A Bluebird

      Гермиона никогда не одобряла жестокость. Да, она знала свои недостатки, в том числе и излишнюю вспыльчивость, что граничила с безумием. И именно поэтому всегда старалась мысленно вести с собой диалог, как только появлялись намёки на зарождение скандала, переходящего на личности. О, да, таких шпилек в свой адрес она терпеть не умела, а если человек старался оскорбить кого-то ещё из её знакомых, то у девушки окончательно могли отказать все тормоза. Просто потому, что она считала это низким поступком, несправедливым и недостойным уважения. А своё неуважение к человеку она научилась так же мастерски демонстрировать, как и задерживать дыхание в бассейне на пару минут при нырянии. Но вспыльчивость натуры можно было списать на гормоны только, когда тебе пятнадцать лет, а одноклассницы навязчиво пытаются доказать тебе, насколько ты не крута в их понимании, а вот в возрасте постарше, да ещё и в университете, который считается одним из лучших в мире, быть вспыльчивой — значит рисковать своей стипендией и правом на дальнейшее обучение. Именно эти мысли сдерживали Гермиону в последнее время от решительных действий, заставляя копить свой рвущийся наружу нрав так же, как она собирала кислород в лёгких при погружении, но, надо заметить, что отметка её терпения всё стремительнее опускалась к нулю.       Малфой чуть ли не собственноручно запихнул её в автомобиль Забини, игнорируя любые замечания, что ей не нужны провожатые и всё в этом духе. Но Драко только захлопнул дверь и умело придержал её до тех пор, пока центральный замок ту не запер. И с самой отвратительной миловидной улыбкой помахал рукой, позволяя другу тронуться с места. — Значит, ты тоже пляшешь под его дудку? — нахмурилась она, смотря на совершенно спокойного итальянца, что с блаженным выражением на лице ловко вырулил с парковки. — Поверь мне на слово, Гермиона. Сейчас так будет действительно лучше.       Девушка прищурилась, чувствуя своим нутром, что было что-то в этой фразе ещё, некий подтекст, смысл которого пока что ускользал от неё. Но это было только временное явление, определённо. Потому что правда всегда становится явной. В этом Гермиона была уверена на сто процентов.       Блейз в отличие от своего друга водил осторожно, не нарушая все правила дорожного движения, и был совершенно адекватным водителем. Из магнитолы раздавались звуки R&B, а Забини тихо подпевал исполнителям, задорно постукивая по рулю. Блажь да идиллия, если бы не маленький пунктик: по факту Гермиону удерживали здесь против её воли. Девушка обречённо вздохнула, когда автомобиль выехал за город, а Забини даже глазом не моргнул, чтобы как-то открутиться от обязанности, которую возложил на него Малфой. Неужели между ними действительно такие взаимоотношения? — Ты ему служишь что ли? Проспорил? Почему ты так слушаешься этого параноика? — нахмурилась Грейнджер, навязчивое чувство оскорблённости клокотало внутри, словно кипящее масло, которое вот-вот начнёт стрелять брызгами в любопытных, если те рискнут приподнять крышку.       Блейз, не скрывая усмешки, сделал звук потише и посмотрел на девушку с интересом. Он любил девушек, даже очень, и не был настолько слепым, чтобы не заметить, насколько заучка Грейнджер была симпатичной. При других обстоятельствах он бы даже попытался поухаживать за ней: роман с такой представительницей прекрасной половины человечества обещал бы быть интригующим и весьма интересным. Но он этого не делал из уважения к Драко. Сначала все его подколки были ничем иным, как попыткой поддразнить друга, заставить побеситься и как-то вывести из вечного состояния анабиоза. Но потом Блейз стал замечать кое-что ещё, чего сам Драко