Как ангел демона съел

В тот момент, когда некий ангел с неким демонов внутри двигались по дорожке парка в компании миловидной женщины на последней стадии беременности, следом за ними по пятам двигалось нечто, что можно было описать словами: «два зеленых куста». Именно так, два довольно пышных и относительно зеленых куста вдруг вылезли со своих мест, поспешно выдергивая корешки из подсохшего грунта, и засеменили вдоль дорожки, предусмотрительно держась обочины и ряда кустов. Кроме непостижимо высокой активности, эти кусты еще отличались двумя парами ног, торчавших снизу каждого из них, а еще двумя парами демонических глаз, сверкавших между ветвей. Когда Азирафель, ничего не подозревая, скрылся за стеклянными дверями гимнастического клуба, кусты прилипли зелеными ветками к прозрачной стене зала и заглянули внутрь. — Ну как, ты видишь его? — прошелестел Лигур, смахивая со лба особо лезущую в глаза ветку. Соседний куст издал булькающий звук и ответил: — Кажется, да. Вон он… в желтых лосинах в цветочек. Оба демона уставились на весьма упитанного и сочного ангела, чье телосложение маэстро Тициан, вероятно, охарактеризовал бы как «безупречное», хотя множество современных поборников здорового питания и спорта скорее назвали бы «нуждающимся в работе». Делал он в этот момент что-то, совершенно с их точки зрения непонятное, а именно: приняв странную позу, похожую на позу крокодила, лежащего на берегу реки Нил, запрокидывал голову назад, словно пытаясь дотянуться затылком до лопаток. На стекло перед Хастуром села сочная муха. В следующий миг раздалось тихое «хлоп», и муха исчезла, остался лишь маленький мокрый отпечаток. — Я не понимаю, — пробормотал Хастур, протирая рукавом стекло. — Что это? Что это такое? Упомянутый ангел в данный миг как раз изменил позу, теперь уподобившись ласточке, вставшей на крыло, а затем поджал ногу, шатаясь как пьяный аист. — Может быть, какая-то секретная ангельская система боя? — неуверенно предположил Лигур, невольно сглатывая, когда Азирафель, резко дернувшись, замахал руками, пытаясь удержать равновесие. — Надо сообщить нашим, чтобы готовились. Азирафелю, тем временем, приходилось сражаться не только с земной гравитацией, так чудесно задуманной ради комфортного существования всего материального на планете Земля, но и с собственным телом — весьма разленившимся на блинчиках, стоит признать. Кроули внутри притих, словно погрузился в нирвану или, что более вероятно, обалдело переваривал то, что с ним происходило. В теплой уютной тишине ангельского нутра разбурлившегося после мороженного демона укачало, и Кроули погрузился в легкую дрему. Вместе с тем, он любопытно выглядывал из своего убежища, и, надо сказать, то, что творил ангел, было для него новым впечатлением, сродни аттракционам. Если бы Кроули был здесь, так сказать, во плоти, он бы непременно адресовал Азирафелю бурные овации, дабы подчеркнуть свой восторг и восхищение. Впрочем, ничего не мешало развлечься. Встряхнувшись и согнав сон, демон выпустил все свои тентакли и для начала нежно пощекотал пытающегося удержать позу «собаки мордой вниз» (Кроули мог бы сказать, что настоящие дьявольские псы никогда не принимали такие дурацкие позы) ангела ложноножкой под солнечным сплетением. Азирафель хихикнул и пошатнулся, заставив инструктора — подтянутую молодую леди с копной густых кудрявых волос — вопросительно на него посмотреть. Пока ангел справлялся с неловкой ситуацией, Кроули окончательно освоился и, по-своему довольно ухмыляясь, распустил ложноножки. Стоило ангелу сменить позу и попытаться сесть, скрестив ноги, как у него защекотало пятку, а потом лукаво потрогало под коленкой. А как только он выпрямился, невидимое для других щупальце шлепнуло его по пышной попке и тут же втянулось. Кроули, словно морская звезда, бултыхался у него внутри и посмеивался: Азирафель чувствовал это по той внутренней связи, которая образовалась между ними. Рассердившись, он слишком резко попытался принять следующую позу, и тут, к его ужасному смущению, внутри ангельского тела что-то хрустнуло, и у Азирафеля посыпались искры из глаз. Кажется, один из его позвонков в пояснице слегка сместился, что заставило ангела неловко застыть в том положении, в котором он был. — Ой-ей-ей!.. — жалобно и испугано заголосил ангел, когда понял, что что-то пошло не так. Да, за все шесть тысяч лет он не привык к тому, что и его прекрасный сосуд может быть подвержен таким оказиям. Спину защемило так, что разогнуться из буквы «зю» обратно не представлялось никакой возможности, и Кроули этому вовсе не помогал. Его похлопывания и поглаживания ложноножками только добавляли ангелу неприятностей. — Перестань, мне щекотно! — рассержено прикрикнул он на змия именно в тот момент, когда забеспокоившаяся инструктор подбежала к слишком сильно закрутившейся сдобной ватрушке. Подумав, что