Тридцать

      Филипп уже очень давно хотел бросить свою работу доставщиком еды, а то, что случилось с ним сегодня, кажется, стало для него последней каплей. И не то, чтобы он был гомофобом, нет, просто ситуация вышла крайне… неудобная.       Он спокойно поднимался к квартире последнего на сегодня клиента, в ушах играл незамысловатый бит, он был готов со спокойной душой получить расчёт и уйти домой, но, видимо, вселенная решила его испытать.       Первое, что он увидел, когда вышел из лифта — приоткрытая дверь. Приблизившись ко входу, он увидел у самого порога дорожную сумку. А дальше от сумки уходила тропинка из снятой в спешке одежды, и вела она прямо к дивану, где — о господи помилуй — совокуплялись два мужских тела.       Веселая поп-песенка, продолжающая играть в ушах, добавляла ситуации какого-то сюрреализма.       Парни были настолько увлечены процессом и друг другом, что совсем не заметили Филиппа, который, к собственному ужасу, остолбенел от неожиданности и так пялился на них, что эта картинка теперь до конца жизни, кажется, должна была остаться у него на подкорке мозга.       Филипп потянул провод от наушников вниз и те ударились об пол, но этот звук потонул в мужском гортанном стоне.       — Эм… Простите… — пересохшими губами еле слышно пролепетал Филипп.       И тут глаза Филиппа столкнулись с глазами одного из них. Тот замер, и Филипп скорее прочитал по губам, чем услышал его голос:       — Вот чёрт.       — Брайан… — жалобно застонал второй, почувствовав, что партнёр остановился, и тут глаза Филиппа полезли на лоб, когда парень выпрямился и начал насаживаться на член в своей, блин, заднице.       — Джастин, стой.       Названный Джастином приоткрыл глаза и непонимающе оглянулся в поисках того, почему это он должен остановиться. Увидев побледневшего Филиппа, он тихо прошипел:       — Чёрт.       И не то, чтобы Филипп увидел в их лицах хоть долю стеснения.       — Можешь оставить еду прямо там на пороге, — действительно, без капли какого-либо стеснения бросил ему, кажется, Брайан.       Филипп сдавленно кивнул, опустил голову, чтобы поставить пакет с едой на пол, а когда выпрямлялся, его взгляд — спаси господь его душу — случайно упал на мужскую руку, которая обхватила мужской, блять, член.       Так до конца и не выпрямившись, Филипп медленно развернулся к выходу, но…       — Погоди!       — О Господи, да, Брайан, так!       От части, потому что его позвали, от части, потому что было интересно, что породило этот вопль, Филипп развернулся и обнаружил, что названный Брайаном перегнул названного Джастином через спинку дивана. Сердце Филиппа бухало где-то в районе горла.       — Я же оплатил всё картой? — невозмутимо поинтересовался Брайан.       Филипп согласно закивал, совсем не уверенный, что это так.       — Отлично! Спасибо!       И напоследок — словно вишенка на ебучем торте! — Филипп готов был поклясться, что при этих словах Брайан ему подмигнул! Подмигнул!