A Bluebird

      Первая неделя отгремела в Оксфорде с шумом, разве что фанфар не хватало. А всё почему? А благодарить нужно было за этот балаган одну шумную и противоречивую парочку. Ещё никогда за всю историю университета его стены не видели такой войны между двумя людьми. Дурная слава мгновенно распространилась, делая узнаваемой для каждого не только Драко Малфоя — красавчика богача, по которому сохла добрая половина потока, но и Гермиону Грейнджер — всегда всё знающую ботаничку и обладательницу тяжёлой руки.       С чего вдруг весь университет решил, что у девушки тяжёлая рука? Причиной славе этого таланта стал случай на уроке физподготовки. Группу разделили на две команды и отправили играть в волейбол, и кто же знал, что Грейнджер может быть такой раздражительной и меткой одновременно? Её подачи изначально были слабыми, она промахивалась из раза в раз, отчего Малфой не упускал возможности обозвать девушку или как-то толкнуть, играли-то они в одной команде, что само по себе не способствовало укреплению командного духа. Все только и делали, что наблюдали за перепалками этих двоих. У них был свой волейбол — словесный. Малфой нависал над девушкой с высоты своего роста, высказывая ей всё о её габаритах и неповоротливости, упоминая своё откровенное и нескромное мнение на этот счёт. Но Грейнджер не уступала ему в острых комментариях с подробностями насчёт его умственных способностей либо их отсутствия. Но очередное оскорбление в свою сторону, видимо, вывело Грейнджер из себя, так как отбивая мяч, девушка с яростью зарядила им через всё поле ровно в нос своего обидчика, сбив Малфоя с ног. Игру тогда остановили, а Малфоя, под общим шокированным взглядом, увел в медкабинет его друг Забини. После такого проявления таланта Гермиону в волейбол играть не звали, да и вообще мяч в руки решили ей не давать, а звание Тяжелой руки закрепилось за отличницей похлеще клейма на лошади. Малфой ещё несколько дней ходил в чёрных очках, скрывая мерзкий синяк под левым глазом. Это не девушка, а настоящая фурия, не иначе.       На следующей неделе грохот между этими двумя не стал тише и на грамм. Обалдевающие студенты просто упивались зрелищем летающих тетрадей, острых словесных замечаний и идиотских детских розыгрышей. Они словно оказались в младшей школе, а не на первом курсе юридического факультета Оксфорда. — Я его убью… четвертую… кастрирую, а потом опять убью! — рычала сквозь зубы Гермиона, сидя в кафетерии на большой перемене.       Дрожащие от гнева пальцы крепко сжимали небольшое зеркальце, пока девушка старалась оттереть синюю краску со своей щеки, уже смирившись с тем, что с волос этот шедевр сойдёт не сразу. Каким-то образом Малфой подкинул в её сумку взрывающийся пакетик с краской, который обычно использовали при транспортировке купюр, чтобы воры обретали стойкую метку на ближайшее время. Но одно дело воры, которые самым безнравственным образом стараются разжиться на деньгах честных налогоплательщиков, и совсем другое — Гермиона Грейнджер — честная и законопослушная студентка, мечтающая стать лучшим прокурором.       Джинни сидела рядом, верно подавая одну влажную салфетку за другой, понимая, что насыщенность цвета почти не менялась, в то время как горка синеющих салфеток увеличивалась. — Всё сильно плохо? — Гермиона в отчаянии посмотрела на подругу, которая предпочитала до этого благоразумно молчать. Она вообще за неделю усвоила очень важный момент. Если ты друг Гермионы, лучше молчи пока она злится, потому что попасть ей под горячую руку — не самая удачная идея. Вряд ли ты выйдешь победителем из схватки с этой девушкой. Удивительно ещё, что Малфой ей в этом ни капли не уступал. — Ну, что ты. По-моему, краска уже начала оттираться. Ещё немного — и всё будет как прежде, — Уизли сама не знала, что несёт, по факту предпочитая говорить ради того, чтобы говорить. Тавтология, но суть понятна. За последнее время большинство мыслей Джинни состояли именно из тавтологий. — Ты издеваешься? Думаешь, я не вижу, что ничего не меняется?! — грозный голос Гермионы сорвался на хрип, девушка заглянула в свою сумку, которую покрыл этот же насыщенный оттенок синего и только достала одну из книг, в ужасе смотря на синие страницы. Руки опускались от такого варварства по отношению к учебникам, поэтому она только отбросила тот обратно и устало растёрла переносицу. — Ну, а зачем тогда спрашиваешь? Я… я просто хочу тебя поддержать, — Джинни обиженно надулась, скрестив руки на груди. Такая резкость в словах Грейнджер не была редкостью, к слову, она к этому почти привыкла. Но вот сейчас было действительно обидно. Никто не считал Гермиону за дуру, более того, каждый второй, если бы его кто-то спросил, непременно бы ответил, что девушка очень умна, если не гениальна. И Джиневра была одной из них.       