Неизбежность нашего выбора

Сказал бы кто-нибудь Гермионе, как обернётся её жизнь она бы рассмеялась. Существует всего лишь один процент на миллион, что жизнь пойдёт в одном конкретном направлении. Неосторожное слово, случайное прикосновение — жизнь меняется до неузнаваемости. Одним действием мы закрываем сотню вариантов и открываем тысячу новых исходов события. Это если верить, что мы решаем, что наше мнение имеет вес и влияет. Будто всё заранее не прописано в одной большой книге судеб. Будто сёстры-мойры не прядут нити денно и нощно. Грейнджер верила, что мифы — это всего лишь мифы. Сказки для детей и глупые оправдания для взрослых, не способных взять жизнь под своё управление. Легко ведь оправдываться заранее прописанными судьбами. Глупости. Они же не в книге, чтобы автор подробно расписывал их мысли, чувства, действия. Всё зависело только от решения самого человека. Грейнджер была тому доказательством. Гермиона повернулась на левый бок и подтащила к себе вторую подушку, закидывая на неё ногу. Хоть её сон и был крепким, периодически она просыпалась, чтобы устроиться на постели поудобнее и продолжить спать дальше. Но сейчас что-то было не так. Неуютно. Гермиона неохотно открыла глаза, подмечая усиливающееся ощущение беспокойства. Взгляд пробежался по комнате. Секунда. Она резко села на кровати, рассматривая силуэт неподалёку. Сгорбленная спина, да и только. Настолько напряжённая, что виден позвоночник под натянутой кожей. — Драко? — несмело позвала девушка. Порой ему снились кошмары, но он никогда на её памяти не вскакивал с кровати и не уходил от неё. Наоборот: крепче притягивал к себе и засыпал через пару минут, зарывшись лицом в кудрявые волосы. Гермиона знала, что ему они нравятся. Он мог перебирать их, накручивая некоторые пряди на пальцы, когда она читала учебники, сидя в его объятиях. На Астрономической башне или здесь, в Выручай-комнате. Волшебница не спрашивала, но догадывалась, что эта комната являлась реконструкцией его спальни. Большая кровать из тёмного дерева у дальней стены, мягкий ковёр и камин — пожалуй, её любимая мебель. Были ещё окна, которые добавляли свет в тёмное помещение, но ей никогда не выпадала возможность разглядеть вид за стёклами. Всё в комнате, начиная от шёлковых простыней до серебряной рамы зеркала, демонстрировало богатство хозяев. Спальня создавала тяжкое ощущение величественности, смешанной с надменностью. Чего было больше — разобрать невозможно. Но на гриффиндорку стены спальни всегда давили. Ровно до того момента, пока губы Драко не перетягивали всё внимание на себя, оставляя на её теле яркие отметины. Не дождавшись реакции со стороны Малфоя, Гермиона откинула одеяло в сторону и подползла к юноше. Она опустила руки ему на плечи. Он дёрнулся, но Гермиона сжала напряжённые мышцы. — Что случилось? Он не ответил. Никогда не отвечал. Накрыл одну руку ладонью и потянул к себе. Гермионе пришлось сесть к нему на колени. Малфой прервал прикосновение к руке волшебницы, чтобы в следующее мгновение сжать её подбородок и заставить посмотреть в серые глаза. — Обещай, — у Гермионы расширились зрачки от прозвучавшей в голосе хрипоты. Драко прочистил горло, прежде чем заговорить вновь. — Пообещай, что уйдёшь со мной. Кажется, Малфой был не в себе. Безумный взгляд метался по её лицу, пытаясь отыскать необходимые ответы. Она впервые видела его в таком состоянии. Пока Грейнджер хмурилась в непонимании, Драко сильнее сжимал её в объятиях. Это становилось похоже на тиски. Ловушка для бедного оленёнка, которая захлопнулась со звонким щелчком. Кажется, слизеринец планировал добиться её обещания любой ценой. — Конечно, Драко. Я буду рядом. Ей удалось уловить проблеск осознанности в его взгляде. Кажется, произнесённые слова значили для него намного больше, чем вложила в них волшебница. Она пыталась успокоить его. — Я рядом, Драко, — повторила она, надеясь тем самым привести его в чувства. Она провела рукой по его волосам. Белоснежные пряди спадали на лоб, контрастируя с серыми глазами. Даже плескавшееся безумие в его взгляде привлекало. Малфой определённо не был её типом. Но красота не знала отказов. Некоторые люди приковывают всеобщее внимание, не смотря на различие вкусов. Они просто красивые. По всем канонам и стандартам. Малфой был одним из них. Он мог улыбнуться, и весь мир пал бы к его ногам. Но Драко не нуждался в мире. Ему сейчас нужна была лишь ведьма, сидящая на его коленях и с трепетом оглядывающая его лицо. Ему каждый раз хотелось рассмеяться, потому что он не заслуживал, чтобы кто-то смотрел на него с таким очарованием. Он