Праведники Света

       Как долго бежал Роджер? Час? Два? Или больше? Он не знал ответ на этот вопрос наверняка, но это его сейчас особо и не волновало. Главное для него сейчас было убежать как можно дальше от дома, чтобы если уж кто-нибудь из родителей и отправится его искать, — чего, по мнению Роджера, уж точно не могло произойти, — то он бы уже был далеко отсюда и поиски бы продлились больше суток. Впрочем, вскоре паренёк почувствовал усталость в ногах, поэтому, решив, что он уже убежал достаточно далеко, присел на первую попавшуюся лавочку передохнуть.       Только сейчас, оказавшись на лавке, Роджер заметил, что находится в парке. Густая зелёная листва деревьев уже начала желтеть, а кое-где даже потихоньку опадать. В ночном воздухе чувствовался скорый приход осени, а значит и начала нового учебного года вместе с ним. Толпы ребятишек с портфелями и цветами побегут в школу на первое сентября, кто-то радостно, кто-то без эмоций, а кто-то с осознанием того, что потратит ещё один год своей жизни «в пустую» (по крайней мере таков настрой большинства более взрослых школьников). И если раньше Роджер относил себя ко второму типу учеников, то в этом году он сомневался в том, пойдёт ли он вообще учится. Какой в этом смысл, если теперь он всё равно будет сам по себе до конца жизни, который, скорее всего, уже не за горами? Его родителей теперь не смогут вызывать в школу, на него просто некому будет пожаловаться, но что больше всего огорчало Роджера, так это то, что даже если у него и будут хорошие оценки в этом году, то похвалить его, кроме самих учителей, будет некому. Никто не погладить его по голове, не обнимет, не поцелует и не скажет «Молодец, мой мальчик, я так тобой горжусь!».         Роджер стиснул зубы и опустил голову вниз, тихо всхлипнув. Всё-таки как бы он ни пытался побороть себя, от этого потока мыслей ему стало так плохо, что он просто уже не мог не пустить слезу. Слишком долго он копил это в себе, слишком долго молчал. Он столько раз хотел поговорить об этом хоть с кем-нибудь, что бы его хоть кто-нибудь выслушал, но было просто не с кем. Поэтому всякий раз он лишь сглатывал ком и уходил к себе в комнату, откуда не выходил ещё по меньшей мере час... — Впервые вижу плачущего скелета.       Роджер вздрогнул от неожиданности и поднял голову, повернув её в сторону звука. Рядом со скамейкой стоял волчонок примерно его возраста, худощавый, в стареньких, тёмно-коричневых штанишках, практически наполовину состоящих из многочисленных заплаток, да в грязной рубашке с порванным локтём на левом рукаве. Пожалуй, этот мальчишка и не отличался бы от любого другого такого же, проживающего в этом маленьком городке, если бы не его красно-оранжевые глаза, сверкавшие в ночном полумраке озорным огнём. Волчонок пару минут с интересом осматривал Роджера, принюхиваясь к воздуху, пока тот неловко вытирал слёзы с щёк, проклиная всё на свете. — От тебя сеном пахнет, — вновь заговорил серый чуть хрипловатым голосом, садясь на противоположный конец лавочки, — а ещё парным молоком. Ты, небось, на ферме какой-нибудь живёшь, да?        Роджер отрицательно помотать головой, теперь уже с удивлением смотря на своего собеседника. — Нет? — удивился тот, — А где же тогда? Погоди, не говори, я сам угадаю... Ага, да, чувствую ещё запах тюльпанов... Яблок и... Кажется...         Волчонок поморщил нос, принюхиваясь к воздуху и стараясь точно передать запахи, которые, по его мнению, сходили от Роджера, а тот слушал его с изумлением на лице. Удивительно, как он смог так безошибочно назвать всё то, что было связано с тем местом, которое он на протяжении тринадцати лет ошибочно называл домом. Его родители и правда держали корову, и отец переодически ездил летом на поля, косить траву на корм, а ближе к зиме покупал сено, на котором Роджер частенько любил полежать летними ночами и смотреть на звёзды, пожёвывая соломинку и вдыхая этот дурманящий и совершенно непередаваемый запах — запах свежего сена. Ещё он любил частенько полежать под цветущей яблоней в жаркие дни, почитать какую-нибудь книжку или же просто поспать от нечего делать. А вот откуда взялся запах тюльпанов, этого скелетик, увы, не мог сказать наверняка. Должно быть, он случайно пробежал по маминым клумбам, когда убегал из дома, но в темноте и спешке даже не заметил этого. Похоже, что утром его побег обнаружат разве что по растоптанным цветам и от этой мысли мальчик даже пустил смешок.        