заметить просто не мог. Его взгляд. Осторожный и изучающий, Малфой сам не осознавал, как часто смотрел в сторону Грейнджер и как в это время лёд его глаз трескался, пропуская отблески едва заметных и таких простых человеческих эмоций. Драко Малфой испытывал влюблённость, возможно, даже впервые в жизни, и от этого понимание причины такой острой реакции на эту девушку ускользало от него из раза в раз. Знакомство с Грейнджер с младшей школы сохранило шаблон поведения восьмилетнего ребёнка, когда мальчишки дразнят понравившуюся девушку и дёргают её за косички. Только вот они уже не были детьми, и, если для тормозящего Малфоя такая манера поведения сохранялась с прошлого опыта общения с Грейнджер, то для девушки это становилось настоящим триггером ненависти. Что могло выйти из таких взаимоотношений, даже такой гуру любви, как Блейз Забини, понятия не имел. — Служу? Думаешь, у нас феодальные взаимоотношения? — парень прыснул со смеху, представляя себе такой расклад событий. Ну, в целом со стороны могло показаться именно так. — Нет, Грейнджер, я не вассал Малфоя, более того, мы с ним дружим на равных. Просто у него не всё в порядке с доверием к людям, а так он очень даже отличный парень, если его узнать поближе. Тебе бы присмотреться.       Девушка только фыркнула, скрестив руки на груди. Хороший парень? — В это верится с трудом, — пробормотала Гермиона себе под нос, надеясь, что её язвительный и критикующий тон не будет услышан, но это были напрасные надежды. — Драко груб с людьми, холоден и язвителен, но лишь потому, что он считает себя большой проблемой. Именно поэтому и предпочитает держать всех подальше от себя, — Блейз пожал плечами, вспоминая их подростковый возраст, когда вместо того, чтобы развлекаться с одноклассниками, Малфой показательно оскорблял кого-то из затейщиков и с самым надменным видом уходил из кабинета. Конечно, его пытались за это пару раз побить, но Драко никогда не давал себя в обиду, используя полученные от отца навыки не больше необходимого. Но после этого желание подкараулить и избить надменного одноклассника сошло к нулю.       Гермиона с удивлением отнеслась к такому умозаключению. Нет, она, безусловно, считала Малфоя огромнейшей проблемой, но никогда за ним не замечала признаков социопатии. — Но не тебя, — тут же заметила девушка, воспоминая достаточно близкие отношения между этими двумя. Блейз сразу понимающе улыбнулся: — Мы с ним тонем в одной лодке с самого рождения. Так что он знает, что мне больше проблем никто, кроме меня самого, не принесёт. Послушай, Грейнджер, не смей говорить Драко, что я говорил это, но ему на самом деле необходим сильный и умный человек рядом, иначе рано или поздно у него кукушка тронется от его попыток разобраться и справиться со всем самостоятельно. И я сейчас говорю не об учёбе, чтобы ты понимала. Он слишком много кладёт на алтарь свободы. — Я не понимаю, — нахмурилась шатенка, сейчас Забини говорил для неё какими-то загадками, которые окончательно ломали устоявшийся образ в голове, оставляя там всплески в духе импрессионистов. — Если ты и впрямь такая умная, как о тебе говорят, то скоро поймёшь. Говори, куда ехать или вбей адрес в навигатор.       