Как ангел демона съел

Вихляющей походкой Азирафель вышел в книжный зал и привалился к прилавку в поисках опоры. Та и правда требовалась ему сейчас, как никогда — стоять самостоятельно он не мог. — Добрый вечер, господа, — попытался он придать голосу радушия, хотя демон внутри был весьма недоволен, что их оторвали от совместного ужина, и посильно бунтовал. — Вообще-то мы закрыты, и… Увидев, кто перед ним, ангел непроизвольно зажал рот рукой, боясь выдать весь свой ужин обратно. Напротив светлого выстроились Гавриил и Сандальфон. Оба улыбались, сверкали зубами и выглядели по-ангельски приветливыми, то есть доверять им не приходилось. — Ой! — только и смог вымолвить Азирафель, прежде, чем его прервал очередной приступ икоты. — Азирафель, надеюсь, мы тебе не помешали? — Гавриил — эталон показной добродетели и заботы. — Да. Не отвлекли тебя от очень важных дел? — Сандальфон — копия Гавриила в миниатюре. — Настолько важных, что ты не явился наверх и не отчитался перед Советом. — Вместе они смотрелись матрешкой. Один копировал другого, и оба являлись продолжением друг друга. Хотя, кто бы говорил? Азирафель попытался сфокусировать блуждающий взгляд, но сосредоточиться так и не смог. Опрометчиво глотать устрицу из демона и запивать ее таким количеством вина. — Азирафель… Азирафе-е-ель, — позвал Гавриил и пощелкал перед носом ангела пальцами. — Земля вызывает Азирафеля. Оба гостя расхохотались, но светлый шутки не понял, кроме того, что ранее небожители вызывали его вовсе не на Землю, но какая теперь разница, если он все равно не пришел? — Да?.. — неуверенно протянул он, все еще пытаясь проморгаться, чтобы вместо дюжины ангелов в гостях у него оказалось только двое. Ей-Богу, ему и такого количества сейчас за глаза хватит. — Ты видел, что случилось с демоном Кровлием? — спросил Гавриил. — Кроули? — Он мертв? — уточнил Сандальфон. Даже в такую пьяную, как сейчас, голову Азирафеля закралось подозрение: уж не причастны ли светлые благодетели к несчастью, случившемуся с его другом? И что же им ответить? Правда уничтожит их обоих, а промолчать нельзя. Ладно, однажды он уже умолчал о том, как пытался спасти Адама и Еву, пожертвовав им свой пылающий меч, придумает что-нибудь и сейчас. — Он исчез. — Вот так просто и обескураживающе, а главное правдиво. Ангелы переглянулись и вернули удивленные взгляды Азирафелю. — То есть как исчез? — не понял Гавриил. — Просто взял и испарился? — переспросил Сандальфон. Азирафель вздохнул, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучку, что давалось крайне тяжело. К тому же демон внутри него, услышав, как небожители говорят о его предполагаемой смерти, проснулся, такой же пьяный, как и его ангел, и принялся возбухать, гремя абстрактной ложноножкой своей эссенции по решетке ребер Азирафеля и требуя справедливости. Ангел поморщился, словно от изжоги, и кашлянул в кулак. — Тише ты!.. — Что? — хором спросили ангелы. — Ничего. Я говорю, что застал его уже после происшествия. Его телесная оболочка была столь сильно повреждена, что не могла более поддерживать свое существование, а сам демон вылетел из нее и растворился в воздухе, то есть… умер. Змей внутри неожиданно затих, и уже только это показалось Азирафелю подозрительным. Ангелы же наоборот обрадовались и по очереди пожали ему руку, будто бы это его ладонь пробила насквозь грудную клетку Кроули. Азирафель улыбнулся в ответ, едва подавив желание немедленно вытереть пожатую руку о штаны. — Вот и хорошо, вот и славно! Одним надоедливым демоном меньше, — возликовал Гавриил. — Долго же мы пытались его вытравить, а тут такой удобный случай подвернулся. Один звонок, нужные слова, и вот уже Кроули не в фаворе, понимаешь? О да, Азирафель хорошо понял намеки Сандальфона и оттого ему стало еще противнее. — Понимаю, — выдавил он невеселую улыбку. — Вы как всегда на высоте… трусливые ублюдки! О, Боже! Он бы никогда не сказал таких слов братьям, нет. Это был не он. Это Кроули бунтовал внутри и, не имея возможности выбраться прямо сейчас, чтобы навалять пернатым подонкам, ругался дурниной. — Что? — не понял Сандальфон, а Гавриил в немом изумлении уставился на Азирафеля. Тот зажал ладонью рот и снова икнул. Если так пойдет и дальше, то демон попросту выдаст себя и подставит его. Может лучше вовсе ничего не говорить? Ангел молчал, но Кроули молчать не собирался. Он скручивался у него внутри змеиными кольцами и шипел, пытаясь перехватить управление и высказать светлым все, что он о них думает. Спасая свою ангельскую задницу, Азирафель только сильнее зажимал рот и выпучивал глаза. Выглядело это так, будто его сейчас вырвет. — Да он ведь пьян! — наконец констатировал Сандальфон и обернулся к Гавриилу. — Осквернять сосуд подобным… это недостойно, — осуждающе покачал головой тот. Не отнимая рук от лица, ангел закивал, готовый согласиться с чем угодно, лишь бы посетители скорее оставили его в одного. — Подожди-ка, — задумался Гавриил, — вы ведь общались с Кроули? Ангел молча кивнул, из последних сил сражаясь с упомянутым темным за управление телом. — Мне все ясно, — обратился Гавриил к Сандальфону. — Смерть Кроули не прошла для нашего сочувствующего Азирафеля даром. Он горюет. Посмотри на него, как он бледен. Сандальфон посмотрел, однако увидел, что ангел вовсе не бледен, а наоборот раскраснелся от градуса, но спорить с начальством не стал. — Пойдем, оставим его наедине с переживаниями. Дадим время осознать роковой финал для каждого, кто встанет на нашем пути. Ангелы похлопали Азирафеля по плечу и ушли, оставив его одного, как им казалось, но на самом деле он был вовсе не один. Раненный демон тратил свои и его силы на злость, и Азирафель пытался его утихомирить. Добредя до дивана, он опустился на него и принялся поглаживать живот, стараясь успокоить Кроули. — Ну вот зачем? Ты едва нас не выдал. В этот момент Азирафель выглядел престранным образом. Он будто молодая мать сидел в обнимку с животом и разговаривал с ним. Изнутри в ответ раздалось возмущенное бурчание, и Азирафель поспешил накрыть живот руками. Демон явно присмирел и уже не пытался вырваться наружу, но еще не успокоился и продолжал тихо бурлить где-то в районе желудка. — Вот что, чтобы помочь тебе побыстрее успокоиться, я включу тебе музыку. Ангел встал, прошел к стенду с виниловыми пластинками и выбрал Шуберта. — То, что надо, — улыбнулся он и положил пластинку на круг граммофона. — «Альфонсо и Эстрелла», тебе понравится. Он отошел к креслу, уютно уместился в нем и принялся покачивать вытянутым вперед пальцем, словно дирижируя невидимому оркестру, а второй рукой поглаживать живот.