сделал столько отвратительных вещей. О некоторых из них она знала. О других только догадывалась. Но всё равно смотрела на него так. Малфой мазнул кончиком носа по щеке девушки, удерживая её подбородок. Она прикрыла глаза, рвано выдыхая. Гриффиндорка почувствовала его самоуверенную ухмылку прежде, чем он сжал пальцами её щёки, заставляя разомкнуть челюсти, и поцеловал её. Движения его губ и языка — нарочито медленные, заставляющие её плавиться в ожидании большего. Империо бы имел над Грейнджер меньшую власть, чем Драко в этот момент. Девушка недовольно промычала и потянула его за волосы. Гермиона хотела ответить на односторонний поцелуй, но не могла из-за чёртовых пальцев, давящих на щёки. Кожа уже болела от применяемой силы. — Хм, — раздалось раздражённо. Малфой схватил её запястья. Гермиона обхватила желанные губы своими. Через секунду их губы разомкнулись с пошлым чмоком. Малфой перевернул их. Волшебница оказалась лежащей на спине поперёк кровати. Её руки были пригвождены к постели. Всё что её оставалось — посмотреть на слизеринца затуманенным взглядом. В слюне юноши, должно быть, есть наркотические вещества. Другой причины опьянения от поцелуя Гермиона не видела. Каждый чёртов раз. Когда же у неё выработается иммунитет? — Ты пыталась оставить меня без волос? — Наглый, — какой же он наглый. — Тебе это нравится, не так ли? — от его голоса внутри гриффиндорки разливалось тепло. Из грудной клетки тягучая патока медленно перетекала ниже, в живот. Оставляла мучительно сладкое чувство. Драко отпустил руки волшебницы. Гермиона почувствовала его прохладные пальцы на коже, которые поддели тёмно-зелёную ткань слизеринского джемпера. Малфой стянул его с девушки, оставляя её обнажённой. Под его оценивающим взглядом Грейнджер хотела съежиться. Он уже видел её тело. Не раз. Даже не два. Но она не могла привыкнуть к тому, что может быть настолько открытой рядом с ним. Её самооценка всегда утягивала её на дно. Хоть Драко никогда не заставлял её сомневаться в красоте, она сомневалась. Потому что могла понять, что не дотягивала. Кончики его пальцев пробежались по рёбрам девушки, выбивая из неё весь воздух. Движения юноши были выверенными. Словно пианист, точно знающим на какие клавиши ему нажать, чтобы получить верную тональность. Он так хорошо изучил её тело, что ему не составляло труда довести её до мурашек. До отчаянного желания. Гермиона ощущала пульсацию сердца во всём теле. Она вся была пульсирующим магическим шаром, который взорвётся, если его не взять под контроль. — Кажется, я задал вопрос, — обхватив её груди ладонями, напомнил Малфой. Гермиона вымученно вздохнула. Она не собиралась так быстро идти у него на поводу. Драко недовольно, совсем не аристократически, цокнул языком. Его зубы проскользили по нежной шее, царапая кожу. Впились в розовый сосок, бесстыдно выглядывающий из-под пальцев Малфоя. Грейнджер вскрикнула. Чёртов садист. Будет мучить её, пока не получит ответ. Что же, в эту игру могли играть оба. Она впилась ногтями в его предплечья, прежде чем ответить: — Я думала, что он риторический. — Я давно понял, что ты туго соображаешь, находясь подо мной. Гермиона приоткрыла рот. Он действительно это сказал? Если существовал стеклянный потолок для наглости, Малфой его только что пробил. Она чувствовала падающие ей на лицо осколки и не могла вымолвить ни слова. Если бы она осмелилась что-то ответить, определённо порезала бы язык об остроты Драко. Её раздражало, что она никогда не могла обойти его. На зельеварении, трансфигурации и других предметах она была лучшей, но что стоило её превосходство, если он всегда брал реванш в словесных баталиях? — Да пошёл ты, — вырвалось у неё с нервным смешком. И потянулась к нему, затыкая его рот поцелуем. Лучше он не сможет ответить ей, потому что занят исследованием её рта, чем ответит ей и Грейнджер придётся залепить ему пощечину. У любого терпения был предел. Её приближение было резким, порывистым, из-за чего они ударились зубами. От испытываемой боли Гермиона дёрнулась. Её нервая система не была готова к такому повороту событий. Драко отстранился, обводя языком свои зубы. Левая рука Драко соскользнула с её груди. Кончики пальцев начали успокаивающе кружить по её животу и рёбрам. — Когда же ты научишься целоваться не так кошмарно? — притрагиваясь второй рукой к своей челюсти, произнёс он. Гермиона виновато рассмеялась, обхватывая его руку у лица, обеими ладонями. Она села на постели. Её тело покрылось мурашками из-за прохладного ветра из окна. Драко всегда открывал окна перед сном, ворча, что ему слишком жарко спать в