Дальнейшая часть пути проходила в штиле, Забини старался не затрагивать тему, которая как-либо пересекалась с Малфоем. Он рассказывал о своём детстве, уроках верховой езды, а ещё о фехтовании, которое было обязательным в его семье — и это, пожалуй, было единственным, где хоть как-то был упомянут Драко. Гермиона даже могла представить себе такой спарринг между двумя друзьями в белых костюмах и со спортивными шпагами. — И почему он этому учился тоже? — Драко ненавидит быть в чём-то хуже или отставать. И у него это отлично удаётся, — усмехнулся Блейз, услышав очередной вопрос. — Что именно? — Становиться лучшим. Добиваться своего. Малфой никогда не проигрывает. — Вот уж никогда, — фыркнула Грейнджер, вспоминая те случаи, когда Малфой так или иначе проигрывал ей. Не в игре, конечно, в учёбе, но после объявленных результатов всегда случалась типичная для них перепалка. Озарение было оглушительным. — Он же не может издеваться надо мной только из-за того, что я набираю больше баллов?!       Хитрый взгляд Забини на корню зарубил любые попытки воззвать к здравомыслию: — Ещё как может. Странно, что ты только сейчас это поняла. — Но это глупо! Я же не виновата, что умнее его! — Скорее более старательна и упряма. Но у него просто немного не хватает стимула, иначе он давно бы стал ничуть не меньшим гением, чем ты. В любом случае, через полгода тренировок в фехтовании, он меня размазал, как младенца. — Идиотизм… Просто детский сад какой-то, — возмущалась Грейнджер, уже не слушая, что ей рассказывает однокурсник.       Полученная информация была чересчур впечатляющей, чтобы игнорировать её последствия. Объяснять хамское отношение к себе простым нежеланием признавать её лучшие результаты казалось ещё большей глупостью, чем все предыдущие попытки оправдать Малфоя. В конце концов никто не запрещал ему учиться, в том числе и сейчас. Вспомнив тут же о предстоящем проекте совместно с этим заносчивым и нарциссичным представителем рода человеческого, Гермиона устало вздохнула. После этого Хэллоуина она и на пушечный выстрел ближе к нему не подойдёт! Ей его тараканы совершенно ни к чему.       Дорога до дома Грейнджеров заняла около пары часов, с одной лишь остановкой у кафе, где удалось ухватить пару горячих сэндвичей и по стаканчику кофе. — Даже ни одного пакетика сахара? — удивился тогда Блейз, наблюдая за тем, как девушка жадно делает глоток своего американо. Он буквально тут же ощутил на языке этот горький вкус кофе, не скрывая факта, как его передёрнуло от одной только мысли о подобном, и парень поспешно вскрыл два пакетика с сахаром, высыпав содержимое в свой стакан, после добавляя ещё одну порцию подсластителя. И только когда сладкая пенка осела на языке, Забини удовлетворенно вздохнул.       Гермиона с интересом наблюдала за этим действием, приподняв вопросительно бровь, словно бы была способна бессловесно выражать свои мысли: — Я думала, итальянцы любят чёрный кофе так же сильно, как французы.       Блейз тут же безразлично пожал плечами: — Пусть любят. Я итальянец лишь наполовину, моя мать — британка, а про них говорят, что они вообще пьют только чай, — он многозначительно посмотрел на стакан в руках Грейнджер, заставив ту стушеваться.       Вообще удивительным образом Гермиона довольно быстро свыклась с обществом Забини, они даже могли посмеяться вместе над шутками и чувствовали себя совершенно спокойно и расслабленно в компании друг друга. — Тебе стоит хоть раз побывать в Италии. Лампедуза находится довольно близко к побережью Африки. И из-за этого огненного климата на острове сформировался соответствующий ландшафт: белоснежные утёсы, покрытые редкой растительностью, на фоне которых блестит бирюзовая гладь. Смотреть на них с моря, неспешно проплывая на прогулочном корабле — сплошное удовольствие, тебе понравится, — красочно описывая пейзажи своей малой родины, Забини не мелочился в деталях, позволяя воображению девушки нарисовать этот райский остров, принадлежащий истинной Италии, которую знали ещё пару сотен лет назад. Идеальный отпуск в глуши со всеми достижениями цивилизации.       