Вдруг ночную тишину нарушил громкий чих, от которого Роджер вновь вздрогнул, но повернув голову в сторону звука, быстро сообразил, что это был его собеседник. Волчонок смачно утирал нос рукой, фыркая и тряся головой, как будто он полным носом вдохнул пыли и теперь никак не мог избавиться от противной щекотки внутри. — Кошачья шерсть! — наконец выдал серый, — То-то у меня нос превратился в родник!        И он вновь чихнул. На самом деле, родители Роджера были против каких-либо животных внутри самого дома, поэтому у них не было никаких кошек, собак и тому подобных зверюшек. Однако к ним во двор частенько приходил толстый соседский рыжий кот. А так как Роджер вообще любил всякую сельскую живность во всех её проявлениях, то и компании кота он был рад гораздо больше, чем родителям. — Будь здоров. — наконец произнёс скелетик, поправила шляпу и не переставая удивляться точности волка в определении запахов.        Зверь удивлённо поднял уши и повернул голову в сторону мальчика. — Ха, надо же, — усмехнулся он, — а я уж начал думать, что ты немой. Хотя, если честно я вообще не думал, что скелеты умеют разговаривать. Без языка это трудно делать, знаешь ли.        Тут уж Роджер не выдержал и рассмеялся. Он и сам любил придумывать всякие шуточки про скелетов и мертвецов, только вот другие дети почему-то считали их совсем не смешными, а даже наоборот — ужасными и совершенно безвкусными. Поэтому юному скелета было жутко приятно осознать тот факт, что он наконец-то встретил кого-то, кто обладает примерно таким же чувством юмора, как у него самого. — Ты чего смеёшься? — изумился серый. — Мне просто понравилась твоя шутка. — ответил Роджер, наконец перестав смеяться, — До этого, когда я шутил подобным образом, другие дети считали меня ужасным комиком. — В самом деле? — ещё больше удивился волчонок, на что получил кивок, — Да плюнь ты на них! В мире не бывает плохих шуток. Просто у всех разное чувство юмора, вот и всё. Тебя как звать, кстати? — Роджер. Роджер Бейкер. А ты? — Я Бен Дэвис, но если хочешь, можешь звать меня «Серый». По крайней мере в детдоме меня куда чаще называют именно таким образом. — Ты из детдома? — удивился Роджер, смотря на волчонка округлёнными глазами.        Бен недовольно скривился. — Ну да, из детдома. — буркнул он, — Или ты думал, что у все дети такие счастливые, как ты?       Роджер нахмурился. — С чего это ты вдруг решил, что я счастливее тебя? — спросил он. — Да ведь у тебя семья есть, в отличии от меня. — А вот и ошибаешься, нет у меня никакой семьи и никогда её не было!         Бен удивлённо округлил глаза, а Роджер отвернулся от него, не в силах выдержать на себе этот пристальный взгляд. Никогда ещё ему не приходилось говорить с кем-либо на подобную тему, поэтому сейчас сдерживать свои слёзы оказалось куда труднее, чем когда он просто молча глотал ком и уходил к себе. — То есть как это нет? — спросил волчонок, продолжая смотреть теперь уже на спину Роджера, — Ты ведь точно не из детдомовских, запахи от тебя не те исходят, уж больно по-домашнему пахнешь. Почему же тогда семьи нет?          