Неизбежность нашего выбора

Малфои никогда не отмечали день всех влюблённых. Четырнадцатое февраля — чисто магловский праздник. Они игнорировали эту традицию, как и многочисленные любовные связи между членами их семьи и грязнокровками. Обычно Драко даже не замечал валентинки, которые ему отправляли. К летающим привидениям, которые наряжалась на ангельский манер и передавали признания в любви, относился с пренебрежительной ухмылкой. Очередное сердечко появилось рядом с его тарелкой. Недоверчиво покосившись на него, он взял картонку в руки. Стоило её развернуть, как оттуда вырвался фонтан полупрозрачных маленьких копий. Сердечки летали рядом с лицом Малфоя, создавая неестественную и от того нелепую картину. До тех пор, пока ладонь слизеринца не вспыхнула ярким пламенем. — А я уж думал, что ты проникся атмосферой праздника, — протянул Нотт, наблюдая, как записка сгорает в огне. — На моей памяти ты даже никогда не открывал их, — подхватила Паркинсон. Малфой проигнорировал друзей. Он старался не смотреть в их сторону слишком часто, потому что они тоже вели себя вызывающе. Они, к его собственному ужасу, были влюблены. Хорошо, что Блейз просто умотал на свидание с Джиневрой и не стал изводить его дурацким влюблённым настроем. Драко тошнило от происходящего. Сегодня все поддались романтичному настроению и лезли друг на друга при любом удобном случае. Преподаватели лояльно относились к поведению студентов, будто врачи закрывали глаза на некоторые выходки душевнобольных пациентов: никому же не вредит. Но они вредили. Расшатывали нервную систему Драко так, что никакая оклюменция не спасала. Нити обрывались, стоило очередной открытке замаячить на горизонте. Он поджёг следующую, не давая ей подлететь к нему. Не то. Если слизеринец и примет чье-то сердце, то оно будет магловским. Из самого обычного картона с аккуратно выведенными словами. Правда, ужин подходил к концу, а нужного сердца не было. А одна гриффиндорка уже собирала вещи, чтобы уйти из зала. За весь мучительно долгий и раздражающий день она ни разу не взглянула в его сторону. За весь период их ссоры, который порядком затянулся, Гермиона не предприняла ни одной попытки встретиться с ним. Малфой соврал бы, если бы сказал, что это его не беспокоило. Беспокоило. Но он упорно притворялся в обратном. Грейнджер встала из-за стола, напоследок сказав что-то Поттеру. Драко подскочил вслед за ней, мысленно проклиная свою несдержанность. Перед тем как выйти в коридор, Малфой ещё раз взглянул на уже пустующее место гриффиндорки. Он нахмурился. Её порция на тарелке — почти не тронута. Грейнджер целенаправленно шагала к лестницам, ведущим наверх. Зная волшебницу, Драко мог предположить, что она идёт в библиотеку. Раньше она бы предпочла заниматься на Астрономической башне или в Выручай-комнате вместе с ним. Но в последнее время она туда не приходила. Её шаг вдруг замедлился, а после она остановилась. Затем развернулась к нему, приподнимая подбородок. Каким-то образом, Гермиона знала, кого увидит. — Хочешь отдать мне валентинку с извинениями? Брови Драко приподнялись от такой наглости. И это всё, что она хочет ему сказать? — Не я бросил тебя в постели и ушёл к бывшей возлюбленной. Видит Мерлин, он не собирался начинать новый спор. Грейнджер всегда вынуждала его пересмотреть планы. Путала все карты и заставляла играть по своим правилам, сама не зная их до конца. Очень сложно играть, когда никто не знает правил, но кто мешает придумать собственные и выдать их за существующие? — Если ты не заметил, у него есть девушка. И это не я, — во время разговора Гермиона рассматривала свои ногти. Старалась показать безразличие к теме разговора. Она никогда так не делала. Оттого это получилось слишком наигранным. Настолько, что