Шестое чувство

Когда он открыл глаза, Шерлок снова был один — хмурился, глядя на него сверху вниз. Джон обнаружил себя полулежащим в кресле и попытался как можно непринужденнее принять вертикальное положение. — Что случилось? — Ты потерял сознание. Примерно, — Шерлок посмотрел на часы, — три минуты назад. — Здесь очень душно, — пробормотал Джон, лихорадочно прикидывая, как бы дотащиться до спальни без дальнейших эксцессов. — А три минуты — это совсем недолго. С каждым может случиться. — Может быть, чаю? — Ты сам сделаешь мне чай? — оторопело выпалил Джон быстрее, чем успел подумать — так велико было его удивление. — Разумеется, нет. Я попрошу миссис Хадсон. — Не стоит ее беспокоить, — он наконец нашел в себе силы подняться и удержаться на ногах — те были ватными, но, по крайней мере, голова больше не кружилась. Кратковременное ухудшение мозгового кровотока совершенно необязательно является симптомом серьезного заболевания. У него не было никаких причин для паники. Просто его доконал бесконечный бег в колесе. — Лучше я вздремну. Подняться по лестнице, не хватаясь за перила, было непросто, но он справился и с этим. — Джон, — позвал его Шерлок, когда он преодолел последнюю ступеньку. — Хочешь, я сделаю тебе чаю? Еще немного — и Джон оступился бы от неожиданности. Такое предложение услышишь не каждый день. Сам Шерлок Холмс предлагает самостоятельно заварить чашку чая… как жаль, что придется отказаться — впрочем, ему не впервой отказываться от заманчивых на первый взгляд предложений. — Спасибо, Шерлок, не нужно. Еще прольешь кипяток на свои обожженные пальцы. И… что ты делал в моей комнате?! — О чем ты говоришь? Я не поднимался в нее с тех пор, как ты устроил свою маленькую игру в соседей. Джон был больше, чем просто зол. Во-первых, Шерлок только что признался, что, по его мнению, все происходящее было лишь «маленькой игрой». Все попытки Джона заново отстроить свою жизнь, его, возможно, неправильные, но такие тяжелые решения, его мучения были игрой, и Шерлок был наблюдателем в этой игре, он смотрел за ним со стороны, как демиург своего мира, и с усмешкой ждал, пока Джон устанет играть сам с собой. Во-вторых, он самым наглым образом врал, потому что платяной шкаф Джона был распахнут. Джон всегда, даже в полубессознательном состоянии, закрывал свой шкаф, эта была одна из его многочисленных армейских привычек, которые не поддавались никаким изменениям. — Что ты искал, Шерлок? — Говорю же тебе… — Ладно. Черт с тобой, — у него все равно не было никаких секретов, а прилечь хотелось больше, чем говорить. Он разберется с этим… как-нибудь позднее. — Джон, с тобой что-то происходит! — донесся до него голос Шерлока. — Тебе чудятся разные вещи. Джон захлопнул за собой дверь, и голос затих. Он не стал заводить будильник. Кажется, ему придется взять больничный на несколько дней — его даже не придется подделывать; как странно, что желание перемен привело его ко всему этому. Таблетка аспирина на ночь стала почти привычным ритуалом. Джон с трудом заставил себя разуться и снять верхнюю одежду — на большее его не хватило. Ему показалось, что голова провалилась в подушку, как в воду, но все-таки хорошо, что в этот раз ему удалось так быстро заснуть. Впрочем, долго проспать ему не удалось. — Джон, просыпайся, Джон, — Шерлок тряс его за плечо. — Я принес тебе чай. Джон заскрипел зубами, поднимаясь на локтях. И зачем потребовалось будить его со своим проклятым чаем? Разве он недостаточно ясно дал понять, что хочет отдохнуть один? Глаза детектива были такими искренними, что волей-неволей он смягчился — очевидно, к Шерлоку нельзя было предъявлять те же претензии, что к обычным людям. Он прекрасно знал об этом, но, черт возьми, как он от этого устал. — Спасибо, Шерлок, — его рука с трудом удержала кружку. У чая был очень странный привкус, и из его рта полилась слюна, а затем желчь. Шерлок отравил его. Он отравил его. Джон попытался сказать что-то, но из его сведенного судорогой рта вырвалось только мычание. — Джон! Проснись!.. Ему показалось, что он упал с большой высоты прямо на постель, и удар привел его в чувство. Джон разлепил глаза — Шерлок стоял над ним, и в его руках не было никакой кружки с чаем. — Что?.. — пробормотал он и сел — казалось, дурной сон грозился вот-вот повториться. — Это я хотел спросить тебя — что происходит? — мрачно осведомился Шерлок. Джон провел рукой по