Неизбежность нашего выбора

      Гермиона подошла к дивану и села на него, услышав, как за ней закрылась дверь. Она прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Камин уже давно перестал гореть, поэтому в гостиной было прохладно. Девушка взглянула на закрытую дверь. Сидеть здесь и ждать было просто невыносимо. Тиканье наручных часов действовало на нервы. Она и так была на взводе. Её тело было напряжено. Гермиона чувствовала себя хищником, приготовившимся к нападению. Осталось лишь дать отмашку. Даже когда послышался взрыв, гриффиндорка не сдвинулась с места. Она содрогнулась всем телом и посмотрела на свои ладони. Загорелись свечи. Девушка разглядела мелкие капельки крови на руках. Проснувшиеся от шума ребята начали заполонять пространство, и Грейнджер поспешила скрыть свои повреждения.       — Гермиона? — Гарри выглядел удивлённым. — Что ты?…       Договорить ему не дал Рон, влетевший в гостиную. Он выглядел ещё более взъерошенным, чем все остальные. Хотя он был на дежурстве.       — Пожиратели в Хогвартсе! — прокричал он.       Некоторые ученики испуганно ахнули, другие покачали головами, не веря в слова старосты. Но пара гриффиндорцев, в числе которых были Джинни и Гарри, выбежали в коридор. Гермиона не относилась ни к одному из этих типов людей. Внутри неё что-то надломилось. Она почувствовала, как её щёки стали мокрыми от слёз. Но она не могла остановить этот поток. Солёный вкус на губах становился более концентрированным, пока ей становилось всё хуже.       — Гермиона? — на её плечо опустилась рука.       Девушка сделала глубокий вдох. Кажется, до этого момента она не дышала вовсе. Невилл обеспокоенно смотрел на неё. Он обращался к ней не в первый раз. Но сейчас все возможные слова были для Гермионы сторонним шумом. Раздражающим, заставляющим голову раскалываться на части.       — Если ты не пойдёшь, то можешь помочь мне успокоить начальные курсы? Они слишком напуганы и не хотят никого слушать.       Губы Грейнджер дёрнулись, демонстрируя другу кривую улыбку. Такие улыбки бывают у поломанных кукол в магловских фильмах ужасов. Или у психически нездоровых людей из той же категории фильмов. Не хватало только лающего смеха. Он просто застрял где-то в горле, раздирая его и обжигая словно глоток уксуса.       Пойти помочь друзьям? Успокоить детей?       Она не могла сделать ни того, ни другого. Ей оставалось сидеть и ждать. Поэтому, не дождавшись от девушки ответа, Невилл пошёл успокаивать учеников, наводящих панику на остальных. Когда гостиная была пуста — кто-то вернулся в спальни, кто-то бросился защищать замок от Пожирателей — Гермиона всё ещё сидела на чёртовом диване. Она не сдвинулась с места, пока боль в груди не стала невыносимой.

***

      Гермиона дёрнулась всем телом и открыла глаза. Её дыхание было прерывистым. Давно ей не снились кошмары. Но этот кошмар был особенным. Девушка будто чувствовала боль наяву. Она села в постели и прикоснулась к рёбрам. Было чувство, что её подцепили на крючок и одним рывком вырвали её внутренности. По другому объяснить ноющее чувство и пустоту внутри она не могла. Взглянув на часы, лежащие на тумбочке, Грейнджер устало откинулась на подушки. Пять часов утра. Так рано она не вставала уже полгода. Она могла бы снова попытаться заснуть, но это было бы пустой тратой времени. Потому что, насколько бы сильно Гермиона не полюбила сон за последнее время, если её разбудить, она не могла больше заснуть. Читать не хотелось. Лежать так несколько часов тоже. Ей нужно было пройтись. Прежде чем встать с мягкой постели, Грейнджер посмотрела на потолок. Под пологом кровати болталась какая-то вещица. Приглядевшись, девушка вспомнила о ловце снов, который подарила ей Полумна. Она заметила его только благодаря неяркому голубоватому свечению. Может, это он вызвал ночные кошмары? Странно, в прошлые ночи он никак не проявлял себя. Но, немного подумав, гриффиндорка решила убрать его в тумбочку. Так, на всякий случай. Луна не обидится, если не узнает об этом.       Обув тапочки, девушка вышла из комнаты, бесшумно прикрывая дверь. Гостиная была тёмной и холодной. Практически такой же, как во сне. Нет, здесь Гермиона оставаться не собиралась. Выйдя в коридор, девушка огляделась. Ну и куда же ей идти? Даже если Филч не спит, уже было утро, пусть и раннее. К тому же, Гермиона была старостой, а значит, у неё не было строгого запрета по перемещению по школе в ночное время суток. Пожалуй, в заброшенном туалете для девочек её точно никто не побеспокоит. Кроме постоянной его обитательницы.       