Малфой не смог сдержать весёлой улыбки. Кажется, он научился видеть, когда она подтасовывала карты и невзначай отдавала козыри ему. Конечно, он ими воспользуется. — Ещё одно доказательство, что у Уизела нет мозгов. Он не мог не заметить перемену в её поведении. Потому что Драко смотрел только на неё. Гермиона наткнулась на пристальный взгляд слизеринца и переступила с ноги на ногу, стараясь выдержать зрительный контакт. Через пару секунд она отвела от него взгляд карих глаз и оглядела коридор. Наклоном головы она попросила следовать за ней. Грейнджер увела их в более уединённое место. Она остановилась возле глубокой ниши и скинула свою сумку на пол. Драко ухмыльнулся и сократил разделявшее их расстояние. Одна рука скользнула в пышную копну волос, а вторая притянула желанную девушку поближе к крепкому телу. Холодные губы скользнули по нежной щеке гриффиндорки и переместились на её рот. Он прикусил и оттянул её нижнюю губу, наслаждаясь. Малфой не закрывал глаза и видел, как трепещут её ресницы. Очаровательное зрелище. Он улыбнулся сквозь поцелуй, когда Гермиона обвила его шею руками и прижалась ближе, встав на носочки. Он не хотел признаваться, что соскучился по этому. Кошмары изводили его каждую ночь, иногда Грейнджер приходила с ними: исполняла там главную роль и заставляла подскакивать Малфоя с кровати, в желании проверить всё ли в порядке с невыносимой всезнайкой. — У меня есть кое-что для тебя. Юноша вспомнил, зачем пошёл следом за волшебницей и достал вещицу из кармана своих брюк. Он отстранился от девушки и взял одну её руку в свою. Когда он застегнул ремешок на тонком запястье, вернул её руку обратно на свою шею. — Спасибо. Они правда мне дороги, — её глаза излучали тепло, большее чем есть в каминном пламени. — Но… — это «но» всегда всё портило. — Мы собираемся сделать вид, будто ничего не было? — Кажется, мы всё обсудили, — Драко точно не собирался возвращаться к тому разговору. Как жаль, что Гермиона плевала на его намерения. — Тот случай с Дамблдором. Ты должен был мне рассказать. — Не ты ли хотела держаться подальше от подобного? — резко спросил Драко, отходя от девушки на пару шагов назад. Он не мог спокойно реагировать, когда она лезла туда, куда не следует. Дела Пожирателей — последнее, во что он будет её посвящать. Перед ним всё ещё стоял образ Грейнджер, лежащей на полу Мэнора и измученной пытками. Драко не даст сну претвориться в реальность. Волдеморт стал интересоваться Исчезательным шкафом всё чаще. Когда они сбегут в Австралию — вопрос пары недель, максимум месяца. Возможно тогда он расскажет ей в подробностях о своих переживаниях. О тех отвратительных поступках, о которых она не знала, но догадывалась. Когда они будут на другом материке в полной безопасности. Не сейчас. — Я думала, что ты мне доверяешь. Он ненавидел то разочарование, что проявилось на её лице. Грейнджер приберегла себе джокера, и Малфою оставалось лишь принять поражение. Ему нечем крыть. Он позволил Гермионе оттолкнуть его с дороги, потому что не мог выносить слёзы, застывшие в карих глазах. Они ещё поговорят, когда эмоции поутихнут и чёртовы арфы не будут играть для влюблённых. Драко официально возненавидел четырнадцатое февраля. Праздник теперь будет ассоциироваться с дрожащим голосом и её: «Я думала, ты мне доверяешь»

