A Bluebird

      Звон магнитного замка, когда система запора отключалась всего на долю секунды, ударил по ушам. Виктор с опаской покосился на полицейского, сопровождающего его в комнату переговоров, мысленно сравнивая звук замка с баржами в порту Варна. Он хорошо помнил ту часть своего детства, когда гулял с матерью по парку Приморски на материковой части пролива Бьёркезунд, откуда открывался отличный вид на порт и грузовые корабли, приплывающие в его страну и отправляющие грузы по Чёрному морю. Тогда его мир ещё был спокоен. Тогда он ещё был уверен в том, кем являлся и кем хотел стать. Виктор мечтал быть моряком, капитаном дальнего плавания и ходить по морским просторам на такой же огромной барже, бороздя водные просторы. К сожалению, выбор будущего был не в его власти, так как это решение приняли за него ещё при рождении. Морские баржи, которыми он так восхищался в детстве, оказались ничем иным, как лёгким способом перевозить товар контрабандой и отмывать лев* сотнями тысяч! А иногда и миллионами. Отец рано и довольно ясно дал понять, чем для него был родной сын: посыльный и мальчик на побегушках, который не был приметным в толпе простых людей. Болгарская мафия не любила светиться, но так получалось, что их зачастую везде могли узнать. В то время, как Виктор, будучи ещё подростком, не производил дурного впечатления. Он всегда хотел быть хорошим и послушным сыном. Не нарушал правила и выполнял приказы, но вот ответной любви никогда не получал. Внимание отца исчезло, как только ему стукнуло пять, а к восьми годам он потерял и мать. Поэтому оставленный и брошенный, смерть матери была не в счёт, Виктор понимал, что всегда будет искать в окружающих людях ответ. Ему нужен был наставник, кто поддержал бы его, кто одобрил бы, кто-то, кто смог бы заменить отца. И было так странно, что этим человеком для него стал иностранец, попавший в их среду совершенно случайно. — Двадцать минут, — полицейский открыл последнюю дверь, впуская парня в небольшую комнату.       Серые стены и низкий потолок морально давили на психику. Виктор прошёл к единственному стулу, стоящему напротив узкой столешницы. Полоска света от окна, скованного железными решётками, отражалась на прозрачной перегородке, которая показывала точно такую же комнату, где его уже ожидали. Крам снял трубку со стены и сел напротив мужчины. — Здравствуйте, Адам. — Привет, Виктор. Рад, что ты пришёл. Тебя прислал отец? — Адам Грейнджер криво улыбнулся, приветствуя знакомого. В его глазах читались усталость и боль, но Виктор не мог с уверенностью назвать причину этих чувств. Был ли он вообще когда-либо и в чём-то прав? В последнее время каждое убеждение ставилось под сомнение. — Нет. Я сам пришёл, когда узнал. Зачем вы это сделали? Зачем сдались? Отец будет в бешенстве, когда узнает. Если ещё не узнал.       Адам Грейнджер, мужчина с уникальным мышлением и по-настоящему искренними чувствами, устало вздохнул, потирая заросший щетиной подбородок. Сейчас он больше напоминал бездомного, пойманного на краже, чем передового ученого, сознавшегося в транспортировке наркотиков через границу. — Это было необходимо. Все шестерки сейчас мрут, как мухи, разве ты не видишь? Даже Крауч не выходит на связь, не пытается мне отомстить, тебе не кажется, что это странно? — Адам заискивающе оглянулся, словно опасаясь, что его услышат, и придвинулся ближе к стеклу. — Здесь мне будет безопаснее, копы легко поверят в то, что я жертва обстоятельств, а несколько лет заключения сохранят мне жизнь. Но моя девочка всё ещё будет под ударом. Она ещё встречается с тем белобрысым ублюдком? Ты следишь за ней?       Крам не мог скрыть своего недовольства от этих слов, но согласно кивнул: — Это не так-то просто. Малфой сейчас забрал её к себе. Его дом — неприступная крепость. Я могу лишь ждать, пока она выйдет оттуда. Кстати, вчера Гермиона ходила по магазинам с матерью Малфоя. Похоже, она вошла в тесный семейный круг.       Мистер Грейнджер недовольно нахмурился, сжимая кулаки от кипящей ярости. Мальчишка Малфоя ему не нравился, с самого первого взгляда, когда он ещё не догадывался о том, к какой семье тот принадлежит. Уже тогда этот блондинистый показался ему двуличной сволочью. А узнать, что он происходил из семьи, управляющим главным картелем! Не такой судьбы он хотел для Гермионы, совершенно не такой.       