Глава 1
8 сентября 2021 г., 17:36
14 сентября 1996 год
Несмотря на то, что был уже вечер, в Большом зале было слишком ярко. Свет, исходивший от свеч, больно резал глаза. Гермиона глубоко вдохнула тягучий воздух, сжимая под столом руки. Две недели назад она приехала в Хогвартс, две недели назад начался её шестой год обучения в школе волшебства и магии. В школе, которую она считала своим домом. И что-то неуловимо изменилось в этих стенах, что-то нагнетало атмосферу, не давая девушке расслабиться. Коридоры школы казались пустынными и мрачными по вечерам. Гермиона стала опасаться ходить по ним одна. Казалось, что в любой момент из-за угла на неё может наброситься некий монстр, будь то тролль или дементор. И хоть девушка знала, что не встретит ни того ни другого, она больше не ходила без сопровождения по Хогвартсу после заката солнца. Она услышала смех справа от себя, который вырвал её из пучины тягостных мыслей, и вздрогнула от неожиданности. Этот громкий звук показался ей неуместным. Но это всего лишь были Гарри и Рон, бурно обсуждающие квиддич и будущие игры в этом учебном году. Оглядев зал, гриффиндорка поняла, что все занимаются своими делами, спорят и смеются над чем-то. Для Грейнджер это казалось странным, возможно, даже диким. Все вели себя так, будто всё было как всегда: не было того похода в министерство магии, Сириус не умер, школьники не подвергались смертельной опасности, сражаясь с Пожирателями Смерти. Все так легко забыли о событиях, произошедших лишь пару месяцев назад. Только вот она помнила и каждый день, словно мазохистка, прокручивала эти воспоминания у себя в голове. Хотя больше всего желала стереть эти моменты из своей памяти. И именно такое тихое поведение сейчас не вписывалось в общую картину. Именно Гермиона вела себя неправильно во время всеобщего веселья. И её раздражало, что окружающие вели себя так…
Как будто ничего не было.
Как будто всё было как всегда.
Как будто ничего не изменилось.
Это девушка и повторяла себе каждый день. Но она была слишком умна, чтобы обманывать себя и не осознавать, что это — откровенная ложь. Все изменились с того дня, хоть эти изменения и не были слишком заметны на первый взгляд. Невилл совершенно перестал смеяться, он лишь улыбался и вздрагивал, когда слышал чужой смех. Особенно женский. Скорее всего, у него возникла ассоциация с безумным смехом Беллатрисы. Джинни теперь никому не позволяла подойти к ней со спины. Она сразу наставляла палочку на приближающегося, а потом, понимая, что это не кто иные, как её братья или друзья, спешно прятала палочку в карман и извиняюще улыбалась. Будто это всё было в порядке вещей. Рон больше не слушал рассказы своего отца о работе, предпочитая уходить в свою комнату. Гарри же в первые дни после сражения был безутешен, а потом перестал упоминать имя крёстного. Но гриффиндорка знала, что он не забыл, просто пытался скрыться от боли. И она не могла винить его за это, всё-таки Поттер потерял последнего по-настоящему близкого для себя человека. А Полумна, как бы странно это не было, осталась прежней. Гермиона не могла говорить наверняка, ведь она не так уж близко общалась с Лавгуд. Но эта девушка всегда отличалась нестандартным мышлением, она будто жила в своём мире, в котором всегда были только яркие цвета. И в глубине души Гермиона тоже мечтала иметь такое позитивное отношение к жизни.
Гарри и Рон, заметив резкое движение подруги, перевели на неё обеспокоенные взгляды. Грейнджер мысленно отвесила себе хороший подзатыльник и выдавила слабую улыбку, стараясь успокоить парней. Гермиона обладала не самыми выдающимися навыками актёрской игры, но её друзей удовлетворила эта улыбка, и они вернулись к прерванному разговору. Обычно такая невнимательность к душевному состоянию посторонних раздражала гриффиндорку, но в этот раз она была ей только на руку. Зато ничего не придётся объяснять им. Да и как им сказать о том, что ощущала она себя, будто находится не среди своих сокурсников, а прислужников Волдеморта? Волшебница настолько погрузилась в свои воспоминания, что они ожили в её голове.
