Сладенького захотелось?

       Как только я захлопнула за собой дверь и повернулась к следующей своей цели, то заметила Кирилла, который прилип к стене спиной и смотрел на меня как-то слишком требовательно. — Ну, что, Альк, как прошло? Ты его отжарила? — Поинтересовался рыжий со странной полушипперской улыбочкой. — Очень мило, Мальцев, спасибо за поддержку, — съязвила я, не обращая внимание на протянутую другом руку. Чего он хочет? — Портфель давай, — ответил он на мой немой вопрос. Ах да, я и забыла, в понедельник Кирюша проиграл мне в карты и теперь до конца недели таскает на себе мой рюкзак. Я отдала парню свой груз и гордо зашагала по коридору, при этом тихонечко стуча каблучками по полу. — Так чего ему от тебя надо было? — Поинтересовался Мальцев, догоняя меня. — По поводу моего красноречия, — быстро соврала я первое, что пришло на ум. Да, врать Кириллу, конечно, не хотелось, но здесь я ему говорить ничего не буду. — У-у-у, ты опять на неприятности нарываешься, сестренка, — затянул старую шарманку одноклассник, да только сам не лучше. С Кириллом мы дружили давно, жили по соседству в детстве. Потом у Киры умер папа, и он с мамой переехал немного поближе к школе. И вот нам уже по семнадцать, и мы все еще вместе, как одна семья стали. — Как там мама? — Спросила я, когда Кира начал трепать о какой-то своей очередной девице. Совсем как папа, черт возьми. — Ничего хорошего, — тут же помрачнел рыжик и уставше посмотрел на меня. — Ясно, не расстраивайся, прорвемся, — я потянула его за веснушчатую щеку и по-братски обняла за плечи. Он сразу повеселел и ударил меня по месту, которое не прилично упоминать в письменных творениях, за что сразу же получил подзатыльник. Оставшееся до звонка время мы потратили на разговоры, шутки и сплетни. Кира рассказывал мне о девушках, с которыми познакомился вчера, в то время пока я отсиживала свое наказание, и как ему в любви призналась очередная наивная девчонка. — И что они в тебе находят? — Вопросила я его, когда мы продолжили свою крайне светскую беседу, но уже на следующей перемене. — Ну, я хорошенький, — он как-то слишком сильно выпятил грудь и засмеялся: — Подкаченный, и у меня красивая улыбка. — Да, а еще ты постоянно что-то ломаешь, с кем-то дерёшься, пьешь, куришь и ругаешься матом. — Девчонки любят плохих парней, — ответил парень с видом знатока и ткнул пальцем в воздух. — Кстати, не хочешь пойти со мной? — Куда? — Я моментально просияла от идеи не торчать дома весь вечер. Сегодня первый раз за три месяца у меня нет никаких дополнительных, и я не могу просто так упустить эту возможность. Только не сегодня. — На улицу, покурить, — заулыбался друг, обрадовавшись очередной возможности обломать меня. Боже, какая подлость. — Вот же сука, — почти прорычала я и замахнулась чтобы стукнуть его, но парень успел перехватить меня за запястье и прижал спиной к парте. — Не хочешь поразвлекаться, сестренка? — Почти над самым ухом услышала я томный знакомый голос. По спине пробежалась волна мурашек, когда горячее дыхание Киры обдало мою шею и волосы. — Не боишься, что твои бывшие меня отлупасят? — Засмеялась я, и Кирилл отпустил меня, мило улыбаясь и почесывая затылок. — Да-а-а, не готов я так сестренкой рисковать, — подмигнул мне и со звонком, который предназначался, чтобы идти на урок, побежал в курилку. Я тяжело вздохнула и уселась за парту, переваривая только что произошедшую заминку. Я возбудилась? Почему я вдруг стала такой чувствительной относительно любого намека на внимание парней? Остальная часть дня пролетела незаметно и спокойно. Со звонком на восьмой урок я уже выбегала из здания школы, чтобы отправиться домой, потому что, как ранее поведал мне и всему нашему классу Алексей Владимирович, карга-классуха в отпуске, а значит два месяца я могу дышать свободно и не озираться по сторонам. Ну и что вы думаете? Только я собралась улизнуть с физкультуры, как услышала знакомый голос с уже поднадоевшей издевкой: — Ну и куда это мы намылились, Аллочка? Если я не ошибаюсь, то тебя сейчас ждет Дарья Александровна на своем уроке физической подготовки, которую ты, уже систематически, игнорируешь. — Откуда появился литератор, и почему я его не заметила было ведомо только одному из нас и, к большому сожалению, не мне. — А вас, Алексей Владимирович, если я не ошибаюсь, ждет дорогой девятый класс, и тут уж стоит подумать кому хуже: бедным юным умам, что так и стремятся к знаниям или Дарье Александровне, которая как-то сумела пережить без меня до вашего появления. — Да ладно, успела уже мое расписание выучить? Видимо покорил тебя с первого взгляда, — как я всегда говорю: «речь его пылала сарказмом, а он — синим пламенем». — Да-а-а, — протянула я и про себя еще раз отметила, что он необычайно красив.