Гермиона проследила за тем, как нахмурилась её подруга, и что-то под ложечкой так неприятно засосало, что девушка только отложила зеркальце и откинулась на спинку стула. Синие пальцы правой руки мягко коснулись локтя рыжей, слегка потянув за кофту. — Прости. Я… я просто устала от всего этого. Меня не столько учёба утомляет, сколько Малфой доводит до нервного срыва. Клянусь Богом, он хочет сжить меня со свету. Не иначе.       Джинни посмотрела на подругу, отмечая её действительно усталый вид, а ведь была только среда, поэтому её обида сразу сошла на нет, и девушка мягко накрыла руку подруги своей, пряча от мира её синие пальцы. — Я понимаю. И, думаю, мы сможем что-то придумать с лицом, я знаю девчонку с химического факультета, она немного странная, но химичит божественно! Думаю, она сможет помочь с этим, — поскоблив щеку Гермионы, Уизли поняла, что это занятие действительно бесполезное. — Надо же! Наконец-то ты поняла, что на человека не тянешь и решила стать смурфом? Синий тебе к лицу, — мимо проходящий Малфой не мог удержаться от очередной подколки и заржал в голос вместе со своим другом Забини. Кстати говоря, очки он всё ещё носил, так как синий фингал стал преобразовываться в жёлтое пятно, которое ещё и имело свойство опухать. Поэтому, чтобы не портить общего впечатления, парень старательно это прятал. Гермиона сжала кулаки от досады, смотря в спину своему обидчику и мечтая его проучить немедленно. Месть настигла незамедлительно и не с той стороны, с какой можно было бы ожидать. Малфой нелепейшим образом зацепился локтем за чей-то затылок, от чего поднос в его руках предательски наклонился, отправляя хорошую порцию супа украсить его белую рубашку. Парень так и замер, смотря на то, как лапша повисла на его пуговице. Гермиона тут же прыснула со смеху, а потом и вовсе не стала сдерживаться, заливисто засмеявшись в голос и игнорируя гневные взгляды в свою сторону. — Это карма, Малфой! Приятного аппетита, — на какую-то долю душа получила свою порцию наслаждения за страдания этого недочеловека.       Тёплый свет уютного торшера рассеивал тени студентов по пушистому ковру. Гермиона тихо сидела на полу у кровати девушки, к которой её привела уверенная в гениальности той Джинни, и могла только наблюдать за действиями новой знакомой. Девушку звали Полумна Лавгуд, и, говоря о том, что она немного странная Уизли ничуть не преувеличила, а даже преуменьшила, потому что девушка скорее подходила под критерий безумия. Полумна была обладательницей шикарных и послушных кудрей цвета шампань, вечно широко распахнутых ясных глаз и набором фраз со странным построением. Гермиона невольно провела параллель с мастером Йодой из Звёздных войн, когда девушка начала говорить и неторопливо смешивать реактивы. Честно говоря, Грейнджер и сама была неплоха в химии, но не настолько, чтобы рискнуть своим здоровьем. Но эта девушка выглядела очень уверенной в своих действиях. — Не переживай, Полумна настоящий мозг в этом. Она точно избавит тебя от голубизны. Ауч! — парень, лежащий на соседней кровати тут же схватился за руку, по которой его огрела Джинни. — За что? — Захлопнись, Рональд! Имей хоть какое-то чувство такта! — разозлилась девушка на родного брата.       Рональд Уизли был таким же рыжим и лёгким на подъём, как и его младшая сестра. Гермиона познакомилась с ним на первой же неделе, когда парень пришёл в комнату к сестре с посылкой от любящей матери. Девушка сразу отметила, что парень не был таким же умным, но ядерные рыжие волосы только подтверждали родство между ними. Он тоже учился в Оксфорде, но на кафедре математики на факультете статистики. И, честно признаться, Гермионе сложно было представить, что такой несерьёзный человек мог вычислить что-то правильно. Но она предпочитала держать своё мнение при себе, потому что жизнью была научена, что может легко ошибаться в людях. Рональд стянул ещё одну конфету со стола своей девушки Лаванды Браун, которая сейчас пропадала в библиотеке из-за проекта, а Рон скитался за сестрой, как неприкаянный. Гермиона проследила, как конфета быстро исчезает во рту парня и поняла, что они с Джиневрой действительно родственники, так как делали это практически синхронно. — Ну что ж, готово, — голос от стола с реактивами отвлёк всех от незначительных