Переведя взгляд на учеников Хогвартса, она увидела маски Пожирателей Смерти вместо лиц детей. Она невольно зажмурила глаза и встряхнула головой, безуспешно пытаясь отогнать от себя пугающие картинки. Когда галлюцинации стали для неё обыденностью? Она не могла сказать точно. Давление в груди стало настолько сильным, что терпеть его уже было невозможно. Грейнджер не могла больше находиться в Большом зале, ей необходимо было остаться одной. Уйти подальше от всего этого шума. Девушка поднялась со своего места, перекинула сумку через плечо и торопливо направилась к выходу, не обращая внимания на оклики друзей. Позже она придумает правдоподобное объяснение своему поведению. Но это будет потом, когда она придёт в себя. Или сможет делать вид, что всё хорошо.
Свет казался ослепляющим, как непростительные заклинания, вырывающиеся из палочек.
Разговоры казались громкими, как звук разбивающихся стеклянных шаров с пророчествами.
Всё казалось странным, как и подозрительная лёгкость, с которой несколько месяцев назад подростки проникли в Министерство Магии.
Всё было как всегда.
А паника тем временем достигла своего апогея. Гермиону почти разрывало от этой боли в груди, дышать становилось всё тяжелее. Волшебнице показалось, что она выпустила весь воздух из лёгких, когда врезалась в широкую грудь. И это неожиданно успокоило. Будто вместе с воздухом плохие мысли покинули голову Гермионы.
— Прочь с дороги, грязнокровка.
Даже долбанный Малфой был такой же, как всегда.
Грейнджер подняла на него взгляд, ожидая увидеть привычное презрение ко всем окружающим его людям. Вот, сейчас он снова скажет что-нибудь язвительное и глупое, оттолкнёт её от себя, отряхнет свою идеально выглаженную мантию и пойдёт дальше. Гермиона заскользила взглядом по бледной коже на длинной шее, впалым щекам и глазам, полных… усталости. Это было непривычно, как минимум.
Что это с ним? Устал быть напыщенным снобом?
— Иди к чёрту, Малфой.
Не желая продолжения этого бессмысленного диалога, Гермиона прошла мимо слизеринца. Острый взгляд пронзил лопатки девушки и ей захотелось немедленно спрятаться от него. Или хотя бы сгорбиться, чтобы сбросить тяжесть чужого взгляда с плеч. Разве Малфой умел передавать свою усталость другим? И почему он продолжал пялиться, пока Гермиона не прошмыгнула за дверь Большого зала?
Что это с ней?
А, впрочем, неважно. Драко ещё не хватало забивать себе голову этой выскочкой. Но ответ Грейнджер удивил его: «— Иди к чёрту, Малфой», и всё? А где же нудные нотации о том, что нужно смотреть куда идёшь? Где то раздражение, с каким обычно золотая девочка произносит его имя? Малфою почудилось, или это на самом деле была дежурная, лишённая какого-либо эмоционального окраса фраза? Блондин хмыкнул себе под нос и направился на ужин. Похоже, не только у него одного сегодня не самый приятный день. Правда, он не мог вспомнить, когда же был этот хороший день. Наверное, когда Тёмный Лорд ещё считался мёртвым. Пожалуй, тогда это было. Потому что после своего воскрешения тёмный маг поселился в поместье Малфоев. Он был подобен дементору, высасывающий всю радость и даже малейшие воспоминания о счастливых мгновениях, не оставляя после встречи ничего кроме пустоты. Чёртовой пустоты, которую заполняли страх и безразличие. Семейные ужины заменились на собрания ПСов, на которых частенько убивали магглов или магглорожденных волшебников. Нарцисса перестала играть на фортепьяно и превратилась в тень себя прошлой. Когда-то статная и уверенная в себе женщина стала апатичной и несколько параноидальной. Драко не хотел оставлять мать одну и ехать в Хогвартс, но у него не было выбора.
Кожа на левой руке начала зудеть, будто напоминая причину приезда в школу.
5 июня 1996 год
Драко стоял у окна, глядя на белых павлинов. Их теперь так редко выпускали гулять, что он даже забыл о их существовании. Птицы были вялыми, как и всё живое в этом доме, будто из них вытягивали жизненную силу. Возможно, так и было. А всё из-за свихнувшегося полукровки, которого боялся весь волшебный мир. Одними красными глазами он убивал любое желание сопротивляться, потому что пока ты смотрел на него, приходило осознание — сопротивление бессмысленно, если твоя судьба уже решена. Смотреть в глаза Темному Лорду, как смотреть в глаза Смерти и надеяться, что она пришла не по твою душу.
