Сладенького захотелось?

      Рассказывать все Кириллу было не самой хорошей идеей, но действенной — как только я выговорилась стало легче. Намного. Настолько, что я смогла снова взглянуть на мир без слез в глазах и комом горле. Кира отреагировал спокойно: лишь тяжело вздохнул и пробубнил что-то по типу «опять в неприятности лезет». Оставаться в школе я больше не хотела ни секунды, да и по совету моего лучшего друга мне лучше было пойти домой, незамедлительно. Сам же Кирилл, закутывая меня в теплый шарф, так мило и совсем без предупреждения, одолженный у какого-то из многочисленных друзей парня, рассудил, что вечер было бы совсем не плохо развеяться — сходить там в местный бар или клуб. И, наверное, рыжик даже и не спрашивал моего мнения на это счет, но я все-таки одобрительно кивнула, прикинув в голове, чего могла бы себе напридумывать, если бы осталась совсем одна, в пустом доме, абсолютно трезвая. На самом деле, я не очень-то и любила подобные местечки, где люди только и ищут, что партнёра на одну ночь; временное успокоение души; да и вообще, просто свободу, но сейчас мой разум заполонили мысли, а на свободу вырывались эмоции: обида и боль, в частности.

***

      Вечером, когда Кира зашел за мной, я все еще неподвижно валялась на кровати и глядела в одну только единственную точку своего прекрасного белого, как моя кожа сейчас, потолка и думала о произошедшем за сегодняшний день, лишь изредка отклоняясь от основной темы, представляя, как все могло обернуться, поступи я немного иначе. И не только сегодня, а вчера, позавчера и даже в тот день, когда впервые встретилась с Лешей, когда еще не подозревала, что буду тайно состоять с ним в отношениях и молча ненавидеть каждый раз, когда к нему подкатывали шлюховатые школьницы, а он отвечал им беззаботным флиртом, как будто совсем не целовался после этого со мной, в чертовом женском туалете. Кирилл не стал стесняться и тем более дожидаться, пока я отойду от того состояния, которое можно было спокойно сравнить с коматозным: залез в мой шкаф и приступил к поискам одежды, которая могла бы подойти для ночного клуб, того класса, в кой мы «оба» прямо сейчас собирались. А точнее, это было чуть ли не самое крутое заведение города, и я даже представить себе не могла, как мы, будучи обыкновенными подростками и не имея за плечами полных восемнадцати лет должны были туда попасть. Провозмущавшись где-то минут пять, Мальцев все-таки отрыл более-менее подходящее платье и кинул его в меня: — Надевай. — Кир, я устала, не хочу никуда идти, — заныла я, хотя вполне ясно понимала, что теперь уж друг точно от меня не отстанет. И зачем все это нужно? — Может без меня сегодня? Предчувствие какое-то… — Заткнись и одевайся. Тебе нужно развеяться, — Мальцев плюхнулся в кресло и тут же утонул в сети интернета, переписок и вообще всемирной паутины, быстро печатная кому-то сообщение. — Ванга нашлась тут. Я стала медленно стягивать с себя длинную домашнюю футболку не совсем презентабельного вида, а сообщения рыжику тем временем все приходили и приходили. Один за другим, раз за разом этот раздражающий тихий писклявый звон. И кто так яро пишет моему дорогому Кире? Я понятия не имела, но очень хотела иметь, между прочим! — Кто пишет? Не уж-то невесту себе нашел? — Не дождешься, — ухмыльнулся парень и глянул на меня. Отбросив телефон на кресло, он встал. — Ты все еще не оделась? Заебала уже. Кирилл встал с насиженного им же места, поднял с моей кровати бордовое платье, которое было приятным по ощущением и очень даже красивым, но я понятия не имела, что оно делает в моем гардеробе. Глубокое декольте и вырез до самого бедра говорили, нет, просто кричали мне о том, что у меня просто не могло быть такого чуда. Слишком открыто для меня, нет, я, конечно, никогда не отличалась особой примерностью, но это же ни в какие рамки не лезет! Я буквально завернута в очень и очень тоненький, да к тому же маленький, кусочек тряпки! К слову, не такой уж и надежный, чтобы его надевать в места, где полным-полно людей, которые обязательно будут толпиться, толкаться и нагло лапать за все, что смогут нащупать. — Слушай, сестренка, ты совсем раскисла. Забудь ты о нем, все мужики—кобели. —  Кирилл понимающе улыбнулся и отдернул край моего вульгарнейшего нарядика. — Я знаю, просто… — договорить мысль я уже не смогла, из глаз брызнули слезы. Горячие струйки, и снова в них скапливалась вся моя боль. Словно тоненькой ниточкой она выливалась вместе с солеными каплями. Кира нежно обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Но перед глазами я сейчас видела не его: вместо рыжих волос мне мерещились каштановые, а вместо одеколона Кирилла — аромат Леши. Вместо рук друга, я представляла учительские ладони. Такие горячие, которые столько раз исследовали мое беззащитное тело, но никогда не спели заходить слишком далеко. Вместо плеча друга, я чувствовала плечо учителя. И это было ужасно. От само себе стало противно, и меня бы определенно точно заташнило, если я хоть что-то съела за весь этот день. Я корила себя, но продолжала представлять, сильней обвивая руки вокруг парня и сцепив крепкий замок за его сильной спиной. Спиной Кирилла, которая у меня в мыслях была спиной Власова. Моего дорогого Власова, который предал меня, растоптав все возможные чувства. Мы простояли еще минут пять, наверное, а потом Мальцеву надоела моя «размазня». Он морально дал мне пиздюлей, и мы наконец-таки собрались, чтобы выйти. Перед этим я еще успела заглянуть на кухню и выудила из вазочки большой чупа-чупс и мятную жвачку. Просто на всякий случай. Клуб оказался расположенным за три квартала от моего дома, но пока мы пытались добраться до него, Кира поздоровался чуть ли не со всем районом, причем с людьми абсолютно разных поколений, возрастов и социальных принадлежностей. От местных бездомных, до, как это говориться, авторитетов. Начиная с пятнадцетилеток и заканчивая бабульками и дедульками под восемьдесят. Но, как не странно, мы все же смогли дойти. Сначала в помещение нас пропускать наотрез отказались, точнее, Кирилла приняли как родного, а вот мне предъявили целый список причин, по которым я не подходила для этого «государственного, между прочим» заведеньеца. В итоге еще полчаса мы простояли на морозе и прождали какого-то там опять же хорошего знакомого-друга, чтобы тот сумел быстренько договориться с «душкой» охранником, успевшим подкатить ко мне раз пять. Как бы мне не схлопотать цистит-то, а то потом точно забуду обо всех развлечениях на всем белом свете. Но, в конце-концов, спасатель-друг, по выражению лица которого был ясно, что Кирилл его знатно подзаебал уже, прибыл, нас запустили в тепло, а я, входя, отметила, что день этот не задался с самого начала. Пока Мальцев относил мою и свою куртку куда-то к знакомым ребятам, куда я не смогла бы пробраться, даже если бы сильно захотела, я прошла к барной стойке и даже успела заказать себе коктейль, о котором ни разу в жизни ничего не слышала. Очевидно, что это был за напиток и сколько процентов алкоголя в нем было, я не знала, но в голову мне ударило очень уж неплохо. Как только я опустошила свой стакан, все вокруг закрутилось, и в глазах ненадолго потемнело. Вернувшись в реальность, я заметила взволнованный и одновременно с тем заинтересованный взгляд бармена. — Я тебя не видел здесь раньше! — Как Америку открыл, ей-богу. — Я из новичков, — перекрикивая музыку, отмахнулась я и заказала еще один напиток такого же бледно зеленого цвета. — Обычно к нам такие девушки не заходят, — посвятил меня Марк (имя было написано на бейдже) и подал второй стакан. — Какие «такие»? — Надрывая голос, чтобы парень услышал меня, поинтересовалась я. — Ты тихая, домашняя что ли, не такая как все эти… — Он махнул головой в сторону танцпола, где девушки блаженно качали почти полностью огаленными бедрами и терлись о пах парней, последние в свою очередь не теряли возможности насладиться своими новыми знакомыми и их прекрасными открытыми формами. — Надо же когда-то начинать! — В последний раз крикнула я, одним разом осушила свою порцию и двинулась к танцующей толпе, словив напоследок то ли разочарованный, то ли уставший взгляд бармена. Да плевать! Захотелось повеселиться, расслабиться и просто потанцевать. «Не такая как все эти» — эта фраза надоедливо въелась мне в мозг и не хотела выходить. Не такая? Почему нет? Разве я не могу развлекаться? Не могу позволить кому-нибудь из этих людей трогать меня? Или даже ласкать? А может я вообще захочу с кем-нибудь из них провести ночь! Вот сейчас и проверим. Я начала неуверенно двигаться под музыку, казавшуюся теперь слишком тихой и неподходящей под мои нравы. С каждым битом мне становилось все легче придумывать себе движения, легче приседать, виляя попой, легче наслаждаться тем, что я делаю. Не прошло и двух минут, как меня сзади кто-то аккуратно обнял со спины, я резко обернулась и перед собой увидела незнакомые карие глаза. — Привет, малышка, составишь мне компанию? — Парень был красивый и