Неизбежность нашего выбора

      Драко ослабил галстук, наблюдая в зеркале, как Забини прыгает на кровать прямо в туфлях. Увидел бы это кто-нибудь из многочисленных педагогов по этикету, которые были приставлены с самого детства к чистокровному волшебнику, у них бы случился инфаркт. Драко тоже не любил вычурную вежливость и собранность, но так нахально на правила этикета он не плевал. Всё, на что он был способен — расстегнуть верхние пуговицы рубашки, слабо завязать галстук и взъерошить волосы после выматывающего дня. Хотя, по словам Тео, подобные манипуляции никогда не портили аристократичную красоту Малфоя. Он всегда оставался собранным. Драко не мог с ним поспорить. В любой момент своей жизни он оставался Малфоем, наследником древнего рода и примером для подражания среди чистокровных семей. Он знал, что, как минимум, миссис Паркинсон и миссис Гринграсс надеются выдать своих дочерей за него. Их маниакальное желание было настолько заметно, что слизеринец был уверен: будь разрешено многожёнство, они бы и на это согласились. И всё для того, чтобы улучшить материальное положение и социальный статус.       Только Драко не совсем понимал, чем поможет им этот социальный статус на ёбанной войне. Волдеморт хоть и был сильнейшим тёмным волшебником, в его голове явно не хватало здравого смысла. Он действовал импульсивно и мог убить любого, чей оттенок чёрного цвета на мантии будет недостаточно зловещим. Наличие хорошей родословной и чистой крови дает минимальный шанс, что ты продержишься немного дольше других.       А, значит, увидишь, как погибают твои знакомые.       В последнее время Драко начал думать о чистой крови, как о проклятии, нежели благословении.       К тому же, его беспокоили отношения с Блейзом. С того проклятого матча они почти не разговаривали. Малфой понимал, что, если он не сделает первый шаг, не попробует загладить свою вину, это может продлится очень долго.       Обычно ведь так теряют друзей? Вы сначала отдаляетесь из-за глупой ссоры, потом уже не можете подобрать темы для разговора, а затем становитесь чужими друг другу людьми.       Отвратительное чувство.       — Нотт, оставь нас с Забини, пожалуйста.       — О, нет, Тео, прошу, останься. Вдруг наш друг, — последнее слово прозвучало особенно язвительно, — в порыве своей злости решит прикончить меня.       Теодор в замешательстве посмотрел на слизеринцев. Он, естественно, знал об их разногласиях. Но особо не расспрашивал, понимая, что дело серьёзное. Потому что поссориться с Блейзом было что-то из рода фантастики.       Фантастичнее, чем статьи Риты Скиттер.       — О, тогда я не хочу быть свидетелем этого, — улыбнулся Нотт, поднимая ладони вверх.       Он подцепил с тумбочки магловские сигареты и вышел за дверь.       Забини решил последовать примеру друга. Он не сбежал, но вытащил сигарету и закурил. Хотя он знал, как Малфой ненавидел этот запах. Это напоминало ему тёмную магию. Густой тошнотворный дым и дрожащую после Непростительного палочку. Скоро это станет одним из спусковых крючков, новым триггером, вызывающим воспоминания об ужасных событиях.       Драко был уверен, что скоро будет чувствовать этот смрад в кошмарах. Которые из-за этого станут более реальными.       — Блейз, мне жаль.       — Нихера тебе не жаль, Малфой, — фыркнул Забини, сделав очередную затяжку. — Ты зашёл слишком далеко, тебе не кажется?       Как будто, он не знал. По ощущениям Драко уже доставал дна и просто ждал, когда эта темнота окутает его полностью, не давая нормально вздохнуть. Он уже чувствовал, как тени тянутся к нему, а дыхание Смерти щекочет его шею.       — Мы так давно не разговаривали по душам, Драко. Давай обсудим несколько вопросов? Знаешь, сейчас небезопасно покидать стены Хогвартса, учитывая, что при последней вылазке в Хогсмид прокляли гриффиндорскую охотницу.       Ебанный Мерлин.       Малфой шумно выдохнул, переплетая серебряные нити в причудливый узор.       — Не надо, блять, использовать свою окклюменцию, — прорычал Блейз.       Он затушил сигарету и вскочил на ноги. Мулат уже видел такое. Когда глаза его друга приобретали прозрачно-серый цвет, а взгляд становился стеклянным. Обычно Блейз делал вид, что не замечает этого. Но сегодня ему хотелось поговорить с настоящим Малфоем, а не холодным изваянием, которое ничего не чувствует. Забини тряхнул слизеринца за плечи, ловя на себе его осознанный взгляд.       — В какое дерьмо ты влез? Расскажи, я помогу тебе, — Малфой вздрогнул, но Блейз лишь усилил хватку на его плечах. — Зачем ты проклял Белл?       — Ты думаешь, я этого хотел? — Драко оттолкнул друга, внимательно смотря на дверь.       Сука, если бы кто-то проходил мимо их спальни, то услышал бы много интересного. Аристократ попробовал применить заглушающие чары и почувствовал, что они уже стояли. За это Теодору следует подарить качественные часы с именной гравировкой. Он только что спас Малфоя от Азкабана.       — Я не хотел кому-то навредить.       — Выглядит это совсем иначе. Зачем тебе понадобилось проклятое ожерелье?       — Это касалось задания Тёмного Лорда. Я всё равно не расскажу тебе, — Драко покачал головой и устало опустился на кровать.       Чем меньше Забини знал, тем безопаснее ему было жить. Но настырный друг так просто отступать не собирался.       — Хорошо, кто-нибудь догадывается о том, что ты в этом замешан? — Блейз достал очередную сигарету и поджёг её с помощью палочки.       Это было признаком его волнения. Хоть слизеринец и пытался изобразить спокойствие.       — Кроме тебя? Грейнджер знает, — неохотно признал Малфой, спустя несколько секунд молчания.       Он уже знал, какая будет реакция у его друга. Тот подавился дымом и закашлялся.       — Ты… — его голос был сиплым. В любой другой момент Драко бы посмеялся над этим. Но ситуация была откровенно дерьмовая. — Блять, какого Мерлина происходит? Как она узнала? Почему не рас…       — Может ты прекратишь действовать мне на нервы и, наконец, дашь мне рассказать? — огрызнулся аристократ.       Терпение у обоих было на пределе.       — Ты нихуя не рассказываешь. Мне приходится всё из тебя клещами вытягивать, — Забини присел на свою кровать и начал сверлить Малфоя выжидающим взглядом.       Спасибо, что хоть молчал.       — Моя магия нестабильна.       Конечно, Малфой давно это осознавал, но говорить это вслух было трудно. Это как уверенность в том, что пока ты не произнёс что-то вслух, то это не является правдой.       — Когда у нас с Грейнджер было интервью, я наложил маскирующие чары на метку. Но во время вспышки моё внимание рассеялось, и грязнокровка увидела метку.       Драко замолчал, будто до него только что дошёл смысл всей ситуации. Блейз пытался успокоить мечущиеся в его голове мысли, предоставляя другу столько времени, сколько ему нужно было, чтобы продолжить.       — И нам пришлось заключить Непреложный обет.       Дальше последовали пространные объяснения их обещаний и заверения, что всё находится под контролем. Но ничего в жизни Малфоя уже не было под контролем. Уж точно не под его собственным.       — А что с твоей магией? — после получаса дискуссий всё же спросил мулат.       — Она нестабильна, — повторил слизеринец с самым беспечным видом.       Он запустил руку в волосы, не желая развивать данную тему. Она была даже болезненней, чем трусость Люциуса или его вынужденное подчинение Волдеморту.       — Непростительные заклинания не действуют, если магия нестабильна, — заметил Блейз, и Драко нахмурился.       Если его друг ещё немного подумает об этом, то его настигнет жуткое осознание, почему магия Драко работает. Малфой встретил понимание в глазах Забини и восстановил серебряные нити вокруг своего сознания.        К чёрту искренность.       Он не был готов говорить на эту тему.       — Ты черпаешь магию из своих жизненных сил? — слизеринец вскочил на ноги, и Драко поступил также. — Это чистое самоубийство Малфой! Сколько ты так продержишься? Месяц? Два?       — Четыре месяца. Я уже использую так магию четыре месяца.       — И то, что ты жив — настоящее чудо, — прошептал Блейз.       Блять. Не нужно было рассказывать Забини.       Видеть жалость в его глазах…       — Мне надо идти. И, если к моему возвращению у тебя будет такой же взгляд, я пошлю тебя нахер, — процедил аристократ и вышел из комнаты.       Ему срочно нужно было на воздух.       