Городской романс

      Никакого алкоголя у них в доме не водится. От слова «совсем». Эл не употребляет сам и крайне негативно относится к тому, когда пьёт Серёжа. Слишком хорошо знает, чем всё это может закончится. Однажды уже «зелёный змий» доводил их до гробовой доски.

***

      Случилось это ещё до войны, в относительно благополучное мирное время. Электрон, а для домашних — Элек, только что поступил в Московский государственный университет на математический факультет, и его семья решила отметить это дело торжественным ужином в уютном ресторане «Берлин», что на Неглинной. Семья у Элека была достаточно обеспеченная — оба родителя профессора того же МГУ, отец — и вовсе известный на весь Союз ученый-физик. Но в ресторане Элек оказался впервые. Оно и не удивительно — не дело советскому работнику науки тратить честно заработанные деньги на постоянные посиделки в ресторанах, словно он какой мелкобуржуазный элемент или того хуже — недобитый нэпман. Подобными развлечениями профессор свою семью не баловал, и его сын Электрон, спортсмен и комсомолец, всецело поддерживал отца в этом отношении. Но в «Берлине» ему понравилось. Всё понравилось — и еда, и музыка, и даже шампанское. Однако, то, что перевернуло всю благополучную жизнь примерного студента Элека с ног на голову, относилось совсем не к еде и напиткам. В этом ресторане он встретил своего двойника.       За соседним столиком сидела точная копия самого Элека. Парень его возраста и комплекции имел не только светлые кудрявые волосы и карие глаза. Черты его лица были точь-в-точь как у самого Элека. Сначала он хотел показать необычного посетителя своим родителям, но потом передумал. Они его не видели, столик двойника был вне их поля зрения, а вот Элек видел. И даже кое-что слышал.       Двойник сидел за своим столиком не один — рядом с ним был мужчина лет тридцати пяти-сорока. Он подливал в бокал парня коньяк, говорил ему какие-то комплименты по поводу внешности, какие говорят обычно девушкам на свидании, и иногда касался его руки. А паренёк тоже вёл себя странно — лукаво улыбался собеседнику, то и дело отводил глаза, в общем, кокетничал. Такое поведение поразило Элека до глубины души.       Только вот вскоре двойник с приятелем ушли. Юноша был заметно пьян и уже нетвёрдо держался на ногах, в то время как его компаньон был практически трезв и поддерживал своего спутника за талию, когда они покидали ресторан. Элека неприятно кольнуло в груди, когда он наблюдал эту картину. А потом и вовсе захотелось домой — без странного двойника ресторан уже не казался ему таким привлекательным местом.       Всю ночь Элек не мог сомкнуть глаз — близнец из ресторана не шёл из головы. Во что бы то ни стало с ним надо познакомиться, решил студент и уже без пятнадцати девять следующего вечера был у того самого заведения. Почему-то он посчитал, что сегодня непременно увидит так прохожего на него вчерашнего посетителя.       — Ты рано, Серёжа. Что, дома не сидится? Зато выглядишь сегодня хорошо, — к Элеку, едва он вошёл в стеклянные двери «Берлина», подошёл невысокий полноватый мужчина в очках и проводил его за столик в конце зала. Так Элек узнал, что его двойника зовут Серёжей.       А через полчаса тот же метрдотель подвёл к столику и объект его интереса.       — Ух ты! И чего это ты на меня такой похожий?! — Серёжа, улыбаясь во все тридцать два зуба, протянул Элеку руку. — Сергей Сыроежкин.       — Меня зовут Электрон, Элек. Громов, — встал ему навстречу студент и ответил на рукопожатие. — Я хотел бы с тобой познакомиться.       — Не вопрос! Купи мне выпить и знакомься на здоровье! — подмигнул ему Серёжа.       — Х-хорошо, что ты будешь? — Элек лихорадочно прикидывал в уме здешние цены на алкоголь и имеющуюся у него в бумажнике сумму.       — Я люблю коньяк и бренди. Лучше всего кальвадос, — Серёжа с вызовом смотрел на своего двойника, не переставая при этом хитро улыбаться.       — У нас есть, прямо из Нормандии, — подал голос невесть откуда взявшийся официант. — Какой предпочитаете — грушевый или яблочный?       — Грушевый, — в один голос заявили близнецы. Официант согласно кивнул и исчез.       Элек не пил. Во-первых, из экономии, во-вторых, просто не любил крепкие напитки. Он смотрел на Серёжу, с довольным видом потягивающего свой грушевый кальвадос, и не мог наглядеться. Хоть парень и был точной его копией, смотреть, однако, на него было гораздо приятнее, чем на себя в зеркало.       — Значит, ты бываешь здесь каждый день? — удивился Элек, когда двойник стал рассказывать о себе.       — Да, жизнь-то у меня скучная. С утра на завод, потом домой. Я ученик литейщика на «Серп и молоте», зарплата — копейки, а надо что-то есть и платить за комнату. На развлечения вообще не остаётся. А тут меня угощают. Музыка опять же, атмосфера… праздничная. Люди интересные… попадаются. Иногда. Ладно, пойдём, — Серёжа допил свой бренди и поманил Элека к выходу. — Раз уж мы с тобой встретились, мне здесь больше нечего ловить. Зато ты молодой и красивый, прям как я! — засмеялся Серёжа, а Элек не понял, почему от его слов на душе стало так легко.       Они шли какими-то тёмными переулками, народу — никого, страшновато — вдруг какой гоп-стоп привяжется. Драться Элек умел, но против банды налётчиков с ножами кулаки не так эффективны.       