неожиданно мокрому лицу. «Мне приснилось, что ты попытался отравить меня», — едва не сказал он, но промолчал. Был ли это просто случайный кошмар, калейдоскопный набор бреда? Или его несчастный, глупый — по авторитетному мнению Шерлока — мозг все же что-то пытался сказать ему? Что Шерлок убивал его своим присутствием, своим существованием? — Всё — яд, всё — лекарство; то и другое определяет доза. Так говорил Парацельс, — это он, наоборот, произнес вслух совершенно случайно. — Джон, мне часто приходилось иметь дело с сумасшедшими, я не питаю иллюзий и относительно собственной нормальности, но ты пугаешь меня — насколько я вообще в состоянии испытывать страх. Джон открыл было рот, чтобы парировать, но недавний сон вдруг снова стал реальностью, и вместо остроумных слов его вырвало желчью прямо Шерлоку под ноги. Воистину, это был самый подходящий ответ. Кажется, ему удалось вогнать Шерлока в ступор, потому что за все время, которое он вставал, шел в ванную комнату и полоскал рот, тот не издал ни звука. — Просто отравился чем-то, — сказал Джон, сам себе не веря, и Шерлок, конечно же, тоже ему не верил. — Ты не мог отравиться. Ты ничего не ел, — продолжал говорить он, пока Джон выпроваживал его из комнаты. Соблазн не убираться и оставить лужу на полу до утра был слишком велик, но он мужественно заставил себя справиться и с этим. Ему просто нужно поспать. Как следует выспаться, и тогда пройдет усталость и все побочные эффекты. Из его кармана соблазнительно показался краешек упаковки с таблетками. Джон знал, что нельзя принимать аспирин на голодный желудок — это может спровоцировать кровотечение, но врачи не только лучше всех знают побочные эффекты лекарств, они еще и чаще всех пренебрегают ими. Этой ночью Шерлок больше не приходил к нему — ни настоящий, ни привидевшийся. Джон не скучал ни по тому, ни по другому. Он отскреб себя от кровати в половине двенадцатого. В гостиной Шерлок что-то увлеченно рисовал на полу — хорошо, что хотя бы у кого-то в этом мире фонтанирует энергия. Джон заметил лежавшую в кресле скрипку — Шерлок наверняка играл, не думая о том, что он проснется, вполне вероятно, он именно этого и добивался, но у него ничего не вышло — Джон спал тяжелым, почти мертвым сном. — Раз ты никуда не собираешься сегодня, может быть составишь мне компанию… — начал было Шерлок, но Джон оборвал его: — Я работаю сегодня во вторую смену. Договорился вчерашним вечером, — он и сам был удивлен тому, как легко новая ложь соскользнула с его языка. Кажется, Шерлок тоже был этому удивлен. Он наверняка понял, что это была ложь, но Джон уже не мог отступить и принялся демонстративно собираться. Кажется, долгий сон пошел ему на пользу, потому что он чувствовал себя почти нормально — вот только сил не было, даже самые простые движения давались непросто, наверняка из-за затянувшейся голодовки. Не сдавая позиций, Джон прошествовал к двери и вышел на улицу, не оборачиваясь, поплелся своим обычным маршрутом. Если Шерлок следил за ним, нужно было вести себя естественно. Джон зашел в неприметное кафе, когда решил, что достаточно запутал следы. Пришлось заказать чай с тостами, чтобы как-то оправдать тот факт, что он собрался сидеть здесь до вечера. К тому же, ему и правда не помешало бы поесть. Он жевал, не чувствуя вкуса, и думал о том, как же все обернулось так: он притаился в какой-то забегаловке, как школьник, сбежавший с уроков — все потому, что ему не хотелось, чтобы Шерлок узнал правду. Джону не было жаль себя. Он себя презирал. Да еще и этот глупый сон — даже одного воспоминания о нем было достаточно, чтобы едва не подавиться тостом. Просто нелепый кошмар, а вовсе не дурное предзнаменование, нечего и думать о нем. Шерлок мог доводить его, мог случайно обидеть, но уж точно не специально причинить ему вред. Прислушиваясь к себе, он заказал кофе. Минуты и часы тянулись отвратительно долго — он собирался использовать их, чтобы разобраться в себе, но ничего не вышло, в голове была неприятная, тяжелая пустота. Пустота ворочалась в нем и пухла, пыталась раздвинуть стенки черепа. Шерлок ждал его у двери. Едва Джон переступил порог, он схватил его за запястье и рванул наверх рукав — так ловко и быстро, что Джон с его армейскими рефлексами не успел вывернуться — или у него действительно осталось слишком мало сил. Шерлок впился взглядом в девственно гладкую поверхность его предплечья и