её объятиях. Девушка аккуратно прикоснулась к сжатым губам слизеринца. Короткий поцелуй, чтобы убрать раздражение на его лице. Но его пристальный взгляд заставил Гермиону напрячься еще сильнее. В её голове всплыла информация, что столкновение зубами при поцелуе вело к ссоре. Какая-то маггловская примета из второсортного журнала. Она никогда не верила в приметы, но вдруг эта действительно рабочая? — И почему я влюбился в тебя? Что он только что сказал? Это была шутка? Нет, она поняла, что он её не ненавидит, когда они переспали в первый раз. Но… он действительно сказал, что влюблён в неё? Кажется, она допускала такую мысль только в самых смелых мечтах. Сердце девушки забилось запертой птицей, а ладони вспотели. Она поспешила убрать руки с Драко и вытерла их о собственные коленки. — Драко, я… Она не знала, что хотела сказать. Она была дезориентирована его признанием. Краем глаза Грейнджер уловила постороннее движение. Что-то с неумолимой скоростью приближалось к кровати. Драко это тоже заметил. Он схватил её и прикрыл своей спиной. Гермиона вцепилась в его плечи, лихорадочно соображая, где находятся их палочки. Драко же не стал пытаться тратить время и зашептал защитные заклинания. — Миона, — от раздавшегося голоса Гермиона вздрогнула. — Мы не смогли тебя найти. Рон в лазарете. Его опоили амортенцией и отравили, — девушка выглянула из-за плеча слизеринца и сквозь защитный барьер, похожий на узоры связанного свитера, разглядела синий полупрозрачный силуэт. — Ты нужна ему. Нам. Словно в насмешку над попыткой Малфоя, патронус помчался на щит. Разлетевшись вдребезги, барьер забрал с собой и синий силуэт. Конечно, не было слышно никакого хруста стекла или чего изощрённее. Но резкий ветерок коснулся лица Гермионы, заставляя опомниться. Она выпуталась из объятий Драко, хватая палочку. Призывающим заклинанием, она нашла свою одежду и принялась собираться. Рон в лазарете? Отравили амортенцией? Кто мог такое сделать? Хотя нет, сказали же, что Рональд отравился позднее. Тогда что произошло? — В анимагической форме Уизлетта тоже будет конём? — Лошадью, — на автомате исправила его Грейнджер, застёгивая блузку. На самой верхней пуговице она остановилась. Пальцы провели по пустой ткани и отпустили. Осталось запрыгнуть в лодочки и… — Ты действительно побежишь к нему сейчас? — раздался холодный голос за спиной девушки. Она повернулась к Малфою, который поднялся на ноги и оказался с другой стороны кровати. Если бы из-за голоса можно было простудиться, Грейнджер бы слегла с ангиной на пару недель. Потому что она проглотила этот резкий тон, не желая вестись на поводу у эмоций. Она не должна позволить своему гневу и беспокойству ещё больше омрачить прекрасно начавшееся утро. — Он мой друг. Я иду не только к нему, — спокойно ответила волшебница, выдерживая тяжёлый взгляд серых глаз. — Мои друзья хотят меня видеть. — Друзья, которые не разговаривают с тобой? Правда оказалась больнее эмоций. Потому что на миг гриффиндорка прекратила дышать: не смогла сделать выдох. Организм на мгновение дал сбой, услышав жестокий своей реальностью факт. — Это не так, — краем глаза она заметила, как в руках Драко сжимает джемпер, в котором она спала. Проследив за тем, как слизеринец натягивает его на себя и разглаживает мятую ткань заклинанием, Гермиона выдохнула. — Увидимся вечером. Она взяла часы с тумбочки и развернулась к выходу. Но кое-кто не был готов отпускать её так быстро. — Не ты ли подкинула Уизли амортенцию? Тебя же задевало, что он встречается с безмозглой Браун. Гермиона покачала головой и снова обернулась к Драко. Его едкая ухмылка и насмехающийся над ней голос должны были задеть. Но не могли. Вот как чувствовалась ревность — покрасневшие щёки и подпитывание самомнения. Это было приятно настолько, что подкормило бы парочку смертных грехов. Гермионе бы досталась Гордыня, если бы она постоянно была объектом для ревности. Возможно, это было не совсем здорово с точки зрения психологии. Но они с Малфоем давно утратили право на что-то здоровое, поэтому черпали всё возможное из собственных травм. — Драко, — её щёки покраснели. Грейнджер растерялась. Он ведь признался ей в любви, а она безжалостно от него сбегает. С её стороны довольно неприлично. Возможно, ей стоит немного задержаться здесь? В конце концов, раз Рональд в лазарете, то первая помощь ему оказана. Её заботило состояние друга, но существовали и более насущные вопросы. Стоило ли Гермионе как-то ответить на признание слизеринца? Она прикусила щёку изнутри, раздумывая. Очередной патронус прошёл сквозь тёмные стены спальни. На этот