этот крик адресован ей, женщина вздрогнула, а все остальные клиентки, похожие на мыльные пузыри, развернулись на своих ковриках, чтобы наблюдать эту картину. — Да у них там целый новый культ! — прошипел Хастур, во все глаза глядя на то, как сидящие кружком беременные самки человека смотрят на Азирафеля, словившего припадок божественного откровения. — Голову даю на отсечение, они готовятся атаковать нас. Демоны переглянулись и такими же глазастыми кустами двинулись вдоль окна прочь, предупредить Вельзевула о готовящейся атаке мыльных пузырей. Ангела в это время кое-как удалось разогнуть, и он лежал на коврике, отдуваясь, словно беременная при схватках. Остальные обеспокоенные мамочки сгрудились вокруг и дули на него, обмахивая платочками и пытаясь успокоить. Кроули притих — возможно, испугался сам того, что натворил, или ощущал вину, хотя, по мнению Азирафеля, и то и другое было весьма маловероятно. Провожали его до дома тоже всей гурьбой. Сердечно поблагодарив всех неравнодушных мамочек, Азирафель прикрыл за ними дверь, привалился к ней спиной и выдохнул. — Даю слово, в какой-то момент я почувствовал себя одним из них, к тому же твое присутствие в моей утробе тому лишь способствовало, — признался он и погладил живот. Демон сразу не отозвался, и ангел забеспокоился, жив ли он там. Скинув плащ, он юркнул к холодильнику и выдул целую бутыль вкусного холодного молока. Теперь молоко было повсюду: Кроули булькал в нем и плескался, пуская фонтанчики и ныряя в глубину ангельского нутра. Уловив отклик, Азирафель успокоился и отправился в ванную, хорошенько попариться, прежде чем вернуться к делам магазинчика. Водичка набралась что надо, хотя на взгляд Кроули можно было бы и погорячее. Осторожно перебравшись в ванную, Азирафель медленно опустился на дно и не удержался от полного блаженства стона. Горячая вода чудесно расслабляла напряженные мышцы, побаливающие после непривычно тяжелых упражнений, а растревоженная поясница отзывалась легким ноющим ощущением — намекавшим, что Азирафелю еще рано таскать стопки тяжелых книг. Кроули притих внутри, но ангел чувствовал его присутствие: демон словно затаился, наблюдая за ним. Азирафель взял щетку на длинной ручке и стал не спеша, со вкусом намыливать кожу и тереть ее до розовых пятен. При этом он даже тихонько напевал под нос, наслаждаясь минутой покоя. Кроули изнутри проявлял интерес, но не подавал признаков нетерпения. Ангел даже подумал, не уснул ли он часом, или боится показаться из-за чувства вины? Кроули — и вина, это нечто совсем не совместимое, Азирафель даже усмехнулся. — Я совсем не сержусь на тебя, друг мой, — произнес он и потрогал на миг свой живот. Демон тут же отозвался изнутри, прикоснувшись отростком к его ладони с другой стороны сквозь тонкий слой теплой кожи. Это было такое новое и странное чувство, что Азирафель, сглотнув, поспешно отдернул руку, снова взял щетку и стал натираться с удвоенным пылом. Накупавшись, ангел вылез из ванной, завернулся в большой и теплый махровый халат и решил часик полежать на кровати, чтобы дать пояснице немного отдохнуть. Человеческое тело оказалось весьма мудреным сосудом: привередливым и хрупким, даже он не всегда мог рассчитать, как оно поведет себя в определенный момент, и предвидеть все его слабости. И все же Азирафель был ангелом, и большинство человеческих проблем, таких, как болезни и старость, обходили его стороной. Осторожно вытянувшись поверх своего одеяла, Азирафель закрыл глаза и расслабился, понемногу соскальзывая в уютный сон. Ему снились белые облака, такие же густые и плотные, как мягкий ком толстой ваты. Он стоял на них, пытаясь удержать позу «аиста», но постоянно покачивался, а еще ему мерещился запах блинчиков. — Кроули, ну подожди, — во сне бормотал ангел, чувствуя, как демонские тентакли снова ощупывают его, — мне нужно позаниматься! Азирафель сонно причмокнул губами, что-то пробормотал и перевернулся на бок, подложив ладони под щеку. Он не замечал, как демон зашевелился внутри, растекся по всему его телу, распустил щупальца и исследовал его. Теперь он старался быть как можно более осторожным, его метафизические отростки касались бегло и мягко, диагностируя и пытаясь не причинять боль. Демон ощутил то, что испытал ангел в зале для йоги, и это совсем не порадовало его. Азирафель мог бы признать, что, не смотря на демонический юмор и не всегда уместные шутки, Кроули по-своему заботится о нем. Тонкие щупальца касались нервных окончаний, разминали напряженные мышцы, массировали их и гладили позвоночник. Азирафель вдруг проснулся, ощутив, как его тело наполнилось теплом: оно исходило откуда-то изнутри, и, прислушавшись к своим ощущениям, ангел с удивлением понял, что Кроули «мурлычет». Точнее это можно было назвать словом «вибрирует»: словно внутри у него заработал демонский мотор, соединенный