Судьба — безжалостная сука, подкидывающая такие совпадения, которые казались истинным злым роком. Стать причиной смерти Альбуса Адам совершенно не желал. Но раз уж сложилась так его судьба, он старался сделать всё, чтобы эта информация не вышла на свободу. Столько лет хранить свою главную тайну, чтобы быть вынужденным выдать её в такой неподходящий момент. Какая жуткая несправедливость.       Все эти годы он положил на то, чтобы подобраться ближе. И вот, когда до дела Реддла оставалось всего несколько шагов, всё пошло ко дну. Конечно, себя Адам потопил сам, но это было лишь ради спасения собственной жизни. Вся организация трещала по швам, а трупы мелких дельцов находили повсюду. Кто-то со стороны Реддла начал зачистку, Адам давно догадывался. По ту сторону что-то знали.       Развалить империю Тома Реддла, занять его место — розовая мечта отца Виктора, озвученная сотни, а то и тысячи раз. Крауч так удачно свёл их всех вместе, даже сам того не подозревая. Не то, чтобы Адам ненавидел Тома Реддла, просто он не любил фальшивок. А Том Реддл был фальшивкой с головы и до кончиков пальцев на ногах. Лицемер, рассчитывающий обмануть всех, считающий, что он может купить молчание всех людей, кто знал его до того, как он стал Реддлом. Смешно до колик! — Пока что, пусть будет так. Но не спускай с неё глаз. Гермиона ещё не скоро простит меня. — Что на счёт обвинений? — Виктор впитывал каждое слово наставника, словно губка. Он всегда уважал Адама, больше, чем родного отца. И поэтому всегда стремился помочь ему, даже если это шло вразрез с пожеланиями отца, который сейчас приказал оставить Грейнджер в покое.       Адам слабо хмыкнул, откинувшись на стуле назад: — Меня будут судить. Пусть всё идёт своим чередом. Копы проглотили все мои слова, в их глазах я невинная овечка. Так что срок не будет слишком уж большим. Самое главное сейчас — уберечь Гермиону от лишнего влияния. Я не знаю, уедет ли она в Америку по программе защиты свидетелей, поэтому хочу быть уверен, что ты последуешь за ней в любом случае. — Конечно, Адам, можете на меня рассчитывать. — Спасибо, сынок. Ты был бы куда лучшей партией для моей девочки, но она так своевольна… — Всё будет хорошо, сэр.

***

      Так странно наблюдать за самолётом, задравшим свой нос в попытке оторваться от земли. Потрясающее зрелище, чудо науки в современном мире. Гермиона смотрела, как белая железная птица отрывает шасси от взлётно-посадочной полосы, унося её мать. Мелкий снег снова сыпал с серого неба, переливаясь золотом в отблесках служебных машин, разгружавших другие самолёты. Наблюдая за таким безмятежным полётом, невольно задумываешься, что на этом самолете не может быть переживаний. Как бы было здорово оказаться внутри, застегнуть ремень безопасности, что прижмёт тебя покрепче к сидению, и закрыть глаза на время взлёта. Чтобы забыть обо всём плохом, оставив это позади. Вдох, когда от нарастающего давления закладывает уши, и гул двигателя заглушает собственное сердцебиение — момент покоя и умиротворения. Но она осталась здесь, выбирая помнить и идти до конца. Было ли это решение обдуманным? Гермиона хотела верить в это. — Пойдём? — осторожное прикосновение руки Драко отвлекло её от созерцания тех огоньков, что украшали крылья самолета, словно подмигивая ей на прощание. — Она улетела, ты смогла её уговорить. — Да…       Девушка была полностью обессилена. Эмоции сошли на нет и казалось, что вот он — её конец. В моральном плане. Гермиона чувствовала, что плывёт по течению, потому что грести самостоятельно у неё уже не было сил. Всё в голове смешалось за последние несколько дней сильнее, чем прежде, чем когда-либо, и выпутаться из этих тесных пут стало мечтой, жизненной необходимостью. Позволяя Драко приобнять себя за плечи, Грейнджер прижалась к его боку, послушно следуя рядом. Она слышала шипение переговорных раций, когда агенты проходили поблизости. Сопровождение её матери и обеспечение безопасности было проделано на отлично. И сейчас все служащие постепенно расходились со своих постов.       Ей было интересно, когда она снова сможет увидеть мать. Будет ли это безопасно для них обеих? Пока Гермиона оставалась в Британии, она была под прицелом. Поэтому понимала, что увидеться с Джин ей удастся нескоро. Пустота внутри разрослась сильнее, поглощая в себя все мысли, как голодное животное. Ей необходимо было держаться у края обрыва, чтобы не сорваться вниз, в эту манящую бездну, и Гермиона постаралась сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас: на звуке шагов, на тепле рук Малфоя. Размеренное урчание мотора убаюкивало, пока Драко вез её к себе домой из аэропорта, не проронив ни слова, не включив даже радио. По всей видимости, он не хотел этого делать из-за риска услышать лишнее в новостях, и скорее всего, со стороны Малфоя это было верным решением.       