Гермиона настолько увлеклась этим рассказами, что даже не сразу поняла, как Блейз зашёл в дом вместе с ней. — Подожди. А тебе разве по делам не надо в город? — нахмурилась она, дословно вспоминая диалог с Малфоем после пар. Но вид Блейза был куда красноречивей его ответа: удивление и растерянность. — Что? Какие дела? Найти информацию — это самое важное дело сейчас.       Неловкая пауза, повисшая между ними, могла заглушить самый отчаянный крик. Именно в такой момент можно было в полной мере осознать силу своего противника, его хитрость и ловкость. Гермиона буквально ощутила в своей глотке этот привкус обмана и игры — весьма качественной, быстрой и продуманной. — Так Драко тебе не сказал? Хах, очень на него похоже, — усмехнулся Забини, неторопливо проходя в небольшую гостиную.       Родители Гермионы жили в классическом коттедже из красного кирпича, каких было полным-полно в старых районах города. Небольшой дом, утопающий в окружающей зелени, сейчас стоял в тени ветвистых деревьев, что уже начали терять свои густые кроны, отбрасывая только пугающие мрачные тени на стены. Забини с интересом осматривался, видимо, никогда не бывая в домах такого формата, многое ему находилось занимательным. Склонившись к камину, парень чуть ли с головой не залез туда, рассматривая давно почерневшие от копоти стены и про себя отмечая, что в доме было довольно прохладно. — Родители отключают отопление, когда уезжают, в целях экономии электроэнергии, — словно прочитала его мысли Грейнджер, которая прошла мимо к не менее старому экземпляру серванта, начиная что-то искать по фарфоровым чашкам. И только когда небольшой ключ сверкнул в её пальцах, она довольно улыбнулась и так же молча вышла из комнаты.       Блейз, с интересом наблюдая за этим действием, в очередной раз нашёл подтверждение своим предположениям: Грейнджер и Малфой — оба были одинаково странными представителями молодёжного сообщества, в поведении которых прослеживались маниакальные наклонности, прогрессирующие с пугающей скоростью. Он решил, что будет самым рациональным просто проследовать за девушкой, что бы она ни решила делать, так как при любом раскладе событий ей пригодится его присмотр. Это однозначно.       Гермиона же полностью погрузилась в свои мысли, следуя у них на поводу. Ей не так часто удавалось бывать дома, да и задерживалась она здесь с тех пор, как поступила в среднюю школу закрытого типа, всего на пару месяцев в год и на две недели рождественских каникул; иногда и того меньше, когда летний отпуск они всей семьёй проводили в путешествии. Но каждое воспоминание о родном доме было тёплым и трепетным, Гермиона знала тут буквально каждый угол и могла передвигаться с закрытыми глазами. — Не думал, что кто-то ещё запирает подвальные двери на замок, — удивился Блейз, наблюдая за Грейнджер, которая старалась провернуть старый ключ в проржавевшем замке. — Ну, не всем быть богачами. Да и не в шикарных апартаментах счастье, — высунув язык от усердия, девушка нахмурилась, пытаясь понять, что делает не так, но стоило щёлкнуть замку, как радость отразилась ясным снопом искр в её глазах. — А в чём же тогда?       Гермиона снова оглянулась на звук голоса её неожиданной компании и пожала плечами: — В том, чтобы не быть одному? Только вот одиночество никак не зависит от наличия или отсутствия людей вокруг, ты создаёшь его себе сам. А в огромных апартаментах только легче затеряться в нём.       