странный. тихий. особенный.

Ремонт библиотеки затянулся. Со слов главного очевидца и по совместительству пострадавшего — библиотекаря Лу Ханя, то ограничивали бюджет, то закупленных стройматериалов не хватало, и приходилось ждать новой поставки. — А вчера они сказали, что бригаде выделили неделю отпуска, — возмущался тот, постоянно поправляя сползающие очки, — Они за эти четыре месяца только щели в стенах и потолках заделали и отштукатурили, — напряженно проговорил он на одном дыхании и, в конце концов, снял надоевшие очки, раздраженно потирая переносицу. Чанёль не знал, кто и когда выразил очень мудрую мысль, что трудности сближают, но сам он сблизился с Лу Ханем, которого теперь по-дружески называл просто Лухан, несмотря на разницу в возрасте. И, хотя библиотека была закрыта, мужчина постоянно пребывал в университете, что позволяло им иногда видеться в перерывах или, чаще всего, болтать, когда Чанёль поджидал, как говорил Лухан, «своего ненаглядного принца» после пар. Сам библиотекарь объяснил, что на него возложили учет вынесенных из библиотеки на время ремонта книг, чтобы, упаси господь, ничего не пропало, не затерялось, или не было утащено прозорливыми студентами. Ему предоставили рабочее место где-то на цокольном этаже в просторной, ранее пустой, а теперь — заваленной горой книг, аудитории, совсем рядом с архивным отделом. Лухан неоднократно предлагал Чанёлю заскочить на чашечку кофе и обещал познакомить со старухой Хван из архивного, которая рассказывает ужасно интересные, иногда неловкие, но очень забавные истории про обучавшихся лет пятьдесят назад студентов. А Чанёль отвечал что-то вроде «да, как-нибудь обязательно», а про себя усмехался и думал, должна ли такого рода информация храниться в архивах? Он хотел надеяться, что его личное дело к окончанию университета ограничится основными биографическими данными, статистикой обучения и личными достижениями. Как-то раз, поворачивая за угол, чтобы по привычке встретить там Чанёля и пойти домой, Бэкхен стал свидетелем оживленной беседы и, услышав приглашение Лу Ханя, отнесся к нему с большим энтузиазмом. — Что там? — поинтересовался он и повернулся к другу, когда Лу Хань скрылся за дверью, ведущей на цокольный этаж. — Лухан проводит учет книг, пока библиотека на ремонте, — пояснил Чанёль и перехватил чужой рюкзак, вешая на левое плечо. Бэкхен не стал, как обычно бывало, отказываться от небольшого проявления заботы, потому что в окончательном итоге Пак, как всегда, настоит на своем. А вот тот от своей фирменной шутки отказываться не стал, — Ты там что, кирпичи носишь? — по-доброму улыбнувшись. — Он просил помочь? — вновь полюбопытствовал Бэкхен. — Нет, — обиженно нахмурившись на проигнорированную шутку, ответил Чанёль, но тут же подобрел, заметив заинтересованный взгляд парня на себе,  — Предлагал послушать щекотливые истории о выпустившихся студентах. — Мне можно? — осторожно спросил Бэкхен, умоляюще глядя на Чанёля, но по-прежнему сохраняя внешнюю серьезность. Чанёль изначально догадывался, к чему приведет любопытство Бёна, и был удовлетворён подтверждением своих догадок. Все-таки, психолог из него не такой уж и плохой. Наверное. — Можно, — ответил Пак и тут же чуть не сбился ног, когда Бэкхен неожиданно схватил его за рукав и потянул за собой в обратную от выхода из университета сторону– туда, где несколько минут назад за железной дверью скрылся Лухан. — Ого, — шепнул Бэкхен, но даже это разнеслось эхом по пустому длинному коридору, на стенах которого, были развешены старенькие портреты разных ученых. Юноша заинтересованно разглядывал черно-белые полотна, а Чанёль просматривал дверные таблички: отдел кадров, кабинет электрика, заведующий педагогической практикой, отдел закупок, склад театрального реквита… У нас и такое есть? Подумал Чанёль, удивленно приподняв брови. Некоторые двери были слегка приоткрыты или открыты настежь, позволяя двум студентами