Выходной, когда все отмечают Рождество, обмениваются подарками и наслаждаются временем с семьёй превратился для них в новую точку отсчёта. Это ощущалось в воздухе. Цифры быстро сменяли друг друга, как на экране детонатора. Одна проблема — они не знали, какие значения отображали лазерные цифры на экране, не могли предугадать, когда обратный отсчёт закончится и наступит конец.       Драко молчал всё это время. Понимал, что сейчас Гермиона не настроена на светские беседы или обсуждение теории заговора. Она переживала личную трагедию, и помочь это исправить было невозможно. В какой-то степени Малфой чувствовал свою вину за то, что не отправил её в Америку силой. Было бы куда лучше, если бы она продолжала его ненавидеть, как раньше. Было бы проще, если бы изначально он не втянул её в эту игру, а нашёл ответы сам. Но, видимо, ему придётся нести ответственность за те решения до самой могилы. Парень так глубоко задумался о своих будущих душевных муках, что едва успел затормозить. Чёрный внедорожник, резко поравнявшийся с ним, почти врезался в крыло Феррари, преграждая дальнейший путь. Драко ударил по тормозам и по клаксону одновременно — сработал рефлекс, но только после он осознал, кто так ловко их подрезал. Чёрное матированное железо свидетельствовало о броне, а стёкла не пропускали и грамма света, не позволяя увидеть тех, кто был внутри. — Блядство… — это было единственное слово, которое могло бы описать пришедшее озарение хотя бы на мгновение. Малфой нервно сглотнул, вцепившись в руль и посмотрев в зеркало заднего вида. Ещё один внедорожник поджал их сзади, отрезая пути к отступлению.       Просто наивысшая степень невезения! Или всё-таки это его ошибка, раз позволил себе задуматься настолько, что не заметил преследователей раньше? — Драко? — тихий голос Грейнджер, заставил его тут же схватить девушку за запястье, препятствуя любым движениям, словно если бы они пошевелились, то это могло бы спровоцировать нападение. — Сиди на месте.       Он сверлил взглядом автомобиль впереди и ждал следующих действий, но ничего не менялось. Машины Тома Реддла словно ждали действий от него, не торопясь выпускать из своей ловушки. Напряжение накалялось, и искры электричества наполнили пространство, оповещая о грядущих неудачах. Малфой судорожно пытался придумать выход, но прекрасно осознавал, что выход здесь только один. — Ему нужен я.       Почему фраза может прозвучать, словно приговор? Гермиона забыла, как дышать, схватившись за руку парня, вцепившись в неё такой хваткой, что следы ногтей отпечатались на коже. Она не могла потерять Драко, не сейчас! Она лишилась отца несколько дней назад, отправила мать в Америку всего двумя часами ранее! Если ещё и Драко исчезнет… Она точно не знала, как ей выбраться из всего этого. — Драко, нет… — Я должен пойти к нему, — Малфой наконец-то повернулся к Грейнджер, снова обхватывая лицо, как делал это раньше.       Его пальцы утонули в её растрёпанных волосах, собирать более аккуратный хвост с утра Гермиона явно не была настроена. Широко распахнутые глаза наполнились слезами и страхом, когда Грейнджер вцепилась в его запястья, стараясь отрицательно мотать головой, но не получалось. Драко мягко улыбнулся и медленно наклонился вперёд, нежно целуя в лоб. — До моего дома остался всего квартал, не повышая тона говорил он, словно лаская слух своим баритоном. — Когда я выйду, ты должна сесть на водительское сидение и уехать. Из квартиры свяжешься с агентом Блэком. — Но! — она попыталась его перебить, но взгляд Малфоя достаточно красноречиво говорил о том, что возражения не принимаются. — Никаких «но», Гермиона. Ему нужен только я. Со мной точно ничего не сделают, а вот с тобой — могут, чтобы надавить на меня. Поэтому уезжай и не оглядывайся. Не останавливайся и запри квартиру, как я тебя учил, — Драко отстранился, но лишь для того, чтобы открыть подлокотник и положить пистолет на колени девушки. — Надеюсь, тебе это не пригодится. — А как же ты? — Гермиона подалась навстречу, но Драко уже открыл водительскую дверь, выходя на зимнюю улицу. Холодный поток воздуха ударил ей в лицо и заставил отстраниться назад, прячась от колючих снежинок, которые попали в салон с завывающим ветром.       Малфой снова беззаботно улыбнулся. Так редко было возможным увидеть его улыбку такой простой. — Со мной всё будет в порядке.       