Неизбежность нашего выбора

      Гермиона почувствовала, как её начинает трясти. Такое бывает, когда человек мёрзнёт. Его пробирает дрожь и ему хочется закутаться в тёплый плед, обнять себя, побежать — сделать всё, чтобы согреться. Но девушке не было холодно. Не снаружи, нет. А внутри. Внутри у неё была пустота, окутывающая внутренности. Гермиона смотрела на чёрную метку, и сердце её начинало биться чаще. Оно трепыхалось, не позволяя пустоте добраться до него. С трудом девушке удалось отвести взгляд с чернил на бледной коже и перевести его на обладателя метки.       Перед ней стоял Драко Малфой.       Это почему-то было неожиданно. Девушка не могла понять, почему перед ней стоит её однокурсник. Она же видела уродливую змею, выползавшую из черепа… Грейнджер опустила взгляд на мужское предплечье. Татуировка никуда не исчезла. Лицо Драко Малфоя, который уже не улыбался, а лишь напряжённо наблюдал за ней, тоже оставалось на месте.       Перед ней стоял чёртов Пожиратель смерти.       Более того, Пожирателем смерти был Драко Малфой.       Ладони, лежавшие на груди у парня, вспотели сильнее, чем прежде. Гермиона прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Непонимание. Дыхание Малфоя касалось макушки каштановых волос. Непринятие. Ладонь парня лежала на хрупкой талии, а большой палец уже перестал поглаживать обнажённый участок кожи. Страх. Его сердце стучало так же быстро, как и её собственное. Кончики пальцев волшебницы обожгло, и она отдёрнула руки от парня. Он выглядел спокойным, когда она отступила от него на шаг. Вся его поза транслировала безразличие, в то время как девушка боролась с подступающей истерикой.       Ничего не объясняя, Грейнджер быстрым шагом, переходящим в бег, бросилась куда глядят глаза. Лишь бы подальше от Астрономической башни. Подальше от его безразличия и серых глаз, которые впивались в её кожу словно осколки недавно разбившегося графина. Она убегала, а стеклянные осколки всё глубже проникали под кожу. Ещё чуть-чуть и они заденут жизненно важные органы, пронзив их адской болью. Ноги привели гриффиндорку в заброшенный туалет для девочек, где, по обыкновению, не было ни души. Гермиона облокотилась руками о раковину, понимая, что боль в груди стала невыносимой из-за быстрого сердцебиения. Сердце словно хотело пробить грудную клетку.       Слёзы брызнули из глаз, вырвавшись вместе со странным всхлипом. Осколки добрались до цели.       Она провела весь день с Пожирателем Смерти. Они были наедине около часа. Целый час. Он мог убить её в любой момент. Просто достать свою палочку и запустить в девушку Непростительным, и она бы не успела увернуться.       Глаза защипало от размазанной туши, но это не волновало Гермиону. Стараясь успокоиться, она подняла глаза на зеркало и заметила в нём силуэт человека. Гриффиндорка зажмурилась, чтобы проморгаться от слёз, которые мешали рассмотреть лицо вошедшего, и снова взглянула на отражение. Позади неё стоял Малфой. Один из осколков добрался до горла и перекрыл кислород. Грейнджер схватилась рукой за шею, безуспешно стараясь сделать вдох. Ей не хватало воздуха. Гермиона начала задыхаться. Драко просто смотрел.       Здравый смысл напомнил девушке, что не было ни одного зафиксированного летального исхода от панической атаки. Но что может сделать здравый смысл перед неконтролируемым потоком эмоций? Гермиона со стопроцентной уверенностью могла сказать, что умрёт. Прямо сейчас. От нестерпимой боли в сердце и удушья. Пальцы девушки, которыми она свободной рукой держалась за край раковины, свело судорогой. Гриффиндорка закрыла глаза. У Малфоя не было палочки, когда он вошёл. Дверь в туалет была не закрыта. Драко не убьет её.       