Сладенького захотелось?

      Проснулась я, когда за окном уже было темно. Голова болела, ноги гудели и горели, в горле было сухо, как в пустыне, а сама я расплылась бесформенным куском говн… просто куском, бесформенным куском, все. Осмотрев себя в поисках причин моих превеликих мучений и страданий, обнаружила только то, что одета в серую футболку, явно не свою, с потускневшим изображением города на реке. Попытавшись воспроизвести в голове хотя бы малейшие воспоминания о вчерашнем вечере, но безуспешно. Кто я? Где я? И что здесь делаю? Может мне по голове бутылкой треснули? Кто знает, в каком состоянии я вчера была и что творила? Вполне могла от отчаянья или досады начать приставать к какому-нибудь первому встречному парню, в последствии оказавшемуся женатиком, а его недо-невеста меня и отметелела. Наконец, в моей дурной титановой головушке что-то щелкнуло, кликнуло, и я все-же решилась оглядеться. Валялась я прокисшим пельмени на огромных размеров кровати, застеленной черным шелковым постельным бельем. Стоит отметить, что черный здесь очень красиво сочетался с коричневыми обоями, темновато, но для сутенёра-бдсмщика в отставке самое то. В углу напротив меня расположился миниатюрненький компьютерный стол, до отвала забитый разного рода техникой. Удивительно, что от количества предметов на нем, он не выглядел как громадный участок всякого хламья, наоборот — все мало-мальски сочеталось с остальным и даже создавало какую-то эстетику подростка-панка. По стене справа от меня стоял вытянутый книжный шкаф до самого потолка, а чуть поодаль от него — открытая вешалка на колесиках. Длинные рубашки различных оттенков, были даже пляжные: яркого цвета — фиолетового или красного — с изображениями тропических листьев, толстовки. Очень стремительно и крайне активно паника начала подступать. Поверить не могу, я что, залезла к какому-то незнакомому мужику в постель? Хотя, по его гардеробу можно было сказать, что он достаточно молодой и, наверное, даже стильный, но факта, как такового, это не меняло. Я не могла позволить себе пробраться к кому-то в трусы, даже если бы была под травкой. Нет, только не это. Резко вскочила с кровати и умудрилась удариться мизинцем ноги об угол прикроватной тумбы, которую до этого самого момента не заметила, и жалобно заскулила. Перетерпев боль, я приоткрыла глаза и направилась к двери, тихонечко открыла ее. Передо мной открылся уютный освещенный тусклым, желтым светом коридор. Как только я переступила порог между ним и спальней, то сразу почувствовала запах готовящейся еды и мерное шипение масла на сковороде. Пока я наслаждалась приятным ароматом, игриво щекочащим нос, мой желудок издал такой громкий и требовательный крик о помощи, что, казалось, мог пробудить самого Ленина. Через несколько мгновений из одного дверного проема выглянула знакомая голова. — О, проснулась! — Медленно выражение лица Лёши сменилось от удивлённого до заинтересованного и, в какой-то степени, обрадованного. Одет учитель был по-домашнему — темный свитер, рукава которого он закатал до локтей, синие джинсы, доходившие до щиколоток и розовые пушистые тапочки с кроличьими ушками. Стоп, что? — Заткнись и проходи есть. — Шутливо обиделся Алексей Владимирович на мой внезапный порыв веселья. Осознав, что я нахожусь в его доме, страх немного отступил, и я расслабилась. — Что я тут делаю? — Вопросила я, схватившись за голову одной рукой, потому что в глазах ненадолго потемнело. — Ты ничего не помнишь? — Изумился Леша, мне показалось, что на одно мгновение он невольно подался в мою сторону, но заметив, что я пришла себя резко отшатнулся. Когда я уселась за стол, он подал мне таблетку и стакан холодной воды. Я качнула головой. — Вчера вечером я случайно наткнулся на тебя