довольно молодой, как я могла судить по его внешности. А еще, наверное, очень богатым, потому что одеколон у него был резким и таким приятным, наверняка очень дорогим. Даже несмотря на количество пота во всем этом здании, я четко ощущала его. Он щекотал нос, ласкал и резал нюх одновременно. Меня совершенно не смущало, что он распускал руки и нежно гладил мое тело, изредка сжимая какие-то отдельные части сильней. До боли, так, что потом точно останутся синяки. Ну и пусть, мне нравится. Нравится, как он не заботится обо мне и о моем теле, как он хочет меня, тяжело сглатывая слюну и хрипло дыша, как прижимается пахом к моем спине. Я чувствую его желание, чувствую телом и обострившимися чувствами. И самое страшное, что я хочу этого. Меня не пугает, что он слишком пьян и, наверняка, абсолютно не соображает, что делает и с кем. Ему просто хочется. Как и мне. Очень хочется. Хочется отомстить, показать, что мне и без него вполне отлично. И даже, если я потом пожалею, это будет потом. Не сейчас. — Как я могу отказаться от компании такого красавчика? — Пропела я над самым ухом, и мы снова углубились в танцы. Я активнее начала тереться об незнакомца попой и повторять действия девушек, что находились по близости. Все они вели себя очень раскрепощённо, может быть из-за действие алкоголя, а может быть по своей натуре. Они не стеснялись ничего и никого. И я отдалась. Перестала стесняться, прислушивалась к ритму музыки и биению своего сердца. Отдалась музыке, совершенно мне не знакомой, но такой притягательной, манящей. Соблазняющей, словно русалка моряка. Отдалась темноте, дающей мне свободу и большую уверенность. Отдалась парню, который двигался мне навстречу и горячо дышал в шее, обжигая нежную кожу. Незнакомец стал иногда целовать мои плечи, что были открыты за счет кроя платья. Переходил на шею, останавливался на мочке уха. Он был ласков языком, губами, но также резок руками. Песня закончилась и началась другая. И так раз за разом. Я извивалась вокруг незнакомца, он иногда ходил за какими-то крепкими напитками, чтобы поддать жару нам обоим. Придать сил и возбуждения, но казалось мне теперь это уже и не было нужно. Хотелось уже поскорей закончить с этим. Перейти к чему-то более горячему и более стоящему. Наплевать на Власова, наплевать на Олесю, наплевать на всех. Есть только я и он, и я совершенно не заметила как наши пошлые танцы перешли на поцелуи. Как он уже теперь рыскал не только по моей талии, но и по бедрам, все дальше, касаясь тыльной стороны ягодицы. Как грубо касался груди, больно, но так приятно сжимая. Мы уже откровенно были на грани того, чтобы сожрать друг друга, но люди! Вокруг их было так много, и все они мешали! Напрягали своими заинтересованными пошлыми взглядами, бесили своими презрительными лицами. Как же хотелось ударить по ним. А потом снова глубокий поцелуй. Очередной по-зверски страстный, огненный, горячий. И вот я опять во власти своего таинственного партнера. На все его ласки мое тело отвечало волнами желания, глубокими отрывистыми стонами, утопающими в громкой музыке и жаром, разливающемся до самых корней волос. Парень крикнул что-то мне на ухо и потянул за собой, я поддатливо шла за ним, глупо хихикая и что-то шепча себе под нос. Как же этого хотелось — невероятно! Мы вышли на улицу, свежий воздух и зимняя морозность дали алкоголю отступить, и я уже могла соображать, хоть и с сильным натягом. Парень тащил меня куда-то по узким и неосвещенным переулкам, а я вся дрожала от холода, но даже не пыталась вырваться из его хватки. — Куда мы идем? — Тихо спросила я, оглядывая серые стены вокруг. — Ты вся дрожишь, детка, тебя надо согреть. — С напускной заботливостью протянул незнакомец, остановился в каком-то особенно темном закоулке и погладил мои светлые волосы. — Что ты делаешь? — Ситуация стала слегка меня напрягать, и даже страх подступал медленно, но верно. Но я все равно продолжала цепляться за парня. Продолжала доверять и представлять, как прыгаю на нем, пошло постанывая и слыша грязные оскорбления в свой адрес. — Да ладно, детка, расслабься, полчаса назад ты сама практически трахала меня своей попой. — Ухмыльнулся парень, и прижал меня к холодной стене. Что ж у них у всех привычка-то такая? Холодный ветер и минусовая температура вместе с моим горячим и намокшим от пота телом контрастировали неплохо. Я моментально промерзла до самых костей, а оказавшись прижатой к ледяному камню жалобно пискнула и отдернулась прямо к парню в объятия. — Тише, зайка, тише, сейчас