раз и Драко, и Гермиона отреагировали спокойнее. Только вот вместо резвой лошади к ним прискакал олень. Даже не прискакал, а важной, медленной поступью пришёл к ним. Малфой выгнул бровь. — Кто-то хотел отравить Дамблдора. Гермиона, будь осторожней, — Гарри звучал взволновано. У волшебницы дрогнуло сердце, когда она поняла, что Поттер волновался за неё. После той ссоры в коридоре школы они не разговаривали, старались даже не пересекаться. С каждым днём они всё больше расширяли пропасть между ними. Но несмотря на все недопонимания, он волновался. Девушка знала, кого подозревал Гарри. У него был единственный виновник всех проблем. Когда олень рассеялся, Гермиона перевела взгляд на подозреваемого. — Ты… — Гермиона ненавидела себя за то, что собиралась спросить. Ей нужно убедиться, что её друг опять ошибается. — Ты что-то знаешь об этом? — Не твоё дело. Малфой встал ровнее и посмотрел на неё ледяным взглядом. Гермиона сглотнула ком в горле. Он закрылся от неё. Ей доводилось видеть его в таком состоянии, когда он отгораживался от эмоций и применял окклюменцию. Он хотел что-то от неё скрыть. Грейнджер решила ещё раз попытать счастье. — Это не касается ни тебя, ни твоих дружков, — не дав и слово ей сказать, процедил слизеринец. Вот так просто швырнул ей Непреложный обет в лицо. Напомнил, что не обязан делиться с ней чем-то, что не угрожает ей или её близким. Директор школы не входил в их число. Волшебница почувствовала, как в груди закипает волна гнева. Она была терпеливой и старалась сглаживать углы. В отличие от Драко, которому было плевать. Она сжала ладонь настолько сильно, что стекло на часах лопнуло и порезало ей руку. Рефлекторно гриффиндорка разжала ладонь и механизм вместе с осколками упали на пол. Малфой направился к ней, но Гермиона отшатнулась. — Ты прав, — произнесла она нарочито воодушевлённо. — Меня не касается ничего, что связано с тобой, — её голос дрожал от напряжения, пока она пыталась найти в его глазах что-то помимо холода. Она больше не могла терпеть его отчуждённость. — Ты тоже не должен больше меня касаться. Она выскочила из Выручай-комнаты, чувствуя лишь гнев. В незапамятные времена это была чуть ли не единственная эмоция, что в ней вызывал слизеринец. Теперь эта лишь одна из множества. Даже не самая частая эмоция. Но выводил он волшебницу из себя профессионально. Гермиона удивлялась своей выдержке — кажется, её кончики волос воспламенятся, если она позволит. Она была слишком громкой, не сдерживающейся и не понимала, почему ещё никто не заметил её состояние. Она оглянулась по сторонам сердитым взглядом в поисках того, на ком выместить свою злость. Она всё-таки староста и могла снять парочку баллов за поведение. Причину она найдет и ей станет чуточку легче. Замок был пустынным и молчаливым. Таким его можно застать только ранним утром. Гермиона перевела взгляд на часы и… Чёрт. Грёбанный Малфой. Из-за него она теперь не сможет сориентироваться во времени. Между прочим, часы обошлись ей в кругленькую сумму, хоть она и купила их на родительские деньги. Она топнула ногой, понимая, что ей будет очень стыдно, если её кто-то увидит в этот момент. Но сдержать себя не представлялось возможным. Только после маленькой выходки, разум совладал над сердцем. С помощью дыхательной практики она успокоилась. И хорошо, что она сделала это перед входом в больничное крыло — в палате атмосфера царила гнетущая. — Что произошло? — спросила Грейнджер, привлекая к себе внимание. Девушка сразу заметила, что мадам Помфри отсутствовала. Значит, состояние пациента стабилизировалась и в лекаре не было острой необходимости. Но количество посетителей поражало: начиная от близких Рону Гарри и Джинни, заканчивая тремя профессорами и директором школы. — Ромильда хотела приворожить Гарри, — с весёлым смешком проговорила Джинни. После её ответа Гермиона окончательно убедилась, что с младшим из братьев Уизли всё в порядке. Её подруга сидела на стуле рядом с кроватью брата. Гермиона чуть улыбнулась, встретившись взглядом с Поттером. — Я отвёл его к профессору Слизнорту, — смущённо взъерошив волосы, Гарри продолжил восстанавливать целостную картину произошедшего. — Когда Рон пришёл в себя, мы решили выпить медовухи. — Для успокоения нервов, — вставил Гораций. Как будто это было достойным оправданием для спаивания собственных студентов. — Мы не успели выпить, Рон же упал после первого глотка. — Как же так.? Я хотел подарить медовуху вам, Альбус. Я даже не предполагал, — в голосе действующего преподавателя зельеварения прозвучало сожаление. — Кто-то мог знать, что вы собирались