и… — замолчал, поджав губы, — какого-то парня. Он приставал к тебе, пытаясь воспользоваться твоим плачевным и беззащитным положением. — Сначала я непонимающе уставилась в спину учителя, но потом воспоминание за воспоминанием начали стремительно врываться в мою голову, разрывая ее и мой перегруженный мозг. — О господи, — я обомлела, когда память полностью освежилась. Мне крупно повезло, что Леша в тот момент проходил мимо. Боюсь представить, что бы со мной было, если бы он не появился. — Да уж, не говори, страшное дело. — Леша повернулся ко мне, он выглядел напряженным. — Что ты там делала, мне знать не стоит, как я понимаю? — Я-я… пошла с Кирой в клуб, а пока он относил куртку, я…я… —  Говорить стало нелегко, воздух как будто сделался цельным и ни как не получалось вдохнуть. Я нервно отпила. — С Кирой? — Власов даже на шаг не подступил ко мне. Это он дистанцию держит или просто равнодушен к женским слезам? — Кирилл Мальцев. — пояснила я, опустив глаза в пол. Лёше этого было достаточно, он кивнул и отвернулся обратно к плите. Воцарилось молчание. Я сидела неподвижно, теребя края и так уже потрепанной футболки — боялась даже вдохнуть немного громче положенного. Сейчас я разрывалась между своими мыслями и чувствами. Мне хотелось разрыдаться, закатить истерику, упиваться всем пережитым, но голова, здравый рассудок не позволял мне показать себя такой — слабой, маленькой… Все мое нутро отвергало даже саму идею дать слабину рядом с ним. — Спасибо. — Тихо прошептала я, набравшись уверенности, но от звука собственного голоса сдалась. Бесполезно сдерживаться, он уже слышал, как дрогнул мой голос. Власов тяжело вздохнул, снял сковороду с плиты и подошел ко мне. Сев на корточки и зажав мои колени между своими ногами, мужчина уставился прямо мне в глаза. И я разревелась. Все началось с одного тихого всхлипа, жалкого намека на нервный срыв, что теперь не хотел отступать. Лёша прижимал меня к себе крепкими, тёплыми руками, а я цеплялась за его свитер, как будто тонула в глубоком озере. Но сейчас я могла утонуть только в нем. На первый взгляд я захлебывалась слезами, но на самом деле, я уже давно захлебнулась. Им. Он был моим спасением, и он же являлся моей неминуемой гибелью. И сейчас, когда он гладил меня по волосам, как котенка, когда успокаивал, шепча утешения на ухо, я почувствовала это, как никогда раньше. Он не смел уделить мне даже толики романтического внимания, понимал, что это добьет меня, сломает окончательно. Он прижимал меня сейчас не как парень — как брат или отец, желающий только защитить от всего зла этого мира. Он сумел возродить во мне чувство спокойствия. Он касался моих рук, плеч и ног, растирая их, чтобы я сумела расслабиться, а я не позволяла себя даже подумать, что он может воспользоваться моим состоянием, чтобы отодвинуться или отдернуть ладонь, когда он гладил ее своею. Не помню, как долго я ещё плакала, но все это время пролетело как во сне. Когда слез уже не было, Лёша отодвинулся от меня. Какое-то время он просто сидел и смотрел мне в лицо, я молчала. В животе снова заурчало, и Власов улыбнулся, видимо, обрадовавшись тому, что сможет отвлечь меня. Лёша поднялся и поставил передо мной яичницу. Почти сразу же я набросилась на еду, ни о чем другом уже и не думая. — Леш, а у тебя правда… тогда ничего… ну, с Олесей… — Начала мямлить я как только расправилась с едой и отодвинула свою чашку. Власов, сидящий по другую сторону стола, удивлённо глянул на меня. Я глубоко вдохнула и, набравшись смелости, выпалила: — У тебя правда ничего не было тогда с Олесей? Ответа не последовало. Леша тихо встал со своего места, положил тарелку в раковину и облокотился на нее руками, стоял молча. — Ты мне не веришь, — заключил парень и хмыкнул. — Я просто… — что просто