***

Когда Кэти Белл выписали из Святого Мунго, об этом знали все ученики Хогвартса. Поэтому на завтраке никто не был удивлён присутствию Кэти за гриффиндорским столом. Многие косились на девушку, но не решались о чём-либо спрашивать. Единственным человеком в Большом зале, кто не был заинтересован в гриффиндорской охотнице, была Гермиона. Она смотрела в свою тарелку и с каждым скрипом дверей обеспокоено окидывала взглядом вошедшего. — Своим беспокойством ты делаешь хуже, — проронил Гарри, заметив, как его подруга дёрнулась в десятый раз за две минуты. Они не разговаривали о Пожирателях и Волдеморте с момента отравления Рона. Прошёл почти месяц, когда они негласно решили оставить эти темы вне разговора. Правда, это не мешало Гарри следить за Малфоем и подозревать Гермиону в связи с ним. Пока у него не было никаких доказательств, он больше не бросался обвинениями. Гермиона же не давала поводов: не разговаривала со слизеринцем с четырнадцатого февраля и лишний раз не смотрела в его сторону. Только сегодня всё по-другому. Грейнджер не знала наверняка, как Драко отреагирует на присутствие Кэти. — Она собирается уйти, — предупредил Рон, следящий за Белл. Гарри подскочил с места и преградил девушке дорогу. Они были далеко, поэтому Гермиона не могла услышать их разговор. От волнения она сжала ладони и её ногти впились в нежную кожу. Это немного привело её в чувства. Кэти перевела взгляд за плечо Гарри и замолчала. Сердце Гермионы ёкнуло. Она поняла всё ещё до того, как обернулась. Взгляд охотницы был устремлён на Драко. Слизеринец выглядел бледным, как магл, увидевший приведение. Гермиона помнила, что случилось с ним в день проклятия. Глядя на его осунувшееся лицо, было очевидно, что это повторится. Гриффиндорка могла ему помочь преодолеть нервное состояние. Как Драко исцеляюще действовал на неё, так и она влияла на слизеринца. Они стали друг для друга лекарством. Панацеей, заставляющей травмы скрыться в тени и позволяющей забыть о них. Однако это действовало, только когда они были рядом. Скрытые от света раны незаметно гноились и поражали некогда здоровые участки души. Драко и Гермиона не понимали, что их панацея — не более чем эффект Плацебо. Ведь плацебо иногда работало. Гарри опередил гриффиндорку. Он выбежал следом за Малфоем, когда Гермиона лишь успела подняться на ноги. Не размышляя, она бросилась за своим другом. Впервые волшебница была рада Лаванде, которая удержала Рона рядом с собой. Грейнджер рядом не нужен был ещё один человек, настроенный против Драко. Она старалась не упустить фигуру Гарри, когда дорогу ей преградила шумная компания пуффендуйцев. Столкнувшись с одной из студенток, Гермиона даже не извинилась — у неё не было на это времени. Её плечо пульсировало, пока девушка перебирала варианты случившегося. Могла ли Бэлл вспомнить, кто её проклял? Успела ли она рассказать об этом Гарри или кому-нибудь ещё? Зачем Поттер выбежал следом за слизеринцем? Что он собрался сделать? Гермиона остановилась посреди коридора. Она видела, что Гарри завернул сюда, но здесь никого кроме неё не было. Паника сдавила Гермиону в объятиях, не позволяя вдохнуть. — УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! Отчаянный вопль резанул по ушам и заставил кровь в жилах похолодеть. Седовласый мужчина на портрете потерял чёткие очертания, и девушка покачнулась. Она чуть не потеряла сознание, но пронёсшийся мимо тёмный силуэт вовремя перетянул на себя внимание. Женский крик резко смолк. Сглотнув образовавшийся в горле ком, Гермиона неуверенно направилась туда, где скрылся силуэт. Туалет для мальчиков был открыт. Оттуда доносился шум бегущей воды и звук шагов. Гарри повернул голову в сторону Гермионы. Он выглядел более потрясённым, чем учёный, обнаруживающий, что его изобретение используют для массового поражения. Испуганные зелёные глаза были переполнены сожалением. У гриффиндорки задрожали руки. Разве она не должна испытывать что-то вроде облегчения от того, что её друг невредим? Она облизнула пересохшие губы, прежде чем спросить: — Что… — её голос дрогнул, когда она увидела полную картину. — Что ты натворил? Был ли вопрос адресован Гарри? Она не уверена. Она будто обращалась ко всем, находящимся