отдать напиток профессору Дамблдору? — поинтересовалась Макгонагалл. Прозвучавший ответ заставил её в неодобрении поджать губы: — Бутылка была подписана. — Как это… предусмотрительно с вашей стороны, Гораций, — наивно полагать, что Снейп сделал комплимент. Всё в интонации его голоса и выражении лица говорило о том, что он имел в виду совершенно противоположное. Невозможно было не согласиться с его пренебрежением. Слизнорт совершил достаточно глупый поступок, учитывая происходящие события. Он был достойным преподавателем, но как человек — рассеянным и недалёким. В какой-то мере Гермионе стало его жаль. Она видела, как он старался не смотреть в сторону Рональда и всякий раз отводил глаза, встречаясь с кем-то взглядом. Пронзительный визг Лаванды оказался ударом по напряжённым нервам присутствующих. — Где он? Где мой Бон-Бон? Он звал меня? — вбежавшая гриффиндорка бесстрашно схватила профессора Снейпа за мантию и почти отодвинула его в сторону. Ошеломлённое лицо Северуса стоило видеть, когда он шагнул назад, стараясь не упасть под напором Браун. Девушка будто не замечала никого вокруг, лихорадочно осматривая Рона. — А она что здесь делает? — её голос изменился в одночасье, и она замерла. Гермиона повела плечами, желая сбросить с себя цепкий взгляд Лаванды. Волшебница неосознанно приподняла подбородок, прежде чем ответить: — Могу задать тебе тот же вопрос, — она гордилась тем, как спокойно прозвучала. Жаль, что ей не удалось продолжить разговор в таком же тоне. — Я, между прочим, его девушка. — А я, между прочим, его… друг, — незамедлительно выпалила Грейнджер, чувствуя раздражение. Её пальцы дрогнули, она сжала ладони в кулаки, готовясь к нападению. О, она бы с огромным удовольствием проехалась по лицу этой выскочки. — Что? Не смеши меня. Вы месяц не разговаривали, — Гермиона не сомневалась, что девушка специально следила за тем, чтобы её парень не заговорил с Гермионой. — А теперь, когда он стал таким интересным, ты решила помириться? Обвинение звучало неуместно. Грейнджер взглянула на Рональда. Он явно изображал мертвеца: лежал и не подавал никаких признаков жизни. Лаванда правда назвала его интересным? Музейные экспонаты могли посоревноваться с пострадавшим в этом звании. — Его же отравили, тупая твоя голова. Теперь она ещё больше понимала Снейпа. Как он все эти годы выносил тупость некоторых студентов и не прибил их? Надо полагать, с помощью железного самоконтроля. Рон застонал, обращая на себя внимание присутствующих. Будто почувствовал, что про него забыли. — Вот видишь, он чувствует, что я здесь, — Лаванда наклонилась к больному и сжала его ноги. Неужели боится, что убежит? В таком-то состоянии… Боже, неужели Малфой заразил её своим ехидством? — Не волнуйся, Бон-Бон, я с тобой. Это должно выглядеть милым. Но сие действо вызывало в Гермионе лишь смех. Она покачала головой и перевела взгляд на преподавателей. Она прикусила губу, понимая, что они всё слышали. Северус всем своим видом выражал скуку, но взгляд, как обычно, выдавал презрение по отношению к присутствующим. Должно быть, для него они выглядели, как мелкие букашки, делящие между собой крошки на его обеденном столе. Минерва единственная из всех делала вид, что не стала свидетельницей ссоры между ученицами своего факультета. Хуже всего реакция была у директора. Он не скрывал заинтересованности в развернувшемся действе и, как ребёнок, ждал завершения любимого мультфильма. Гермиона знала, что покраснела. Ей было неловко перед преподавателями. Скорее всего, они неверно всё поняли. Она не собиралась делить парня с Лавандой. Гермионе она просто была неприятна. Но выглядело это по-другому. Грейнджер заметила, как лицо Браун побледнело. Девушка скривилась словно ей наступили на ногу. Она отвратительно всхлипнула, пуская по позвоночнику соперницы липкое чувство отвращения, и с рыданиями выбежала из палаты. Её каблуки громко стучали по камню. Замечательный будильник для учеников Хогвартса. — Гермиона — раздалось слева. Волшебница приоткрыла рот в изумлении. Кажется, она поняла причину оскорблённого поведения Лаванды. Рон звал не её, а свою подругу, с которой не слишком тепло общался в последнее время. Звал не девушку, не сестру, а Гермиону. Конечно это льстило, но причины оставались неясными. Грейнджер неловко опустилась на стул рядом с кроватью и взяла Рональда за руку. Хотя первым её порывом было заткнуть ему рот. Это было более смущающе, чем выяснять отношения перед директором школы. Преподаватели наконец поспешили удалиться, оставляя подростков в палате. Как только дверь за ними закрылась, Джинни