Если бы Малфой знал, что никто не пострадает после его выходки, уже давно бы прекратил своё жалкое существование. Потому что сидеть со своим ночным кошмаром за одним столом было выше его сил. Не было желания бороться за свою жизнь. Не было надежды на то, что всё образуется. Хотя, по всем законам мироздания, она должна умирать последней. И будто в подтверждение мыслям слизеринца, за дверью его спальни раздались шаги. Он напрягся и сжал древко в ладони крепче.
«До чего ты дожил, Драко? Уже в собственном доме не можешь расслабиться и выпустить палочку из рук»,— насмехался над ним внутренний голос.
Дверь распахнулась. В коридоре было темно: он разглядел лишь тёмный силуэт человека.
— Оу, полегче! — усмехнулся вошедший и поднял руки в примирительном жесте.
— Чёрт, Забини, что ты тут делаешь? — аристократ сразу расслабился и опустил палочку, обнимая друга, чей визит был неожиданным, но очень приятным. — Как ты здесь оказался?
— Твои родители провели меня сюда на пару минут. Сам-Знаешь-Кто не догадывается о моём присутствии, — похлопав блондина по спине, рассказал Блейз.
Малфой натянуто улыбнулся, завидуя своему лучшему другу. Матери Блейза удалось сохранить нейтралитет во время Первой Магической войны, и сейчас Волдеморт не вспоминал о их семье. Но Малфои во всём должны быть первыми, затычкой в каждой гребаной бочке. Первыми, даже если это очередь на эшафот.
— Люциус просил передать, что Тёмный Лорд ждёт тебя.
В этот момент внутри у слизеринца всё замерло, а через секунду его сердце забилось с утроенной силой, разгоняя кровь по холодному телу. Всего одно предложение, а с ним разрушилась хрупкая вера Драко в нормальную жизнь. Он буквально слышал, как стеклянные осколки рассыпались под его ногами. Только сейчас он осознал, что за ним никто не придёт. Не спасёт. А ведь он до последнего надеялся, что Люциус вместе с Нарциссой войдут в его спальню, и они все вместе успеют аппарировать до того, как Пожиратели их хватятся. Но было уже поздно. Сегодня всё решится, и на шее молодого Малфоя сомкнутся две костлявые руки, не позволяя свободно вздохнуть без разрешения. Почему именно этот день должен был стать днём его похорон? По-другому это никак не назвать. От него требовали отказаться от своих желаний, амбиций и, в конце концов, загубить своё будущее, погрязнув в тёмной магии и ненормальной верности самому злу.
— Почему же он сам не сказал, а послал тебя? — запрокинув голову кверху, выдавил из себя парень.
Он ощущал как в горле встал ком, мешая говорить. Глаза неприятно защипало.
— Я сам в ужасе. Совсем обнаглел, нужно же записаться к тебе на аудиенцию для начала. Как он мог подумать, что с тобой так легко встретиться?
Нервный смешок вырвался из горла Драко и тут же оборвался, когда слизеринец почувствовал теплую каплю на своей щеке. Твою мать, не хватало ещё только начать рыдать, как сопливая девчонка. Тётя Белла была бы разочарована в своём племяннике. Всё-таки они столько времени убили на то, чтобы он научился контролировать свои эмоции.
Но когда всё твоё тело окутывает страх перед надвигающейся бурей, как сохранить самообладание? Слизеринец не понимал, как кто-то может бояться неизвестности, потому что его, до чёртиков, до дрожи в коленях, пугало то, что должно было произойти. И ему, к драккловой матери, всё было известно.
Забини смотрел на своего друга и чувствовал себя виноватым, потому что никак не мог помочь. Не мог разделить со своим чёртовым лучшим другом это горе. Неужели у Нарциссы не дрогнуло сердце когда она узнала, что её сына хотят сделать одним из Пожирателей? И сейчас Малфою придётся пройти через все это одному. Блейз знал, что нужен ему, но он просто не мог быть рядом в такой тяжелый для него момент.
— Слушай, могу представить тебя для того, чтобы ты смог войти в гостиную. Серьёзно, каждый раз, когда ты заходишь в комнату, я не сомневаюсь, что в твоей голове тебя каждый раз объявляют. Иначе как объяснить это бесячее выражение твоего лица?
— Нет, ты не достоин представлять наследника из рода Малфоев, — фыркнул Драко, закатывая глаза.
Пару минут друзья стояли в полной тишине и бросали глаза на закрытую дверь. Но никто не приходил, не торопился спасти мальчиков от надвигающегося кошмара. Тяжело вздохнув, юноша сделал шаг вперёд, положил ладонь на дверную ручку, закрыл свой разум от постороннего вмешательства. Детство официально закончилось. Теперь придётся спасать себя самому.