в туалете вместе с ней и ни к кому конкретно. Единственное, что её волновало — Драко. Он лежал на холодном кафеле и очень поверхностно дышал. Белая рубашка была пропитана кровью, которая всё вытекала из его тела, унося жизненные силы с каждой каплей. Кровь окрасила воду в тёмный цвет и ярко контрастировала с его волосами. Надо остановить кровь и позвать на помощь. Но Гермиона стояла. Оцепенение сковало всё её тело. Даже мозг анализировал происходящее с задержкой. — Вулнера Санентур. Краем уха Грейнджер уловила бормотание и перевела взгляд на мужчину, склонившемуся над Малфоем. Профессор Снейп водил палочкой по ранам слизеринца. Его слова были похожи на непонятные песнопения магических формул. Он действовал решительно, точно знал, что нужно делать. Господи, спасибо. Гермиона не сдержала судорожный всхлип, когда увидела, как потерянная кровь возвращается обратно в тело Драко. Её ноги ослабли и ей захотелось сесть и разрыдаться от облегчения. Боже, спасибо, что он жив. Она бы не смогла выдержать, если бы увидела его смерть собственными глазами. Позади раздались хлюпающие по воде шаги. Гриффиндорка сразу нагнала Гарри, как они вышли из туалета, и схватила его за руку. Она потянула её на себя, заставляя посмотреть в глаза. — Что ты наделал?! — теперь вопрос точно предназначался ему. Человеку, который чуть не убил её возлюбленного. Её лучшему другу детства. — Он пытался проклясть меня круцио. Я защищался! — Поттер отдернул руку. Гермиона почувствовала, как её ногти сорвались с его ладони, оставляя глубокие кровоточащие борозды. Это немного привело в чувства, но не было достаточно для удовлетворения. — Теперь хочешь сбежать? — Что с тобой? Я не знал, что это за заклинание, понятно? — Как ты мог не знать?! — она звучала чересчур истерично. Знала, слышала. Но ничего не могла поделать. Словно ребёнок, у которого старший мальчик отобрал игрушку в песочнице, требовала вернуть вещь обратно. Но Малфой не игрушка. Гермиона наткнулась взглядом на потрёпанный учебник. Гарри прижимал его к бедру, стараясь, если не спрятать, то хотя бы не привлекать к нему внимания. — Он применил непростительное, — сделав глубокий вдох, уже тише повторил Гарри. Девушка почувствовала отчаяние. Гермиона даже не могла защитить слизеринца. У неё не было оправданий для его действий. У неё не было оправдания даже для самой себя. Она с ужасом осознала, что ей было бы легче пережить ранение Поттера. То, насколько она была зависима от Малфоя, пугало. Она снова была ребёнком, делающим шаги. Но не было никого, кто смог бы её подстраховать. Никто не хотел помочь ей. Поэтому Гермиона зашла в море и начала тонуть. Тонуть в безумно красивых глазах Драко, взгляд которых заставлял её перехватывать дыхание. Тонула в его уверенных прикосновениях и обещаниях о безопасности. Снейп вылетел в коридор. Его глаза метали молнии, в поисках того, кого бы поразить ударом тока. — Мистер Поттер, объяснитесь, что произошло? Гермиона бросилась обратно. Прошлая Грейнджер помогла бы спрятать учебник, несмотря на то, что просила избавиться от него. Кем бы ни был Принц-Полукровка, он явно придумывал заклинания не ради развлечения. Пользоваться неизвестными формулами — верх безрассудства. В этот раз гриффиндорка не собиралась покрывать Поттера. Пусть несёт ответственность за свои действия. Туфли Гермионы промокли в одно мгновение, стоило ей зайти в туалет. Драко стоял, опираясь на раковину. Он провёл рукой по мокрым волосам и взглянул на девушку. Она остановилась. Можно ли ей обнять его? Драко вытянул руку и жестом подозвал к себе. Грейнджер с готовностью преодолела разделяющее их расстояние в несколько шагов. Её грудь прижалась к его телу. Рубашка гриффиндорки намокла из-за его одежды, и это почему-то стало спусковым