Подальше от заботливого Блейза и никотинового запаха. Ещё немного откровенности и Малфой сойдёт с ума. Было намного проще держать все мысли под семью замками, чтобы они сидели на задворках сознания и не беспокоили мозг своей пугающей правдивостью. Драко вечно жил во лжи и сейчас не мог переносить правду. Потому что правда была горькой, рациональной и неопровержимой. Ложь же чувствовалась, как липкая субстанция, которая приносила облегчение, когда спускалась по горлу в желудок и приятно обволакивала внутренности. Ложь ассоциировалась с безопасностью. Мнимой, хрупкой, но всё же безопасностью.       Если у Драко и было бы какое-то кредо, то оно бы звучало примерно так: «Пиздеть, как дышать». Только так, по его мнению, можно было выжить.       Ещё только поднимаясь на Астрономическую башню, Драко уже знал, кто там находится. Грейнджер думала слишком громко, чтобы не услышать её мыслей. Но он почему-то решил, что это хорошая идея — встретиться с ней.       Будто Блейз расшатал его нервную систему недостаточно.       Будто ему нужно было, чтобы Грейнджер окончательно вывела его из себя.       — Что ты здесь делаешь?       — Пытаюсь расслабиться, — если волшебница испугалась, то виду не подала.       Она стояла возле перил на башне и смотрела вниз. Малфой выгнул бровь и подумал, что девушка всё-таки решила сброситься. А он нарушил её планы.       — Но ты мне мешаешь.       — Я всё ещё не совсем понимаю, зачем тебе это.       Гермиона закатила глаза и обречённо выдохнула.       — Когда ты боишься, то мышцы непроизвольно напрягаются, и мозг думает, что ты в опасности и испытываешь стресс, — терпеливо объяснила гриффиндорка. — И я пытаюсь обмануть себя.       — Все обманывают, Грейнджер. Но обмануть самого себя практически невозможно.       — А ты пробовал? — на лбу Гермионы залегли неглубокие морщинки. Она не смотрела на подошедшего парня, но знала, что он стоит, облокотившись на перила в паре метрах от неё, и сверлит её своим пристальным взглядом.       — В чём наше отличие?       Гермиона удивлённо посмотрела на Малфоя.       Чёрт, сейчас он её пошлёт куда подальше. А Грейнджер только смогла расслабиться рядом с ним. Ей пора перестать верить в людей, которые этого не заслуживают. Никто не меняется, тем более такие снобы, как Малфои.       — Я имею в виду, как личности. Чем мы отличаемся?       — В том, что я узнала о магии в восемь, а начала использовать её в одиннадцать, а ты жил с этим с самого детства, — видя задумчивость в серых глазах, Гермиона продолжила. Хотя его вопрос казался ей странным. — И мои способности в семье были восприняты как достижение, повод для гордости. А твои способности — нечто должное для твоего окружения.       — Продолжай, — после небольшой паузы приказал Малфой. Гермиона подняла брови и вернула свой взгляд к поблёскивающему в свете факелов снегу на улице.       — Мне пришлось приложить чуть больше усилий для изучения школьной программы, чем тебе. Мне больше нечего добавить, — отрезала Гермиона, хотя она могла сказать кое-что ещё.       Они слишком сильно отличались по характеру. И девушка с удовольствием врезала бы ему за его командный тон, но ей был слишком интересен исход их диалога. Гермиона, очевидно, не стала всего этого говорить: эти слова не были бы для слизеринца сюрпризом.       — Так для чего был этот допрос? Малфой? — девушка оглянулась и заметила, как юноша проходит сквозь дверной проём.       Он любил уходить и оставлять её наедине с множеством вопросов. Причём на свои он всегда получал ответы от неё. Гермиона сжала кулаки. Драко постоянно доводил её до белого каления. Будто по-другому он попросту не мог общаться.       Когда негативные эмоции немного утихли, Гермиона заметила одну деталь. Её нервозность пропала. Девушка чувствовала себя вполне комфортно, стоя на Астрономической башне. Волшебница сделала шаг к перилам и облокотилась на них, высовываясь из оконного проёма. На башне стояли согревающие чары, поэтому, когда порыв ветра ударил девушке в лицо, она немного замёрзла. Но не почувствовала страха высоты. Возможно, это было от того, что её пальцы до побеления сжимали перила. А, возможно, от привычного анализа её мозга, который забыл об опасности, и мышцы непроизвольно расслабились. Хоть Малфой был придурком, но он помог ей преодолеть страх. Это вышло случайно, но он помог.       Гриффиндорка улыбнулась. Она не была уверена, что её бесстрашие распространяется на полёты на мётлах. Но находиться на немалой высоте, чувствуя твёрдый пол под ногами, и не поддаваться панике девушка могла.       Это была лучшая новость за последнее время.