Эти слова пробили Блейза до дрожи. Они прозвучали так легко, срываясь с её языка и растворяясь в небольшом коридорчике, но в ушах парня они прогремели, словно гром среди ясного неба. Потому что этой фразой Грейнджер, сама того не понимая, попала в самую суть жизни Блейза, да и Малфоя тоже. Возможно, к Драко это даже относилось намного больше, чем к нему самому. К моменту, как он перестал ощущать те могучие стены в сознании, что возвёл вокруг себя, девушка уже скрылась в темноте подвального прохода, уходя вниз по скрипучим ступеням. — Гермиона? — Блейз заглянул в темноту, осознавая, что из-за контраста света он просто слеп в таком помещении, и было просто удивительно, что не послышалось грохота упавшей девушки. Что-то внизу щёлкнуло, и после тихого гудения в глубине стали загораться лампы, позволяя узреть огромное помещение, похожее на настоящую лабораторию. — Ну, ни хрена ж себе!       Гермиона гордо улыбалась, стоя у рубильника, и с самым деловым видом осмотрела помещение, которое было по площади, как две трети её дома; каменные стены, являющиеся так же и фундаментом, глубоко уходили в землю и были пронизаны десятком проводов, заполняющими это помещение хоть электричеством и необходимой мощностью. — Вот так выглядит лаборатория настоящих учёных. И если ты сел мне на хвост, то тебе придется помогать мне искать. В химии разбираешься? — девушка указала на приличного размера полку с коробками, где хранились папки с записями. Забини шумно сглотнул, понимая, что вечер обещает быть долгим. — В теории, — кивнул он, с опаской спускаясь вниз. — А у твоих родителей нет электронного формата? На это же уйдёт целая вечность! — Скажи спасибо своему другу «не феодалу», — Грейнджер потянулась к первой коробке, доставая стопку папок и разделила её пополам. — И нет, они фиксировали всё вручную. Так надёжнее.       Блейз Забини никогда не был идиотом. Он нормально учился, имея положительную оценку своим знаниям, но выполняя лишь то, что от него требовалось, не превышая ученических обязанностей. Он не был дураком, но и умником не слыл: обычный парень с среднестатистическим уровнем IQ. Но именно сегодня ему посчастливилось почувствовать себя просто полным дебилом, а ощущение приближения психоза ударило по внутреннему «я», которое не было готово к таким открытиям. Он просто физически не привык столько времени проводить за чтением, уже хныкая, как девчонка, и впервые за это ему не было стыдно. Блейз Забини был готов признать своё поражение — его победила пара сотен папок с записями учёных и их неразборчивый почерк. И это был самый неравный соперник из всех, что ему когда-либо встречался. — Грейнджер, я больше не могу. Как ты вообще так легко разбираешься в этих закорючках? — в отчаянии воскликнул парень, просто рухнув на пол, наплевав на все утверждения, что здесь холодно или давно не мыто. Его организм уже планировал требования об отдыхе, грозясь сломать каждую уставшую косточку.       Гермиона напротив выглядела вполне себе сносно и даже была ещё способна на улыбку. Забини мог поклясться, что сможет улыбаться только через месяц, потому что сейчас его душу словно вырвали и растоптали под тонким слоем чернил неразборчивого почерка. — Они мои родители, не забывай. Я этот почерк всю жизнь видела, — усмехнулась девушка и откусила смачный кусок пиццы, которую они заказали пару часов назад. У парня же кусок в горло уже не лез. — Тут всё легко читается, если следовать логике движения линий. — Ты точно чокнутая. Извини, но, если ты ещё разберёшься в каракулях Малфоя, я готов тебе поклоняться. Это будет уже божественным даром, — в отчаянии смотря в потолок, он раскинул руки, чувствуя себя никчёмной молекулой. — Кстати, почему вы с ним так грызётесь?       