крючком. Слёзы полились из глаз с удвоенной силой. — Три дня, Грейнджер. Мы уедем через три дня. Слава Мерлину. У Грейнджер разболелась голова от запаха канализационной воды, потому что никто не додумался остановить потоп. Она вдыхала такой родной запах лесной хвои и спелых яблок, чувствовала руки слизеринца, которые крепко сжимали её талию, даря ощущение тепла. Кажется, прошла вечность с последнего их поцелуя. На самом деле же прошло две недели. Её губы болезненно кололо от желания. — Драко, пожалуйста, — попросила она, поднимая голову с его плеча. Гермиону удивила та нежность, с которой Малфой её целовал. Обычно их поцелуи ощущались как война, а не штиль на море. Малфой касался её губ, разжигая в груди Адское пламя. Неконтролируемое, обжигающее все внутренности. Это чувство было подобно тому, когда после серьёзного обморожения, ты опускаешься в ванную с тёплой водой. Замёрзшие участки кожи жгло, но было безумно приятно. Замерзать Грейнджер начала ещё в начале шестого курса, когда произошла неожиданная сепарация между ней и её мальчишками. У них появились другие интересы, другие темы для обсуждений, которые Гермиона никак не могла понять. Все их посиделки втроём начинались и заканчивались разговорами о Волдеморте и Пожирателях Смерти. Тогда девушка почувствовала себя ненужной. Одинокой до боли в костях. Абсолютной случайностью или, лучше сказать, насмешкой судьбы было то, что её прекрасно понимал Малфой. Он тоже отдалился от друзей на шестом курсе, поставив в приоритет собственный комфорт и безопасность, подобно настоящему слизеринцу. — Я скучала, — призналась она еле слышным выдохом в его рот. Драко хмыкнул и опустил ледяную ладонь на щеку девушки. Парень ничего не ответил, коснулся губами её щеки и прикусил мочку уха, заставляя пчёл жалить сердце. Грейнджер все чаще ловила себя на мысли, что её сердце однажды не сможет выдержать его касания. Шум воды, раздражающий нервную систему гриффиндорки, стих. — Кхм, мистер Малфой, — острый, как осколок айсберга, голос заставил Гермиону отпрыгнуть от Драко. Правда, он не позволил, прижав её ближе. Грейнджер неловко облокотилась на торс Малфоя, заставив его недовольно скривиться. Волна осознания нагнала волшебницу вместе со смущением. Она не хотела поворачиваться к Северусу Снейпу, чей голос слышала минуту назад. Драко опустил руку, поглаживающую кожу Гермионы, на её плечо в успокаивающем жесте. — Мистер Малфой, вам нужно обработать раны. Для этого придётся отпустить мисс Грейнджер, — добавил он, когда ученик не сдвинулся с места. Слизеринец внимательно наблюдал за Гермионой. Стоит ли оставлять её одну? Вроде бы ей стало лучше. Было что-то абсурдное в том, что он волновался за гриффиндорку. Это не она была на грани жизни и смерти. Но было в этом и что-то привычное. В её волнении и в его заботе о ней. — Грейнджер — мысленно позвал её Драко. — Через час встретимся на Астрономической башне. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы направить мысли в голову Гермионы и сделать это так, чтобы Снейп не заметил. Конечно, крестный не упустил наличие мысленной связи между двумя студентами, но помешать или подслушать не смог. Гермиона прикрыла глаза, собираясь с силами, и резко развернувшись, выскочила из туалета. Как только девушка скрылась из виду, Малфой выдохнул и снова облокотился о раковину позади. Рана на груди горела огнём и сдерживаться больше не требовалось. — Пиздец, — выругался юноша сквозь зубы. — Мистер Малфой, имейте уважение, — хоть что-то в этой жизни оставалось неизменным. Даже если это недовольный голос Снейпа. — Пойдём обработаем рану, — прежде чем направится на выход, Снейп убрал воду с пола взмахом волшебной палочки. По глазам профессора Драко понял, что это не было предложением. У