***

      Забини, к счастью Малфоя, больше не поднимал темы связанные с Пожирателями Смерти в разговоре. Но механизм в голове Драко уже был запущен. Если бы Драко не использовал окклюменцию на постоянной основе, то, он был уверен, услышал бы как в его голове крутятся шестерёнки. Малфой не мог перестать думать о чистоте крови. И чем больше он об этом размышлял, тем сильнее терялся для него смысл этих двух слов.       — Вы действительно придерживаетесь теории Тёмного Лорда? — однажды спросил Драко профессора Снейпа после уроков.       Тот, как обычно, бесстрастно посмотрел на своего крестника и проверил действие заглушающих чар на кабинете.       — Боюсь, я не совсем понимаю ваш вопрос, — всё же проговорил профессор.       Драко почувствовал, как натянулись нити в его сознании, не допуская чужое присутствие.       — Теория о чистоте крови, учитывая, что нами управляет полукровка, кажется несколько нелогичной.       — Вам стоит быть осторожнее с такими высказываниями, мистер Малфой.       Да, это было рискованно. За допущение таких мыслей в своей голове его могли запытать Круцио до смерти. А потом его семью. Задавать вопросы и сомневаться всегда было опасно. Но Драко надоело верить во всю ложь и принимать её за истину в последней инстанции. Он не хотел, чтобы им управляли, как марионеткой.       — Понятно, — слизеринец усмехнулся и позволил отвращению проступить на своём лице. — Я надеялся, что ваш мозг не затронуло идолопоклонство.       Разочарование в крёстном было настолько осязаемым, что его можно было почувствовать без всякой окклюменции. Аристократ покачал головой и двинулся в сторону выхода.       На что он вообще рассчитывал?       — Власть у того, кто обладает силой, Драко.       Эти слова заставили парня остановиться.       — Силой обладают выдающиеся волшебники, — Драко развернулся к профессору. — Разве среди них никогда не было… маглорождённых?       Последнее слово звучало неуверенно. Потому что его синоним был готов сорваться с кончика языка. Но Малфой почему-то придержал его.       — Я знал несколько волшебников, которые доказали, что магия была дана им заслужено.       — Да? И кто же они? — Драко приподнял бровь, ожидая ответа.       Он играл с огнём и, как ребёнок, наивно полагал, что не обожжётся об пламя. Снейпу стоит лишь захотеть, и Малфой сгорит дотла. Но Северус был не так прост. Возможно, он лишь ожидал удобного момента: когда Малфой полностью погрязнет в своём болоте недоверия к людям и сомнений в идеологии о чистоте крови.       — Мисс Грейнджер, к примеру.       Это… был очевидный ответ. Но Драко не ожидал его. Бывший профессор зелий особо часто находил поводы придраться к идеальным работам гриффиндорской заучки. Не было похоже, что Снейп хотя бы уважает девушку за её колоссальный труд.       — Вы ненавидите её.       — Вы ошибаетесь. Я не люблю людей в целом, — губы профессора тронула равнодушная усмешка.       — Но к ней и Поттеру у вас особая отвращение. Разве нет?       — Мисс Грейнджер напоминает мне одну девушку… — Северус замолчал. По его виду легко можно было догадаться, что он не особо хочет развивать данную тему. — Она была маглорождённой. Та девушка попала в плохую компанию. Её история закончилась печально. Кто бы что ни говорил, Лили заслуживала лучшей участи.       — Лили? — Малфой нахмурился, услышав знакомое имя. Когда до него дошёл весь смысл сказанных слов, он в неверии уставился на крёстного. — Но почему…?       — Я не собираюсь и дальше дискутировать с Вами на подобные темы, — мужчина хлопнул ладонью по столу. Драко хмыкнул, не оценив жест преподавателя. — Впредь, вам следует быть более осторожным со своими словами. Некоторые могут засомневаться в вашей преданности Сами-Знаете-Кому.       