Неизбежность нашего выбора

— На новогодние праздники останься в Хогвартсе. Гермиона оторвала взгляд от фолианта и подняла глаза на Драко. Они сидели на Астрономической башне уже полтора часа и это было единственным, что он сказал за всё это время. — С чего бы мне оставаться? — хмыкнула девушка, раздражённая, что он не удосужился посмотреть на неё. С тех пор, как Гермиона согласилась помочь с починкой Исчезательного шкафа, они начали встречаться на Астрономической башне пару раз в неделю. Эти встречи были нерегулярными, поэтому Грейнджер приходилось идти на различные уловки, чтобы взять у Гарри карту Мародёров и скрыть свою точку на пару часов. Это нервировало. Но не так сильно, как времяпровождение с Малфоем. Иногда они молчали, вчитываясь в древние книги, и тогда всё проходило более-менее спокойно. Но чаще всего они обсуждали каким образом можно починить портал. Тогда обсуждения переходили в споры. Хуже всего, когда они оказывались в Выручай-комнате и понимали, что ни его, ни её версия не сработала. Заканчивалось это тем, что они брали перерыв и не виделись пару дней. А потом все начиналось по новой. — Надо продумать план побега, — только после этого Драко посмотрел на девушку. Слишком снисходительно, чтобы это могло обрадовать. — Или ты уже знаешь, как нам это провернуть? Он прекрасно понимал, что нет. Не знала. Гермиона поджала губы, сдерживая себя. Ссориться с Малфоем четвёртый раз за эту неделю было слишком. — Отправь родителям письмо. Скажи, что тебе предложили стажировку в магическом университете. Не пиши никаких деталей, просто дай им этот факт. Когда нам будет известно, куда мы отправимся, позови их с собой. Это неплохое решение. Но Грейнджер удивилась, что Малфой продумал это. Она считала, что волшебник оставит её саму разбираться со своими родителями. Но он придумал причину для магглов покинуть Соединённое Королевство. Девушка подавила чувство благодарности, зарождающееся в её груди. Даже если этот поступок кажется ей благородным, Драко делал тысячи вещей, которые ранили её. В прошлом и настоящем. И продолжит делать в будущем, скорее всего. Чтобы Гермиона смогла окончательно простить его за эти поступки, он должен сделать хотя бы пару десятков хороших вещей для неё. В данный момент, их можно было пересчитать по пальцам. — Ты тоже не поедешь домой? — Мне придётся, на пару дней, — заметив возмущённое лицо гриффиндорки, Драко хмыкнул. — Не думай, что я еду развлекаться. Если бы я мог, то избежал бы этого. Он скривился, как от зубной боли, и Гермиона поверила. Кто бы хотел возвращаться, пусть даже и в родной дом, если это место пронизано страхом и опасностью? Волшебнице в который раз пришлось прикусить язык. Рядом с Малфоем её тянуло говорить больше, чем следовало. Ей нужно контролировать себя и взвешивать всю информацию, что она доносит до него. Но было чертовски сложно это выполнить. Ей так хотелось раскрыться перед кем-то, поделиться своими страхами и сомнениями. И как бы странно это не звучало, но большую часть своего времени она проводила с Драко. Или с мыслями, связанными с ним и починкой шкафа. Поэтому она действительно воспринимала его ближе, более искажённо. За это она начинала потихоньку ненавидеть себя. Потому что Малфой, казалось, воспринимал девушку, как навязанного напарника, который лишь путался под ногами и никак не помогал в достижении общей цели. Он не пытался подружиться с Гермионой или даже завести разговор на отвлечённую тему, чтобы сделать гнетущее молчание менее напряжённым. Возможно, если бы девушка хорошо владела окклюменцией, то смогла бы вести себя также отстранённо? Ей стоило поучиться этой способности. Всё-таки некоторые её воспоминания были довольно опасными. Если они попадут к сторонникам Пожирателей… Противное ощущение страха расползлось мурашками по её коже и заставило вздрогнуть. Грейнджер вскочила на ноги и свернула фолиант, убирая в школьную сумку. — Я дочитаю перед сном, — прежде чем уйти, она всё же ещё раз взглянула на Драко и ни капли не удивилась, поняв, что он не обратил на неё внимания. Опять. Ещё чуть-чуть и однажды она подожжёт его одежду, чтобы она перестала быть для него пустым местом. — Я не думаю, что мы найдём что-то полезное. Следует придумать новое, авторское заклинание. — Ты знаешь, как это сделать? — лениво поинтересовался Малфой, перелистывая дневник какого-то инженера-изобретателя шестнадцатого века. — Узнаю, — резко выдохнула она и повернулась на выход из башни. Если бы она не была настолько злой, то почувствовала бы внимательный взгляд серых глаз, которые постоянно вызывали в её груди непонятное стянутое чувство. Гермиона думала, что заметила бы этот взгляд даже сквозь сон. Она ошибалась. Драко столько раз бросал на неё заинтересованные взгляды, пока она была погружена в исследование, но все они оставались незамеченными.