него не было другого выбора, кроме как пойти за преподавателем. Малфой был в комнате Снейпа один раз, когда прибежал к нему в панике из-за того, что Грейнджер увидела темную метку. Тогда он не рассмотрел помещение, но помнил то неуютное чувство очень хорошо. Комнатка была тёмной, даже в сравнении с гостиной Слизерина. На стенах висели сушеные травы для зелий, а половину комнаты занимал шкаф с различными колбочками и волшебными ингредиентами. Чтобы поддерживать годность ингредиентов, в комнате царила минусовая температура. Драко сел на стул, потому что маленькая кровать не внушала доверия. Казалось, она может развалиться от дуновения ветра. Северус зажёг свет и достал из шкафа настойку бадьяна, пока ученик расстёгивал рубашку. Его кожа была розовато-воспалённой в месте, куда попало заклинание. Неровный разрез тянулся от левого плеча до начала пупка. Рана не выглядела настолько болезненной, насколько ощущалась. Драко чуть не умер на кафеле туалета от потери крови. Это была ебаная агония, сравнимая с болью от принятия тёмной метки. Юноша принял из рук преподавателя вату, смоченную в бадьяне и стиснул зубы, когда рану защипало. Вместе с тем ему хотелось поскорее увидеть обеспокоенное лицо Грейнджер, когда она будет кончиками пальцев дотрагиваться до рваных краёв. Сегодня кто-то будет долго извиняться за его игнорирование на протяжении двух недель и за своего безмозглого дружка. Он заставит её взять за это ответственность. Интересно, насколько внятно она сможет извиняться с его пальцами во рту? Размышляя о лёгких поцелуях и нежных прикосновениях Грейнджер, Драко легче смог перенести обработку раны. — Крововосполняющее, — Снейп протянул ученику колбу с зельем. Малфой выпил его, всё ещё мечтая о гриффиндорке. Зелье, как всегда, отдавало металлическим привкусом на языке. Сделав последний глоток, юноша положил колбу на стол. — Как давно у вас с мисс Грейнджер особые отношения? — С Нового года, — чуть погодя, ответил Малфой. В его голове не возникло даже мысли увильнуть от ответа. Хотя профессор не должен был о таком спрашивать. Возмутиться никак не получалось. Малфой перевёл равнодушный взгляд на крёстного и принялся застёгивать пуговицы на рубашке. Ткань стала слишком жёсткой из-за того, что побывала в воде. — Сыворотка правды? Это противозаконно. — Тебе ли не знать, что нарушения законов перестали отслеживаться после возрождения Лорда, — раздражённо бросил Снейп. — Что планируете делать дальше? — Выбросить рубашку. Северус недовольно поджал губы. Он не это имел ввиду. Но Драко не мог ни солгать, ни съязвить под действием зелья. Снейп неправильно задал вопрос, не конкретизировал, поэтому и получил неверный ответ. Ладно, он спросит ещё раз. — Твоя окклюменция не так сильна. Ты не смог противостоять сыворотке, — прежде чем снова начать допрос, недовольно прокомментировал профессор. — Я чуть не умер. В словах Малфоя был резон. Он апеллировал сухими фактами, без тени эмоции в голосе. Поэтому всё было логичным и заведомо выигрышным. Это выводило из себя. Даже под воздействием зелья у юнца пробивалось наружу высокомерие и уверенность в происходящем. Чтобы вернуть ощущение контроля над ситуацией, Снейп перешёл на неформальное обращение к студенту. — Волдеморт не будет ждать, когда ты восстановишься после очередной опасности. — Скоро он меня не найдёт. Это именно то, что нужно. Необходимая ниточка, за которую ловкий паук обязательно зацепится. — Вы решили сбежать с мисс Грейнджер? Как неразумно, — Снейп не смог скрыть лёгкую издёвку в голосе. Глупый, глупый мальчишка. — Думаешь, она уедет с тобой? — Она обещала. Хоть Драко не мог смолчать, он мог покинуть спальню преподавателя. Тем более тот добился нужных ответов и не станет удерживать слизеринца. Дело в