мы тебя согреем. — Незнакомец начал медленно тереться об меня набухшим и твердым членом, который ощущался даже сквозь ткань его брюк. Было страшно, он пугал меня. — Пожалуйста, — шепнула я, потому что возбуждение все же перебороло трусость. Вспомни, для чего ты сюда пришла, Алла! — Возьми меня. — Конечно, котик, как я могу отказать? — Юноша совсем не аккуратно задрал ткань моего платья, любуясь каждый изгибом моего полуоткрытого тела. Холодными пальцами, он проник между тканью моих копронок и моим телом, и вот тут-то я вся сжалась. Что ты творишь, Голицына? Совсем мозги отшибло? То ли это очередной порыв ветра подействовал на меня так освежающе, то ли голова наконец решила заработать, но я четко поняла, что то, что я сейчас делаю, делать не должна. — Отпусти меня, — пискнула я еле слышно от накотившего понимания и пришедшего с ним страха. Теперь уже было не смешно и не весело, а сердце бухало уж точно не от возбуждения. Музыка из клуба была слышна даже здесь, но чувства безопасности как такового не вызывала. — Не будешь делать глупостей, и все пройдет хорошо для нас обоих, — прошептал парень и снова укусил меня за мочку уха, но сейчас мне показалось это очень уж мерзким. — Ну-ка, опусти колготочки. — Не надо… — Начала сопротивляться я, но незнакомец, видимо, был не намерен терять свое драгоценное время и упускать возможности бесплатного экстримального секса. — Прости, детка, придется мне сделать все самому. — Одной рукой парень перехватил мои запястья и прижал все к той же бетонной стене, а второй начал стягивать поддатливые колготки. — Нет! Не надо, помогите! — Закричала я, ощутив новую волну ужаса. До такой степени меня переполняло это чувство, что силы окончательно покинули тело, и сейчас я держалась только потому, что мой насильник меня слишком крепко держал. — Заткнись ты, сука! — Шикнул парень и начал пробираться в мои шелковые трусики. От ощущения его холодных мерзких пальцев на складках своей плоти, которой еще не касались никакие чужие руки, я вздрогнула и закричала сильней. — Эй, там! — Кажется мне везде уже Власовы мерещатся. Но это не важно, совершенно, главное, чтобы меня спасли. — Отпусти девушку. — Да пошел ты, вали от сюда! — Ответил ему юноша, но убрал свою руку с взмокшего шелка. — Я сказал отпусти ее! — Голос Алексея Владимировича продолжал мне являться, но плевать. Боже мой, первый раз в жизни мне плевать на этого чертова учителя, пусть это будет хоть наш пристарелый завуч, главное, чтобы вытащил меня отсюда. Я из последних сил повернула голову. Какого же было мое удивление, когда я поняла, что не только слышу литератора, но еще и вижу. — Леша, — позвала я как-то очень хрипло и сдавленно и он, видимо, узнав в жертва меня, а может быть просто защищая девушку, стал подходить ближе. — Отдай девчонку мне, и я ничего тебе не сделаю. — Процедил он, явно взбешенный полученной новыми подробностями почти состоявшегося изнасилования. — Ты че это, мне угрожаешь? — Незнакомец громко и противно засмеялся. — Да ты вообще знаешь кто я? Уходи по добру… — Договорить юноша не смог. Удар, пришедший ему по лицу, заставил его сильно пошатнуться и если бы не мусорный бак, стоявший чуть позади, он бы точно упал. — А теперь слушай меня сюда, ты, гнида. Я забираю девушку и ухожу, а ты учишься правильно жить, — Леша снова ударил парня, и тот жалобно захрипел и, кажется, сплюнул что-то. — Пошли. — взглянул он на меня и махнул головой. Я стояла на месте. Просто не могла двинуться. — Что опять? — Учитель осмотрел меня с головы до ног, потом тяжело вздохнул, поняв, как я сейчас выгляжу и как мне, наверное, должно быть тяжело 0оть что-то сделать, подошел и взял на руки. На учительских руках я наконец почувствовала себя в безопасности. Уют и тепло окутало мое тело. Шок практически прошел, и я начала хныкать, сначала елк слышно, и только чуть вздрагивая, а потом плач усиливался и в конце-концов, я уже взахлеб рыдала в рубашку Алексея Владимировича. Непонятно от чего: от действий несостоявшегося насильника, от своей дурости или от счастья, которого начала снова испытывать, находясь рядом с Лешей. Моим, родным теплым Лешей, который не даст меня в обиду и не приченит мне боль. Всю дорогу пока я ныла у Власова на руках, он утешал меня, гладил по спине и волосам и нежно целовал то в лоб, то в макушку. Когда Леша занёс меня к себе в квартиру и уложил на кровать, я уже тихо сопела, прижимаясь к его груди и боясь, что умру, если кто-то посмеет меня оторвать от этого человека.