От хлопка двери Гермиона вздрогнула, подпрыгнув на сидении. Её сердце болезненно сжималось с каждым шагом, что Драко делал в сторону огромного внедорожника. Такого страшного и пугающего… Ей хотелось крикнуть вслед, выйти из машины и остановить. Но Грейнджер не сдвинулась с места, молча наблюдая, как человек, который стал таким близким и дорогим за столь короткий срок, отдаляется от неё. С переднего сидения автомобиля вылез огромный охранник, на две головы выше Малфоя, и открыл ему заднюю дверь. Грейнджер же вцепилась в рукоять пистолета, когда Драко оглянулся на неё в последний раз, кивая головой в сторону дороги. Он напоминал ей о своих указаниях. И только дождавшись, когда девушка перелезет на водительское сидение, парень сел в автомобиль.       Гермиона в ужасе всхлипнула, чувствуя ком в глотке. Казалось, она не сможет дышать больше никогда! Слишком много всего. Она делала всё, как на автомате: переключила передачу, выжала сцепление и нажала на газ. Автомобиль отреагировал мгновенно, выталкивая её в общий поток машин, что откликнулся перекличкой из клаксонов. Недовольные водители были далеко не рады столь наглому появлению леди на чёрном Феррари. Проще говоря, Гермиона сейчас мало контролировала себя, чтобы соблюдать осторожность. Доехав до дома Малфоя и каким-то чудом не угодив в аварию, она свернула на подземную парковку, бросая автомобиль на первом свободном месте и, прихватив с собой пистолет, бегом ринулась в сторону лифта. Только когда железные двери закрылись, Грейнджер ощутила, насколько дрожат её ноги. Колени, словно отбивали чечётку друг о друга от тревоги, что она успела испытать. Малфой садящийся в тот ужасный внедорожник — эта картинка застыла перед глазами. Это могло стать её кошмаром. Гермиона вцепилась в пистолет и присела на корточки, ноги подкосились. В ней уже не было сил бороться со всем. Голову посетила шальная мысль о том, что пустить пулю себе в висок было бы самым заманчивым выходом из ситуации. Остановить всё это. Прекратить прямо сейчас, потому что одна, без Драко, она точно не справится. Но потом в сознании прозвучал голос Малфоя, отдающий приказ позвонить агенту Блэку.       Да. Точно. Это был единственный правильный выход. Если она не сделает этого, то бросит Драко там одного! Без подкрепления и единственного шанса на освобождение! Она не могла предать его так. Не сейчас.       Тихий звонок лифта, оповещающего о прибытии, заставил девушку поднять голову вверх, наблюдая, как двери открываются на нужном этаже. Она встала с трудом, опираясь о стены. Каждый шаг теперь казался попыткой сдвинуть многотонный валун с места. Но Гермиона упрямо прошла до двери. Всё, как учил Малфой: два замка, защёлка и код на панели безопасности, включивший сигнализацию и заблокировавший все двери. На какое-то мгновение дышать стало чуточку легче, потому что страх за собственную жизнь утих. Остался лишь другой — страх за Драко.       Грейнджер выполнила всё, как он сказал ей. Нашла в квартире телефон, который Драко заранее спрятал здесь, оставила сообщение агенту и села ждать. Сжимая холодный металл пистолета в руках, она расположилась на широком диване в гостиной, уставившись на настенные часы. Тишина…       Тик-так, тик-так — ритм, отбиваемый часами, вторил ударам сердца. Гермиона чувствовала его, слушая эту напряжённую тишину, и вела мысленно отсчёт. А в голове сотни мыслей, тысячи! Она прокручивала всё: каждое слово, мгновение, событие; сопоставляла факты, но главное, она думала о Малфое. О чёртовом Малфое, который перевернул её жизнь с ног на голову, подорвал спокойствие к чертям, но привнёс в её существование столько смысла, сколько раньше никогда не было. Стало проще отличать белое от чёрного и точнее видеть серые оттенки. И, помимо этого, в жизни обнаружились и другие цвета: счастливый жёлтый, спокойный синий, умиротворённый зелёный и страстный красный. Поразительное совпадение, что самый неправильный в её понимании человек показал ей жизнь с более верного угла!       На три тысячи триста пятьдесят шестой секунде она услышала сигнал лифта, и почти сразу сработал звонок, оповещающий об отключении блокировки системы, но огонёк сигнализации опасно замигал красным. Гермиона сглотнула и направила пистолет в сторону входа. Кто бы это ни был, она не собиралась сдаваться так просто…