Один        Он не сможет объяснить её смерть или исчезновение. Наверняка, Скитер со своим фотографом видели, как он пошёл за ней.       Два       Он может обставить всё как несчастный случай.       Три       Он был бы главным подозреваемым, если бы с Грейнджер что-то случилось, потому что он последний, кто видел её.       Четыре       Малфой не настолько глуп.       Пять       Он может стереть ей память. Он знает нужное заклинание.       Шесть       Или Малфой применит к ней Империус и заставит молчать?       Семь       Где её палочка? Неужели она оставила её в своей спальне? Чёрт.       Восемь       Грейнджер сильнее зажмурила глаза. Она слышала только свой бешено бьющийся пульс. В ванной по прежнему было тихо.       Девять       Малфой ничего не предпринимал. Возможно, он уже ушёл?       Десять       — Гермиона.       Осколок пронзил сердце, и оно перестало биться. Да как он смеет произносить её имя?       Девушка открыла глаза. Кристально чистым разумом она отметила состояние своей одежды. Светлая кофта была в разводах туши, безнадёжно испорчена. Как забавно, что мозг считает это важной информацией в такой момент. Глубоко вздохнув, Грейнджер повернулась к парню, опираясь обеими руками о раковину.       Юноша сделал шаг по направлению к ней.       — Не подходи, — дрожащим, однако достаточно громким голосом, проговорила Гермиона.       Слизеринец медленно кивнул и остался на месте. Волшебница внимательно следила за каждым жестом однокурсника, периодически смаргивая слёзы. Малфой осторожно достал свою палочку из заднего кармана брюк, положил её на пол, откинул от себя ногой и поднял руки в примиряющем жесте. Теперь они оба были безоружны. Но Гермиона помнила, что он владел беспалочковой магией. Просто она не знала, сможет ли он использовать серьёзные заклинания невербальным путём.       — Всё хорошо, я не собираюсь вредить тебе. Ты в Хогвартсе, в безопасности.       О, именно это она и твердила себе каждый день. Пыталась выбить эти слова на подкорке собственного мозга. Но все слова меркли перед простыми фактами. В Хогвартсе не было безопасно. Никогда. Не для них с Гарри и Роном. Сейчас перед ней стоял человек, который был опасен. Возможно, он даже убивал кого-то из маглорождённых. Ему ничего не стоит расправиться и с ней.       — Ты Пожиратель, — утвердительно произнесла Грейнджер, вкладывая в слова всё своё отвращение и пренебрежение к нему.       В её голове совсем не укладывалось, как можно служить самому тёмному и опасному волшебнику, убившему стольких невинных? Может Гермиона ошиблась. Может на предплечье была не змея или обычный череп без змеи? Просто магловская татуировка?       — Да.       Его голос был безэмоциональным. Ни гордости, ни волнения. Какая же он сволочь. Она не должна была захлёбываться в лавине эмоций, когда ему было плевать на всю ситуацию с высокой колокольни. Гермиона поджала губы. Она до последнего надеялась, что ошиблась. Гарри был прав. Он подозревал Малфоя, но доказательств у него не было. Тогда не было. Но вместе с доказательствами появилась реальная угроза. Угроза друзьям Гермионы и ей самой, в первую очередь.       Потому что у неё были доказательства.       Её воспоминания.       Спустя мгновение Драко сделал один неуверенный шаг по направлению к ней. Гриффиндорка закричала, срывая свой голос. Пару ярких вспышек промелькнули перед её глазами. Зеркало пошло трещинами от стихийной магии. Крик девушки оборвался так же внезапно, как и начался. Драко кое-как успел подхватить волшебницу, спасая её от удара головы об кафельный пол. Гермиона не выдержала психологического давления и потеряла сознание, забываясь сладким сном.