Используя Люмус и периодически извиняясь перед проснувшимися из-за неё портретами, Грейнджер постаралась проанализировать свой сон. Волшебница, несмотря на свою неподвижность во сне, предпринимала пару попыток выйти из гостиной. Но её каждый раз что-то останавливало. Когда Невилл попросил помочь, то гриффиндорка могла зайти в спальни и помочь уложить детей спать. Физически могла. Но морально была истощена и… напугана? Поняв, что испытывала именно эти чувства, девушка нахмурилась.       Она испытывала страх ещё до того, как в её сне появился Рон.       Значит ли это, что Гермиона знала о нападении? Но откуда? И, если даже так, то почему никому не сказала об этом?       Вопросов было много, а ответов не было вовсе. Хотя Грейнджер не понимала, почему её так сильно обеспокоило это сновидение. Сны ведь зачастую бывают нелогичны и нереальны. Так что, возможно, она просто зря забивает себе голову с утра пораньше.       Гермиона вздрогнула, когда перед её глазами пролетела Миртл. Девушка только открыла дверь и сразу же наткнулась на призрака.       — А, это ты, — как-то разочарованно протянула девочка, оглядывая гриффиндорку с головы до ног.       — А ты ждала кого-то другого? — Грейнджер чуть улыбнулась и прошла к умывальнику.       Она трансфигурировала щётку из резинки для волос и зубную пасту из свечки, которую нашла в канделябре по дороге сюда. Раз уж волшебница пришла в ванную, то нужно хотя бы умыться. Иначе её поход в это место будет казаться многим подозрительным, если о нём узнают.       — Да, ждала, — с вызовом ответила плакса Миртл.       Гермиона приподняла брови, смотря на приведение в отражении зеркала.       — У меня появился друг. Настоящий, не то что ты, — после этой фразы волшебница закатила глаза. Она это переживёт. — Он делится со мной своими переживаниями. И я знаю парочку его тайн, — Миртл улыбалась так, словно Гарри признался ей в любви.       Гермиона не особо верила призраку. Она просто могла свихнуться от одиночества. Но девочка никогда не выглядела счастливой. Сейчас же она буквально светилась от счастья даже при плохом освещении. Это выглядело пугающе для того, кто совершенно ничего не знал о призраках. Ещё на первом курсе им рассказали, что «яркость» призрака говорит о его настроении и настоящих эмоциях. Миртл всегда была тусклой и прозрачной, сквозь неё можно было увидеть отслаивающуюся краску на стене.       — Он посещает тебя ночью? — прополоскав рот, спросила гриффиндорка.       Она не стала утруждаться и вытерла рот рукавом своей кофты.       — Да, он страдает от бессонницы. Ты никогда так рано не приходишь, поэтому я даже не подумала, что это можешь быть ты.       Насколько же одиноким должен быть человек, чтобы рассказывать о своих несчастьях призраку? Грейнджер нахмурилась, размышляя. Миртл не было смысла врать о новом друге. Да и её удивление было вполне явным, когда она увидела Гермиону в дверях.       — Миртл, ты же… ты не рассказывала ему обо мне? — затаив дыхание, спросила девушка.       Если кто-то узнает о её нестабильном состоянии, то это будет катастрофой. Слухи в Хогвартсе разлетаются с молниеносной скоростью. Её тайну и так уже знают слишком много людей: учителя, мадам Помфри, Миртл, Малфой. Когда узнают остальные — было лишь вопросом времени.       — Что? У нас есть и другие темы для разговора. Нам незачем тебя обсуждать, — резко заявил призрак.       Похоже, в своём друге она видит не просто друга. Вот бы Гарри обрадовался, узнав, что Миртл переключилась на другого. Видимо, её очарование Поттером немного приутихло на фоне новых чувств. Гермионе даже жаль было того парня. Миртл умеет быть навязчивой. Взять хотя бы тот случай, когда она залезла в ванную к Гарри на четвёртом курсе.       — Хорошо, — усмехнулась волшебница, приподнимая руки в знак примирения. — Мне уже пора идти. Удачи тебе.       Гермиона точно не знала сколько сейчас времени. Она забыла надеть часы. Но за окном небо начало просветляться. Хотя ученики ещё, наверное, не скоро проснутся.       Починка склада с зельями по необъяснимым причинам затянулась, поэтому каникулы решили перенести на более ранние сроки. Продлятся они до одиннадцатого числа. Профессора, конечно, рекомендовали ученикам отправиться домой, но почти все старшекурсники остались в школе. Никто не был обеспокоен тем, что в воздухе могут витать частицы опасных зелий.       Вернувшись в гостиную, Гермиона уже не помнила о волнующем её сне.