с массажным креслом. Эти вибрации пронизывали ангела насквозь. Кроули ворковал, раскачиваясь словно маятник, распускал свои щупальца и опутывал ими всего лежавшего на своей кровати ангела, пытавшегося понять, что происходит, и что на этот раз задумал его невыносимый темный. — Кроули, что ты творишь? — спросил Азирафель в тишину своей спальни, и изнутри сразу пришел отклик. Кроули заботливо погладил его щупальцем, а особо длинная ложноножка даже выглянула из-под халата и помахала перед кончиком ангельского носа. — Я же сказал, что не сержусь, ты не обязан этого делать… Ох. Азирафель осекся, когда ощутил легкий толчок — возмущенный демон словно выразил протест против его попыток обуздать этот непрошеный сеанс демонической мануальной терапии. Он свернулся внутри в тугой клубок и завибрировал сильнее, отчего по всему телу ангела пошли волны. Охнув еще раз, Азирафель перевернулся на живот и сжал руками подушку, уткнувшись в нее носом. — Ну хорошо, хорошо, раз ты так настаиваешь… Только прошу тебя, не сделай ничего такого, что помешает мне встать и отправиться на работу. Проворчав это себе под нос, Азирафель вздохнул, закрыл глаза и смирился с происходящим. Движения демона тут же стали мягче, будто нежнее. Он словно пытался разобраться, как работает это тело, а затем ангел ощутил сотни иголочек, мягко покалывающих его изнутри. Это было не больно, а скорее приятно, тонкие щупальца демона ласкали его нервные окончания — и в то же время Кроули находил и нажимал на каждый его позвонок. Азирафель не был уверен, стоит ли так делать, но в остальном все было довольно неплохо, так что ему нечего было возразить. Тепло внутри повышалось, демон то ощущался как плотно свернутый в его животе шарик, а то растекался повсюду своими незримыми «тентаклями», вытягивался, укрывая его целиком. Азирафелю казалось, что его накрывает теплая морская волна, одновременно касаясь щупальцами сотен медуз. Часть этих щупалец даже выползла наружу: Азирафель ощутил, как двое особо толстых стали разминать его плечи. Признаться, столь приятных чувств ангел не испытывал давно, не знакомый с человеческими техниками массажа. Ему даже никогда не приходило в голову посетить один из таких салонов, но Кроули, похоже, решил устроить ознакомительный сеанс. Закрыв глаза, ангел наслаждался с улыбкой на губах, чувствуя, как Кроули покинул свое убежище внутри него: его метафизическое тело густым облаком выползло наружу и клубилось вокруг. Пара отростков гладила затылок и шею, нежными кругами массировала их, остальные сновали кто где, умудряясь касаться одновременно изнутри и снаружи. Азирафель даже застонал, чувствуя, как Кроули не особо умело, но старательно давит на его плечи и разминает немного застоявшиеся мышцы спины. Признаться, ангел никогда не уделял внимания своему телу в той части, которая касалась упражнений. Вот Гавриил, например, регулярно поддерживал себя в форме — особо гордясь долгими пробежками в парке, хотя для ангела в них совсем не было нужды. Но Верховному, похоже, нравилось просто во всем и всегда брать верх, а Азирафель скромно довольствовался своими округлыми ягодицами, бедрами, на которых иногда приходилось перешивать старые брюки, и животом, немного выступающим из-за особой любви к земным сладостям. Худосочному Кроули никогда было не понять его кулинарных пристрастий, зато он компенсировал их дорогим алкоголем. Азирафель так расслабился, что не заметил, как снова стал погружаться в сонную негу. «Массажный сеанс», устроенный ему одним демоном, пробирался до каждой клеточки его земного тела, наполняя его легкостью и расслабленностью. Кроули одобрительно урчал, издавая трели, покачивался туда-сюда, как змея, и оплетал его тентаклями, запуская ложноножки то в подмышки, то под халат Азирафеля. Последнее особо возмущало ангела, пытавшегося выразить свое неодобрение вялым бормотанием и слабыми шлепками по ловко уворачивающимся щупальцам. Ему даже послышался высокий сухой смешок Кроули, когда особо бойкое щупальце слегка шлепнуло ангела по мягкой ягодице. — Кроули, ну перестань! — возмущенно заявил ангел, повернув голову и наблюдая призрачное облако демонской эктоплазмы. Его края колебались, вибрировали и постоянно шли волнами, а щупальца напоминали клубок непрестанно шевелящихся змей. — Друг мой, иногда ты заигрываешься. Привычный Кроули выразительно закатил глаза в его голове и что-то прошипел, насмешливо мелькнув раздвоенным языком. Облако эктоплазмы заколыхалось, надвинулось и накрыло его с головой, скатившись по спине и растекшись по плечам. Угомонившийся демон снова стал сосредоточенно гладить ангела, разминать и массировать его тело, так что Азирафель в конце концов расслабился и лег, отдаваясь на волю тентаклей. В конце концов, он так расслабился, что не заметил, как снова уснул, подсознательно доверяя своему другу без оглядки.