Сладенького захотелось?

      На утро я проснулась вместе с ревом будильника, да именно ревом, ибо по другому назвать ЭТО у меня просто язык не поворачивается. Раздраженная как никогда я встала с кровати и начала собираться, нет, ну серьезно, кому в голову может прийти поставить первым уроком литературу? На самом деле, литература мне нравится, можно даже сказать, что я ее люблю, да вот только ведет ее у нас злющая бабка, которая учеников-то различить не может, что уж говорить о буквах. Я наспех побросала учебники в рюкзак, всеми фибрами свой наидобрейшей души надеясь, что их будет достаточно, ибо тащить тяжеленный портфель мне как-то не заходит, позавтракала, привела себя в порядок, при этом простояв в ванной около часа и наконец вышла из квартиры, слишком сильно хлопнув дверью. Как только я вышмыгнула из подъезда, то сразу ощутила на себе всю суровость российских зим, по ощущениям на улице было как минимум минус тридцать. Как можно быстрей и аккуратнее я почапала по направлению к автобусной остановке. Желание прогуляться ножками совершенно отпало, поэтому я потеплей укуталась в шарф и остановилась под маленькой крышей, стоявшей неподалеку от синего знака. Стояла я недолго, нужный мне транспорт как будто только и ждал, чтобы я подошла — сразу вывернул из-за угла. Не долго думая я уселась на свободное место рядом с каким-то темноволосым худым парнем, разглядывать его я не стала, мне после вчерашнего на представителей его пола смотреть абсолютно не хотелось. Не то, чтобы я вмиг возненавидела всех мужчин, нет, просто сейчас видеть их как-то не улыбало. Мне вчерашние до сих пор мерещатся, вон, напротив меня Макс сидит. И стоило мне подумать об этом как парень, видимо почувствовавший на себе чей-то, а если быть точнее — мой заинтересовано-испепеляющий взгляд, обернулся и нашел меня глазами. Стоило ему приглядеться, как он вмиг заулыбался, и теперь я точно могла сказать, что мне не мерещится, и это тот самый «вчерашний алкаш». — Привет, золотце, кажется это судьба, — весело и как-то слишком громко для общественного транспорта, поздоровался он. — Тише ты, — прошептала я ему в ответ и поспешила подать сигнал водителю, о том что выхожу, а выходила я не потому что не хотела разговаривать и видеть Макса, а потому что остановка была моя. Выходя, я все же почувствовала вину за свое невежество и улыбнулась Максу, хотя мне самой это делать совершенно не хотелось. Спросите зачем? А вот кто меня знает. Заплатив наконец за проезд и выйдя из автобуса, я пошла в магазин, обычно я так и делала, чтобы купить жвачку или чупа-чупс перед уроками. Жить без них я просто не могла — бесцельно существовала и передвигалась просто «за компанию» с другим населением планеты. Как говорится, все пойдут прыгать с крыши, и я с ними. Заплатив за свою покупку и вдоволь нажаловавшись на огромные цены, я выскочила из магазина и тут же врезалась в какого-то высокого мужчину, из-за которого просыпала все свое добро. — Да черт же меня побрал! Извините, пожалуйста, — бросила я мужчине, даже не взглянув на препятствие, благодаря которому я теперь опоздаю на первый урок — собирать килограмм мелких чупа-чупсов в то время, как они прилипли к мокрому льду кропотливое задание, между прочим. — Сладенькое любишь? — Донёсся откуда-то сверху едва знакомый голос. — Что, простите? — От неожиданности я резко вскинула голову, не соизволив подняться с колен и очутилась не в самом приятном для меня положении, но очень лестном для моего собеседника. — Оу, шустро ты, мы же почти не знакомы, — захохотал парень, и я вспомнила, где и когда слышала этот смех. — Леша! — Вскрикнула я с таким удивлением, как будто со мной сейчас крокодил разговаривал. Нет, сегодня точно какой-то день открытых дверей. — Польщен, ты даже запомнила мое имя!  — Он опустился на корточки и стал помогать мне подбирать сладкое, про которое я, кстати, благополучно успела позабыть. — Спасибо, — поблагодарила я, когда он высыпал в мою ладошку, все что смог собрать. Он лишь тепло улыбнулся и оценивающе поглядел на меня. Помните, я говорила, что не хотела бы видеть никого из участников моего вечернего путешествия? Забудьте. Леша был необычайно красив: выразительные голубые глаза, на которые легко, почти воздушно спадали волосы цвета молочного шоколада, ровный красивый нос, пухлые розовые губы и со всем этим идеально сочетались крайне заметные скулы. Просто эталон мужской красоты! Нет, вот его бы я могла видеть хоть каждый день, и желательно бы по утрам, в своей постели. — Ау-у, ты здесь? — Еле как очнувшись и выдернув за собой свой разум, который сейчас генерировал сотни идей, как бы мне затащить этого атланта к себе в кровать и полностью утопающий в фантазиях разного рода, я кивнула. — Как тебя зовут, спрашиваю? — Вы когда-нибудь слышали голоса, которые пьянят? Нет? Я раньше тоже. А теперь вот слышу. Как я вчера-то этого не заметила? Нет, он, конечно, показался мне симпатичным, но это точно не то слово, которым можно было бы описать его. А вот «не-хотите-трахнуть-меня-прямо-сейчас-и-прямо-здесь» вполне да, я уже успела пожалеть, что вчерашняя идея Лешиных друзей «подцепить девчонку, чтобы повеселиться» не увенчалась успехом, да я готова прямо здесь дать ему! Огромными усилиями я еще раз выдернула себя из мечтаний и как-то скованно и нечленораздельно, насколько это было возможно ответила: — Алла. — Алла, значит. — Он кивнул. — Ну, я побежал, Алла — опаздываю. — Улыбнулся и как-то слишком быстро зашагал в неизвестном направлении. Я еще с минуту стояла столбом и пялилась в его спину, прожигая в черной куртке дыру, пока не вспомнила куда и зачем шла. Моментально я рванула с места, потому что опоздание на второй урок мне уже не простят. Опоздай я на геометрию с меня три шкуры снимут, наденут обратно, пришьют, а потом снова снимут.

***

       В школу я забежала, когда на часах было семь минут. То ли мой собственный таймер сломался, то ли я попала во временную петлю, но было то, что было: я опоздала на неполный десяток минут на ПЕРВЫЙ урок. Быстро поздоровавшись с нашим всеми любимым дядей Вовой, кинула свою куртку на вешелку и помчалась на второй этаж со скоростью вертолета, потому что жить до сих пор хотелось. Правило номер три, придуманное еще задолго до нашего класса «либо не приходи на литературу вовсе, либо не позволяй себе опаздывай». Если кратко, то не выполнив одно из этих условий, можешь лишиться жизни, если твой учитель — Марина Васильевна. Подходя к кабинету, я глубоко вдохнула, поправила волосы и, набравшись смелости, дернула дверь. Та поддатливо распахнулась, не издавая практически ни какого звука, а я, буквально, влетела в класс, потому что последним делом для меня сейчас было смотреть под ноги. — Главное красиво появиться? — Уже второй раз за день я слышу этот насмешливый голос сверху. Стоп, что? На этот раз я поднялась слишком стремительно, настолько, что в глазах потемнело и, не удержавшись, я впечаталась в стену позади меня. Да что же это такое-то. — Здрасте, — выплюнула я. Леша смотрел на меня сверху вниз, издевательски усмехаясь и так, словно никогда и не видел до этого. Должна признать, у него так хорошо это получалось, что я успела подумала не имеет ли он какого-нибудь братца-близнеца или может мне все это привиделось. — А вы кто? — хорошо хоть мне хватило ума не обратиться к нему на «ты». — Вы у нас, опоздавшая леди, как я понимаю, Голицына? — На его губах все еще зияла насмешка, и от нее мне почему-то стало слегка обидно. — Алла, — кивнула я, не подав никаких признаков уязвленности. И повторила вопрос, оставленный молодым человеком без внимания чуть раньше: — А вы кто? — Димочка Нагиев, — продолжил издеваться Леша, но, когда шквал смешков моих противных одноклассников стих, все же ответил: — Твой новый учитель литературы и, по совместительство, временный классный руководитель, — увидев на моем лице испуг и отчаяние, он засмеялся и добавил: — Совсем ненадолго, пока Валерия Валерьевна не вернётся с отпуска. А теперь, мисс, прошу вас пройти и наконец сесть на свое место и, пожалуйста, без прежней грациозности, а то мы с классом не сможем пережить вторичного выпада ваших прекрасных возможностей балерины!  — Кто-то из ребят снова засмеялся, некоторые даже захлопали, предатели. Я ядовито взглянула на согнувшегося от смеха пополам Мальцева, взглядом предупреждая его, что ели он не заткнется, то загнется по другой причине. Наконец я дошла до своей парты, кинула рюкзак на пустой стул рядом и упала на свой. Вот сволочь, он меня перед всем классом опозорить решил? И откуда он вообще взялся? Только вчера же на остановке бухал со своими друзьями-собутыльниками да к девчонкам невинным приставал. — Итак, как я уже сказал, я буду заменять вашего классного руководителя, — учитель немного задумался: — Примерно месяца два. А также буду вдалбливать в ваши молоденькие и чистые умы познания о великой отечественной литературе. — Закончил он свою тираду блестящей улыбкой. — Раз уж кто из вас кто, я уже знаю, то и мне нужно представиться — Алексей Владимирович, к вашим услугам. Будете вести себя хорошо, позволю называть просто по имени. В классе стояла абсолютнейшая тишина, все, даже Мальцев, которому было срать на все и вся, сидел молча и спокойно слушал речи молоденького преподавателя, в существование которого я все кщк не могла поверить. Что же это у них тут произошло, пока я калории сжигала? Думать не хотелось, хотелось сладкого. Я полезла в рюкзак и выудила от туда первый попавшийся чупа-чупс, быстро и как можно менее громко скинула с него обертку и заснула в рот. Да уж, ну и денек сегодня. — Вам не кажется, Голицына, что если вам так уж необходимо укратить свое желание сосать, то вам нужно немножечко в другое место? Панель всегда открыта для всех желающих. — Я чуть не подавилась от такого замечания. Он кто? Учитель? Не верю. — Судя по Вашему одеянию, Вы, тоже немного заблудились, Алексей Владимирович. — Да, одет он был, так сказать, не по-учительски: белая рубашка была не застёгнута абсолютно, учитывая то, что под ней ничего не было и всем открывался его торс, кстати, неплохо подкаченный. Черные джинсы а-ля «че хочу, то и делаю», от его официального стиля остались только разве что красивые лакированные черные туфли. Кажется, я попала туда, куда надо, потому что его лицо моментально приняло враждебный вид. Хотя, незнающий наверное сказал бы, что он просто улыбается, но я не первый день живу, мы это уже проходили. И где они этому учатся, можно мне тоже номерок одного такого заведения, что по дешевле? А то по моему лицу все прочитаешь — только взгляни, да и рожи я такие строить не умею. — Встать, — холодно отчеканил Леша, обращаясь только ко мне и игнорируя весь оставшийся класс. — Встает кое-где в другом месте, а ученицы поднимаются со стула, — тихо ответила я, так, чтобы кроме него и Кирилла, сидящего передо мной, никто больше не услышал. И где это я понабралась смелости-то? — Перестаньте хамить, Голицына, — учителя явно не устраивало мое поведение, но что поделать, сам виноват. — А то что? — Издевательски протянула я, оскалив зубки. Он ничего не ответил, только махнул рукой, в знак того, чтобы я села. И что это было? Остальная часть урока прошла куда более спокойно, Леша или, как я теперь должна была его называть, Алексей Владимирович, просто игнорировал меня, мое присутствие и существование в целом. Мне же это было только на руку и поэтому, когда прозвенел звонок, я, ничуть не колеблясь, забрала так и не раскрытый рюкзак и пошла к выходу. Оказалось, что все это было затишьем перед бурей. — Голицына, останься. — Твердо и громко провозгласил новый литератор. Нет, ему надо было в ораторы, а не в литераторы, честное слово. Я страдальчески застонала, но остановилась. Когда наконец класс оставил нас наедине и дверь за моим последним одноклассником тире спасением захлопнулась, я подошла к первой парте второго ряда и спокойненько уселась на нее. Я не знаю что — или может быть кто? — так на меня влияет, но я полностью забыла про свои моральные принципы и уважение к старшим. — Что-то хотели, Алексей Владимирович? — Вопросила я, делая голос настолько невинным, что сама удивилась. — Не переигрывай, мы оба понимаем, чего я хотел, — улыбнулся он и подошел ко мне вплотную. Как-то слишком близко, не по-учительски совсем. А еще вся его строгость куда-то очень быстро улетучилась. — Имейте совесть, Алексей Владимирович, а то я могу и директору на вас пожаловаться, домогаетесь к ученице да еще и в таком виде, и в первый рабочий день, — по-лисьи улыбнулась я и прикусила нижнюю губу. Прости, Лешка, ты мне очень даже понравился, но позорить меня перед всем классом никому не позволю. Я чмокнула охреневающего от жизни учителя в щеку, отодвинула от себя, положив ладонь ему на грудь, спрыгнула с парты, не забыв поправить коротенькую плесированную юбочку и с гордо поднятой головой двинулась на выход, не забыв подмигнуть мужчине в дверях.