заливисто рассмеялась. — Теперь о вашем любовном треугольнике будет сплетничать весь преподавательский состав, — сквозь смех проговорила она, хватаясь за живот. — Прошу, перестань, — свободной рукой Гермиона закрыла своё лицо. — Гарри! — возмутилась она, услышав мужской смешок. Поттер поднял руки в капитулирующем жесте и приблизился к подруге. Грейнджер почувствовала его руку на своём плече и выдохнула, отклоняясь назад. Ей так не хватало их. Почему же собрать их втроём смогло лишь только критическое состояние одного из них? — Гер… миона, — простонал Рональд. Девушка навострила слух. Он ведь не собирается признаваться ей в любви? Мерлин, пожалуйста, нет. Он ей уже не интересен в романтическом плане. — Помоги… домашка убьёт меня. Воцарилось гробовое молчание. Первой на этот раз не выдержала Гермиона. Он не исправим! В уголках её глаз начали собираться слёзы. Хорошо, что она сидела. Так сильно смеяться ей не доводилось уже давно. Её настрой подхватили Гарри и Джинни. Казалось, будто Гермиона в смехе выплескивала напряжение, как, впрочем, и её друзья. Они долго не останавливались, пока лёгкие не затребовали воздуха. Только когда Гермиона почувствовала лёгкость в районе солнечного сплетения, она успокоилась. Но, как выяснится чуть позже, у неё ещё останутся силы ввязаться в новый конфликт.

***

Пары начинались через полчаса. Джинни и Гермиону освободили от сегодняшних занятий, поручив им позаботиться о Роне. Скорее всего, это было лишь для того, чтобы дать им немного времени прийти в себя после произошедшего. Гарри такой привилегии не досталось. Однако его попросили принести отравленные любовным зельем конфеты в кабинет директора, поэтому первую пару он всё же пропустит. Он сам рассказал подругам о своём намерении задержаться подольше. Уж сильно не хотел посещать урок травологии, совмещенный с Когтевраном. Гермиона пожелала, чтобы его поймал Филч за бессовестные прогулы, а Джинни вытолкнула друга из лазарета. — Мне нужно с тобой поговорить, — объявила гриффиндорка, заглядывая в карие глаза Грейнджер. Рон опять что-то пробормотал, и младшая Уизли метнула на него настороженный взгляд. В палате всё оживало: несколько пациентов пробуждались ото сна, а колдомедик ходила от одного к другому, проверяя их состояние. Спокойно поговорить здесь явно не удастся. — Пошли в более уединённое место, — Джиневра схватила подругу за руку и потянула на выход из больничного крыла. Прежде чем уйти, девушки предупредили мадам Помфри, что ненадолго отлучатся. Конечно же самым уединённым местом в Хогвартсе был заброшенный женский туалет на первом этаже. Многие ученики обходили его стороной из-за легенд о смерти Миртл от взгляда Василиска. Тем, кто не знал или не верил в историю, хватало таблички: «Не работает». Поэтому подруги направились туда. Гермиона гадала, что же такого хочет сказать ей Джинни, раз тащит туда. Должно быть это тайна государственной важности судя по поведению подруги. Отворив дверь, в нос Гермиону ударил резкий аромат тёмной магии. Его она ни за что не перепутает, ведь он пах, как ненавистный табачный дым, смогом оседающий в лёгких. Его она почувствовала в первую очередь. Затем к нему добавился навязчивый запах мяты. Оба запаха переплелись, создавая необычное чувство. Этот запах давил на Гермиону, окутывал её точно пушистым одеялом с головой. Но когда казалось, что она задохнётся от тяжести этого запаха, уловила нотку спелых яблок, которая проделала дыру в одеяле и помогла гриффиндорке дышать. И девушка жадно вдыхала смесь запахов, стараясь снова уловить запах яблок, что привносил свежесть. — Драко? — неосознанно вырвалось изо рта Гермионы. Она оглядела заброшенное помещение, но слизеринца не было и в помине. Зато был кое-кто другой. — Как ты вообще додумалась добавить зелье в конфеты? — настолько злой Лаванду Гермиона ещё не видела. Браун чувствовала явное превосходство перед собеседницей. Ещё пару секунд ушло на то, чтобы узнать вторую девушку. Ромильда Вейн. Её смуглая кожа и чёрные волосы врезались в память Грейнджер, когда она однажды видела её в библиотеке. В тот раз она была предметом их с Гарри разговора, поэтому она обратила внимание на четверокурсницу, влюблённую в её друга. — Откуда я знала, что твой парень возьмёт чужой подарок? Что ж, Ромильда не собиралась молчать и терпеть обвинения. Если честно, ни Джинни, ни Гермиона не ожидали такой ярости от милой гриффиндорки. Первое впечатление о ней — стеснительная и влюблённая. Оно оказалось обманчивым. Она исподлобья метала взгляды на Лаванду и переливала жидкость из колбы в небольшой флакончик для