***

Объяснить друзьям, почему на рождественские каникулы Гермиона не поедет ни в Нору, ни домой было проблематично. Она отшучивалась, что если поедет домой, то просто не захочет возвращаться в Хогвартс. А когда Джинни предположила, что для Грейнджер неприятно находиться рядом с Роном под одной крышей, не стала разубеждать. В конце концов, не получая ответа, люди сами додумывают причины, которые удовлетворяют их любопытство. Двадцать третьего декабря Грейнджер чувствовала себя несчастной, когда смотрела, как все упаковывают чемоданы. Она держала Живоглота на коленях и гладила его, закусив щёку изнутри. Ей казалось, что если она отпустит кота, то сорвётся и пойдёт вместе с Джинни в Большой зал, где на сегодня открыли камины для перемещений. — Ты уверена, что не хочешь отпраздновать с нами? — Это же не последнее Рождество, что мы празднуем, в самом деле, — волшебнице пришлось собрать все силы в кулак, чтобы изобразить улыбку. Потому что это могло быть последнее их Рождество. Подруги это понимали, но не произносили вслух. Не осмеливались разрушить надежду на светлое будущее и посмотреть суровой реальности в лицо. — Ладно. Но завтра утром обязательно загляни под ель, — младшая Уизли сделала нарочито строгий голос, обнимая Гермиону. — Обещаю. На минувших выходных девушки посетили Косой Переулок, чтобы выбрать подарки близким людям. Они потратили на это все два дня. При этом они, кажется, обошли каждый уголок переулка, в попытках отыскать «те самые» подарки. Они даже набрели на лавку старьёвщика, в которой не было ничего кроме хлама по типу сломанных палочек, ржавых котлов и старых газетных выпусков. Но то, что Джинни с Гермионой пошли вместе значительно сэкономило им время. Иначе волшебницы провозились бы с подарками целую неделю. Двадцать четвёртого декабря Гермиона посетила библиотеку и помогла мадам Пинс привести её в более-менее праздничное состояние. Вся школа украшена уже несколько дней, но Ирма Пинс оттягивала «чудовищные издевательства» над храмом знаний так долго, как могла. Преддверие Рождества немного смягчило её настрой. Из библиотеки Гермиона вышла с работами Адальберта Уоффлинга, считавшемся отцом теоретической магии. Волшебница планировала подробнее изучить вопрос создания заклинаний. Их знакомили с этим материалом на первом курсе, но поверхностно и даже вскользь. По мнению гриффиндорки это было несколько неправильно. Их заставляют учить тысячи формулировок и столько же пасов руками, чтобы использовать заклинания, но как самим создать их, не говорят. Будто всё уже изобретено и большего не требуется. Звучало бредово. Прогресс шёл вперёд и стремительно захватывал все сферы жизни… Гермиона огляделась, подмечая каменные стены замка и факелы на стенах. Маги определённо застряли в девятнадцатом веке. За день девушка успела поиграть с Живоглотом, написать и выслать письмо родителям и обменяться поздравлениями с оставшимися студентами и договориться с Добби о передаче подарков друзьям. Парфюм для Джинни, футляр очков для Гарри и пособие по уходу за метлой для Рона. Гермиона могла бы подарить целый набор, но он достоин только книги, которую, скорее всего, даже не откроет со своей-то любовью к знаниям. Также вместе с домовиком она выслала пару мелочей для близнецов и миссис и мистера Уизли. Поздним вечером Грейнджер посмотрела на платье, лежащее на кровати. Она помнила, как приятно ощущалась голубая ткань на коже, когда примеряла его в магазине. Со вздохом сожаления она убрала его в шкаф. Мама расстроилась бы, узнав, что оно не пригодилось. А они так придирчиво выбирали это платье на Рождество. Папа только посмеивался над ними, потому что купили они его в середине июля. Нет, в Хогвартсе отмечали Рождественскую ночь. Насколько Гермиона знала, в Большом зале сдвинули столы и там с семи часов играла музыка. Преподавательский состав в большинстве своём оставался в школе и праздновал так всегда и вместе с ними некоторые студенты. Но у Грейнджер не было настроения. Поэтому она переоделась в пижаму, накидала подушки и плед на подоконник и забралась на него с учебником