***

      Запах медикаментов был самым ненавистным запахом для Гермионы Грейнджер и одновременно с этим самым родным. В детстве родители Гермионы часто водили девочку к себе на работу в зубную поликлинику. Этот запах, казалось, въелся в кожу девушки. Сейчас же он заполнил её лёгкие, вызывая желание проветрить помещение или лучше покинуть больничное крыло как можно скорее. Но такой возможности в ближайшем будущем не представлялось. Гриффиндорка с трудом приоткрыла глаза, но тут же зажмурилась, когда солнце ослепило её.       — Мисс Грейнджер, как хорошо, что вы очнулись! — услышала девушка радостный голос мадам Помфри. — Так, давайте-ка мы вам сделаем немного поудобней, — засуетилась женщина.       Она осторожно помогла принять ученице сидячее положение и быстро взбила подушки. Гермиона рухнула обратно на постель. У неё совершенно не было сил. Всё тело будто было налито свинцом. Она никогда не любила эту метафору в произведениях, но тело Грейнджер просто отказывалось нормально функционировать. Глаза слипались.       — Я пойду за вашим деканом и друзьями. Они всю ночь ломились к вам, — с этими словами школьная медсестра направилась на выход.       За ней негромко закрылась дверь. Девушка снова осталась одна. Сейчас ей не хотелось проводить анализ своего состояния. Не было важным, сколько занятий она пропустила и как долго находится в больничном крыле. Крепкий сон без сновидений был в данной ситуации верхом блаженства. Но достичь его так и не удалось. Дверь отворилась с такой силой, что ударилась об стену. Этот звук резкой болью отдался в голове Грейнджер. В следующее мгновение к гриффиндорке подлетел ураган с копной рыжих волос и сжал её в крепких, удушающих объятиях.       — С тобой всё хорошо?       — Будет ещё лучше, если ты перестанешь сжимать меня так сильно, — хриплым голосом ответила Гермиона. Джинни тут же её отпустила.       — Извини, — чуть виноватым голосом, попросила Уизли. — Но мы так сильно переживали за тебя!       — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? — заботливо спросила Минерва Макгонагалл, оглядывая свою лучшую ученицу.       — Вполне неплохо, профессор.       Гермиона нагло врала. Ей не хотелось беспокоить своих близких людей, поэтому она выдавила из себя неестественную улыбку. За плечом профессора она только что заметила две маячившие фигуры.       Гарри и Рон не налетали на свою подругу с объятиями, не спрашивали о её самочувствии: в общем, старались вести себя сдержано. Они знали, что их подруге не нравилось, когда они слишком сильно опекали её. Но в их глазах любой мог прочитать беспокойство и готовность защитить девушку ото всех угроз и возможных обидчиков. Именно такой немой поддержки Гермионе сейчас не хватало. Мельтешение Джинни перед глазами было лишним, оно в какой-то мере даже раздражало.       — Надеюсь, в скором времени вы снова придёте в форму. Что же с вами случилось вчера?        Грейнджер нахмурилась на вопрос профессора. Между её бровей пролегла задумчивая складка. В голове девушки было совершенно пусто.       — Мисс Скиттер была очень навязчива со своими вопросами, — припомнила шестикурсница. — Кажется, между нами произошло некое недопонимание, переросшее в конфликт.       Гермиона не была в этом уверена. Но большего вспомнить не смогла. Вчерашний день для Гермионы представлялся как фильм, который она смотрела пару лет назад, и уже ничего о нём не помнит кроме парочки кадров, совершенно не помогающих восстановить весь сюжет. Заметив, что состояние пациентки ухудшается, мадам Помфри выпроводила всех за дверь, дала ученице зелье для сна и ушла к себе в кабинет так быстро, что гриффиндорка не успела попросить открыть окно. В больничном крыле ей было невыносимо душно, да и медикаментозный запах заставлял голову кружиться.       