Слизеринец, не прощаясь, покинул кабинет Северуса. Но как только он вышел из кабинета, то наткнулся на Теодора.       Драккл, парню нужно было обдумать разговор со своим деканом, разобрать его на мелкие кусочки и проанализировать. Он не собирался выслушивать душевные терзания друга. Он и так был наслышан, что на Хэллоуиновской вечеринке Пэнси выпила лишнего и полезла целоваться к Нотту. А теперь избегала его, потому что не готова вступать в длительные и серьёзные отношения с кем-то. Драко не собирался играть Купидона. Пусть влюблённые разбираются сами между собой.       — Ты берёшь дополнительные уроки у Снейпа? — усмехнулся Нотт и закинул руку Малфою на плечи, ведя в гостиную Слизерина.       В голосе слизеринца слышалась насмешка. О, будто он предельно точно знал всё о дополнительных занятиях Драко. Тео не знал многого о ситуации, в которой оказался Драко. Но он знал, что его друг и декан Слизерина входит в круг приближённых Волдеморта. Драко готов был поспорить, что Теодор сгорал от любопытства, словно спичка, но никогда не спрашивал о Пожирателях. Знал, что Малфою и так хреново, без всяких расспросов. Зато изливать свою душу, особенно под высоким градусом, его друг был готов часами.       — Тебе-то что? У меня есть ещё кое-какие дела, так что я подойду чуть позже, — Малфой сбросил с себя руку Тео и, дождавшись его кивка, направился на Астрономическую башню.       Он вернётся только тогда, когда будет уверен, что Теодор уже отключился от количества выпитого алкоголя. Сейчас же аристократу нужно было остаться наедине со своими мыслями.       Драко ненавидел передвигающиеся лестницы в школе. Он не понимал смысл существования некоторых пустых этажей. Если бы их можно было убрать, то замок стал бы вдвое ниже. И ему не пришлось бы идти так далеко до самой высокой башни.       Малфою нравилось смотреть на скопление звёзд на тёмном небе, но подниматься ради этого семь этажей никто в здравом уме не стал бы. Даже ради «тихого места». Их было полно в Хогвартсе. Драко настойчиво игнорировал свои истинные причины частого посещения Астрономической башни. Он не мог признаться себе, что ожидает увидеть там Грейнджер.       Драко часто сталкивался с ней там и редко уходил. Оставался на десять минут, чтобы «подышать свежим воздухом», а сам следил за девушкой. Он пытался найти в ней изъяны, любые несовершенства.       И Драко находил их.       Каждый раз.       У волшебницы всегда были растрепанны волосы, иногда помята мантия или юбка после учебного дня, на щеках и кончиках пальцев можно было разглядеть чернильные пятна. Но все эти недостатки не были чем-то выходящим из ряда вон.       За них никого не убивают.       Малфой не мог найти ни одного довода, почему бы Гермиона Грейнджер не заслуживала жизни в магическом мире. Наоборот, она была талантливой ведьмой, умной, упрямой и благородной. Таких людей часто называли лучшей частью человечества. В эту часть можно было бы включить святого Поттера и компашку Уизли. Драко туда не вписывался. Ни своими аристократическими манерами, ни природной харизмой. Потому что его «выдающиеся» качества были важны только в прогнившем мире власти и денег.       За долгими размышлениями Драко не заметил момента, когда дошёл до места назначения. Он не ошибся. Гриффиндорка сидела за письменным столом, который, судя по всему, наколдовала сама, и что-то писала.       — Грейнджер, неужели тебя выгнали из библиотеки? Уверен, ты производишь пугающее впечатление на окружающих своей тягой к знаниям, — ухмыльнулся Малфой. Но через пару секунд усмешка пропала с его лица.       — Грейнджер? — девушка никак не реагировала.       Драко подошёл ближе и увидел, что Гермиона смотрит на пергамент и не моргает. Она будто и не дышала вовсе. Её рука, занесённая над листком, крепко сжимала перо и дрожала на весу.       — Грейнджер, блять, — тихо выругался себе под нос Драко.       Он смутно понимал, что происходит с его однокурсницей. Но был уверен, что уже такое видел. Дважды. В заброшенном туалете для девочек, когда у Грейнджер была истерика, и во второй раз, когда нечто похожее испытывал он сам.       Проще было оставить её и уйти.       Нужно было уйти.       Но Драко не мог.       — Грейнджер, — Малфой подошёл к девушке и коснулся её руки, чтобы привлечь к себе внимание.       Она была ледяной.       Волшебница вздрогнула, разжала кулак, выронив перо, и посмотрела на слизеринца.       — Я не могу тебе навредить, помнишь?       Капли слёз скатились по её щекам. Из горла вырвался приглушённый всхлип.       — Всё хорошо, ты в безопасности, — Драко присел на корточки перед волшебницей.       Потеряв зрительный контакт, Гермиона задрожала сильнее и попыталась прикрыть лицо руками. Драко аккуратно, но настойчиво удержал её руку и потянул со стула к себе. Грейнджер было легко управлять, как тряпичной куклой. Она соскользнула со стула и опустилась на пол.       — Чего ты боишься, Гермиона? Как я могу помочь тебе?       «Пол п-провалится… воздуха не хватает, я упаду»       Мысли Грейнджер были несвязны, но каждая была переполнена страхом и просьбой о помощи. Девушка продолжала заходиться в истерике, пока Малфой находился в растерянности.       Пиздец, он не умел общаться с плачущими девушками.       — Гермиона, смотри на меня, — свободной рукой Драко приподнял подбородок гриффиндорки, краем сознания отмечая, что он тоже холодный. Как будто он её из сугроба вытащил. — Ты не упадёшь, я держу тебя, — Драко усилил хватку на ладони волшебницы и начал её массировать.       Он надеялся, что не сделает этим хуже. Просто пытался переключить внимание Грейнджер на что-то другое.       Это же должно помочь?       — Дыши вместе со мной, Гермиона.       Вдох на четыре счёта и выдох на два. Если он правильно помнил, то Гермиона дышала именно так, когда волновалась. Её дыхание не должно было откладываться у Драко в голове. Парень стиснул зубы, почувствовав злость на себя. Как будто ему нечего было больше запоминать.       Спустя, наверное, целую вечность Гермиона перестала плакать. Малфой отпустил её подбородок и провёл ладонью по её волосам. Он сделал это чисто на автомате. Так парень делал в тех редких случаях, когда Пэнси настойчиво пыталась превратить Драко в свою жилетку для слёз. Он отметил, что волосы Грейнджер менее гладкие и более лёгкие, чем у Паркинсон.       Сука.       Если мозг и дальше будет так предавать Драко, то Тёмный Лорд скоро пустит в него Аваду. Либо Драко нужно лучше научиться контролировать свои мысли, либо стереть воспоминания о Гермионе нахер из своей памяти. И желательно заменить её имя на обычное, безопасное «грязнокровка».       Вот только руки Малфоя совсем не испачкались после того, как он коснулся кожи девушки. Они не покрылись волдырями от страшной болезни, которую несут все маглорождённые в страшилках для детей чистокровных волшебников.       Драко тряхнул головой. Ещё немного подобных мыслей и на него можно смело вешать ярлык предателя крови. Или здорового человека. Это уж как посмотреть.       