и блокнотом с ручкой, чтобы выписать ключевые моменты из пособия. Их было немного: 1. Магический ресурс (сила волшебника и проводник); 2. Формулировка заклинания; 3. Пассы рукой. С первым пунктом все было предельно понятно настолько, насколько с другими запутано. Формулировка заклинания должна быть связана с латинским языком. Она должна выражать намерение волшебника. Протего с латинского переводилось как защищать, к примеру. Но латинскому волшебников в школе тоже не обучали. Ладно, с этим можно что-то сделать: доучить латинский или посмотреть значение нужных слов в словаре. Третий компонент был самым непонятным. Часто для заклинаний использовались изображения рун, но не для всех. И как понять, когда нужно использовать руны, а когда нечто другое? Ответов Гермиона не нашла, но у неё под рукой находилась стопка статьей, которые могли помочь прояснить некоторые моменты. Девушка настолько погрузилась в процесс, что вздрогнула, когда услышала хлопок в комнате. Она прижалась к оконной раме, бросая взгляд на палочку, лежащую на прикроватной тумбочке. К счастью и огромному облегчению Гермионы, она не пригодилась. Посреди спальни стоял домовой эльф. — Что ты здесь делаешь? — волшебнице всё же понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Она даже не подумала, что повела себя невежливо. — Прошу прощения, Милли не хотела вас пугать. Вы мисс Грейнджер? — уши эльфийки опустились в знаке сожаления. Но глаза существа выдавали безразличие. Гермиона поражённо выдохнула и кивнула. Она ещё не встречала таких спокойных эльфов. Мили вела себя сдержанно, но учтиво, и не старалась разбить себе голову при каждом удобном случае. — Мастер Драко приказал доставить вам это, — домовик щёлкнула пальцами и перед ней появилась плетёная корзина. Со своего места Грейнджер довольно хорошо видела наполнение. Там лежала бутылка вина и фрукты. Виноград зелёный и красный, персики и вишня. Это смотрелось очень аппетитно… — Это точно мне? — как-то не верилось, что Малфой отправил ей подарок. — Милли никогда ничего не путает, — оскорблённый голос домового эльфа заставил Гермиону ещё раз обратить на неё внимание. Эльфийка приподняла голову, гордо смотря на гриффиндорку и взмахнула рукой для очередного щелчка. — Ст… — Грейнджер неожиданно дёрнулась вперёд и чуть не упала с подоконника, запутавшись левой ногой в пушистом пледе. — Стой, пожалуйста. Извини, — искренне попросила она. — Эм, вообще-то, у меня тоже есть небольшой подарок для Малф… Для Драко. Ты не передашь ему? Гермиона бы соврала, если бы сказала, что ждала ответа с замиранием сердца. Наоборот, её сердце колотилось где-то на уровне горла, а ладони вспотели. То, что сейчас происходило, казалось абсурдом. Они не были с Малфоем друзьями. Они часто виделись, но не общались ни о чём, кроме дела. Но, как выяснилось, оба заготовили друг для друга небольшие подарки. Как только эльфийка кивнула, Грейнджер подбежала к тумбочке и судорожно достала оттуда подарочную коробочку чёрного цвета. Она купила вредноскоп по наитию, вместе с другими подарками. На тот момент она даже не думала, что захочет отдать его слизеринцу. У Гарри был такой на третьем курсе, и он пищал, когда рядом находилась Короста, коей являлся Питер Петтегрю. Тогда Рональд очень расстроился из-за своей покупки, потому что они втроём посчитали вещицу бесполезной побрякушкой. Но её эффективность подтвердилась в этот же год. — Спасибо, Милли, — Гермиона улыбнулась маленькому существу, вручая ей коробку. Эльфийка с интересом смотрела на Гермиону, прежде чем снова кивнуть и аппарировать в Малфой мэнор. Волшебница растерянно моргнула, смотря на пустое место, где раньше стояла Милли. Если бы не оставшаяся корзина с фруктами, она бы подумала, что ей все привиделось. Произошедшее было настолько нереально, как если бы Гарри отказался от своей метлы и игры в квиддич. Это походило на тайную переписку Ромео и Джульетты в разгар междоусобной войны. И это выглядело романтично, если не знать, чем закончилась их история. Но это определённо не их история. Грейнджер села обратно на подоконник, взяв