Городской романс

      «Подлец и предатель, вот ты кто!» — бросил ему Серёжа во время последней ссоры. Несправедливое, конечно, обвинение и даже, можно сказать, глупое. Но после Серёжиных слов Элек отказался от места ведущего разработчика в крупной IT компании. А всё потому, что должность эта требовала переезда в один из зарубежных филиалов, где открылась вакансия, и Вовка Корольков, который трудился в этой конторе не первый год, сразу вспомнил про Эла. Элек на такой позиции ещё не работал, но благодаря Вовкиной протекции его бы взяли. Загвоздка состояла в том, что Серёжа в чужой стране работы по специальности бы не нашёл. И вынужден был бы заниматься либо неквалифицированным трудом наравне с другими гастарбайтерами, либо сидеть на шее у Эла как домохозяйка. Либо… остаться на Родине и продолжать трудиться в родном НИИ, где его карьера худо-бедно, со скрипом, но шла вверх. Оба варианта для Серёжи были неприемлемы — в одном случае страдали его гордость и амбиции, в другом — вся жизнь грозила скатиться под откос, потому что как же он без Эла? И Электроник плюнул на представившийся ему шанс пробиться сейчас к вершинам своей профессии и принципиально другому уровню доходов — остался на месте, с Серёжей. Однажды он уже делал неправильный выбор.

***

      Отец Эльдара, для домашних — Эла, был дипломатом, и имел возможность обеспечить своему сыну, студенту пятого курса МГИМО, дипломатическую карьеру в одной из Скандинавских стран. Чего греха таить, для советского человека времён эпохи развитого социализма трудовой путь на благо Родины за её границами (особенно, если трудиться предстоит в Северной Америке и Западной Европе) — предел мечтаний. Эл очень даже ценил выпавший на его долю шанс удачно устроиться в жизни. Ему и в страшном сне не могло присниться, что он по собственной воле способен упустить такое везение.       Эл только что с отличием закончил семестр, впереди были ещё два летних месяца, потом диплом (который непременно будет красным), потом стажировка где-нибудь в Швеции, Дании или Норвегии, потом работа там же в дипкорпусе. Вся его жизнь была расписана на годы вперёд, и Эла это вполне устраивало.       Он шёл по тенистому парку, подставлял лицо под свежий ветерок и был совершенно счастлив. Сначала Эл даже не понял, что произошло. Он прошёл по инерции ещё несколько шагов и только потом остановился и оглянулся назад. Парень тоже стоял и смотрел на Эла. Всё верно, ему не показалось — он встретил своего двойника. Даже стрижка у них была одинаковая и родинка на правой скуле…       — Привет! Меня зовут Эльдар, для своих — Эл, — будущий дипломат разом забыл всю осторожность при общении с незнакомцами.       Он просто подошёл к двойнику и протянул ему руку.       — Сергей, — незнакомец смотрел на него во все глаза. — А чего это ты на меня такой похожий?       — На свете ведь есть двойники, — пожал плечами Эл. — Статистики я не знаю, но, думаю, вероятность нашей встречи составляет… в общем, она крайне мала. Нам очень повезло!       — Ага. А ты сейчас сильно занят? — спросил всё ещё ошарашенный встречей с двойником Сергей.       — Я совершенно свободен, — улыбнулся Эл. Ему почему-то было очень приятно, что двойник тоже проявил к нему интерес.       И они пошли гулять по парку вместе. Оказалось, что Сергей тоже окончил пятый курс, будет инженером и очень надеется, что после диплома останется в Москве. Проболтав и прошатавшись по городу до самого вечера, ребята договорились встретиться на следующий день. Встретились, на этот раз утром, и опять провели весь день вместе. И следующий. Всю неделю не расставались, и всё им казалось мало — никак не могли насытиться общением друг с другом, так они крепко подружились.       Чем больше они общались, тем чаще Сергей стал замечать, что когда они находились в уединённых местах, например, гуляли в самых глухих частях столичных парков, Эл как-то очень близко к нему держался, обнимал якобы по-дружески, прижимался всем телом. Серёжа не знал как на это реагировать. С одной стороны было безумно приятно, возбуждающе. С другой — пугало своей неправильностью и запретностью.       — Не надо, — говорил Сергей, чувствуя, что рука его друга переместилась пониже спины, — увидит кто-нибудь, не надо…       — Мы здесь одни, — в шею ударило горячее дыхание, а бедром явно чувствовалось чужое возбуждение.       — Всё равно, не надо, ну, мало ли…       — Хорошо, мы подождём, когда стемнеет, — шепнул Эл прямо Серёже в ухо, отчего у парня по всему телу пошла сладкая дрожь.       Стемнело. В парке не осталось ни души, и больше Серёжа не просил своего друга остановиться. Эл целовал его, прижав к стволу старого дуба, а Серёжа, обняв его за шею, не мог сдержать тихих стонов, до того хорошо ему было. Очень быстро ласки стали смелее, откровеннее, и вот уже Сергей оказался развёрнут лицом к дереву. Было и больно, и стыдно, и… так сладко!       Теперь их свидания, а это были именно свидания, всегда заканчивались затемно. Они любили друг друга в парке пока было тепло. Потом наступила осень, похолодало, пошли дожди, время заняла учеба, написание дипломов. Встречи стали реже, и Эл решился позвать Серёжу к себе домой. У Серёжи встречаться было нельзя — его мать была переводчиком и работала дома. А у Эла иногда получалось выкроить время, когда они оба были свободны и дома никого не было.       Через пару месяцев Серёжа с Элом так привыкли к этим встречам, что совсем потеряли бдительность. В какой-то раз отец Эла вернулся домой раньше обычного. Услышал из комнаты сына характерные звуки и насторожился — стоны и ахи были совсем не девичьими. Мужчина осторожно заглянул в приоткрытую дверь и… замер. Он не ошибся — сын действительно занимался любовью с парнем. Очень похожим на самого Эла, но разве это что-то меняет?.. Отец Эла не сделал бы карьеры, если бы был склонен рубить с плеча. Напротив, он тихо прикрыл дверь и незамеченным скрылся в своей комнате. И даже услышал объяснения в любви между парнями, когда Эл провожал своего любовника.       Как только дверь за Серёжей закрылась, старый дипломат вышел из своей комнаты и обратился к испуганному его появлением сыну.       — Эл, я не буду тебя ругать и отчитывать. Ты уже взрослый человек. Я просто расскажу тебе о твоих перспективах. На следующей неделе ты защищаешь диплом и практически сразу едешь на стажировку в советское представительство в Дании. Потом, после успешного окончания стажировки, остаёшься работать там же. И второй вариант — ты не рвёшь с этим мальчиком, и твоя карьера дипломата начнется в республике Бангладеш. Или выбирай себе любую другую профессию. Но уже без моей помощи.       — П-пап, — от волнения у Эла пересохло в горле, — я… не хочу в Бангладеш. И другую профессию — тоже…       — Тогда ты завтра приглашаешь этого Серёжу сюда и говоришь ему, что между вами всё кончено. Я должен это слышать, поэтому буду в соседней комнате. А по окончании стажировки ты женишься. Ты знаешь, что это обязательное условие для работы за границей и не я его придумал. Девушку можешь начать искать себе уже сейчас. Впрочем, у меня есть несколько вариантов.       Когда на следующий день Серёжа покинул квартиру Эла, он на полном серьёзе думал, что жить ему теперь незачем. Просто потому, что как же он без Эла? Нет, он знал, что Эл будущий дипломат, и у его отца большие связи. Но раньше друг говорил, что попросит отца поспособствовать пристроить его в МИДе. На какой-нибудь совсем мелкой должности, но зато в Москве. А теперь… Эл не был с ним холоден, он просил понять его — ситуация изменилась, остаться не получится. И между ними тоже ничего больше не будет. Серёже было больно, он почти физически ощущал эту боль и даже не сразу понял, что болит по-настоящему.       Прошло два с лишним года. Эл опять шёл через тот самый парк, где когда-то встретил своего двойника. Которого, как потом оказалось, полюбил всем сердцем и так и не смог забыть. На этот раз Эл не был счастлив. Он закончил наконец стажировку, которая показалась ему адом вдали от Серёжи. А сейчас шел на свидание с девушкой, на которой он скорее всего женится и которую совсем не любит. И опять уедет. Как там Серёжа? Он ничего не знал о нём, но надеялся, что любимый забыл его. Эл не хотел, чтобы и Серёжа также страдал всё это время.       Эл шёл по дорожке и вспоминал, как обнимал своего друга, как тот смущался и всё говорил: «Не надо». И вдруг услышал этот голос наяву.       — Не надо!.. Не беги так быстро, я не успеваю… за тобой!       