Во второй раз Гермиона очнулась посреди ночи. Первое, что почувствовала девушка, это пониженную температуру в комнате. Если днём она была готова лезть на стенку от жары, то сейчас захотелось закутаться в тёплое одеяло, которое она скинула с постели на пол во время сна. Поэтому девушке пришлось встать на ноги, чтобы найти необходимое ей одеяло. Её немного шатало. Внезапно у Грейнджер появилось стойкое ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Волшебница посмотрела в сторону окна, так как из него исходил единственный источник света. Сердце болезненно сжалось, предчувствуя опасность. Гермиона разглядела высокий силуэт, освещённый серебристым светом полумесяца.       — Гарри, Рон? — позвала волшебница, надеясь, что это кто-то из её друзей.       Это было бы вполне в их духе. Взять мантию невидимку и прийти ночью, убедиться, что с их подругой всё в порядке.       — Мисс Грейнджер, — знакомый голос отнюдь не успокоил девушку. — Вижу, вам уже лучше. Мистер Малфой просил справиться о вашем здоровье. Он очень волновался, — фигура сделала шаг по направлению к гриффиндорке.       При упоминании Драко, что-то щелкнуло в кудрявой голове. Перед карими глазами промелькнул весь вчерашний день. Она вспомнила всё в самый мельчайших подробностях. Сумасшедшая Трелони. Разбившийся графин. Метка Пожирателя. Гермиона сглотнула. Только благодаря успокаивающим зельям, которые мадам Помфри давала гриффиндорке, она не впала в истерику. Все её чувства сконцентрировались на лёгкой сонливости и некой опустошённости. Зато можно проанализировать сложившуюся ситуацию. А ситуация складывалась странная. Профессор Снейп стоял напротив Гермионы и интересовался её самочувствием по просьбе Драко. И всё это происходило посреди ночи. Что же, слизеринцам были чужды альтруистические мотивы.       — Вы знаете о Малфое.       — Конечно. Но вопрос в другом: что вы, мисс Грейнджер, знаете о моём крестнике?       Северус был спокоен. А вот Гермионе спокойно не было. Опустошённость в груди начало заполнять волнение. Это было похоже на лекарство, струящееся по венам. Очень медленно оно проникало в организм, но действовало довольно стремительно. Судя по всему, Снейп знал о принадлежности Драко к Пожирателям. Значит, он тоже был во всём этом замешан. Девушка мелко задрожала. В Хогвартсе был не один приспешник Волдеморта, как минимум двое. Кому тогда можно доверять, если среди учеников и преподавателей были Пожиратели?       — Вы остались верны Тёмному Лорду. И вы хотите оставить это в тайне.       Декан Слизерина ничего не сказал. Он лишь жестоко усмехнулся, подтверждая очевидное.       — И что же вы сделаете? — к сожалению, голос девушки дрогнул. Она приподняла подбородок повыше и скрестила руки на груди. — Наложите на меня Империо или Обливейт?       Они с мальчиками всегда испытывали не самые тёплые чувства к этому преподавателю, впрочем, как и все ученики. Казалось, что Снейп просто не может испытывать человеческие чувства. Он всегда был отстранённым, требовательным и злым. Но Грейнджер никогда не испытывала к нему презрения. Никогда, до этого момента.       — Зачем же применять такие радикальные меры? Вы правда думаете, что я использую непростительное заклинание на ученице? Похоже, я поторопился с выводами о вашей сообразительности, — девушка поджала губы в раздражении: да над ней просто насмехаются! — Я хочу предложить вам сделку, мисс Грейнджер. Ваше молчание в обмен на… Чего вы хотите?       Чего бы Гермиона хотела? Исчезнуть. Оказаться отсюда так далеко, чтобы её никто не нашёл. Забраться к родителям под одеяло и ощутить безопасность.       — Чего бы я ни хотела, почему я должна поверить, что вы исполните обещание? Неужели вы доверитесь мне, не перестраховавшись?       — Что вы знаете о Непреложном обете?       Гермиона нахмурилась.       — Достаточно, чтобы знать, что его нарушение карается смертью.       Это могло быть неплохим решением. Молчание в обмен на информацию. Северус приподнял брови, услышав следующие слова:       — Если мне… или моим друзьям будет угрожать опасность, то я хочу об этом знать.       На этот раз девушка звучала более твёрдо. Смелость, присущая её факультету, взяла верх. Возможно, ей удастся найти некую уловку, чтобы сообщить обо всём друзьям.       