***

      Любой человек хотя бы раз в жизни представлял себе конец света. Как это будет? Умрём ли мы все от второго ледникового периода? Или, может, слой атмосферы истончиться настолько, что солнечные лучи перестанут терять свою силу, и все мы сгорим, превратив планету во второй Марс? Наводнение? Землетрясение? А может, ядро Земли замёрзнет, и мы потеряем магнитное поле, а всё живое мгновенно умрёт? Перестанет существовать? Ведь так это должно быть?       Драко Малфой не раз представлял себе конец света. И в его мыслях такой исход представлялся освобождением. Воля, свободная от того бремени, что повязали ему на шею без его ведома. И пусть смерть была неизбежной, ему не привыкать оставаться без права голоса, но он бы принял старушку с достоинством и радостью.       Но жизнь нередко представала в облике несправедливой сволочи. Иначе как объяснить, что она устроила ему личный Армагеддон, пока все остальные люди радостно праздновали день Рождества за окнами ресторана, куда его привезла охрана. Том Реддл ждал его в самом людном зале, ничуть не смущаясь того, что сидел он в инвалидном кресле и возил за собой баллон с кислородом. Молодая девушка рядом, явно сиделка, постоянно поправляла плед на его коленях и встревоженно смотрела по сторонам. Да уж, в последний раз, когда они виделись, старик производил более бодрое впечатление, нежели сейчас. А ведь прошёл от силы месяц! Драко не хотел бы садиться с ним за один стол снова, но бугай-охранник, предварительно облапавший на наличие оружия с ног до головы и сопроводивший его сюда, с силой надавил на плечо, вынудив сесть напротив. — Оставьте нас, господа, — сиплый голос, словно из преисподней, едва достиг их слуха, но охрана тут же подчинилась приказу, занимая свои позиции по периметру зала, достаточно далеко для того, чтобы не слышать ничего. — Ты тоже. Я точно не сдохну посреди ресторана, — замечая сомнения сиделки, Том настоял на своём, и девушка с неохотой покинула помещение.       Драко только выгнул бровь, но не обронил и слова. Это было странно. Он мог ожидать чего угодно: что Реддл ждал бы его в машине или что его могли бы отвезти в особняк. Но встреча в ресторане? В самом людном месте в день Рождества?! Этот старик всё ещё умел удивлять. — Я рад, что ты пришёл, Драко.       Парень не удержался от раздраженного фырчка, сложив руки на столе в замок. — Как будто у меня был выбор, — Малфой совершенно не стеснялся показать, насколько не уважал своего собеседника. Он его просто ненавидел. Самой откровенной и настоящей ненавистью из всех существовавших на земле когда-либо. Шекспир бы написал о таком чувстве новую повесть, которая прославила бы его ещё больше. Но, к сожалению, Уильям умер достаточно давно, чтобы не застать сего зрелища. — Драко. Я понимаю, почему ты так реагируешь. И прекрасно знаю, что ты ненавидишь меня и весь тот бизнес, что я возвел с твоим отцом. Но мне осталось недолго. А поэтому ты должен узнать всю правду о деле. — Мне нет дела до вашего бизнеса, Том. Как вы это ещё не поняли?! Я не буду. Этим. Заниматься. Если вы убьёте меня из-за этого, что ж, можете пустить мне пулю в лоб прямо сейчас. Вряд ли умирающего старика будут судить. Не успеют, — Малфой язвительно усмехнулся, надеясь, что его слова могли бы ранить фанатичного старика, возомнившего себя богом.       Реддл был поразительно спокоен и умиротворён, выискивая что-то в портмоне, лежавшем на соседнем стуле. Когда мужчина положил потрёпанную папку на стол, Драко ничего не понял, желая не смотреть в сторону старых файлов. Но у него это не получалось, потому что чёрно-белая фотография, прикреплённая скрепкой, привлекала его внимание. — Поэтому я тебя и выбрал, Драко. Только ты сможешь довести до конца то, что начал я. Ты достаточно упрям, самонадеян и ненавидишь этот бизнес для того, чтобы уничтожить его изнутри.       Именно в этот момент начался его личный Апокалипсис. Почему? Драко показалось, что он ослышался. Но это было не так.       Монументальная картина мира, что складывалась у него на протяжении всей жизни, в эту минуту затрещала по швам, раскрашиваясь в пыль. Том Реддл — дряхлый, лысый, умирающий, корчащийся от постоянных болей и явно сидящий на тяжёлых препаратах, сейчас подвигал к нему старую папку, где на фото он мог увидеть двух молодых парней. И Малфой мог поклясться, что одним из них был именно этот фанатичный старик, что смотрел на него с каким-то снисхождением сейчас. — На фото Рэдмонд и Эдвин Хофстедер в свой первый день работы в отделе по борьбе с организованной преступностью. Они были сиротами, родители погибли давно, так что братья очень дорожили друг другом. Ведь другой семьи у них не было, — Том рассказывал тихо и не торопясь, смакуя воду из стакана с трубочкой, что стоял перед