Это был Сергей. Он бежал по дорожке и катил пустую сидячую коляску. Впереди семенил на кривых ещё ножках малыш, немногим больше года. Наконец, Серёжа, с большим для такого молодого человека трудом, догнал ребёнка, усадил его в коляску, пристегнул и, невзирая на его вопли, тяжело плюхнулся на ближайшую лавочку переводить дыхание.       — Серёжа! — крикнул Эл и со всех ног бросился к нему. Серёжа удивлённо поднял на бывшего любовника взгляд и схватился за сердце. — Серёжа, что с тобой? Тебе плохо?       — Эл… — Сергей достал из кармана таблетку и положил под язык.       — Серёжа! Серёженька… Я так рад тебя снова видеть! — обнимал друга Эл. — Я люблю тебя, — признание вырвалось у Эла само. — Прости меня… Я хочу быть с тобой, если только ты хоть немного меня ещё любишь. Я не уеду больше…       — Ну, что ты такое говоришь, Эл? Ты же видишь — у меня ребенок. Я женат, Эл! И я… не хочу быть с тобой. Подлец ты и предатель… бросил меня… а я ведь чуть не умер тогда, — вопреки своим словам Серёжа смотрел не Эла без злости. В его глазах была нежность, а с губ никак не уходила улыбка. Он всё ещё любил и был рад встрече.       То, что Эл узнал из Серёжиного рассказа повергло его в шок. Два года назад, как раз, когда они с Элом расстались, у молодого и здорового парня Сергея случился… инфаркт. Как ему потом сказали в больнице, возможно, от сильного стресса, вызванного неприятными переживаниями. «Разбитое сердце» оказалось не просто красивым выражением… Восстанавливался Сергей долго, а потом выяснилось, что теперь у него сердечная недостаточность и приобретенный порок сердца. Так Сергей стал инвалидом. Даже диплом свой смог защитить только через полгода. Однако, всё это время его поддерживала подруга, бывшая одноклассница. Девушка была влюблена в Серёжу ещё со школы и в трудную минуту оказалась рядом. Молодые люди поженились — а как ещё Сергей мог отблагодарить её? Потом родился ребенок, и молодая мама почти сразу вышла на работу. Потому что Серёжа работать не может по состоянию здоровья. Так что, теперь он сидит с ребёнком, пока жена и его родители, у которых живут молодые, работают. Что будет потом, он не знает, потому что здоровье его потихоньку ухудшается, врачи прогнозов не дают…       Эл ничего на это не сказал, он был подавлен. Только узнал у Серёжи, когда они будут гулять завтра. До своего свидания он так и не дошёл. И с тех пор встречал Серёжу с малышом каждый будний день. Они гуляли пару часов, и было видно, что Серёжа по-прежнему рад своему другу. Правда, больше, чем взять любимого человека за руку или приобнять за плечи, Эл позволить себе не мог. Теперь они могли быть только друзьями. Впрочем, Эл был счастлив и этим.       Ради того, чтобы каждый день иметь возможность видеться с Серёжей, Эл уволился из МИДа. И пошёл работать на ближайший хлебозавод в ночную смену. Дома был дикий скандал, родители никак не могли понять такой глупый поступок сына. Хотя, отец определённо о чём-то догадывался.       — Сынок, я думаю, что заслужил то, чтобы ты был честен со мной, — в итоге отец вызвал Эла на откровенный разговор. — Скажи, дело в том молодом человеке, который так похож на тебя?       — Да, пап. Так я хотя бы вижу его. Он теперь женат, у него есть ребёнок, и мы просто друзья. И ещё… он очень болен. Боюсь, ему немного осталось, — Эл сказал это как-то уж слишком спокойно. И его отец не придал этому должного внимания.       «Что ж, — подумал тогда мужчина, — когда всё закончится, я напрягу все свои связи и устрою Эльдара обратно в МИД. Да, карьера будет уже не та, но всяко лучше, чем на хлебозаводе разнорабочим».       Всё закончилось действительно быстро. Зайдя в свой кабинет, где он иногда работал дома, отец Эла остановился — нехорошее предчувствие терзало его. Дверца сейфа, где он хранил важные документы и наградной пистолет, полученный им ещё во время службы в вооружённых силах, была закрыта неплотно.       — Эл! — закричал мужчина и, не дождавшись ответа, бросился в комнату сына.       Пистолет был всё ещё в руке Эла, а сам он лежал на полу в луже крови, которая уже давно перестала вытекать из раны в виске, и невидящим взглядом смотрел в потолок. На письменном столе лежала записка:       «Вчера не стало моего Серёжи. Простите, что не оправдал ваших ожиданий».