Дверь, ведущая в коридор, неожиданно открылась, и на пороге показался Малфой. Он выглядел бледнее обычного, но гриффиндорка не была уверена, что в этом не было виновато плохое освещение. Гермиона не спускала с однокурсника глаз, хотя он даже не смотрел в её сторону. Малфой не бросался колкими фразочками и не вёл себя как победитель. Он остановился рядом с преподавателем, смотря куда-то за спину девушки. Почему он вёл себя так, будто это он был загнан в клетку?       — Я ещё не согласилась.       Драко слышал её разговор со Снейпом. Не то чтобы она говорила что-то личное, но было неприятно.       — Разве у вас есть выбор? Подойдите друг к другу и возьмитесь за руки.       Может быть, у слизеринца тоже не было выбора? Вдруг он хотел бы избавиться от случайного свидетеля, а не быть ему обязанным до самой смерти? От количества мыслей уже начинала болеть голова. Что Гермиона делает? Нужно рассказать обо всём Дамблдору, а не давать сомнительные клятвы Пожирателям Смерти. Гарри и Рон ни за что не простят ей такого предательства. Но опять же, разве Грейнджер не делает это ради своих близких, чтобы уберечь их от возможной угрозы?       Нет. Она делает это ради себя…       Пока девушка сомневалась, Малфой быстро преодолел расстояние, разделяющее их, и грубо схватил гриффиндорку за руку. Длинные пальцы сомкнулись на предплечье Гермионы. Больничная рубашка и босые ноги никак не помогали организму волшебницы сохранять тепло, а кожа слизеринца была настолько холодной, будто он состоял изо льда. Девушка аккуратно обхватила левую руку парня, стараясь не коснуться его метки даже через одежду. Профессор приблизился к ученикам и достал свою палочку из мантии. Сердце гриффиндорки всё же ускорило свой темп, мешая нормально дышать. Северус направил кончик палочки на руки ребят, которые в ту же секунду охватило свечение. Гриффиндорка зажмурила глаза от яркого света. Когда же она открыла их, то увидела огненную петлю, переливающуюся золотым светом. Она напоминала маленькую, юркую змейку своим поведением. Поистине завораживающее зрелище. И совсем нереалистичное. Девушка будто попала в сон, который вот-вот должен обернуться для неё кошмаром.       — Обещаешь ли ты, Драко, предупреждать мисс Грейнджер, если ей или её друзьям будет угрожать опасность?       — Обещаю, — впервые за ночь заговорил парень.       Гермиона подняла взгляд на парня. Он смотрел прямо на неё. В темноте его глаза выглядели серыми. Серыми и безжизненными.       — Обещаешь ли ты, Гермиона, сохранить тайну Мистера Малфоя? Обещаешь ли ты никогда не упоминать об этой ночи?       Волшебница только открыла рот, чтобы произнести единственное слово, как почувствовала это. Настоящую магию. Не ту, которую изучают в школе. Настоящую силу: чистую и смертельную. Клятва словно обвивала Гермиону со всех сторон, заматывая в кокон и не давая выбраться из своих крепких объятий. Слово будто комом застряло в горле. Дыхание девушки сбилось окончательно. Она хватала воздух, будто рыба на суше, и не могла ничего сделать. Только сейчас Грейнджер поняла: обратно дороги не будет.       — Обещаю, — тихо, словно шелест ветерка.       Петля вспыхнула красным, как будто закрепляя обещание молодых людей друг перед другом, и испарилась, оставляя на душе девушки груз ответственности за содеянное.       Точка невозврата была пройдена.       Происходящее походило на очередной кошмар, от которого Драко не мог очнуться. Грейнджер стояла перед ним в больничной пижаме с птичьим гнездом на голове и страхом в глазах. Малфой разделял этот страх вместе с ней. Только боялся он гораздо дольше. Когда он побежал за ней, бросив что-то про законченное интервью, он не до конца осознавал во что влип. Понимание пришло только когда он держал на руках бессознательную Грейнджер. В тот момент он не знал, как следует поступить, поэтому ему пришлось обратиться к Снейпу за помощью. Унизительно. Драко следовало научиться самому разбираться с проблемами. Но он же не мог просто избавиться от заучки.       Когда обряд завершился, Малфой выскочил в коридор, не обращая ни на кого внимания. Через пару секунд Снейп последовал за ним.       — Надеюсь, вы не ждёте благодарности? — парень бросил крестному.       