волшебную палочку, и открыла бутылку вина. Его французское название мало о чём ей говорило. В корзинке помимо прочего лежал бокал и записка, которую девушка заметила не сразу. «Вино 1979 года, Грейнджер. Надеюсь, оно искупит твоё сегодняшнее одиночество. Хотя знай, что я чертовски завидую тебе прямо сейчас. Д. Малфой» Он весь состоял из своей хвалёной язвительности и вычурности, которые достались ему вместе с фамилией. Но Грейнджер знала, что, несмотря на чистейшее серебро, текущее в его венах, где-то за серебряными нитями окклюменции скрывался он. Настоящий Драко, который чувствовался, как прикосновение ледяной воды к босым ступням. Холодный, резкий. Правда, если не побояться заглянуть вглубь океана, то тебе откроется целый мир, скрытый от других. Единственное условие: уметь плавать. Так хорошо, словно ты не человек, а водное существо. Иначе тайны океана утащат тебя на дно. Гермиона хорошо держалась на воде. Вот только чувствовала себя ребёнком, делающим первые шаги без присмотра взрослых. И она почти расшибла лоб об пол. Почти залилась истошным криком. Почти. Но не сейчас. Сейчас она пила вино и жмурилась от терпкого вкуса напитка. Грейнджер кусала губы в надежде сдержать глупую улыбку. Она была ребёнком, радующимся первым успехам. Плевать, что будет дальше. В конце концов, можно пережить и разодранные коленки, и шишку на лбу. Так прошло её семнадцатое Рождество. С Живоглотом под боком, раскрытыми фолиантами по чарам, с корзинкой фруктов и хорошей бутылкой красного вина. После полуночи профессора запустили салют, который прекрасно был виден из гриффиндорской башни. Под яркие вспышки и мурчание кота, Гермионе стало жаль себя чуточку меньше. Пожалуй, это даже был один из самых счастливых праздников в её жизни. Она осталась наедине с собой и не притворялась. Если бы Грейнджер поехала к родителям или семейству Уизли, ей бы пришлось танцевать, петь дурацкие песни и смеяться над несмешными шутками. Пожалуй, остаться в комнате — одно из лучших решений в последнее время.

***

На утро Гермиона нашла подарки под ёлкой в общей гостиной и спустилась на завтрак. Волшебников в Хогвартсе осталось так мало, что эльфы накрыли лишь один пуффендуйский стол, чтобы все собрались вместе. Скорее всего идея принадлежала кому-то из преподавательского состава, потому что они уже сидели за единственным накрытым столом. Грейнджер вежливо поздоровалась со всеми, положила себе небольшой кусок индейки и налила тыквенный сок. Вчерашнее вино было вкусным, поэтому уже перед сном там не осталось и капли. Правда, сегодня голова нещадно раскалывалась, а несколько стаканов воды не помогли унять обезвоживание. Гриффиндорка не особо заморачивалась по поводу своей внешности с утра, поэтому вышла в красной пижаме в чёрную полоску и с распущенными волосами, которые только расчесала волшебным гребнем. Возможно, волшебнице было бы неуютно, но все ученики выглядели так же помято и по-домашнему. От картины сонных старшекурсников и бодрых детей первого, второго курса на душе становилось тепло. Почти все обсуждали полученные подарки и впечатления по поводу прошедшего праздника. В этот момент Гермиона позволила себе стать частью этого. Она даже не заметила отсутствие Малфоя, хотя изначально хотела убедиться, что он уже вернулся и находится в относительной безопасности. Но только после завтрака она поняла, что его нет. Драко не вернулся и через несколько дней. Гермиона начала переживать. Но не признавалась в этом даже самой себе. Она постоянно переписывалась с друзьями и отвлекалась от гнетущих мыслей, как могла. Каталась на коньках на Чёрном озере и пару раз пробовала полетать на метле под чутким вниманием мадам Хуч. Профессор отметила прогресс, но этого было недостаточно, чтобы сдать нормативы на «Превосходно». А «Слабо» получать не хотелось совсем. Точно не Гермионе Грейнджер. Поэтому девушка вознамерилась больше практиковаться после рождественских каникул. В ночь с тридцать первого декабря на первое января в Большом зале планировалась очередная дискотека. На этот раз гриффиндорка решила её не пропускать, но