***

      — Три сливочных пива, пожалуйста, — Гермиона улыбнулась мадам Розмерте.       Когда женщина отошла, девушка перевела взгляд на парней, сидевших напротив неё. Между друзьями чувствовалось напряжение.       — Если честно, то я не понимаю причину вашей злости, — комкая салфетку в руках, заговорила девушка.       Это было похоже на ожидание приговора. Когда ты заранее знаешь, что справедливости ждать не стоит. Справедливости вообще не существует. Гермиона поняла это, попав в магический мир. Разве можно назвать справедливостью то, что талант волшебника оценивают не по его умениям и навыкам, а по семье, в которой вырос ребёнок? Справедливо ли объявлять выигравший кубок школы факультет, а потом присуждать очки другому, изменив рейтинги и отобрав кубок у победителей? Справедливо ли заставлять детей сражаться с армией Пожирателей смерти, отрицая воскрешение Волдеморта, лишь бы сохранить спокойствие среди жителей и задержаться на посту Министра чуть подольше?       Гермиона почувствовала, как у неё задрожали руки. Она сильнее сжала салфетку в руках. Девушка не хотела справедливости от Гарри или Рона. Хотелось понимания.       Которого, она знала, не дождётся. Хотя всё равно надеялась.       Пойти в паб вместе была инициатива Гарри и Рона. Когда они предложили посидеть в «Трёх мётлах», Гермиона очень удивилась. До них как-то дошли слухи, что она и Джинни были на вечеринке у слизеринцев. Поэтому два дня мальчики дулись на девушек и совсем не разговаривали с ними. Грейнджер была уверена, если бы велись уроки, они бы позабыли про свою обиду и попросили её сделать за них домашнее задание. Но были каникулы, именно поэтому их «ссора» продлилась дольше нескольких часов.       — Ты была на вечеринке у слизеринцев, — сказал Рон так, будто эти слова были исчерпывающим объяснением.       Грейнджер раздражало его ребяческое поведение. Этот обвинительный тон… как будто она действительно была в чём-то виновата.       Её хотелось ударить парня по голове, лишь бы он, блять, перестал.       Если Рональд ждёт её извинений, то, видимо, ему придётся ждать до того момента, пока Дамблдор не назначит Волдеморта профессором по ЗОТИ.       — И что же с этого? Я подумала, что мне пошло бы на пользу небольшое развлечение. Танцы, наряды — это было довольно весело.       Вечеринка прошла хорошо. Алкоголь помог Гермионе раскрепоститься и спокойно танцевать вместе с Джинни. Все веселились, пока Паркинсон не увидела двух гриффиндорок. Тогда она устроила скандал, говоря, что им тут не рады. В конце концов, Забини решил завершить вечеринку. Никто особо не расстроился. Тогда уже была глубокая ночь и многие просто валились с ног от усталости.       — Но с тобой или Джинни могло что-нибудь случится.       — Но ничего не случилось, Гарри! — Грейнджер кинула салфетку на стол, повышая голос.       Некоторые посетители паба обернулись на них. Гриффиндорка стушевалась. Злость в её груди немного погасла, но вины Гермиона по-прежнему не испытывала.       — Извини, — Поттер накрыл рукой её сжатый кулак. Гермиона недоверчиво подняла на него взгляд. В зелёных глазах промелькнуло раскаяние. — Мы действительно волновались и перегнули палку. Просто не стоит доверять слизеринцам. Они умеют манипулировать другими людьми.       Гермиона перевела взгляд на Рона. Он настороженно смотрел на неё. Пазл в голове Гермионы сложился. Судья ударил молотком по специальной подставке, оглашая своё окончательное решение.       — О, не волнуйтесь. Вы всегда будете моими лучшими друзьями. Я вас ни на кого не променяю, — кажется, её улыбка может заменить солнце, спрятавшееся сегодня за облаками.       Троица тихо рассмеялась. Каждый из них почувствовал облегчение. Мадам Розмерта принесла им напитки, когда они уже вовсю шутили и обсуждали новости. Пока Рон резко не напрягся. Гермиона обернулась и посмотрела туда, куда был направлен взгляд её друга.       Джинни помахала ей рукой и села на диван. Рядом с ней опустился Блейз, закинув ей руку на плечи. Да, после вечеринки между этими двумя что-то неуловимо изменилось.       От них шла настолько сильная энергетика, что описать её невозможно было ни одним словом в мире. При таких случаях говорят: искра пролетела. Так вот, между Блейзом и Джинни был целый пожар, который, как ни странно, не обжигал. Грейнджер могла бы сравнить это с тёплым, уютным пламенем, горящим в камине. Не обжигающее, но согревающее своим теплом.       — Что этот скользкий тип делает рядом с ней?       Гермиона удивлённо взглянула на Гарри. Она ожидала подобной фразы от Рона, но никак не от Поттера. Неужели он ревнует?       — Как они могут целоваться? Мерлин, — Уизли скривился.       Примерно такое лицо у него было, когда его тошнило слизнями. У него даже был такой же зелёный цвет лица.       — Это совершенно нормально, Рональд. Вот, например, если бы мы с тобой поцеловались, то Гарри отреагировал на это абсолютно спокойно.       — Зачем нам целоваться, Миона?       Кружка со сливочным пивом не была донесена до рта гриффиндорки. Конечно, у них не было ни одной причины, чтобы поцеловаться.       Обида сдавила грудь, почему-то чувствуясь как предательство.       — Я так сказала. Гипотетически, — выдавив из себя улыбку, девушка сделала глоток.       Любимый сладкий напиток в магическом мире не помог. Магия не способна излечить от трещины в сердце. Ну, хоть мальчики отвлеклись от Джиневры.       В следующую секунду Гарри напрягся ещё больше. Гермиона даже испугалась, как бы его позвоночник не треснул от перенапряжения. Повернувшись, чтобы посмотреть, что опять вытворяет Джинни, Гермиона так же резко вернулась в исходное положение. В паб зашёл Малфой. И почему-то ей не хотелось привлекать его внимание, несмотря на довольно милый разговор, состоявшийся двумя днями ранее. Но загадкой для неё оставалась обеспокоенность Поттера. Её друзьям стоит перестать так бурно реагировать на слизеринцев.       Да и ей самой тоже не помешало бы.