Слизеринец чувствовал себя паршиво. Ему было не до дурацких сплетен Пэнси и Дафны и не до шуток Нотта. Ему нужно было побыть в одиночестве. Именно по этой причине он оказался в заброшенном туалете. В нём было темно, потому что Грейнджер со своим всплеском стихийной магии взорвала все фонари. Если бы Драко знал, что будет в долгу не только перед грязнокровкой, он бы вскрыл себе вены этими осколками. Он уже не впервый раз был свидетелем слабости гриффиндорки. У неё явно были какие-то проблемы с психикой. Малфой бы посмеялся, если бы Гермиону упекли в отделение Мунго для душевнобольных. Только его смех должен был бы доноситься из соседней палаты. Он медленно, но верно терял здравомыслие. Несколько дней, которые он провёл в больничном крыле, частично восстановили ему сон. Но сегодня он даже не будет пытаться заснуть. Всё равно бессмысленно. Драко восстановил освещение применением Репаро и сел прямо на холодный кафель. Он зарылся пальцами в волосы и сжал их у корней. Его затрясло, когда задушенные всхлипы вырвались наружу. Он чертовски устал.       — Почему все стремятся затопить своими слезами именно мой туалет?       Противный голос раздался прямо над ухом юноши, и он, быстро достав палочку, направил её на говорящего. В метре от пола парил призрак — девочка, лет двенадцати, в уродливых очках. Женская версия Поттера, чтоб её.       — Я Миртл. Но все называют меня Плаксой Миртл, — представилась она, как будто ему было до этого какое-то дело. — Я тебя раньше здесь не видела. Не считая сегодняшнего дня, когда Гермиона решила устроить в моём туалете фейерверк.       — Ты можешь заткнуться? Мне плевать на тебя и твою грязнокровную подружку.       Миртл замерла на одном месте, и её глаза наполнились слезами. Её голос стал ещё более визгливым, чем был до этого.       — О, ну конечно! Все обижают бедную Миртл. Где же ваше хвалёные чистокровные манеры? — и с рыданиями она скрылась в кабинке.       Поморщившись, слизеринец прикрыл глаза, облокотившись о стену. Упиваться своей беспомощностью расхотелось. Прошло минут двадцать, пока у Малфоя не появились крохи сил для того, чтобы подняться на ноги и ополоснуть лицо холодной водой. Сделанное не воротишь. Ему придётся сотрудничать с Грейнджер. Только нужно быть очень осторожным. Необходимо сделать так, чтобы грязнокровка ничего не узнала про планы Тёмного Лорда и самого Драко, но ему предстояло ещё исполнить обещание защиты. Если он умрёт из-за невыполнения магической сделки, то все обязанности Малфоев свалятся на Нарциссу. Он был готов поспорить, что тёмный волшебник будет измываться над матерью всевозможными способами. Этого он ни за что не мог допустить.

***

      В Большом зале было шумно. Все завтракали и ждали воскресную почту, чтобы потом обсудить последние новости и посплетничать. Гермиона сидела, уткнувшись взглядом в свою тарелку и думала о том, что произошло ночью. Несмотря на сильнейшее потрясение, Гермиона быстро оправилась. Мадам Помфри выпустила девушку из госпиталя буквально пару минут назад. Правда, перед этим Гермионе пришлось рассказать о своём состоянии — периодические панические атаки. Теперь она должна была находиться под наблюдением у Помфри, пока та не придумает, как ей помочь. Также у Гермионы появилось разрешение на свободное посещение занятий. И об этом рано или поздно нужно будет сообщить друзьям. Но в данный момент волшебницу волновало другое. Её грызло чувство вины за произошедшее вчера. Ей не стоило так скоропостижно принимать решение, нужно было посоветоваться с… да хоть с кем-нибудь, всё проанализировать. А не поддаваться чувствам и соглашаться на опасную авантюру ради искоренения собственного страха.       Ей хотелось почувствовать безопасность.       Знать, что она в безопасности.        — «А у вас есть выбор?» — тут же возникла едкая фраза в голове, произнесённая Снейпом.       