Убедившись, что девушка удобно устроилась на матрасе, который Драко трансфигурировал из её мантии, висящей на стуле, Драко хотел было уйти.       Но, блять, он почему-то не мог оставить её в таком состоянии одну.       Грейнджер была похожа на каменную статую. Она выглядела совсем беспомощно.       Выругавшись, Малфой окутал гриффиндорку согревающими чарами и сел за стол, раскрывая одну из многочисленных книг, которые Грейнджер принесла с собой.       Гермиона пришла в себя, лёжа на каком-то матрасе. Она внимательно наблюдала за проблескивающими над ней созвездиями. Звёздный небосвод был лишь голограммой, но настолько правдоподобной, что дух захватывало. Звёзды произвольно соединялись между собой серебряными нитями, образуя созвездия. В любой другой раз Грейнджер была бы в восторге. Но она как будто не могла чувствовать. На физическом уровне. Кто-то нажал на переключатель, отключив ей чувства.       Внутри была пустота.       И непонятная лёгкость.       Гермиона не могла сказать точно были ли органы внутри неё. Такое чувство бывало только после особо сильных панических атак. Такой своеобразный отходняк, после сбивающий с ног лавиной эмоций. Оно было настолько отвратительным, что Гермиона готова была променять его на ещё одну истерику.       Девушка прикрыла глаза, сосредотачиваясь на своих внутренних ощущениях. Иногда это помогало сократить время пребывания в некой прострации. Ей было тепло. Хотя она не была укрыта одеялом, согревающие чары приятно обволакивали её тело.       Кто их наложил?       Гермиона нахмурилась и воспоминания стали возвращаться к ней одно за другим. Малфой помог ей. Девушка расслышала звук пишущего пера и медленно повернула голову в ту сторону.       — Что… — облизав пересохшие губы, Грейнджер повторила вопрос. — Что ты делаешь?       На секунду Малфой замер, а затем продолжил что-то писать.       — Доклад по Астрономии. Надеюсь, ты не имеешь ничего против созвездия Дракона?       — Зачем? — если бы гриффиндорка могла удивляться, то сейчас находилась бы в полном ошеломлении.       Малфой промолчал, а Гермиона не стала настаивать. У неё не было сил в чём-то разбираться. Девушка перевела взгляд обратно на звёзды.       — Нахуя ты попёрлась сюда, если боишься высоты? — услышала гриффиндорка.       Стул со скрипом отодвинулся, и парень подошёл к ней.       — Я не боялась. Целую неделю ходила сюда и не испытывала страха, — объяснила Гермиона, чувствую, как рядом с ней прогнулся матрас.       Слава Мерлину, он был достаточно просторным для них двоих. Скорее всего, Малфой испытывал то же замешательство, что и она. Его действий нельзя было объяснить по-другому. Было забавно, как нелогично себя ведёт хитрый слизеринец. Блестящий интеллект давал сбой, когда попадал в тупик.       По логике вещей они должны были ненавидеть друг друга, а не испытывать сожаление, видя слабость другого.       — Библиотека была закрыта, я решила позаниматься здесь. Проникнуться атмосферой, — хмыкнула Гермиона, наблюдая, как созвездие Льва гордо подняло голову в рычании. — Твоя магия потрясающая. Научишь меня этому?       Ей было сложно сосредоточиться на одной мысли. Но парадокс заключался в том, что голова девушки была легка и освобождена от тревожных мыслей.              — Мне не доставляет удовольствие возня с тобой.       — Но ты почему-то возишься, — заметила Гермиона.       На этом их разговор завершился. Они ещё немного полежали рядом, прежде чем Гермиону начал одолевать сон.       — Я надеюсь, что у тебя есть план, как нам сбежать из этого кошмара.       Как такового плана не было. Но гриффиндорка не сомневалась, что они обязательно его придумают.