Этот вопрос вертелся на языке уже не первую неделю. Но задавать его Драко было глупо, так как своё мнение о девушке он не упускал возможности озвучивать каждые 5-10 минут. И плевать он хотел, что это были детские надуманные обвинения. А раз сейчас выдалась такая возможность и шанс остаться с Грейнджер наедине, то узнать мнение со стороны оппозиции было занимательно. — Потому что он конченный идиот, страдающий манией величия, склонный к принуждению и считающий, что ему все обязаны. Комплекс бога налицо, а скорость смены настроения такая, будто у него и вовсе запущенное биполярное расстройство. Если бы он чаще держал свой рот закрытым, то я ещё смогла бы терпеть его присутствие в этом мире. А вообще он первым начал цепляться ко мне: как в школе, так и здесь.       Блейзу даже хотелось рассмеяться от мысли, что девушка называла его друга точно так же, как он сам некогда нарёк Малфоя: неуравновешенным выскочкой. За исключением того, что у Гермионы это получилось сделать в более развёрнутом варианте. Очаровательная пара. Этот союз благословлял сам Ад. — Хочешь сказать, ты не шантажировала его, чтобы впутаться в это дело? — Это другое! В этом замешана моя семья! — сразу возмутилась она, зло зыркнув на развалившегося на полу парня. — Резонно. Но это слабое оправдание для желания рисковать своей головой и свободой, — слыша тихий фырчок, Блейз продолжил. — Ну, а что? Ты совершенно не относишься к тому типу людей, которые сказали бы, что «их заставили», если вас схватит охрана. — Интересное замечание, я подумаю над возможностью такого оправдания, — совершенно спокойно заметила Гермиона, даже не оторвав взгляда от очередной папки. — Да ну, брось, — Блейз даже приподнялся, чтобы лучше рассмотреть реакцию на свои слова. — Ты же борец за справедливость, а не пронырливая крыса.       Грейнджер же лишь сохраняла совершенное безразличие на своём словно фарфоровом личике, так напоминая сейчас этой манерой самого Малфоя. — Только не в отношении Малфоя.       Когда Гермиона закрыла дом, на улице была уже глубокая ночь. Дорога до Оксфорда предстояла долгая и утомительная, как минимум потому, что они оба были вымотаны и мечтали просто лечь спать. Гермиона также заранее сняла линзы и достала очки из рюкзака. Лёгкая горечь разочарования от того, что их многочасовые поиски с Блейзом не увенчались успехом, смешалась с привкусом радости, что вероятность непричастности родителей становилась только больше. — Ну, они же не одни учёные на всю клинику, — пытался вновь заверить её парень, помогая забраться в свой автомобиль. Несмотря на то, что Гермиона заверяла, что может поехать в универ сама завтра утром, а Забини необязательно везти её в общежитие, Блейз всё же настоял на этом, заверяя, что ему необходимо удостовериться в её безопасности. В чём заключалась причина такого беспокойства он так и не объяснил, попросив снова поверить на слово. И в этот раз Гермиона решила промолчать, верить Забини от чего-то хотелось. Магическим образом они даже, можно сказать, сдружились: Гермиона и Блейз имели несколько схожих интересов, любили одну и ту же пиццу и имели аллергию на собачью шерсть — невероятно, но факт. — Я серьёзно. Ты можешь приехать в Италию летом и остановиться в одном из наших домов со своими родителями. Я буду только рад поспособствовать! Потому что, если ты действительно так любишь плавать, то ты просто обязана побывать на этих побережьях! Это совершенно не то, что нырять в бассейне, уж мне можешь поверить, — заверял её товарищ, импульсивно расмахивая руками, Грейнджер же только посмеивалась над таким экспрессивным всплеском эмоций. Забини был забавным и очень дружелюбным. — Только если ты победишь меня в заплыве на скорость, — усмехнулась она. — Пф, да запросто. Я надеру твою тощую задницу, как нехрен делать, Грейнджер. Я смотрю, ты слишком большой любитель споров, я прав? — Просто не могу без них жить, — съязвила она в тон другу, и ребята тут же дружно засмеялись.