У неё был выбор. Она могла отказаться. Но не сделала этого. Из-за своей трусости. И как же девушка ненавидела себя сейчас за сделанный выбор. За то, что в ней не было той безрассудной смелости, присущей её факультету. Но хотя бы теперь у девушки будет возможность узнавать о будущих нападениях на Хогсмид или Хогвартс заранее и успевать подготовиться к ним.              За своими мыслями гриффиндорка не заметила, как совы разнесли почту. От рассуждений её отвлёк удивлённый возглас Джинни:       — О, Мерлин!       Гермиона нахмурилась, услышав такую реакцию. Сегодня должны были принести выпуск с её интервью. Что такого там могло быть написано? Она настолько плохо получилась на фотографии? А может быть младшая Уизли заметила метку Пожирателя у Малфоя на предплечье? Это было бы прекрасно. Тогда бы ей не пришлось врать своим друзьям, глядя им прямо в глаза. Когда Грейнджер вежливо попросила у подруги газету, она замялась.       — Миона, ты только не переживай, — Гарри положил ладонь девушке на плечо в успокаивающем жесте.       Слова Поттера подействовали с точностью до наоборот. Гермиона напряглась ещё больше. Она взяла «Пророк» у Дина Томаса, у которого Поттер как раз и посмотрел статью, на которую Джинни отреагировала очень эмоционально. И это «эмоционально» нельзя было расценивать как что-то положительное.       — «Запретная любовь, обречённая на провал», — гласил заголовок статьи. Предчувствуя нечто неприятное, девушка продолжила читать вслух, — Как мы уже знаем, Гермиона Джин Грейнджер — очаровательная маглорождённая волшебница, пару лет назад состояла в любовных отношениях с Виктором Крамом, успешным болгарским игроком в квиддич. Но на турнире Трёх Волшебников красотой мисс Грейнджер был сражён не только болгарский вратарь, но и юное дарование всего волшебного мира — Гарри Поттер. И вот спустя год под чары молодой волшебницы попал Драко Люциус Малфой, сын бывшего Пожирателя Смерти. Всем известно, что род Малфоев прославился не только своим влиянием в политических кругах, но и сохранением старинных традиций, эта семья поддерживает чистоту крови. Но при нашей встрече этот обаятельный молодой человек ясно дал понять, что для него неважно происхождение волшебников. Что насчёт мисс Грейнджер… Вы бы видели, как сверкали её глаза, когда она доказывала, что Люциуса Малфоя обвинили несправедливо в нападении на Министерство Магии (за что сейчас лорд находится в Азкабане). Похоже, у Гермионы близкие отношения с семьей Малфоев. Да и химию между влюблёнными невозможно не заметить. В чём можно убедиться, лишь раз взглянув на колдографию, сделанную нашим фотографом. Если вы хотите узнать больше о модных тенденциях и последних новостях магической Британии, то оставайтесь с нами и следите за новыми выпусками. Всегда Ваша, Рита Скитер.»       — Это просто возмутительно! — фыркнула девушка, закрывая газету. — С самого начала интервью было понятно, что Скитер хочет поговорить вовсе не о наших успехах в учёбе, а о Люциусе Малфое и том дне, когда… — Гермиона запнулась и кинула быстрый взгляд на Гарри.       Тот заметно сник, а былого веселья из-за абсурдности статьи как будто и не бывало. Но Поттер стойко встретил взгляд своей подруги и кивнул ей, намекая, что всё в порядке. Он нагло врал ей. Как и все врали друг другу, делая вид, что ночи, когда погиб Сириус, будто и не было вообще. Гермиона прочистила горло и решила договорить, лишь бы прервать неловкую тишину, повисшую за столом.       — Но вместо этого она получила «сенсационную новость», — Грейнджер положила Пророк на стол и застыла. На первой странице красовалась их с Малфоем фотография. И выглядела она очень… провокационно. На ней Гермиона расплывалась в широкой улыбке, а Драко очень аккуратно обнимал её за талию и не сводил с неё весёлого взгляда. А позади них был завораживающий закат и потрясающий вид на окрестности Хогвартса.       — Зато на колдографии ты получилась круто, — волшебница подняла растерянный взгляд на Рона, а затем перевела его на слизеринский стол.       Серые глаза смотрели прямо на Гермиону. Малфой задорно подмигнул девушке и подключился к разговору Забини и Нотта. Гермиона тяжело вздохнула, ещё раз бросая взгляд на изображение.       Метка Пожирателя была спрятана за телом девушки.