— С Днём Рождения, Драко, — тихо поздравил итальянец, прежде чем за парнем закрылась дверь.
14 сентября 1996 года
А потом Драко дали задание. Невыполнимое, заранее рассчитанное на провал. И если парень хотел, чтобы с его родителями всё было нормально — потому что хорошо уже никогда не будет — ему нельзя было провалиться. Но как убить самого могущественного волшебника всех времён, если его боится даже Тёмный Лорд? Как убить собственного директора школы, в которую он с облегчением сбегал из дома… До этого года, естественно. На эти вопросы у слизеринца не было ответа. Он недовольно свёл брови к переносице, вспоминая, что не хотел забивать себе голову тяжёлыми мыслями сегодняшним вечером. Он и так находился в постоянном напряжении уже несколько месяцев. Ещё и эта проклятая Грейнджер натолкнула его на эти раздумья.
«Ага, ещё скажи, что это она виновата в возрождении Волдеморта»
Сейчас ему необходимо было отвлечься, поужинать и послушать разговоры Забини. О том, как выполнить свою миссию, он подумает завтра.
***
15 сентября 1996 год Первый урок зельеварения в этом году поставили довольно поздно. Через две с половиной недели после начала занятий, если быть точнее. И, если это никак его не волновало, то тот факт, что он проходил совместно с Гриффиндором, порядком раздражал. Поттер с Уизли ввалились в кабинет когда от урока прошло уже десять минут. Конечно, мальчик-который-не-сдох и в этот раз умудрился выделиться и привлечь к себе всеобщее внимание. Забавно, что раньше Малфой хотел быть на месте избранного, хотел быть заметным. И его заметили. Теперь он должен только не подвести. Шрамоголовый с рыжим нищебродом встали рядом со своей всезнайкой, которая осуждающе покачала головой. Им даже выговор не сделали, а вот Снейп бы уже давно снял с этих двоих баллы. Перед учениками находилось несколько котлов, наполненных разными зельями. Никто не удивился, когда Грейнджер самая первая подняла руку и заработала очки для своего факультета. Да пусть подавится ими, кроме неё никому дела до них нет. Разве что первокурсникам. Драко подался чуть вперёд, чтобы лучше слышать что же там бормочет девчонка. Это было что-то из ряда вон выходящее — сама Гермиона Грейнджер мямлит при ответе учителю. И его окутал приятный аромат душистых роз, растущих у матери в саду, спелых яблок и сладкого, тягучего мёда. Аристократ даже прикрыл глаза, наслаждаясь запахом. Амортенция было поистине опасным зельем, дурманящим рассудок. —… запах свежескошенной травы, нового пергамента и мятной зубной пасты. Большинство девушек чуть ли не вплотную приблизились к котлу, а когда профессор накрыл его крышкой, они разочарованно вздохнули. Мужчина развернулся к ним спиной и взял маленький флакончик. — Это жидкая удача или "Феликс Фелицис". Сложно в изготовлении и губительно в случае ошибки. Один глоток и вас ждёт успех во всех ваших начинаниях. Пока действие зелья не закончится, — проговорил Слизнорт, и весь класс снова обратил на него внимание. Всем хотелось быть удачливым, хотя бы несколько часов. Задумчивый слизеринец тоже поднял свои глаза на профессора зельеварения. Малфою как раз бы не помешало немного удачи. По наводке матери Драко придумал, как ПСам пробраться в школу, но вот как починить исчезательный шкаф, до сих пор оставалось загадкой. В своей первостепенной задаче он не продвинулся ни на шаг, хотя прокрутил в голове всевозможные способы расправы. Что делать, когда не можешь победить соперника силой? Правильно, нужно использовать хитрость. Может, как-то отравить Дамблдора или проклясть? — И тому, кто сварит зелье Живой Смерти сносного качества, достанется этот флакончик, — радостно оповестил всех старик, и по толпе учеников пронеслись шепотки. — На десятой странице вы сможете прочитать способ приготовления. Удачи Вам! Зелье Живой Смерти сложно в приготовлении не в такой мере, как чрезвычайно опасно. А то, что опасно, обязательно к изучению приспешников Тёмного Лорда. Целое лето Северус натаскивал крестника по этому предмету. Так что теперь Малфой мог приготовить не только базовые зелья, но и Сыворотку правды, Оборотное зелье, да даже Феликс Фелицис и многое другое. Только времени на готовку этих зелий у