разглядеть небольшие кабинеты, каморки, как про себя назвал их Пак. В каждой каморке умещался только один стол, за которым человек либо работал в компьютере, либо заполнял какие-то документы, а кто-то даже умудрился разместить на столе небольшой аквариум с двумя разноцветными рыбками, что вызвало у Чанёля недоумение и вместе с тем детский восторг. Стереотип Чанёля о погруженных в полумрак, сырых подвальных комнатах, какими он представлял их до этого, начал давать трещину и, очутись Пак в так называемой библиотеке, окончательно рухнул. Вопреки всем ожиданиям, новое рабочее место библиотекаря было ярко освещено и обдавало сухой прохладой; из-за разместившихся на приличном расстоянии друг от друга длинных рядов железных стеллажей, помещение напоминало архив, отчего Чанёль сначала подумал, что ошибся дверью, ведь, как упоминал сам Лухан, он «обитает» с архивом по соседству. Однако увидев в широком проходе хрупкую фигурку мужчины, Пак обрадовался и окликнул того по имени, привлекая внимание. Бэкхен осторожно шагал сзади и заинтересованно осматривался по сторонам, цепляясь взглядом за корешки книг, аккуратно расставленных на полках, пока Чанёль и Хань ушли куда-то вперед и оставили его позади. — Я как раз начал разбираться с зарубежной литературой, — пояснил Лухан. Он сел за свое рабочее место, что-то пометил галочками в толстом журнале и отложил его в сторону, теперь переключаясь на Чанёля, — Друг за ручку привел? — подмигнул китаец, вызвав своим метким замечанием легкий румянец на щеках студента. — Ну…- стушевавшись, начал Чанёль, — Типо того. Бэкхен очень любопытный, — подметил он, стараясь не выдавать смущения. — Я рад, что вы пришли, но никак не ожидал, что вы решите меня посетить сегодня. У старушки Хван выходной, хотя… — Лухан задумчиво поправил очки, — Вы же не за этим пришли, верно? Можете осмотреться, — усмехнулся он, — Твой друг уже где-то заблудился, — мужчина хитро прищурился, не скрывая усмешки, и улыбнувшись напоследок, повернулся к монитору компьютера. Чанёль в ответ кивнул и отправился на поиски Бэкхена, ныряя вглубь длинных рядов . — Я и не думал, что тут есть такие книги, — вдруг послышалось сзади. От неожиданности Пак вздрогнул, а затем, обернувшись, увидел Бэкхена, который держал в руках какую-то книгу и увлеченно гладил пальцами сухие пожелтевшие страницы, а Чанёль впервые обратил внимание на темное пятнышко родинки на его большом пальце. — Такие — это какие? — уточнил он и попытался разглядеть название на темной обложке, но его очень искусно закрывали изящные кисти рук. — Коллекционные, — ответил Бэкхен, отрываясь от своего занятия, захлопнул книжку, и паковскому взору представилась красивая черная обложка, с позолоченными витиеватыми узорами в углах. Вильям Шекспир «Гамлет» Затем Бён открыл самые первые страницы и протянул Чанёлю , указывая пальцем на дату издания. — Тысяча девятьсот двадцать девятый, — вслух прочитал Пак, — И что? — и вручил книгу обратно Бэкхену. — Похожее издание было продано за девять тысяч долларов, — поучительным тоном произнес Бэкхен и вернул книгу на место. Чанёль недолго пребывал в немом шоке, округлив глаза, а после тихо хмыкнул в ответ. Несмотря на осведомленность о широком кругозоре этого парнишки, он не думал, что в его голове есть место и для таких, особо никому не интересных, да и, если честно, не очень-то нужных фактов. Юноши, как им обоим казалось, вечность бродили меж высоких стеллажей, изредка останавливаясь и вытягивая какую-нибудь заинтересовавшую книжонку и, просто так пролистывая несколько страниц, возвращали на место. Заметив Бэкхена, который был особенно увлечен происходящим, Пак отложил последнюю книгу и, облокотившись на один из стеллажей, принялся наблюдать. Как когда-то в библиотеке. Бэкхен с трепетом оглаживал обложки книг, водил подушечками пальцев по выступающим или, наоборот, немного вдавленным буквам и сплетениям узоров. Открывал на середине, коротко