я сказать не могла, не знала. Я поднялась с насиженного места, подошла к учителю и обняла его со спины. — Прости. Мужчина замысловато развернулся и теперь в объятиях оказалась я. Стало больно. Не физически, морально. Снова. Я уже было вновь расплакалась, но Власов среагировал мгновенно. Учитель усадил меня прямо на столешницу, руками потянулся куда-то вверх, по мою голову. Недолго порывшись в ящиках, Лёша выудил оттуда бутылку красного вина и два блестящих бокала. Один протянул мне, я послушно взяла. Налил полный, прямо до краев. Никогда не видела, чтобы кто-то так пил вино, но сейчас это не имело значения. Пить так пить. Я выпила один, за ним второй, потом третий и четвертый. И теперь я уже во всю ухохатывалась над какой-то очередной глупой историей из жизни моего так сильно обожаемого учителя. Сам Леша не пил, как бы сильно я не просила и не умоляла его об этом, он был тверд, как скала и не преклонен. Я, оправдываясь про себя пьяненьким сознанием, решила схитрить и, сделав глоток алкогольного напитка, поцеловала любовника. Леша неуверенно ответил. Было заметно, что он сомневается, размышляет о том, что случилось со мной и может ли позволить себе ответить. Я аккуратно проскользнула пальчики под край его свитера, и он поддался. Как только мужчина собрался проникнуть своим языком в мой рот, я «поделилась» с ним напитком. Ненадолго парень оторопел, удивлённо распахнув глаза, но уже через пару секунд проглотил вино и продолжил поцелуй. Он ласково прикусывал мне нижнюю губу, сразу же зализав ее своим юрким язычком, и начал заново. Затем Леша медленно перешёл на мою шею, легко засасывая участки кожи и оставляя на них розовые отметины. Потом на мочку уха. Снова на шею и возвратился к губам. Я тяжело дышала, пытаясь подавить свое неуправляемое возбуждение, но ничего не выходило. С одной стороны это была так опрометчиво, с другой — это был не кто-то неизвестный мне, это был Алексей Владимирович Власов, мой учитель литературы и Чертов возлюбленный. Я постанывала, непроизвольно продвигалась ближе к брюнету и хватала его за волосы в порыве страсти, и когда он отстранялся, чтобы посмотреть на свои труды. Сил терпеть и контролировать себя не было. Я хотела его. — Леша, — умоляюще выдохнула я в губы парню, и он отошел, видимо, рассудив это как протест. — Я могу прекратить. — Вдруг твердо и хладнокровно сказал учитель и серьезно поглядел на меня. — Тебе стоит только сказать. — Нет. — Я отрицательно покачала головой и притянула учителя к себе за край кофты. Осторожно выдохнув куда-то ему в висок, я прильнула к его шее. Сначала я нежно водила по ней языком, потом прикусывала бледную кожу, а затем засасывала, оставляя отметину значительно темнее, чем ранее делал он мне. Я хотела было опуститься к его ключицам, но мне помешала кофта. Надоедающий предмет одежды, который ему совершенно не нужен, здесь же ужасно жарко. Да и сейчас он тут лишний. Я стянула с Лёши свитер и продолжила свою игру. Приятно. Его горячее дыхание, обжигающее мою шею, не давало мне покоя. О, черт, я схожу с ума. Власов, как будто прочитав мои мысли, подхватил меня за бедра и понес — куда и зачем не известно — страстно целуя. Не прошло и минуты, как я оказалась лежать на простыни Лёшиной кровати в одном только нижнем белье. Футболка, которую парень одолжил мне ранее, совершенно нагло полетела на пол. Учитель навис надо мной, ничего не делая, просто осматривал. В его глазах виднелось желание, животное желание. А во мне поднималась очередная волна сладостного возбуждения, поэтому я мучительно заёрзала на матрасе, попытавшись уталить хоть немного этого ядовитого чувства. Этим, видимо, я только раззадорила Лёшу или дала ему сигнал, потому что он тут же прильнул к моим губам в грубом и яростном