***

      Том Реддл дослушал последнее сообщение по телефону с самым невозмутимым лицом, впрочем, в последнее время оно оставалось у него таким практически постоянно. Он чувствовал, что умирает: с каждым днём делать вдохи было всё сложнее, он прибегал к помощи кислородной маски гораздо чаще, а приступы боли почти лишали его рассудка. Поэтому, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, он по старой привычке надеялся предусмотреть все варианты, чтобы его детище, его власть — продолжали существовать. А для этого ему нужен был новый лидер, новый преемник, кто-то способный возглавить всех, а не горстку ведомых идиотов. Для такого управления нужен был талант и настоящее умение просчитывать ходы. Том Реддл давно уяснил простую истину жизни, здесь всё было, как в шахматах: ты ведёшь партию, поддаёшься и теряешь высокие фигуры или пешки, неважно, ради великой цели — победы. Он прожил так всю свою жизнь, играя чужими жизнями, словно шахматными фигурами, и продержался на вершине довольно долго, пока жизнь не внесла в его философию свои коррективы. Но в итоге, как ни крути, а когда партия заканчивается, все фигуры: пешки, ферзи и короли — оказываются в одном ящике. И сейчас Том Реддл был близок к тому, чтобы оказаться в своём ящике по соседству со своими прежними жертвами. Молча опустив телефон от уха, он лишь отвернулся к окну, продолжая сидеть в постели и слушая лишь тихий звук капельницы, что заставляла лекарство заполнять его вены. — Мальчишка что-то ищет. Он запрашивал разрешение на посещение Крауча, тебе что-то известно об этом, Белла? — тихо прохрипел он, даже не повернувшись в сторону женщины, что терпеливо ждала его указаний, стоя у самого выхода.       По бледнеющему лицу было понятно, что ответ отрицательный. Чем хуже ему становилось, тем чаще Беллатриса приезжала в его дом. Иногда Реддлу даже казалось, что она не уходит, а торчит где-то под лестницей, что в целом ей было привычно, потому что много лет назад именно в таком состоянии он её и нашёл. Истощённая нищетой и потерей родителей, с юной сестрой на шее Беллатриса была в отчаянии и хваталась за любой шанс подработать. Тогда он дал ей не только работу, но и дом, и эта девушка его не подвела ни разу, за что сразу заслужила статус правой руки, приближённой. Она завоевала его доверие, но сейчас он чувствовал лёгкое разочарование от того, что видел, как она забывает об истинной причине своего нахождения здесь. — Ты передала ему моё решение? — Да, — поспешила оправдаться Лестрейндж, делая несколько неуверенных шагов в сторону постели шефа. — И Вы были правы, сказав, что он будет против. Драко всё ещё отказывается ввязываться. Но что ему могло потребоваться от Крауча? Он с ним никогда не общался и ничего общего не имел. — А это должна будешь выяснить ты. Узнай, что он ищет, Белла. Или ты забыла, зачем я тебя нанял? Ты поклялась мне не в том, чтобы быть верной сиделкой, — голос мужчины превратился в сталь, ту самую, которая ввергала всех противников в бегство и преддверие агонии. Женщина тут же съёжилась под этим взглядом, узнавая в этом бледном человеке того самого мужчину, которого любила столько лет. И этот трепет ужаса приносил ей особое извращенное наслаждение, заставляющее прятать взгляд. — Конечно, господин Реддл. Я прошу прощения. — И ещё, — от этого хриплого и холодного тона Белла снова заинтересованно посмотрела на начальника, готовая хватать каждый приказ. — Те люди, что его преследовали. Найди их, узнай всё, что можешь, и избавься. Как ты умеешь. Драко заменит меня, а поэтому он не должен пострадать. — Слушаюсь.       Снова цокающие удары каблуков о паркет и эхо собственного сердца подгоняли Беллатрису вперёд. Цель была обозначена, и острое лезвие ножа уже блеснуло в тонких пальцах. Что искал этот мальчишка? Зачем ему потребовалось разрешение? Что он хотел узнать у Крауча? Столько вопросов и так мало ответов. А мисс Лестрейндж не любила недосказанность. Ещё и эта девчонка, с которой он начал таскаться, Беллатрисе она не нравилась. Уж она по себе могла знать, какую опасность женщины могут представлять. А то, что её племянник проявлял себя нестандартно в её отношении, делало его слабее. И сейчас, когда на кону стояла такая власть и всё, что было у самого Реддла, быть слабым категорически запрещено. Секунда может лишить жизни кого угодно, и, если потребуется, Беллатриса готова взять эту секунду, чтобы отобрать жизнь у той тощей студентки, которую её племянник стал таскать за собой с завидной регулярностью, словно собачонку на привязи. Она не должна стать его ахиллесовой пятой, и мисс Лестрейндж обязательно об этом позаботится.