пробегал глазами по тексту, и возвращал на полку. Его пушистые ресницы восторженно дрожали, бросая тень на смуглые щеки, уголки губ слегка приподнимались в улыбке, а Чанёль, кажется, даже затаил дыхание, боясь потревожить парня, хотя и понимал, что сосредоточенного Бэкхена отвлечь невозможно, пока он сам не спустится с небес на землю. Бэкхен наслаждался процессом. Ему еще никогда не приходилось бесцельно бродить по библиотеке, не имея четкого представления о том, что он ищет. Каждый раз он осознавал, за чем пришел, и протягивал список интересующих его наименований работнику библиотеки или самостоятельно отыскивал ее в соответствующем отделе. Сейчас, наоборот, он наудачу вытягивал из плотного ряда книг случайную, и было в этом что-то особенно притягательное. Остановившись у очередного стеллажа, Бэкхен, потянулся к полке, на которой красовался приглянувшийся ему экземпляр. Но, как бы он ни старался, невысокий рост явился помехой, и, даже встав на носочки и максимально вытянувшись, Бэкхен так и не смог дотянуться до нужного корешка. — Давай помогу, — спохватился Чанёль и тут же ловко выудил книгу с полки, протянув ее другу. — Спасибо, — шепнул Бэкхен, одарив его благодарной улыбкой, и тут же принялся изучать обложку. А Чанёль теперь стоял достаточно близко, чтобы ощутить совсем легкий аромат чужого цветочного парфюма, моментально въевшегося в его рецепторы настолько, что Пак без труда, подобно ищейке, мог бы найти его обладателя в толпе из тысячи человек. Он и сам не понял, в какой момент вдруг оказался от Бэкхена на расстоянии той самой книги, так что та теперь неприятно упиралась углами ему в солнечное сплетение, а сам Чанёль уткнулся носом в светлые волосы и окончательно потерял рассудок. Бэкхен. Бэкхен. Бэкхен. — Т-ты чего? — едва слышно пролепетал тот куда-то в ему шею, тут же обдавая ее горячим дыханием. Юноша от растерянности выпустил книгу из рук, отчего она со стуком упала под ноги, тем самым лишив Чанёля последней преграды и позволив мгновенно сделать последний маленький шаг вперед, так что носы его обуви теперь соприкасались с обувью Бэкхена. Бён инстинктивно положил ладони на грудь Чанёля, слегка упираясь, но не отталкивая. — Ничего, — хрипло выдохнул Пак прямо над ухом, отчего по телу Бэкхена рассыпались мелкие мурашки, а тонкие пальцы крепко сжали серую толстовку на чужом теле. Вокруг воцарилась долгая тишина, прерываемая лишь тихим, но рваным и немного учащенным от волнения дыханием их обоих, а в ушах у каждого буквально гремел стук собственного сердца. — О, вот вы где! — радостно воскликнул Лухан, выглядывая из-за угла. Бэкхен моментально отпрянул, наклонился за упавшей книгой и прижал ее к груди, искренне надеясь, что внезапно появившийся Хань не успел разглядеть развернувшуюся картину. Бён неуверенно поднял напряженный взгляд на Чанёля но, встретившись с парой счастливых глаз и широкой улыбкой, тут же смягчился и робко улыбнулся в ответ. Появление Лухана говорило об одном — уже пора заканчивать экскурсию. Хотя, в любом случае, продолжать ее было бы очень неловко. — Я могу взять? — поинтересовался Бэкхен, подойдя к рабочему месту библиотекаря, и положил книгу на стол. Мужчина аккуратно складывал в стопки журналы и папки и, услышав ранее незнакомый голос, удивленно посмотрел на студента, опустившего взгляд на ту самую книгу. — Бён Бэкхен? — уточнил Лухан, ведь тот Бэкхен, кого он помнил, ни разу не подавал голоса, ограничиваясь протянутым молча списком литературы. И получил уверенный кивок в подтверждение, — Запишу в твой читательский билет, — заверил мужчина и услышал тихое «спасибо», — Приходите еще! — крикнул Лухан, когда студенты уже подходили к входной двери. — Как-нибудь обязательно! — усмехнулся Пак в своей излюбленной манере и помахал рукой, второй придерживая Бэкхену дверь. Дверь за юношами закрылась, а Лухан, глядя им вслед, улыбнулся соим мыслям и покачал головой Не показалось.