запоздала на неё из-за нерешительности. Когда Гермиона проходила по безлюдным коридорам, каблуки туфель не были слышны из-за музыки, доносящейся из-за приоткрытых дверей зала. Поэтому она удивилась, когда услышала знакомый голос в паре метров от себя. — Ты вызываешь у меня дежавю. Тебя же со Святочного бала. Гермиона развернулась к Драко, не зная, что сказать на его замечание. Ответить взаимностью она не могла, потому что не видела его тогда. Не заметила, потому что сама находилась в центре внимания. Возможно, он выглядел тогда примерно так же, как сейчас. В чёрном костюме, который безупречно сидел на нём, и с кривой неизменной ухмылкой. Единственное, что точно знала Гермиона, — на четвёртом курсе Малфой не вызывал в ней таких эмоций. Стоило девушке увидеть его, напряжение медленно разжало свои объятия вокруг гриффиндорки. Будто бы оно боялось тягаться с Драко. Знало, что он выйдет победителем. Потому что одна его ухмылка заставляла бабочек рой пчел шевелиться в её животе. — Ты задержался. — Прошу прощения, — и ни капли раскаяния в его голосе. — Наверно, я должен был отослать тебе несколько бутылок вина. На каждый день, пока отсутствовал. Видимо, ты сильно скучала. Гермиона закатила глаза. — Не больше, чем ты, — парировала она, заметив его заинтересованный взгляд на себе. — Как все прошло? — Помимо того, что твой шар пищал без остановки с тех пор, как Милли передала мне его — прекрасно, — Драко кинул беглый взгляд за спину волшебницы, намекая, что подробности здесь рассказывать не собирается. — Лучше потанцуй со мной, Грейнджер. Драко не спрашивал. Не просил. Он подошёл и взял её ладонь в свою, не дожидаясь ответа. Не предоставляя ей возможности отказаться. Хотя Гермиона бы не смогла. Что-то в нём влекло её, заставляло следовать за ним. Это чувство ей не нравилось. Оно вселяло в неё беспомощность перед Малфоем. Нет, она не боялась, но она была уверена, что не оказывала такого влияния на слизеринца. Именно это ей не нравилось. Доверие — обычно двухсторонняя привилегия, которая не гарантировала страховку от предательства. Особенно, когда являлось односторонним. Особенно, когда ты доверился врагу. Девушка вслушалась в музыку. Как оказалось, это было излишним, потому что Малфой начал вести. Так плавно и грациозно, что Гермиона не смогла бы не подстроиться под его шаги. Они не выплясывали сложные танцевальные па. Просто качались из стороны в сторону, переминаясь с одной ноги на другую. Но даже дурацкие покачивания в исполнении Драко выглядели, как чёртово искусство. Лепреконы обращают все вещи, к которым они прикасаются, в золото. Слизеринский принц — в произведения искусства. И Гермионе хотелось верить, что она стала частью этого. Ощущая ладони Малфоя на своей пояснице. Он притягивал её к себе настолько, что она ощущала биение его сердца собственной грудью. Волнительно. «Восхитительно» — промелькнуло в голове девушки, когда свет от свечей попал юноше на лицо, и на мгновение Гермиона смогла разглядеть своё отражение в его зрачках. Если она была хотя бы на одну треть настолько же завораживающей, как это мгновение… О, она была. Такой Драко видел однокурсницу впервые. Неидеально естественной. Волнующей. С выбившимися из пучка прядями каштановых волос и немного скованными движениями, она была красивой. Настолько, что ему захотелось поцеловать её. Он никогда не мог отказаться от своих желаний. Гермиона не заметила, как расстояние между их лицами исчезло. Она почувствовала мятное дыхание за секунду до того, как их губы соприкоснулись. Волны буйного океана накрыли её с головой, и Грейнджер начала тонуть. Её лёгкие заполнялись водой с каждым новым движением их губ. Девушка должна была страдать от удушения, но Малфой лишь насыщал её жизненно необходимым кислородом. Он был якорем, тянущим её на дно, и кислородным баллоном, который спасал. Пока Драко держал её в своих объятиях, в душе волшебницы царила гармония… Всплытие было резким настолько, что у Гермионы бы вспенилась кровь, если бы она действительно выплыла из океана. — Я придумала заклинание, — произнесла она, тяжело дыша.