ним, он определённо никуда не торопился, позволяя Драко услышать и впитать в себя всю информацию по капле. Как те самые глотки воды, что делал сам Реддл, информация поступала в голову Малфоя осторожными порциями. Но тому было пока что сложно уложить в голове даже то, что он услышал ранее. Том тем временем продолжил. — Эдвин был младше на два года. Поэтому Рэдмонд всегда ощущал себя в некой степени родителем. Они заботились друг о друге и часто говорили о том, как искоренят всех плохих парней. Таким наивным было это предположение, — Реддл хрипло рассмеялся, со вздохом оседая в кресле, он становился меньше на глазах, и казалось, что в любой момент мужчина мог раствориться в воздухе, как фокусник в цирке. — Зачем вы рассказываете мне эту сказку? Как это связано со мной и вашим делом?       Драко был раздражён. Вся эта театральщина, что Реддл устраивал вокруг себя, очень сильно его бесила. Сколько может продолжаться шоу, которое неминуемо вело к смерти? — Терпение, мой друг. Всё по порядку.       Драко нервно осмотрелся по сторонам, понимая, что они сидят так, что их точно никто не услышит, даже случайным образом. Словно Том намеренно выбрал для них именно этот столик. Странное совпадение, а может, продуманный план. Хотя, когда дело касается этого человека, случайности не могут быть случайными. — Они участвовали в расследовании о распространении наркотиков на севере Лондона. Ребята толкали поганую дурь на улицах, часто использовали детей для распространения, типичные мерзавцы, которых было полно в те времена. И братья старались, чтобы показать себя в деле как следует. Эдвин выглядел младше своих лет, а потому его легко можно было принять за подростка, и это было очень кстати для работы под прикрытием. Парнишке удалось завоевать доверие и проникнуть в одну из таких группировок. Всё шло по плану, и настал тот день, когда должна была произойти облава. При задержании произошла перестрелка. Копы застрелили половину отморозков, оставшихся в живых отвезли в участок. Но ни среди первых, ни среди последних полиция не смогла найти своего товарища. Никто не понимал, что произошло. Эдвина нашли на следующее утро, точнее то, что осталось от него. Его изуродованное тело было пригвождено к зданию напротив полицейского участка, под ногами юноши была оставлена коробка с кассетой и отрубленными кистями. На записи было запечатлено демонстративное убийство Эдвина, служившее предупреждением. Рэдмонд до последнего отказывался верить в то, что найденное обезображенное тело — это его брат, пока не увидел запись на кассете, — Том замер, смотря перед собой, словно в никуда, а у Драко побежали мурашки, потому что в глазах Реддла он увидел что-то ранее ему неизвестное. Что-то очень пугающее и древнее. Наверное, именно таким взглядом человек мог смотреть в глаза смерти. — Расследование убийства его брата быстро сошло на нет, будто его нарочито замяли. К кому бы Рэдмонд ни обращался, все отказывались браться за это дело и копать глубже. Лишь очень узкий круг людей поддержал Хофстедера, но молодой человек не сдавался и начал собственное расследование, которое привело его к пониманию, что всё гораздо хуже, чем казалось. Многие высокопоставленные лица, в том числе и лично знакомые Рэдмонду, оказались тесно связаны с мафией, активно подминающей под себя весь Лондон. Правосудие, справедливость, в которую яро верили когда-то братья Хофстедер, оказались понятиями весьма относительными, покупаемыми за деньги. Рэдмонд был убит горем. Потеряв младшего брата, он остался совершенно один. И он очень жаждал мести. Настоящей. Холодной и расчётливой. Ограничиваться одной бандой казалось так мелко и бессмысленно. — И что же он сделал? — Малфой не выдержал первым, привлекая к себе внимание Реддла. Ему не хотелось созерцать отражение смерти в глазах напротив. Слишком не по себе.       Мужчина слабо усмехнулся и молча протянулся через стол, открывая папку, чтобы показать другую фотографию и целую стопку бумаг. — Рэдмонд Хофстедер стал Томом Реддлом, чтобы собрать всю мерзость улиц вокруг себя и уничтожить одним рывком. Как сломать шею кролику.       