поцелуе, одной рукой приподнимая меня и расстёгивая бюстгальтер. Тот, кстати, предательски быстро поддался. Учитель резким движением перевернул меня на живот, вместе с этим, сразу же скидывая бюстгальтер куда-то на пол. Мгновение, которое он потратил на осмотр моего тела показался мне тысячелетием. Я, так сильно желающая ощутить на себе горячие губы Леши, застонала и услышала издевательский смешок. Вот оно как значит. Ну ладно, милый, не я начала эту войну. Я приподняла бедра и, ощутив грубую ткань джинсов и твердый, ощущающийся даже через штаны, член, начала тереться об него попой. Лёша гортанно зарычал и прикусил кожу у меня не шее. От наслаждения я выгнулась и еще сильней упёрлась в пах парня. Я смотрела на Лешу с вызовом и мольбой одновременно. Парень опустился и прошел мокрой дорожкой от шеи к груди. Задержавшись на время, он закусил сосок отчего я громко и протяжно застонала, явно удовлетворив этим своего партнера, и начал опускаться вниз. Учитель медленно покрывал поцелуями мою кожу, а затем, дойдя до шелка трусиков, поднимался вверх, возвращаясь к соску и губам. Когда Леша в очередной раз прижался к груди, одна из его рук коснулась взмокшей белой ткани. Я вздрогнула, от поднявшегося розовой волной внизу живота удовольствия. Но Леша, похоже, принял это за страх. — Скажи, если не хочешь, — попросил он сдавленно и хрипло. — Все нормально, — прошептала я над самым его ухом и поцеловала. Леша проникал в мой рот своим мокрым языком, одновременно с этим, медленно, растягивая удовольствие, двигал пальцами внизу. От его умелых рук голову просто кружило, в глазах темнело, а наслаждение накатывало и накатывало, новыми волнами. Весь мир разделился на двое, где она была песчаным берегом, а удовольствие — океанскими приливами. В следующий раз, когда Леша аккуратно проник в меня еще одним пальцем, я не смогла подавить стон, даже закусив язык, желание переполняло меня, хотелось большего. Я выгибалась под учительскими маневрами, не сложными движениями внутри. Когда запустил второй палец, раздвигая и растягивая стенки влагалища сильней. Рука Лёши начала набирать темп, двигался быстрей и проникал глубже, пока я не кончила, в сопровождении с громким стоном и мелкой продолжительной дрожью. Леша удовлетворённо застонал мне в губы, слегка улыбнувшись и прекратил поцелуй. — Я отойду. — Быстро оповестил меня он, подмигнув. Еще не догадываясь, что делаю я потянула его за руку, тем самым повалив на кровать и села сверху. — Это ведь нечестно, — сообщила свою точку зрения учителю и стала медленно расстёгивать ширинку, давая свободу нагрубевшему члену. Одним движением я спустила джинсы вместе с трусами-боксерами. Вставший, твердый член парня, не малых, кстати размеров, требовал ласки. Что делать, я понятия не имела, но положившись на свою интуицию, легко коснулась головки. Леша то-ли застонал, то-ли зарычал — было не понятно, но ему понравилось, однозначно. Набравшись смелости я еще раз нежно, практически неощутимо, провела рукой по стволу. — Голицына, только слезь с меня, я тебя пришибу! — Прохрипел учитель, стискивая зубы. Ох, как мне нравится этот оскал! Его слова дали мне понять, что если я остановлюсь, то жить мне останется не долго, а если точнее — не более двух минут, поэтому я обхватила член двумя ладонями и начала, медленно и размеренно, а позже — грубо и быстро, двигаться. Когда я в очередной раз меняла скорость своих движений Леша захрипел и излил мне на руки густую и теплую сперму. Я облизнула один из пальцев. — Солоновато, — облизнувшись, поделилась я ощущениями. — Вкусно. — Я тебя прикончу, Голицына, обещаю. — Захрипел учитель откуда-то снизу, кажется, что он не сразу смог приподнять голову. — Жду не дождусь! — Удовлетворённо протянула я и завалилась рядом с Лёшей.