоятельств. В жизни люди и не так теряют между собой связь. Я могла ошибиться и дать не тот адрес. Маркиза в ближайшее время собирается переехать в штаты, что ей уже попросту будет не до меня. И, тем не менее, порой её будет греть мысль, как и меня, что в другой стране у неё есть друг, хорошая знакомая и маленькая надежда на новую встречу когда-нибудь. А может, и нет, — безразлично пожимаю плечами. — Возможно, она попрощается со мной и через некоторое время навсегда забудет. Никто не может знать наверняка, что творится в голове у другого человека. Извини, Джерри, но я искренне верю, что менее болезненные расставания запоминаются, не так ярко, как бесследное бегство. Что простое «пока» или «прощай», человека не так будет ранить, как молчаливое исчезновение, которое оставило после себя кучу вопросов, обиду и непонимание. И что же? — я печально взглянула на друга. Маленькая вера, что он успокоится, и мы нормально поговорим, всё ещё грела меня. — Ты хочешь просто бежать? Джерри, ты же понимаешь, что всё твои страхи из воспоминаний, а не в действительности? Нам некуда спешить. Не ты ли говорил, что с часами у нас времени этого пруд пруди? Точней, сейчас это не совсем так, поэтому будет разумней больше посидеть над часами и убедиться, что всё пройдет гладко, без всяких недоразумений. Прошу, прислушайся ко мне. Давай останемся хотя бы на пару дней. Если тебе так не по себе, мы не будем встречать Новый год здесь,  — на секунду отвожу взгляд и грустно вздыхаю. Без компромиссов никуда. И всё равно это лучше, чем уйти завтра. — Всего на четыре-пять дней. Маркиза вернется, я с ней поговорю, всё объясняю и попрощаюсь. Это всё, что я прошу от тебя. И ещё… будет очень здорово, если ты сейчас хотя бы присядешь. Джерри, ты…       — Отстань, я в порядке! — злобно процедил парень, словно отмахнулся, несмотря на меня. — Всё с тобой ясно. Ты ничего не поняла. Ты меня не услышала, Саша! Надо же… В таком случае, я отказываюсь слушать тебя. Но знаешь, что самое уродское в этой ситуации? — Джерри злобно ухмыльнулся. — Что ты всё равно остаешься в выигрыше. При всем своем стремлении вернуться домой, хоть сейчас, я никогда не оставлю тебя здесь. Ты ловкая и быстрая. Боюсь, что насильно я не впихну тебя в портал, при всем желании.       — А ты думал об этом?       — Конечно, — просто ответил парень, что от этого стало жутко. — Но я не хочу тебя принуждать. И при этом ни за что не соглашусь с твоим планом. Слишком рискованно.       — Мы даже нормально не поговорили…       — Тут не о чем разговаривать. Мы должны вернуться, как можно скорей и точка.       — Прости Джерри, но я не соглашусь с твоими доводами. Ты сам знаешь, что не прав. Просто тебе нужно успокоиться и…       — Ещё раз. Скажешь. Мне. Успокоиться. И я. Реально. Психану,  — с тяжелым вздохом ответил он и жестко посмотрел на меня. Всё надежды на нормальный разговор полетели в тартарары, когда я увидела решительные глаза друга. —  Мне не нужны никакие разговоры. Хватит. Ты либо согласна, либо нет. Либо я, либо замечательная Маркиза. Выбирай.       — Извини, но я не буду делать такой выбор... Это безрассудно, — тихо ответила я, правой рукой сжав своё плечо, сильно от обиды прикусив нижнюю губу.       Не знаю, что Джерри ожидал от меня, но явно не этого. Его глаза округлились в немом возмущении, ноздри угрожающе раздулись, волосы, будто ещё больше дыбом стали, как иголки у ежика. Хотя сейчас он был колючей кактуса. Я была больше, чем уверена, что он разродится скандалом, возможно, что-нибудь разобьет или демонстративно хлопнет дверью, закрывшись в другой комнате. Но ничего подобного не произошло. Мой близкий друг с минуту сверлил меня презрительным взглядом, а потом также выплюнул, давая понять, что не желает меня видеть. Впрочем, это было больше, чем плевок как пощечина. Ещё никогда за все годы нашей дружбы, Джерри не позволял себе со мной так разговаривать. И это оказалось больней, чем я могла представить.       — Тогда пиздуйте куда хотите ваше высочество. Вас никто не держит. Вы меня по самые яйца заебали своими запросами.       — Как скажешь.       Два слова, на которых мне хватило сил. Остальное я потратила, чтобы выйти из-за этого проклятого оцепенения и уйти с кухни. За бессонную ночь, я так и не переоделась в домашнюю одежду, поэтому хватаю небольшой приготовленный рюкзак, надеваю верхнюю одежду и бесшумно закрываю за собой входную дверь, наконец-то оставляя своего друга в желанном одиночестве.