***

      Гермиона обожала Хогсмид, Косую аллею и всю магическую часть Лондона в целом. Благодаря волшебству здесь зимой всегда шёл снег. И хоть были первые дни ноября, кто-то решил устроить для учеников настоящую зимнюю сказку. Снегопад был несильным, но снежинки не таяли при соприкосновении с волосами и ресницами. Снег под ногами хрустел, и Гермиона вслушивалась в этот звук, вспоминая, как с родителями в такую погоду они часто катались на лыжах по лесу.       — Так мы пойдём в следующую субботу? — расслышала она вопрос Рона.       — Простите, но я после занятий с Дамблдором не хочу дополнительно чему-то обучаться.       — О чём это вы? — внимание Гермионы привлекла последняя фраза Гарри.       Неужели парни говорят об учёбе? В каникулы? Девушка скорее поверит, что оказалась в параллельной вселенной.       — Миона, ты чего? Девятого ноября в «Трёх мётлах» будут проводиться уроки трансгрессии.       — Откуда у тебя такая информация?       — Так, там объявление висело.       — И Макгонагалл рассказывала в начале учебного года, — Гарри обеспокоено посмотрел на неё.       — Тоочно, — протянула Грейнджер.       Она не помнила эту информацию. Гриффиндорка точно слышала об этом впервые. Или впервые придала этому значение.       — Что ж, я не против сходить на урок, — Гермиона обняла парней за плечи, не желая заострять внимание друзей на своей забывчивости. — Но если этим министерским экспертом окажется Амбридж, то я с удовольствием отдам её обратно кентаврам.       — Мы тебе обязательно поможем, — поддержал её Рональд.       О, Боги. Она почувствовала на своей талии ладонь Уизли и вздрогнула от такого непривычного ощущения. Гермиона могла бы затрепетать от этого, если бы в пабе не увидела полного безразличия Рона к ней в романтическом плане. Она уже хотела убрать его руку, как в паре метров от ребят послышался крик.       Кричала их однокурсница, но, к сожалению, Грейнджер не помнила её имени. Да это было и не важно. Потому что её внимание тут же привлекло парящее в небе нечто.              Приглядевшись, Гермиона узнала в нем Кэти Белл. Она была охотником в гриффиндорской команде. Но сейчас в ней можно было признать только девочку из фильма ужасов. Это было жутко. Хотя было в этом что-то неправильно красивое. Её волосы трепал ветер, пока лицо девушки не выражало ни единой эмоции.       — Что за хрень? — выругался Рон, обнимая Гермиону крепче.       Гарри тоже обнял её в желании защитить.       — Это… — голос Гермионы оборвался. Она собрала всю силу воли, чтобы не разрыдаться. — Похоже на проклятие.       Гермиона закрыла глаза и прислонилась лбом к плечу Поттера. У неё не было панической атаки, она могла соображать здраво. Но ей было страшно. До боли в животе, до поверхностного дыхания.       Через пару секунд непонятное полушипение-полухрипы оборвались. Тело Кэти неподвижно лежало на снегу. Со стороны она выглядела неживой. Парни бросились к ней в тот момент, когда её подруга, захлёбываясь в слезах, упала на колени перед ней.       — Не трогайте её! — закричала Грейнджер охрипшим голосом. — Это может быть опасно.       Гарри отправил патронус Хагриду, который пошёл в Хогсмид вместе с учениками. Гермиона на негнущихся ногах подошла ближе к месту трагедии. Больше холод этого дня не казался ей приятным. Воздух был обжигающе холодным. Или это чувствовала только девушка, каждый вдох для которой был чертовски болезненным? Всё вокруг пахло смогом, оседающим в её лёгких. Этот запах был настолько отвратительным, что гриффиндорку могло стошнить в любой момент.       Так пахла тёмная магия.

***

      То, что было дальше, Грейнджер помнила смутно. Кэти отправили в больницу Святого Мунго, а их троицу и подругу Белл допрашивал их декан.       — Я вам говорю: это Малфой проклял её, — Гарри чуть ли не топал ногами, пытаясь доказать, что его мнение верно.       Месяц назад Гермиона бы попыталась успокоить друга. Но сейчас в этом не было смысла. Возможно, у Гарри неплохо развита интуиция. Профессор Трелони бы позавидовала.       — Это серьёзные обвинения, мистер Поттер.       — Не стоит разбрасываться такими словами, если у вас нет доказательств.       Строгий голос профессора Снейпа заставил бы стушеваться кого угодно. Но не настоящего гриффиндорца, уверенного в своей правоте.       У меня есть доказательства.       Гермиона перестала рассматривать деревянный пол и посмотрела в глаза профессору зелий. Она знала, что её мысли услышали. Но понимала, что Северус знает, что её псевдоугрозы ничего не значат.       