дебатов, Полумна повернулась к друзьям держа колбу с желтоватой жидкостью наготове. И надо отметить, что в этом тусклом свете и своём одеянии, чего только стоили защитные пластиковые очки с приклеенными к ним изображениями голов единорогов по бокам, в глазах Гермионы Лавгуд выглядела настоящей сумасшедшей. — У меня же не оплавится кожа? — невольно отползая в сторону, словно мечтая спастись, пробормотала Грейнджер, замечая, как самодовольно захихикал Рон, наблюдая за этой картиной. Крепкие руки Джинни, поймавшие её за плечи и остановившие «поползновения» в сторону выхода, заставили девушку вздрогнуть. — Брось, Миона, Полумна настоящий гений. Ей можно доверять.       В коридоре общежития люди стали замирать, прислушиваясь к мольбам остановиться и подождать, раздающимися из-за одной из дверей. Слухи о странных опытах будут бродить по университету ещё несколько недель…

***

      Ливень шёл стеной, скрывая от глаз людей улицы и дороги. Сезон дождей «так выгодно» решил начаться с пятницы в преддверии выходных, почему бы городу просто не захлебнуться от осадков, отрезая каждый дом от остального мира. Драко сбросил скорость, понимая, что слететь с трассы не было мечтой его детства, и только выключил музыку, что гремела битами по его ушам. Блейз рядом недовольно скривился и посмотрел на друга с возмущением. — Не будь таким врединой, Драко! Это же последний альбом! — итальянский друг сверкнул своей белозубой улыбкой в мрачном салоне Феррари, и Малфой снова вспомнил, как часто этой улыбкой его товарищ завлекал девушек.       Провести лето в итальянской резиденции Забини оказалось не самой лучшей идеей, потому что жизненные привычки Драко и Блейза были диаметрально противоположными. И их дружба до сих пор оставалась для них загадкой, потому что противоречила всем нормам. Они были слишком разными, хотя со стороны производили впечатление братьев по разуму: оба смертельно прекрасны и богаты, редкостные зазнавшиеся засранцы. Но правда была совершенно другой: их родители были слишком тесно связаны теневой стороной бизнеса, и держаться вместе было для них правилом с детства, которое мутировало в такую странную дружбу. Малфой знал наверняка, что Блейз всегда прикроет его спину, и в свою очередь он сделает то же самое для друга. — От этой музыки у меня голова трещит. Не смей врубать это дерьмо в моей тачке, — огрызнулся блондин, прищурившись, чтобы лучше рассмотреть ситуацию на дороге.       Блейз лишь скорчил рожицу, передразнивая хмурую физиономию друга, но включать обратно музыку не стал, откинувшись на комфортном сидении. Он знал, что Малфой всегда был странным: этот ребёнок отличался от всех остальных с самого рождения не только интеллектом, но и странным спектром эмоций. Были ли тому причиной его мозги или сломанная психика — никто не знал, но общение с Драко никогда не было простым.       Автомобиль ловко маневрировал по узким дорогам, прорезая водную стену дождя своим заострённым носом. Тишина в салоне была осязаема, но в кои-то веки не давила режущим напряжением. Блейз приоткрыл один глаз, наблюдая за другом, который сосредоточенно думал о чём-то. Сегодня они по сложившейся традиции ехали в поместье семьи Малфой на ужин. Многие бы решили, что это простая формальность, но правда была куда мрачнее. — Расслабься. Они тебя не заставят. В твоём участии нет необходимости, — напомнил он, но казалось, Драко не особенно его слушал.       Машина резко свернула на лесную дорогу, заюлив задними колёсами по грязи, что заставило Блейза в панике ухватиться за ручку и вжаться в кресло сильнее. Малфой рядом самодовольно ухмыльнулся, видя такую реакцию, но всё ещё не проронил ни слова. Необходимость вступать в семейное дело его совершенно не радовала. И не потому, что Драко не хотел работать. Напротив, ему было бы очень даже интересно заняться организацией семейного бизнеса, но именно его! Влезать в грязную подноготную ему совершенно не хотелось. Широкие кованые ворота родительского дома уже виднелись вдали, возвышаясь на добрые тринадцать футов (около 4-х метров) и встречая посетителей изображением семейного герба со змеёй. Этот герб всегда казался Малфою отвратительным. Мелкий гравий зашуршал под колёсами, когда они смогли въехать на территорию, примыкающую к особняку. Каменное сооружение тянулось своими могучими стенами ввысь, словно подпирая небо, широкая светлая лестница перед ним вела к старинной дубовой двери, а внушительных размеров озеро перед домом сейчас совершенно не хранило покой, содрогаясь под безжалостными ударами