него не было, так что он особо и не заморачивался. Но настроился выиграть флакончик, чтобы хотя бы утереть своим однокурсникам нос. Он ведь всё ещё лучший ученик, как-никак. «Почти лучший», — любезно напомнило его подсознание, которое он начинал потихоньку ненавидеть. — Как ты это сделал? — донесся до сознания Драко голос гриффиндорки. Он настолько был погружён в работу, что этот вопрос прозвучал для него словно гром среди ясного неба. Парень выдавливал сок из дремоносных бобов и чуть не порезал себе ладонь. Он сжал челюсти, чтобы не выругаться при учителе. — Во имя Салазара, Грейнджер, отстань, — отмахнулся он от неё, как от назойливой мухи. — Просто раздави его, а не режь, — зашептал её друг, всегда лезущий не в своё дело. Грейнджер очень возмутилась нарушению инструкции и принялась спорить с Гарри, но вскоре вернулась к своей работе. Драко заинтересованно приподнял бровь и стал следить за однокурсником. На удивление, Святой Поттер делал всё правильно. Откуда он узнал как лучше получить сок? Малфою подсказал Снейп на дополнительных уроках и то, только после получасовых мучений крестника. — Эй, грязнокровка, — позвал Драко. — Когда этот идиот начал разбираться в зельях? — Ради Годрика, отстань, Малфой, — кинув на него быстрый взгляд, произнесла Гермиона. — И прекрати обзывать моих друзей. Слизеринец хмыкнул и растянул губы в ухмылке когда понял, что девушка почти точь-в-точь повторила его слова. Ему всегда нравилось спорить с главной зубрилой школы. Отвечала она на его выпады редко, но в этом всегда было нечто захватывающее. Не то, что Поттер, который сразу хватался за палочку. Или Уизли, который был готов полезть в драку и без магического оружия. — Или ты правда думаешь, что я буду с тобой разговаривать после того, как ты оскорбил меня? — Именно этим ты и занимаешься, — Драко пожал плечами и приблизился к гриффиндорке, чтобы его слова не услышали посторонние. — Просто я хотел спросить, почему Поттер справляется лучше тебя. Даже у растяпы Долгопупса зелье выглядит более… У тебя что, руки трясутся? — он удивлённо взглянул на руки девушки. Они немного дрожали, держа нож в руках. Да и сама гриффиндорка выглядела болезненно, а на голове творилось что-то непонятное. Он ведь хотел только подшутить над ней, узнать не тренировала ли она Поттера. Хотя ответ уже был понятен. Но не могла же Грейнджер так сильно нервничать из-за того, что у неё не получается сварить зелье? Она же не настолько чокнутая. Наверное. — Занимайся своим зельем, — раздражённо бросила гриффиндорка. Малфой так и поступил. Не потому что ему об этом сказала какая-то грязнокровка, а просто потому что ему больше не было надобности разговаривать с ней. Только вот у рабочего места его поджидал «шикарный сюрприз». — Финиган, что ты забыл у моего котла?! — закричал слизеринец, переводя взгляд на испуганного парня. Но Симус быстро взял себя в руки и ответил: — Твой котёл находится рядом с дополнительными ингредиентами и мне нужн… Раздался взрыв. Котёл Драко взорвался. Чёртовы гриффиндорцы, вечно всё портят! Юноша не заметил как в его руках оказалась палочка. Он был готов проучить виновника. — Мистер Малфой, — Слизнорт буквально втиснулся между двумя школьниками, предотвращая перепалку, — жаль, что такое произошло. Впредь не оставляйте зелье без присмотра. Уверен, что больше такого не повторится. То есть это ещё и его вина? В том, что этот недотёпа уронил какой-то неизвестный ингредиент в зелье! Слизеринцы понимали раздражение своего принца и загалдели, выражая протест. А может быть им просто хотелось зрелища. Кровавая мордобойня их бы устроила? Не говоря ни слова, парень схватил сумку и покинул кабинет зельеварения, не обращая внимания на оклики учителя. В конце концов, у него были дела поважнее школьных уроков.***