Грохот разрушенной стены показался бы сейчас шёпотом. Драко отчётливо мог видеть черты Рэдмонда Хофстедера в лице напротив, но это казалось сумасшествием. Столько лет, десятилетий… Он перевернул первую фотографию, замечая дату: «03.26.86». Тридцать лет! Прошло тридцать лет, скоро будет тридцать один год с того дня, когда была сделана эта фотография двух братьев, и неужели всё это время… — Не может быть… — ошеломление отчётливо читалось по побледневшему лицу. Драко стал судорожно листать страницы, видя имена, адреса, пометки. В голове словно взрывалась атомная бомба, когда он видел всё это, осознавая уровень работы, время, затраченное на это. Это было выше его понимания. — Я хотел довести всё до конца сам. Но я умираю, Драко. Мне остался месяц или около того. А механизм разрушения только начался. Я просто не успею довести дело до конца. — Но вы убивали! — возмутился Малфой, стараясь найти подвох. Он не мог поверить в такой расклад. Это не укладывалось в его мир никаким боком! — Только негодяев, — Реддл, или теперь Хофстедер, пожал плечами. — Они бы всё равно сдохли рано или поздно, я лишь сделал мир чуть чище. — Вы продавали наркотики, — продолжал парень, видя на одной из страниц дело на собственного отца, приходя в ужас от количества преступлений. Том фиксировал всё. За каждым! И одному Богу известно, что он задумал на самом деле. — Я должен был втереться в доверие. К тому же, я никогда не делал этого сам. Я лишь позволял этому случиться, — циничная фраза, прозвучавшая так спокойно, только доказывала, что у этого человека давно не осталось сердца. Холодный расчёт. — А как же убитые полицейские?       Реддл отмахнулся: — Продажные копы. — Дамблдор?       А на этом моменте Том побледнел сильнее, чем был способен. Его взгляд опустился, и мужчина ушёл в свои мысли. Напряженная тишина снова сковала глотку: — Он не должен был умереть, — Драко удивился, услышав в голосе горечь и раскаяние. — Мы планировали, что на пенсии он будет в безопасности, когда я окажусь в тюрьме. Я не должен был выходить так рано на свободу. Не думал, что Белла проявит самодеятельность настолько. Поэтому потом я её отправил в Италию, она была слишком непредсказуема и могла помешать. — Что? — Мы спланировали это вместе с Альбусом. Весь бизнес. Он был нашим наставником с самого начала, выдавал наводки на ОПГ, прикрывая меня перед копами, когда я только начинал с твоим отцом. Как ты думаешь, каким образом я ещё мог знать про засады и внедрения? Он помог создать Тома Реддла с самого начала и прикрывал меня, пока я собирал всю информацию. Том Реддл — это должна была быть засекреченная операция под его руководством. Но после смерти старика пришлось вести всё самостоятельно.       Драко схватился за голову, путая пальцы в волосах. Его сознание входило в конфликт с мыслями. То, что он видел и во что привык верить не хотело уживаться на соседних полочках с новой информацией. Наверное, именно так себя чувствовала Гермиона в день ареста отца. И так же ощущала себя его мать, узнав всю подноготную жизни мужа и сестры. Он вспоминал все те редкие встречи с Реддлом и не мог вспомнить ни одного намёка на что-то положительное. Звук выстрела снова прозвенел в ушах, напоминая о событии, которое снилось ему ночами. — Вы заставили убить меня… Тот охранник… — Драко практически цедил сквозь зубы, сжимая волосы у корней. Это была ложь. Весь этот бред про брата и Рэдмонда Хофстедера. Это не могло быть так! Он его вынудил нажать на курок и забрать жизнь! — Если бы ты был чуточку внимательнее, Драко, и обратил бы внимание на джентльмена в западном углу, то понял бы, что никого не убивал. Мистер Росс был в жилете. Я хотел проверить тебя и твою совесть.       Драко сразу оглянулся назад, замечая того самого охранника. Его лицо преследовало его в кошмарах, а оказалось, что он был жив! — Нет… Нет, нет, нет! Это бред! — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы смириться с реальным положением вещей. Но поверь мне, что никто кроме тебя не сможет довести это дело до конца. И только ты ненавидишь дело достаточно, чтобы разрушить его, — мужчина достал из сумки блокнот и положил его поверх документов. — Здесь расписан пошаговый план. Кто должен быть убран и в какой очерёдности, некоторых придется убить и это факт. Это та жертва, на которую каждый из нас должен будет пойти. К тому же я знаю, что ты сошёлся с Европолом. У тебя в отличие от меня снова будет прикрытие. Это выгодная сделка, Драко. Займи моё место и уничтожь то, что я начал. В противном случае, настаивать на этом начнет твоя тётя, а ты знаешь её методы разрешения проблем, — Том подвинул папку ещё ближе к Драко, заглядывая в шокированное лицо. — И я не смогу её остановить, не разрушив легенду. Та девушка в машине, она ведь для тебя важна? Белла давно точит на неё зуб, и я всё это время не позволял к ней приближаться. Но уже скоро я сыграю в ящик, и дальше защита будет на тебе.