дождя. Стоило машине остановиться, как слуги сразу подбежали к каждой двери, открывая зонт и помогая прибывшим выйти на улицу. Драко невольно поёжился, когда ветер холодными потоками юркнул под пиджак, заставив его застегнуться в эту же минуту. Некстати вспомнилась Грейнджер и шарф, который он оставил по доброте душевной, за что сейчас ненавидел и себя, и девушку, одним своим видом заставившую это сделать. Чёртова Грейнджер с её чёртовой тонкой блузкой! Она обязательно поплатится за то, что сейчас он вынужден мёрзнуть! — Добро пожаловать домой, господин Малфой. Ужин уже подан, ждут только Вас и мистера Забини, — чопорно поприветствовал их дворецкий, стоило парням переступить порог дома. Драко благодарно кивнул, сразу направляясь в сторону малой столовой.       Звук выстрела ударил по ушам и заставил его остановиться прямо посреди парадной с поднятой ногой. Драко весь напрягся и сжал кулаки. В страхе не было смысла, безопасность в этом поместье была настолько идеальна, что переживать за свою жизнь у него не было смысла. Переживали здесь об этом только те, кто так или иначе оступился в бизнесе, который не терпит ошибок. Глаза медленно прикрылись и Драко сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Невидимое присутствие Забини за его спиной придавало уверенности и хоть как-то успокаивало. Друг тоже был втянут во всё это дерьмо из-за семьи, и аналогично с Драко не поддерживал такого способа решения проблем. Широкая ладонь Блейза ободряюще сжала его плечо, заставляя выйти из затягивающих в водоворот мыслей. Драко так хотел вырваться из этого, даже пошёл изучать то, что противоречило делам семьи, но с каждым днём ему всё больше казалось, что выхода из этой клетки просто не существует. — Вы приехали, мальчики? Как раз вовремя, садитесь, — с вымученной улыбкой поприветствовала их мать Драко. Нарцисса была потрясающей женщиной: настоящей красавицей, идеальной матерью и смиренной женой. И только сам Драко знал, каких сил ей стоило терпеть все те кошмары, что творил его отец.       Парень подошёл к леди Малфой, чтобы поцеловать ту в щёку и кивнул отцу в приветствии, сразу замечая пистолет на столе рядом с ним. Малфой мог поклясться, что если прикоснуться сейчас к его дулу, то оно окажется адски горячим. Люциус редко брал грязные дела в свои руки, предпочитая искать козла отпущения, на которого можно было бы сбросить все шишки, если вскроется факт убийства. Но если это произошло, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Нервно сглотнув, парень проследовал к своему месту за столом и сел рядом с другом, который выглядел так же напряженно, как и он сам. Прислуга тут же вынесла им закуски и разлила вино по бокалам, от которого Драко благоразумно отказался. — Как первые недели в университете? — буднично спросил Люциус, словно минуту назад не он был тем, кто застрелил человека. И даже несмотря на то, что трупа в столовой не было, Драко был уверен, что загляни он за одну из дверей, то обязательно обнаружит его. — Вам ещё не надоела эта клоунада? — Нет, отец. Нам очень нравится.       Люциус поднял бровь, слыша в голосе сына холодное отстранение и перевёл взгляд на его друга, который сейчас старался просто быть незаметным. — Ну, а Вам, мистер Забини? Вы оба выбрали совершенно не те направления, которые мы ждали от вас, но должен заметить, что это не отменяет наших прежних предложений. Если Вы всё же образумитесь и решите войти в дело… — Нет, сэр, — Блейз поторопился перебить старшего, прекрасно зная, как эти речи влияют на его друга. Если была возможность предотвратить скандал, он этим непременно пользовался. — В университете весьма интересно, мне нравится моя дисциплина так же, как и Драко нравится юриспруденция. Думаю, нам двоим хотелось бы окончить именно эти направления.       От таких слов Люциус поморщился, но промолчал, возвращаясь к ужину. Нарцисса, сидевшая по правую руку от мужа, ободряюще улыбнулась парням, пригубив вино. Драко ощутил вес своей ответственности, что придавливал его к земле. Быть наследником в такой семье — сущее наказание. Каждый день он думал только о том, как выйти из мафиозных дел с минимальными потерями для семьи и матери. Отец всё равно погряз в этом дерьме уже слишком давно, да и не было у Люциуса желания останавливаться, в то время как на лице Нарциссы с каждым годом отпечатывалось всё больше боли и отчаяния. И как её сын Драко чувствовал себя обязанным спасти женщину из этих золотых тисков. Но в то же время каждый год промедления делал мнимый ошейник на его шее всё более тугим.