Она не могла рассказать о том, что могло бы навредить Малфою.       — Возвращайтесь в гостиную факультета, молодые люди, — отчеканил Снейп и обратил всё своё внимание на проклятое ожерелье.       — Вы мне хоть верите? — спросил Гарри, хлопнув дверью кабинета Макгонагалл.       — Это не так важно, если у нас нет доказательств, — пожала плечами Гермиона.       Ей пришлось резко затормозить, потому что Поттер преградил ей дорогу.       — Он был в Трёх мётлах.       — Там была половина Хогвартса, Гарри! — в таком же агрессивном тоне ответила ему девушка.       — Гермиона права, мы не… — Рон попытался заступиться за неё, но его попытка с треском провалилась.       — Ты должна была следить за ним. Неужели за все эти недели ты не откопала никакой информации про него? — волшебник скрестил руки на груди.       Грейнджер возмущённо посмотрела на друга, желая понять шутит ли он. Она открыла рот, но слова не произносились. Ей было нечего сказать на такую идиотскую претензию.       — Я ничего тебе не должна. Прости, если я виновата в том, что у меня нашлись дела поважнее, чем нянчиться с человеком, который меня ненавидит, — в конце она сорвалась на визг.       По крайней мере, это было что-то не очень красивое и не приятное.       — Тогда отдай мне карту, если ты даже этого не можешь сделать.       Больше терпеть девушка не могла. Стихийная магия поднялась вокруг них мощными порывами ветра и, оттолкнув Гарри с прохода, исчезла. Гермиона бросилась в своё безопасное место. Возможно, она даже поделится с Миртл своими переживаниями.       Приближаясь к туалету Миртл, Гермиона почувствовала изменения. Она чувствовала сильную энергетику, сбивающую её с ног. За дверью находился одарённый волшебник. Возможно, это его ждала Миртл утром. Что ж, приведение дождалось своего свидания.       Грейнджер закусила губу, в нерешительности сжимая ладонь на ручке двери. Им не следовало пересекаться. И было бы правильнее сейчас уйти отсюда, но…       Гермиона толкнула дверь, решительно делая несколько шагов вперёд.       Любопытство кошку сгубило, да?       — Малфой? — удивлённо выдохнула гриффиндорка.       Она ни за что не спутает его платиновые волосы с чем-то другим. На нём до сих пор было чёрное пальто, в котором он приходил в паб.       Гермиона подумывала уйти от сюда, пока он её не заметил. Но что-то в его позе заставляло её остаться на месте.       — Малфой? — громче позвала волшебница.       — С ним такое было один раз, — прошептала Миртл ей на ухо. — Он ушёл в себя и никак не реагирует на посторонние факторы.       Гермиона подавила испуганный вскрик. Она не замечала привидение до этого момента.       Малфой не шевелился. Может, на нём использовали Остолбеней? Слизеринец был похож на восковую статую. Гермиона даже не могла понять, дышал ли он. Его пальцы впивались в раковину с такой силой, что должен был слышаться хруст ломающегося мрамора. Но девушка слышала лишь стук своего сердца.       Осознание, что ты хочешь помочь своему врагу, чувствуется словно удар под дых. Тебя будто предаёт собственный разум. Заслуживает ли человек, издевавшийся над тобой всё детство, сочувствия? Этот вопрос из разряда философии. Ответ каждого на него неоднозначен. Грейнджер не хотела над ним раздумывать. В конце концов, он пытался помочь ей, когда она оказалась в похожем состоянии.       Гермиона помнила, что тогда привело её в чувства.       — Драко.       Малфой резко вскинул голову. Серые глаза впились в отражение её силуэта в зеркале. Взгляд аристократа не выражал ничего. И в то же время от него исходил шквал эмоций. Видимо, он пользовался окклюменцией, но она давала сбои.       Гермионе стало интересно, что он почувствовал, когда услышал своё имя, слетающее с её губ. Чувствовал ли горечь на языке, когда произносил её имя? Потому что Грейнджер чувствовала кислоту, раздирающую её горло после того, как она сглотнула. Его имя словно было ещё одним Непростительным.       — Драко, ты…       Гермиона не думала, что могла произнести ещё что-то кроме его имени. Больше нет. Все слова развеялись пеплом по ветру, оставляя только его имя на языке. Осталось повторить это в третий раз, словно волшебное заклинание. И девушка повторила.       Малфой втянул воздух, сжимая челюсти крепче.       — Блять, Грейнджер.       