духов. — Достаточно один раз пшикнуть на шею. — Чем это вы тут занимаетесь? — спросила Джинни. — Делятся друг с другом амортенцией. Плакса Миртл появилась неожиданно. Она с таким удовольствием поведала секрет девушек, что Гермиона усомнилась: остались ли её тайны нераскрытыми? Или призрак уже рассказал о них каждому встречному? — Не могу поверить, что у вас хватило на этот совести, — продолжала сетовать Джиневра. Она улыбалась снисходительной улыбкой. — Хотя нет, могу. У таких, как вы, нет совести. Девушки выглядели напуганными. Ещё бы, их застали за преступлением. Амортенция опасна. Она вызывает чёртову одержимость человеком. Нездоровую привязанность и нестерпимое желание привлечь чужое внимание, добиться расположения любой ценой. Применение на людях любовного зелья карается законом. Им грозил штраф и исключение из школы. Вейн прижала к себе сумку. Сколько же в ней было порций зелья? — Ромильда, тебя ждёт профессор Макгонагалл, — оповестила Грейнджер. Они с Джинни подошли поближе к гриффиндоркам. — Лаванда, ты хотела использовать зелье на Роне? После того, что произошло? — В его состоянии виновата не амортенция, — рявкнула она, будто это её оправдывало. Почему все оправдания звучали так нелепо? — Отдай мне флакон сейчас, и мы забудем об этом недоразумении, — Гермиона вытянула руку вперёд, стараясь отогнать от себя настойчивый запах мяты, яблок и смога. — Хочешь использовать его на Бон-Боне, да? — взвизгнула Браун, из-за чего присутствующие поморщились. — Ты адекватная? Я хочу вылить зелье. Мне не интересен Рон. — Я видела, как ты на него смотрела! Как на лучшего друга, который оказался в беде? Узнай Лаванда, с кем Гермиона сегодня ночевала, то успокоилась бы? Поверила бы? Ответить Гермиона не успела. Лаванда бросилась к ней, отпуская пузырёк. Гермиона увернулась. Розовые ногти оцарапали щёку, стараясь дотянутся до глаз. — Ты ебнулась? — Грейнджер дотронулась кончиками пальцев царапины, чувствуя пульсирующую боль. Действовать нужно решительно. Глаза Браун горели безумием и ревностью. Ни одно слово не смогло бы её успокоить. В этот раз Гермиона атаковала первой. Она вцепилась в длинные волосы соперницы, заставляя ту согнуться. Раздался очередной визг. Гермиона подхватила его недовольным шипением, когда ногти когти Лаванды, впились в кисти рук. Миртл, до этого заинтересованно наблюдавшая за происходящим, подбодрила Гермиону «вырвать все патлы» сопернице. Ромильда попыталась сбежать, но попытка не увенчалась успехом. Джинни преградила ей дорогу. Между девушками началась драка за сумку. Они перетягивали её на себя, пока она не выскользнула из женских рук и не выпала. Уизли была быстрее. Она подхватила выпавшую сумку и побежала к выходу. Вейн помчалась следом. Безумие происходило в туалете. Нечто похлеще того, что плескалась в глазах Лаванды секунду назад. Гермиона не думала, что ввяжется в драку. Не магическую дуэль для отстаивания чести, а в обычную маггловскую драку с выдиранием волос. Даже в детстве подобных ситуаций не возникало. Она всегда считала это варварским. Дикарским. Люди могли решить всё разговором. В моменте она забыла про эту установку. Её поглотил адреналин и первобытное желание выиграть. Его не смог выбить даже удар спиной об кабинку. — Ух, девочки, брейк, — появившийся на пороге Забини с помощью магии откинул Браун от Гермионы. Грейнджер выпрямилась и встряхнула руками, избавляясь от клочков русых волос. Она понятия не имела, какого чёрта тут делает слизеринец, но он как нельзя вовремя. Джинни ловко юркнула к нему за спину. — Это моя сумка! — отчаянно прокричала четверокурсница. На секунду Гермионе стало её жаль. Маленькая, безответно влюблённая девочка, напуганная перспективой отчисления. — Расскажешь об этом директору, — довольно заявила Джиневра. Ей не хватало только высунутого языка для полной картины. Ромильда всхлипнула и пронеслась мимо парочки. Лаванда удивлённо пялилась на Блейза, не зная, что предпринять: последовать за подельницей или отстаивать свою правоту? — Птичка, тебе нужно особое приглашение? Это заставило Лаванду вздрогнуть. Она стиснула зубы и вышла из туалета, мысленно проклиная троицу. — Жаль, что я не староста. Мог бы столько баллов снять с гриффиндорских львят, — проходя в помещение, посетовал Забинни. — У меня целая сумка амортенции, тебе стоит быть осторожнее с выражениями, — пригрозила Уизли, покачивая сумкой в руке. Слизеринец рассмеялся. Так заразительно и искренне, как девушки смеялись в палате Рональда. — Надеюсь, ты используешь их только на мне, — протянул юноша и потрепал Джин по голове. Та преданно взглянула ему