Мало того, что во время урока Гермиону накрыл беспричинный приступ паники, и Малфой как раз был невольным свидетелем этого, так ещё и разыгравшаяся сцена, заставила девушку чуть ли не забиться в дальний угол кабинета. Но её быстро замяли и вернулись к работе, забывая о произошедшем. Кроме гриффиндорки. Она забыла только о своём задании. Она старалась сосредоточиться на своём дыхании и убедить мозг, что этот взрыв не был террористической атакой. Он был таким крошечным, что даже не причинил вреда стоящим рядом с тем котлом. Прийти в себя помогла только несильная боль. Девушка совсем недавно просекла фишку: когда она сжимала руки в кулаки и ногти впивались в ладони, это немного помогало сосредоточиться на неприятных ощущениях. Когда страх отступал, она быстро залечивала небольшие полумесяцы на ладонях. Но к концу урока она всё ещё была несколько отстранённой, чтобы удивиться победе своего друга. Только к вечеру она спросила у Поттера, откуда у него появились тяга и талант к зельеварению. Тогда-то правда и раскрылась. — Нам следует вернуть учебник на место, — строгим, не терпящим возражения тоном, заявила девушка. Ребята сидели в общей гостиной гриффиндора и делали домашнее задание на завтра. Точнее мальчики делали задание на завтра, а волшебница уже на следующую неделю. А если быть ещё более точным, парни списывали работу девушки, иногда сверяясь и меняя слова. Теперь Грейнджер стала понимать, насколько полезна её привычка делать всё заранее. В этом году девушку могла застать паническая атака в любой момент. Как, например, несколько дней назад во время ужина или на сегодняшнем занятии. Волшебница чуть покачала головой, отгоняя от себя неприятные воспоминания и получше закуталась в плед. Было уже довольно поздно, и многие ушли спать, но золотая троица не могла разойтись, не обсудив произошедшее за день. Да и такие дружеские посиделки за шесть лет уже вошли у них в привычку. Находясь рядом друг с другом, они чувствовали себя как дома. Где бы они ни были. В Норе, Хогвартсе или Хогсмиде — главное, что они вместе и всегда будут за одно. За все годы их дружбы, Гермиона помнит только один год, когда между ними произошёл сильный разлад. На четвёртом курсе Рон не сразу поверил в то, что Гарри не кидал своё имя в кубок. Тогда Гермиона просто разрывалась между этими балбесами. Ей приходилось первую половину дня общаться с одним, а вторую — с другим. Хорошо, что мальчики тогда не заставили выбирать её ещё и сторону. Иначе она бы не только на них закричала, но и пустила бы в них парочку заклинаний. Один раз она хотела запереть двух упрямцев в одном кабинете и не выпускать их оттуда, пока не помирятся. И даже почти воплотила его в жизнь, вот только они помирились раньше. — Зачем? Кем бы ни был Принц-Полукровка, он, похоже, разбирался в зельях, — сказал Гарри и продолжил писать эссе по нумерологии. Рон поддержал своего друга. Уизли был в восторге от такого полезного учебника. Гермиона даже не сомневалась, что Рон был бы не против точно такого же. Причём, по всем предметам. Но Гермионе не нравилось то, что её друг хотел не изучать и подчерпывать новые знания из книги, а просто пользоваться ей ради своей собственной выгоды. Ещё и странные заклинания на полях, о которых гриффиндорка даже краем уха не слышала. А она прочитала много книг, некоторые из которых были из Запретной секции. — Тут на обложке есть стихотворение! — воскликнул Рональд, в течение десяти минут рассматривая учебник. Сочинение он уже давно забросил. Друзья тут же отвлеклись от своих дел и подсели поближе к Уизли. — Оказывается, он романтик, — заключил Гарри, прочитав стих. — Я оставлю учебник у себя, может мы даже сможем разгадать, кто был его владельцем. Поттер был упрям и, если что-то вдолбил себе в голову, его уже было не отговорить. — Хорошо, — Гермиона недовольно поджала губы, поднимаясь на ноги. — Делайте, что хотите. Но мне было бы неприятно, если кто-то решил воспользоваться моими личными вещами. Поэтому я не буду в этом участвовать. Друзья решили переключить внимание подруги на что-то другое, и Гарри рассказал, что Дамблдор звал его на дополнительные занятия. Для чего они нужны и что они собираются там делать, он не сказал. Девушка просто надеялась, что он не будет уставать также, как в прошлом году на занятиях со Снейпом. Ещё немного поговорив, гриффиндорка пожелала мальчикам спокойной ночи и отправилась спать в свою комнату. Сон всегда приносил Гермионе умиротворение: во сне девушка забывала о своих проблемах, убегала от жестокой реальности. И в последнее время Грейнджер стала спать слишком часто.