Она видела это в его взгляде. Приказ прекратить называть его великолепное имя своим поганым грязнокровным ртом. Но даже если это имя сотрут из её памяти, оно всё равно будет выжигать ей нёбо. Потому что уже нельзя отступать назад.       Грейнджер сделала маленький шаг вперёд. По ощущениям она прыгала с обрыва без страховки. Вопрос заключался лишь в том, разобьётся ли она, достигнув дна, или умрёт от разрыва сердца во время полёта.       — Съебись отсюда, — он развернулся к ней, доставая палочку и направляя на неё.       Но несмотря ни на что, из них двоих сейчас была вооружена только Гермиона.       — Твоя палочка вибрирует, — хмурясь произнесла гриффиндорка.       Сейчас она не чувствовала страха. Хотя она могла испытывать его даже тогда, когда на это не было никаких причин. Её разум точно издевался над ней. Он вёл себя иррационально.       — Ты проклял Кэти Бэлл.       Помнится, она также констатировала то, что он является Пожирателем Смерти.       — Да.       Гермиона кивнула. Она это знала. И всё равно приближалась к нему с каждым шагом всё ближе.       — Я, — он опустил палочку, недоговорив. — Приказал хозяйке Трёх Мётел передать ей ожерелье. А она должна была…       — Отнести его Дамблдору, — закончила за него Гермиона.       Откровенность со стороны Малфоя немного ошарашила. Но потом всё встало на свои места. Будь на месте Гермионы Филч или же сам Дамблдор, он бы рассказал это им. У Драко был шок.       — Она умрёт?       — Не знаю. Её отправили в Мунго.       Между ними повисло молчание. Говорить было не о чем. Когда Малфой немного пришёл в себя и направился к выходу, Гермиона схватила его за рукав пальто. Но тут же отдёрнула руку.       — Тебе это всё не надоело?       — Ты имеешь в виду наши незапланированные столкновения? Да, ты меня раздражаешь, — усмехнулся слизеринец.       Гермиона пропустила его колкость мимо ушей. Она видела, как минут семь назад ему было плохо. Он страдал не меньше неё. Возможно, даже больше. И, если Гермиона не ошиблась, то они смогут понять друг друга. Всё равно они уже сидели в одной лодке посреди сильнейшего шторма.       — Ты никогда не думал бросить это всё?       Слизеринец долго молчал, прежде чем из его груди вырвался истеричный смешок.       — О, я прямо вижу эту картину. Мы с родителями собираем вещи, а затем говорим Тёмному Лорду, что он энергетический вампир и, что, вообще, он нас немного задолбал, и мы хотим немного отдохнуть от него, — он продолжает смеяться, а Грейнджер закусывает нижнюю губу.       Его нужно сдать в Мунго в отделение для душевнобольных. Хотя она будет валяться на соседней койке рядом с ним.       — Ты хоть понимаешь, о чём, блять, говоришь? Если ты участвуешь в этом, то не можешь повернуть назад.       — Выход есть всегда, Малфой, — голос Гермионы задрожал.       Она почувствовала, что у неё хотят отобрать надежду. Вырвать огонёк, заставляющий вставать её по утрам, прямо из груди и растоптать под подошвой жестокой реальности. Гермиона проклинала себя за то, что попала именно на львиный факультет. Лучше бы она пошла на Когтевран и не позорила бы Гриффиндор своей трусостью. Ведь то, что хотела сказать волшебница, было кощунственно.       — Да? И что же ты предлагаешь? — серые глаза, смотрели ей прямо в душу.       Драко читал её мысли и чувствовал то, как сильно Гермиона ненавидит себя в данный момент. Но ей так хотелось поступить эгоистично.       — Бежать. Можно сбежать подальше от этой войны.       — Ты правда ничего не понимаешь, — Малфой покачал головой. Он будто бы разочаровался в ней. — В который раз убеждаюсь, что тебя справедливо не определили на Когтевран.       Отлично. По его мнению она даже Когтеврана не достойна.       — Может быть, ты потянешь на Пуффендуй. Там любят всех жалеть.       — Хватит, Малфой. Я говорю серьёзно. Можно сбежать и спрятаться от Волдеморта. Он будет занят своей войной, ему некогда будет разыскивать двух школьников с их семьями.       — О, и ты готова оставить своего Святого Поттера и Неудачника Уизли?       Он бил прямо по больному, взывая к её благородству и храбрости. Но храбрости не осталось. Было лишь желание защитить свою семью. В этом они были схожи.       — За чьей же юбкой эти кретины будут прятаться без тебя?       Драко, не дожидаясь ответа, ушёл.       — Да пошёл ты, — прокричала ему вслед Грейнджер. Она подавила в себе желание по-детски топнуть ногой. — В жизни к тебе больше не подойду.       Она опять осталась наедине со своими страхами. В этот вечер даже Миртл больше не появлялась.