— А вам скромности не занимать. — Ладно, хватит лясы точить, пошли, скоро звонок, — учитель кивнул на железную дверь, и я лениво побрела за ним, что ж делать, сама виновата — попалась. Уже к середине урока каждая клеточка, моего непривыкшего к таким непосильным трудностям, как бег и какие-то там развороты, тела ненавидела весь блядский мир, а больше всего нового литератора, который полностью проконтролировал мое присутствие на уроке, доведя прямо до дверей женской раздевалки и дождавшись моего полного переодевания, а затем сдав прямо физручке в когтистые лапы, не дав второй возможности по-тихой слинять. С твердым намерением высказать этому хаму все, что я о нем думаю и обматерить на чем белый свет стоит, я побрела в двести десятый, где он и должен был обитать. И к своему крайнему и почти неподдельному наслаждению я застала его там, восседавшего на мягком стуле, с все еще расстегнутой блять рубашкой. Да кто ж его так учил-то? — Ну, здрасте, Алексей Владимирович, — потная и уставшая я плюхнулась на стул прямо перед его столом. — Здоровались уже, Голицына, — хмыкнул учитель, не поднимая взгляда от журнала. — Может тебе таблеточки какие попить для памяти? Там вон по телевизору много чего рекламирует, может и про физкультуру забывать не будешь. — Конкретно о ней я и пришла поговорить, — скрепя зубами и еле сдерживаясь, чтобы не наорать на этого наглого и охреневшего в край мужлана. — Понимаете, я же раньше не ходила, и у меня все хорошо по оценкам было, да и Валерия Валерьевна меня не трогала с этим, а она-то строгая женщина, не дала бы просто так прогуливать… — Почему я вдруг решила пойти через уговаривание мне самой было непонятно, но я все же выбрала это тактику и отступать было уже поздно. — Да эта твоя Валерия Валерьевна старая дура, с ума съехавшая только на своей математике. Не будешь ходить на физру, Голицына, будет соответственная отметка, я позабочусь, не переживай. Нет, ну это уже слишком, я же как лучше хотела, мило беседовала с ним, не грубила даже, хотя могла бы, а он! «Я позабочусь, не переживай» — ну никакой совести нет и никаких принципов моральных! Как с этим человеком разговаривать, если он не понимает по-человечески, а по-козлинному я не понимаю! — Ну, Ле-е-еш, ну мы же друзья, ну что за проблемы-то? — Я состряпала на своем лице много многострадальческое выражение и лимуровы глазки, а он даже не глянул на меня. Так, надо брать все в свои руки! Под «брать все в свои руки» я не имела в виду в прямом смысле, но почему-то потянулась к лицу преподавателя и кончиками пальцев подняла его лицо так, чтобы он смотрел прямо на меня. Легкая щетина на его подбородке была не видна, но, дотронувшись, я ее почувствовала. Чуть ощутимый удар током, как будто прошелся по мне, выдавив воздух из легких один разом. Я почти замерла, когда его глаза проникновенно уставились в мое лицо. — Да ладно, Голицына, не уж-то хочешь неуд по физкультуре? Не стыдно будет? — Леша издевательски оскалился, а моя почти пустая голова наполнималась возмущающимися мыслями. — Я все равно не смогу все пропуски отработать! Как мне предлагаешь четыре месяца возмещать? — Мне все равно, делай, что угодно, иначе два тебе обеспеченно. — Ни один мускул на учительском лице не дрогнул, да он даже бровью не повел! — Может мне еще натурой отрабатывать! — Такой мгновенной реакции я еще не видела: взгляд мужчины быстро скользнул на меня, полностью позабыв о заполнении журнала, хищная улыбочка расплылась на губах. — Вполне достойное предложение, Голицына, — Леша встал из-за стола и, обойдя его вокруг, остановился прямо передо мной. Я сидела, не дрогнув, не смея пошевелиться, потому что осознавала, чем могут закончиться мои необдуманные слова. Но он же взрослый человек, должен осознавать! Видимо мои молитвы не были услышанны, потому что Леша повернул мой стул так, что я оказалась лицом к лицу с ним и вот-вот бы коснулась его губ своими. — Я с радостью его приму, — шепнул он, обдавая мои губы своим горячим дыханием.