***

      Было уже далеко за полночь, когда Гермиона перечитывала доклад по созвездию Дракона. Гарри сидел рядом с ней, но он в основном разглядывал карту Мародёров, а не готовился к завтрашнему обязательному выступлению. Профессор Синистра попросила начертить расположение астеризма на звёздном небе, а на отдельном пергаменте нарисовать выбранное созвездие в художественном виде. Гарри, долго не раздумывая, написал доклад про созвездие Льва. Вот только рисовать он совершенно не умел, поэтому сейчас мучился с творческим заданием. Гермионе в каком-то смысле повезло: за неё всё выполнил Малфой.       Девушка взяла в руки рисунок Дракона и провела по нему кончиками пальцев, наслаждаясь плавными линиями. Кто бы мог подумать, что слизеринский принц умеет рисовать? Хотя, у него были учителя по всевозможным дисциплинам. Скорее всего, рисование ему тоже преподавали.       От прикосновения девушки дракон зашевелился. Вытянув шею, он начал извивать свой хвост и размахивать крыльями. Через мгновение он открыл пасть и выдохнул пламя. Гермиона не сдержала удивлённого вздоха. Гарри тут же посмотрел на рисунок в руках подруги.       — Как ты это сделала? Может поможешь мне?       Блин. Грейнджер понятия не имела, как Малфой заставил рисунок двигаться.       — Мм, это очень сложное заклинание. Я не знаю, получится ли оно у меня во второй раз. Тем более, я так устала, — затараторила гриффиндорка и судорожно начала собирать листы пергамента.       Поттер рассмеялся, когда Гермиона, вскочив с дивана, чуть не упала. Надо же было запнуться о собственную ногу!       — Ладно, Миона, не нервничай. Пусть все лавры и восхищённые оды достанутся тебе.       — Ты не подумай. Я правда не знаю, как это получилось, — волшебница виновата пожала плечами.       Она пожелала другу спокойной ночи и направилась в спальню.       — Гермиона! — услышала она оклик и остановилась.       Мерлин, она действительно хотела спать. Обычно она ложилась спать в десять, настолько ей нравилось видеть сны.       — Эм, прости, но… Я продолжаю наблюдать за Малфоем, — Гарри кивнул на карту и внутри гриффиндорки сжались внутренности.       Зачем Гарри ей это говорит? Неужели он видел их на Астрономической башне пару дней назад? Она думала, что все эти расспросы про то, где она была и почему пришла под утро, были искренние. Или, возможно, они спрашивали для отвода глаз? Чтобы поймать её на лжи и вывести на чистую воду? Рон выглядел по-настоящему злым. А Джинни до сих пор расспрашивает её о той ночи. Конечно, Гермиона ей ничего не говорит.       Ну, не правду же говорить?       Тем более, никто не поверит, что она заснула рядом с Малфоем. А проснулись они, лёжа в обнимку. Точнее, Драко ещё спал, когда Гермиона сбежала с места преступления. Кто знал, что слизеринец не уйдёт сразу же, как она заснёт?       Девушка почувствовала, как румянец заливает её лицо. Она неловко потёрла плечом щёку, вспоминая, что тогда у неё остались следы от его рубашки.       Вспоминать, как Гермиона провела по его челюсти пальцами перед тем, как уйти, она наотрез отказывалась.       — Он иногда пропадает с карты. Я думаю, Малфой покидает замок, — продолжил Поттер.       — Не говори глупостей, Гарри. Никто не может беспрепятственно покинуть или пройти в замок в этом году. Дементоры находятся недалеко от школы, хоть мы и не чувствуем их присутствие.       Гермиона выдохнула. Хоть сейчас ей не пришлось врать.       — Но карта показывает…       — Значит, карта врёт, — это вышло грубее, чем планировалось.       Извиняться волшебница не собиралась. Ей надоели эти глупые разговоры про Драко. Её жизнь стала крутиться вокруг этого самоуверенного слизеринца. Это начинало порядком раздражать.       — Карта никогда не ошибается. Ты знаешь это.       Она знала. Но всё же не могла признаться в том, что ей было известно. Самое страшное, что Гермиона не хотела поделиться правдой. Она, вроде как, обрела союзника, разделяющего её желание сбежать от военных действий куда подальше. Поэтому Гермионе стоило свернуть тему о Малфое как можно быстрее и не возвращаться к ней как можно дольше.       — Спокойной ночи, Гарри.       Грейнджер развернулась и практически побежала по лестнице к спальням. Ей показалось, что она услышала голос Рональда, прежде чем закрыть за собой дверь. Оглядев комнату, Гермиона поняла, что кровать Лаванды была пуста. Чёртов Рон Уизли вместо того, чтобы просить у неё прощения или хотя бы провести время со своими друзьями обжимался с Браун в коридорах школы. Девушка кинула домашнее задание по Астрономии на тумбочку, чувствуя неконтролируемую злость. Она так надеялась, что дежурные заметили целующуюся парочку и сняли с них парочку баллов. Когда Лаванда поднялась в спальню, Гермиона уже лежала в постели и стискивала зубы от обиды. Она вовсе не хотела оказаться на месте девушки, которую считала недалёкой. Но… Грейнджер почему-то отчаянно желала, чтобы это с неё сняли баллы за нарушение комендантского часа. Желала, чтобы её губы горели от поцелуев.       Она так сильно хотела оказаться на месте Лаванды Браун.