в глаза и улыбнулась ослепляющей улыбкой. Гермиона почувствовала себя третьей лишним. Невольным наблюдателем за чужим счастьем. Так себя чувствовали приведения? Также смущённо, как чувствовала себя Гермиона? Точно так же они не могли оторвать глаз от происходящего, потому что чертовски красиво? Потому что чертовски хочется стать частью этого? У неё не было ответов. Миртл исчезла ещё с появлением Забини, чтобы спросить. — Кхм-кхм, — Гермиона прочистила горло. Это сработало. Банально. Но всегда срабатывало. Парочка посмотрела на гриффиндорку так, будто только что вспомнили о её существовании. — Гермиона, — кивнул головой Блейз в знак приветствия. — Ты в порядке? — Да, спасибо, Блейз. — Эм… Сюрприз! — прерывая возникшее молчание, вклинилась Джинни. — Об этом я хотела сказать. Мы с Блейзом официально встречаемся. Рыжеволосая ведьма обхватила руку своего избранника и чуть повисла на нём. — О, — смогла выдать Гермиона. — А до этого вы… — Встречались неофициально? — неуверенно закончила её подруга. Грейнджер кивнула. Уж она то знает, что из себя представляют неофициальные отношения. Или в её случае они были тайными? Или несерьёзными? Несмотря ни на что, это многое объясняло. Должно быть, Джиневра заранее договорилась с Забини о встрече, поэтому он тут оказался и помог им. — Поздравляю. Обычно это говорят в подобных ситуациях? Она раньше в такие не попадала. Чаще всего Джинни просто говорила Гермионе, что с кем-то встречается. Ещё ни разу не представляла своего парня. Это показывало степень серьёзности новоявленной пары. Хотя, подобное было ожидаемо. Ещё на Хэллоуинской вечеринке между этими двумя провели электричество. При каждом взаимодействии друг с другом они искрили. Иногда так сильно, что больно было смотреть. — Я волновалась, как ты отреагируешь, — облегченно выдохнула подруга. — Мы ещё никому не рассказывали. Сердце закололо. Приятно. Её мнение было важно и значимо. Конечно, Гермиона не питала иллюзий, что если бы была против их союза, то пара бы рассталась. Но их доверие и небезразличие подкупало. — У тебя есть пары? Может, прогуляемся до Чёрного Озера? — Я знаю, что они есть у тебя. — Ну, — Блейз поднял глаза к потолку, состраивая задумчивое выражение лица. — Нотт сейчас спит. Драко я не видел с вечера, — от этого замечания внутри гриффиндорки что-то ухнуло. — Не думаю, что они идут на пары. Я свободен. Джинни притворно закатила глаза. — Миона, прикроешь меня перед Помфри? — попросила она подругу. Грейнджер закатила глаза совсем не притворно, но согласно кивнула. Её не прельщала перспектива весь день находиться в лазарете одной, не считая целительницу и пациентов. Отказать в помощи подруге она тоже не могла. — Если увижу кого-то из Слизерина прогуливающего пары, то сниму баллы, — прямо ответила Гермиона. Забини усмехнулся и уволок Джинни в сторону Чёрного озера. Гриффиндорка понадеялась, что они всё же зайдут перед свиданием в кабинет директора. Или хотя бы просто избавятся от зелья. Объяснить ситуацию будет не просто, если их поймают с ним. Гермиона вспомнила о флаконе Лаванды и оглянулась в его поисках. На удивление, он не разбился и мирно лежал на полу. Волшебница взяла его в руки и открутила колпачок, рассматривая содержимое. Должно быть, Ромильда сама сварила амортенцию. Консистенция была не такая плотная, как у оригинального зелья, а от перламутрового блеска было лишь одно название. Из-за ошибки в приготовлении оно не было настолько опасным, насколько могло быть. Гермиона сделала глубокий вдох. Запах был насыщенным и реалистичным. Малфой весь был в этом флаконе. Вместе с нотками яблок она могла почувствовать его дыхание на своей коже. С сигаретным смогом перед её взглядом возникали серые глаза, видящие все её мысли и желания. Мята дарила ощущение его губ на её собственных. Вот он притягивает её к себе и целует, целует, целует. Жадно, до распухших губ и тихих стонов. Девушка дёрнулась к раковине и вылила жидкость в раковину, уронив при этом флакон. Хоть действие этого конкретного экземпляра не столь эффективно, оно всё равно затуманивало рассудок. После того, как она избавилась от амортенции, запах продолжал витать в воздухе. Как же надо исказить формулу зелья, чтобы вместо любимых запахов чувствовался самый въедливый. Может, она чувствовала его, потому что думала о Драко? Грейнджер вылетела из заброшенного туалета и помчалась в больничное крыло. Свежескошенная трава, новый пергамент, зубная паста. Не тёмная магия, мята и яблоки. Этого не может быть. Она ведь ничего не ответила Малфою на признание в любви. Но вопреки всему он был её амортенцией.