другом: как профессор поступит с полученной информацией? Расскажет Лорду? В этом не было смысла. Зачем он тогда изо всех сил старался помочь Драко? Выслужиться перед хозяином, как верный пёс? — Она искренне лгала вам обоим. Гриффиндорцы не предают свои идеалы. Даже если она отрицает, выбор будет не в вашу пользу, — Северус с болезненным удовольствием наблюдал, как Драко остановился и напрягся. Потому что даже без Сыворотки правды он был честен. Малфой знал, но не признавался. Гермиона не умела лгать ему. Но постоянно обманывала себя. Где гарантия, что в этот раз она искренна с собой? — Из-за своей жадности я потерял дорогого человека, — слизеринцу не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать боль, исходящую от взрослого мужчины. — Сможете ли вы поставить её безопасность превыше своих чувств? Не отвечайте. Малфой подавил судорожный вздох. Он не готов дать ответ. Он не готов услышать его. Его сердце билось в районе горла, желая выпрыгнуть из тела. Сердцу было тесно в костяных оковах. Сердце молило о пощаде, пока мозг принимал действительность. Драко — полная противоположность Грейнджер. Честность с самим собой — единственная его благодетель. В последние месяцы он разменял её с небывалой лёгкостью, будто пару кнатов, на гриффиндорские поцелуи. — Единственное, что вы можете — отойти в сторону, когда мисс Грейнджер откроет глаза. Драко хотелось послать крёстного куда подальше. Но был риск, что его сердце выскочит изо рта, если он попытается что-то сказать. Чертовски трудно было признать, что Грейнджер опять обвела всех вокруг пальца.

***

Девушка складывала последние вещи в чемодан, когда в спальню прилетел феникс. Птица директора настойчиво стучала в окно, пока Гермиона не открыла. У неё не так много времени, чтобы тратить время на что бы то ни было. Волшебница выхватила письмо из лап феникса и замерла. На конверте было выведено её имя. Разорвав бумагу, Гермиона просмотрела содержимое. «Мисс Грейнджер, зайдите к профессору Дамблдору в кабинет. Сейчас» Это выглядело насмешкой. Она подгадала время, когда гриффиндорская спальня будет пуста, чтобы забрать свои вещи и отправиться в Выручай-комнату. А тут просьба директора подойти к нему. Это не могло быть простым совпадением. Пружина напряжённости внутри гриффиндорки начала распрямляться. Феникс не улетал. Он не сводил с девушки блестящих чёрных глаз словно надзиратель. — Иду я, иду, — нервно проронила Гермиона. Она затолкала чемодан под кровать, прежде чем направиться к директору. Без пятнадцати девять. У неё в запасе два часа. Она успеет подготовиться и встретиться с Драко на Астрономической башне. Напряжение не покидало её все три дня. Она не впадала в истерику только потому, что проводила большую часть времени с Драко. Он убеждал её в успехе их плана и обнимал. Гермиона никогда не получала от Малфоя столько нежности, сколько он ей подарил за последнее время. Они разговаривали о будущем. Предполагали, как уживутся под одной крышей их семьи и думали, как те отреагируют на их отношения. Они старались быть нормальными. Обычными подростками, которых не касалась война. Гермиона понимала, что никогда не расплатится за минуты спокойствия в руках слизеринца. Грейнджер чувствовала блеф всем естеством. Обычность не приносила требуемого облегчения. Их карточный домик держался на надежде. Драко был её амбассадором. Даже сейчас на ней надет его чёрный свитер. Для спокойствия и поддержания веры. Сейчас надежду бессовестно вырывали из девушки. Рушили карточный домик одним взглядом из-под очков полумесяцев. Она ненавидела Дамблдора за проницательность. За грёбанное письмо и вмешательство. — Позвольте вам кое-что показать. Это не займёт много времени. Гермиона не хотела оставаться. Но у неё не было выбора.