И тут произошло то, чего Элек никак не ожидал — Серёжа резко развернулся к нему, прижал к стене какого-то дома и впился в его губы жадным поцелуем. У Элека от такого поворота событий закружилась голова и стали подкашиваться ноги. Он ведь и не целовался никогда. А тут — первый поцелуй, да ещё с парнем!       — Пойдём быстрее, тут недалеко совсем, — Серёжа тянул Элека за руку вглубь квартала.       Серёжины соседи по его полуподвальному жилищу уже спали, и они с Элеком незамеченными прошли в комнату.       — Серёж, — уже утром спросил его Элек, — ты делаешь это со всеми мужчинами, которые угощают тебя в ресторане?       — Бесплатно ж меня никто поить не будет, — зевнул Серёжа и крепче обнял своего нового любовника. — А ты, комсомолец, знаешь, что в этом году статью ввели? За мужеложство. Так что, мы теперь с тобой преступники.       — Что? Я не знал… — Элек действительно был далёк от всего этого. Но вывод сделал неожиданный. — Серёжа, тебе нельзя больше заниматься такими вещами. Это опасно. Я никому ничего не скажу, но вдруг кто-нибудь донесёт? А мы можем встречаться только с тобой, тайно, никто ничего не узнает.       Серёжа тогда только рассмеялся на его слова. А вот сам Элек потерял с тех пор покой. Каждый вечер встречал он Серёжу у ресторана и всячески старался расстроить его свидания. Серёжа злился и ругался — его репутация в «Берлине» была безнадёжно испорчена.       — Серёжа, — пытался достучаться до него Элек, — ты хочешь красивой жизни и дорогого алкоголя. Иди учись, ты же можешь поступить на вечерний. Хочешь, я тебе помогу, подготовлю. Выучишься, у тебя будет интересная работа, хорошая зарплата. Ты сможешь сам позволить себе удовольствия, за которые не надо будет расплачиваться собственным телом.       Серёжа в ответ на увещевания своего друга лишь демонстрировал сарказм и полное недоверие:       — Я не такой умный как ты, Эл. Я не смогу. Мне просто хочется получать от жизни удовольствия, пока я молод. Вот и всё.       — Ты просто лентяй, Серёжа! — злился на него Элек. — Сейчас столько всего интересного, прогресс идёт семимильными шагами. Уверен, лет через десять, максимум пятнадцать, человек сможет покорить космос, летать на луну. И у нас есть уникальный шанс участвовать в этом!       — Это у тебя есть, Эл, — кривил недовольную гримаску Серёжа. — Единственные звёзды, которые светят мне, нарисованы на коньячных бутылках. И, пожалуй, других мне и не надо. Я не стану большим учёным. Мне не дано.       — Дурак! — в сердцах кричал на него Элек.       — О чём я тебе и толкую, — кивал Серёжа.       Они ругались, Элек приходил в отчаяние от совершенной Серёжиной инертности, нежелания что-либо менять в жизни и прикладывать усилия. Но расстаться с ним не мог — так полюбил своего непутёвого двойника, что согласен был терпеть его лень и пьянство хоть всю оставшуюся жизнь, лишь бы только быть с Серёжей рядом. Совершенно иррациональное чувство, с которым будущий математик ничего не мог поделать. Да и не хотел, по большому счёту.       Родители Элека ни о чем не догадывались. Только иногда предлагали сыну привести к ним познакомиться девушку, у которой он так часто остаётся ночевать. Раз у них всё так серьёзно. Электрон каждый раз отмалчивался, либо сводил разговор к шутке. Он не хотел иметь секретов от родных, но как представишь родителям вместо девушки парня? Особенно, в свете последних изменений в уголовном законодательстве. К тому же, сильно пьющего парня?..       Тайна раскрылась неожиданно. Где-то перед Новым годом, когда у студентов самый разгар зачётной недели, профессору Громову позвонили из милиции и пригласили на… опознание. Профессор был сильным и волевым человеком, он поехал один, ничего не сказав о звонке супруге — вдруг всё обойдется и это какая-то ошибка? Ошибки, разумеется, не было. Профессору предъявили сразу два одинаковых тела, но своего сына профессор опознал безошибочно по старому шраму после аппендицита.       Как сообщил следователь, студент первого курса МГУ Электрон Викторович Громов и ученик литейщика металлургического завода «Серп и молот» Сергей Павлович Сыроежкин были обнаружены соседями последнего у него в комнате. Оба молодых человека отравились угарным газом во время пожара, который произошёл этой ночью в квартире, где проживал гражданин Сыроежкин. В крови погибших обнаружено высокое содержание алкоголя, который, собственно, и помешал им вовремя заметить возгорание и запах дыма и покинуть помещение. Также осмотр тел показал, что незадолго до гибели молодые люди вступали в половую связь, по-видимому, друг с другом. Но это уже непосредственно к делу не относится.       Профессор не мог поверить, что его Элек, примерный студент, послушный сын, спортсмен и комсомолец, связался с парнем, да ещё и с выпивохой. И, естественно, сам покатился по наклонной. Трагический итог оказался вполне закономерен. И как они с женой недоглядели? Наверное, потому что оба «горели» на работе и редко бывали дома. Только вот профессор не знал, что это был один-единственный раз, когда Элек уступил Серёжиным просьбам и согласился выпить с ним за компанию. Уж очень погано тогда было у него на душе…