***

      Драко шёл домой, как в тумане. Люди, встречающиеся на улице, становились лишь шумом, фоном для громких мыслей, что овладели его сознанием. Малфой медленно передвигал ноги, размышляя лишь о том, какую цену заплатил Том или теперь стоит звать его Рэдмондом? И какую цену должен был заплатить он сам? Конечно, Малфой ещё не давал своего ответа. Он ещё официально не заявлял о том, соглашается на это дело, но прекрасно понимал, что проигнорировать такую правду не сможет. Если это был единственный шанс разрушить настолько огромный бизнес, пожалуй, он пойдёт на это. Парень не замечал прохожих вокруг себя, переходя дорогу на красный. Разъяренные такой безответственностью водители резко тормозили и сигналили в его сторону, покрывая нелицеприятными изречениями, но даже это было не могло выдернуть сознание из омута. Малфой услышал себя только в лифте, заметил, стоило встретиться взглядом с собственным отражением. И Драко вспомнил себя здесь же несколько месяцев назад, когда возвращался беззаботный из университета или с ужина в родительском доме. Тогда он яростно ненавидел семейный бизнес и презирал Реддла всей своей душой. Проклинал отца, мечтая вырваться. А сейчас? Получается, что всё пойдет иначе? Чтобы освободиться, Драко должен будет подобраться ближе, стать сердцем того улья, что именовали мафиозным кланом. Но, по всей видимости, законы природы никто изменить не мог, и чтобы уничтожить осиное гнездо, стоит самому опустить в него руки и накачать его дымом. Обманом и игрой, которую вёл лидер клана уже тридцать лет. Драко тяжело вздохнул, с трудом заставляя лёгкие работать. Щелчок ключа в замке двери и несколько запорных замков открыли доступ в квартиру. Он сделал всего два шага внутрь, когда прогремел выстрел.       Сердце ушло в пятки мгновенно, а Драко поднял руки, вжав голову в плечи. Он мог поклясться, что пуля просвистела прямо рядом с его ухом и попала в стену у двери. — Какого? — он быстро оглянулся, созерцая застрявший снаряд в деревянной панели, быстро оглядываясь обратно, чтобы увидеть своего киллера. Но в комнате стояла лишь Гермиона. Испуганная до чёртиков Грейнджер с пушкой в руках. — Ты меня почти подстрелила!       Дрожь била всё её тело, от чего дуло пистолета дрожало, и скорее всего именно это послужило ему спасением. Лицо девушки было в следах от слёз, а веки покраснели и отекли. И только сейчас он смог вспомнить, в каком состоянии оставил её, что она увидела час назад. — Драко? Это… — пистолет с грохотом упал на пол, а девушка сделала неуверенный шаг вперёд. — Я в порядке, Грейнджер. Это я. — Драко, прости, — едва слышно пролепетала девушка, сорвавшись с места.       Грейнджер так быстро оказалась в его руках, что Драко пошатнулся, позволив повиснуть на своей шее. Его Грейнджер была пугливым оленёнком всегда. Пугливым и смелым одновременно. Какие мысли были в её голове всё это время — загадка, но он всеми фибрами души мог чувствовать, как она была рада его видеть, как боялась за него. Любила его.       Непривычно и совершенно не в классике жанра, но Драко понимал, что Гермиона любила его. Точно так же, как и он любил и дорожил ею. Их отношения были невозможны по всем статьям. С самого начала, и их детская вражда была тому доказательством. Они не должны были пересечься никогда! Но Драко был достаточно упрям, чтобы пойти учиться на юриста, отвоевав этот выбор у отца. И Гермиона достаточно была одержима жаждой справедливости, чтобы выбрать для себя эту же профессию. И если бы не упрямство с обеих сторон — они бы никогда не встретились. Драко понимал, что ему было бы куда проще, не встреть он её. Стать сердцем дела, чтобы его разрушить — это было бы простым решением, если бы не любовь к Грейнджер. Но теперь ему придётся разбить её сердце, чтобы сохранить жизнь. И его собственное сердце умирало от мысли о подобном деянии. Настоящее преступление в его случае вовсе не управление мафией, а причинение боли девушке, что сейчас так доверчиво прижималась к нему. Драко рыкнул от собственного бессилия и обнял девушку крепче, зарываясь носом в пышные локоны. Чёрт бы побрал эту шевелюру вместе с её ангельской владелицей. Как же он ненавидел себя за эту нужду в ней. Грейнджер даровала ему силы в самые тяжёлые моменты, и вместе с тем была главной слабостью. Малфою хотелось реветь, как маленькому ребёнку, у которого хотят отобрать игрушку. Но он также понимал, что не имел такого права. Грейнджер не должна будет узнать об этом. А поэтому придётся подготовить её к переменам. Медленно и настойчиво. Сегодня?       Нет. Малфой сам замотал головой, отрицая собственные мысли. Сегодня он не может этого сделать. Сегодня он совсем без сил. И она нужна ему. Последний раз. Всего лишь раз побыть с ней вместе перед тем, как ему придется совершить самый страшный грех в своей жизни.       Драко пинком захлопнул дверь и ловко прижал девушку спиной к ней, приподнимая маленькое личико за подбородок, чтобы поцеловать. — Я здесь. Не плачь. Всё будет хорошо, Гермиона. Я тебе обещаю.