почти разочарованно разомкнул хватку. — Что за… что ты там искал? — Следы уколов, — отозвался тот совершенно будничным тоном. Джон уставился на него, не в силах выразить словами свое неприятное удивление, но Шерлок только пожал плечами. — Прости, Джон. Я довольно близко… знаком с некоторыми веществами. То, как ты ведешь себя… То, что с тобой происходит… Это очень похоже на то, что бывает, когда пытаешься найти себя в… — В наркотиках? — переспросил Джон. — Шерлок, ты говоришь серьезно? Думаешь, в моей жизни сейчас все настолько плохо, что я готов пустить по вене что-нибудь сильнодействующее? Сдается мне, ты не так проницателен, как тебе кажется. — Я никогда не скрывал, что порой чужая душа для меня — потемки. Особенно твоя. Именно поэтому я прошу тебя объясниться. Шерлок никогда не умел правильно подбирать слова — и сейчас Джона покоробил его унизительное «объясниться». Он не должен был придавать этому большого значения. Он должен был сделать скидку на его врожденную нетактичность. Однако он уже устал делать постоянные скидки. — Шерлок, мне не в чем объясняться. Я не наркоман. — Но тот, кажется, вовсе не был в этом убежден, продолжая осматривать Джона со всех сторон. — Отсутствие следов еще ни о чем не говорит, — бормотал он, кажется, не обратив никакого внимания на короткую отповедь. — Есть масса других средств и других способов их использования… Джон пихнул его в грудь — несильно, просто чтобы заставить Шерлока отступить. Он мог бы толкнуть гораздо сильнее, если бы позволил себе выплеснуть хотя бы половину злости. — Шерлок, ты оглох? Я же сказал — я ничего не принимаю. Я знаю, что тебе ничего не стоит вмазаться по самые уши, если что-то идет не так, как тебе нравится, или если тебе скучно, или если все вокруг, включая меня, кажутся непроходимо тупыми. Но я никогда не буду так разрушать свою жизнь. — И поэтому ты решил разрушить ее другим способом — более изощренным? В беспросветной серости на работе и дома? Серости, от которой я попытался тебя спасти, и у меня почти получилось? — Ну спасибо тебе, благодетель, — Джон попытался обойти его, но Шерлок преградил ему дорогу. — Подожди. Я не так хотел выразиться. — Нет, ты хотел выразиться именно так. Шерлок, все дело именно в этом. Тебе было недостаточно чувствовать себя лучшим детективом, недостаточно было свысока помогать полиции — ты решил потешить свое эго другим способом, нашел себе простоватого помощника, удобного для несложных заданий, и возомнил, что осветил его мрачную жизнь своим вмешательством. Он остановился, чтобы несколько раз вдохнуть и выдохнуть. На Шерлока он не смотрел, хотя больше всего ему хотелось взглянуть ему в лицо. — Я благодарен тебе, правда. Моя жизнь преобразилась с твоим появлением. Что плохого в том, что ей пришла пора измениться снова? Шерлок… — Джон тяжело сглотнул. — Видел бы ты сейчас себя со стороны. У тебя такой пораженный вид — ты не понимаешь, как кто-то может отказаться от твоего постоянного присутствия в своей жизни. Иногда именно это и заставляет от него отказаться. — Тебе точно нехорошо, Джон. Ты бредишь. Я не понимаю ни одного слова из того, что ты гово… Джон все-таки сумел обойти его и закрыть за собой дверь. Он знал, что тот продолжал стоять за нею с обратной стороны; кажется, он даже слышал дыхание Шерлока. — Я донимаю тебя, потому что мне не все равно, что с тобой происходит, — его голос послышался очень близко — он действительно стоял за дверью. — А не потому, что мне просто нравится тебя дразнить — хотя мне, безусловно, нравится… но не сейчас. — И я не понимаю истинных мотивов твоих поступков, потому что не в состоянии постичь глубины твоего интеллекта? С другой стороны двери раздался глубокий вздох. — Нет, ты не понимаешь их, потому что я много раз давал тебе повод думать именно так. Джон почти готов был улыбнуться. Он никогда не узнает, искренне ли говорил Шерлок сейчас — скорее всего, просто сообщал Джону то, что тот хотел услышать. С другой стороны, Шерлок никогда специально не говорил людям то, что они хотели услышать — скорее наоборот. Это должно что-то значить. И когда Джон по-настоящему улыбнулся, его виски снова прострелило короткой болью, как будто с некоторых пор ему запрещено было веселиться. — Поговорим завтра утром, идет? — сказал он. — Сейчас я правда устал, Шерлок. В этот раз он не был уверен, что тот все еще стоял у двери и слышал каждое слово.