С минуту между мальчиками висела тишина. Роджер боялся говорить на эту тему, ибо понимал, что тогда точно не сможет держать себя в руках, но и молчать дальше он тоже не мог. Может ему наконец-то представился тот шанс, когда он мог кому-то довериться и рассказать о том, что его терзало все эти тринадцать лет? Но стоит ли? Зачем Бену чужие проблемы? Наверняка, ему и своих вполне хватает. А эта давящая тишина и ощущение сверлящего взгляда волка на себе сейчас только больше заставляли Бейкера сомневаться в себе. — Ладно, можешь не говорить, если не хочешь. — сказал Бен, вздохнув и откинувшись на спинку лавки.         «Нет, не могу больше!» — тут же понеслось в голове у скелета и он наконец-то заговорил: — Я всю свою жизнь думал, что семья — это те люди, которые окружают тебя с самого рождения. Что это обязательно должны быть мама, папа, бабушки с дедушками, братья и сёстры, дяди и тёти. И только теперь я понял, как же сильно я ошибался... Я ведь все эти тринадцать лет рос среди тех монстров, которым по большому счёту было плевать на моё существование. Ни мама, ни папа никогда не интересовались о том, как прошёл мой день, как у меня дела, да они иногда даже поздороваться забывали со мной! Я был для них просто обузой, пустым местом, призраком, изгоем, чужаком, простым, чёрт возьми, прохожим, кем они меня там ещё считали?!       От собственных слов, которые плавно перешли в полу-крик, Роджер сжал ладони в кулаки и на пару минут повернулся к Бену, смотря на него глазами, полными ненависти, обиды и боли, которую он слишком долго копил в себе. Как же ему сейчас хотелось, чтобы на месте Серого сейчас оказался кто-нибудь из его родителей, а лучше сразу оба. Ему хотелось увидеть, как бы они тогда на него посмотрели. Посмотрели на то, что они с ним сделали, до чего довели и чего не замечали много лет подряд. Но испуганный взгляд красно-оранжевых глаз волчонка вернули Роджера на землю, заставив вновь отвернуться от него и почувствовать, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я просто хотел, чтобы меня любили, — всхлипывая, выдавил из себя он, — пусть и не как мою сестру, но хоть немножко, хоть самую капельку... Я тоже хочу быть частью семьи...         Бен опустил уши. Он видел много детей, у которых были родители, и все они выглядели такими счастливыми, что Бен даже завидовал им. В детдоме ведь никто не станет дарить тебе игрушки, читать сказки на ночь и посвящать тебе всё своё свободное время. В то время хорошие и заботливые воспитатели  встречались крайне редко, поэтому каждый детдомовец был сам за себя, а жизнь в самом детдоме больше напоминала отбывание срока за решёткой. Именно поэтому волчонок часто сбегал оттуда просто для того, чтобы ненадолго вкусить свободу и хоть одним глазком взглянуть на жизнь детей, которым посчастливилось жить со своими родными. Он думал, что раз есть семья, значит ребёнок непременно счастлив и по-другому и быть не может. Но сейчас, когда он встретил Роджера, он понял, что это не так. Ведь у скелета были родители, но он не выглядел счастливым, а теперь даже и вовсе заплакал. Более того, он открыл глаза Бену, сказав, что семья — это не всегда только твои кровные родственники. Но тогда что же такое «семья»? Кто входит в эту «семью»?       Бен задумался. Всю свою жизнь он мечтал лишь о том, чтобы у него появились родители. Теперь же, после откровения скелетика, он усомнился в своей мечте. Ведь если тебя даже родные родители могут не любить, то чего уж говорить о приёмных? «Эх, а ведь всего-то хотел, чтобы были мамка, да папка и чтобы меня любили...» — подумал он, тяжело вздохнув. И тут его вдруг осенило. Ведь он тоже хотел быть любимым, быть кому-то нужным! Значит счастье ребёнка вовсе не в том, чтобы иметь родителей, а в том, чтобы его кто-то любил и заботился о нём. Но тогда что значит любить?... — Знаешь, — заговорил Серый, слегка улыбнувшись, — а ведь мы с тобой чем-то похожи. Только вот у меня и родителей-то нет. И что там с ними такого произошло, что я в детдоме оказался, я не знаю. Но всю свою жизнь я мечтал, что однажды к нам в комнату зайдёт воспитательница и радостно скажет: «Бен Дэвис, собирай вещи, тебя забирают твои новые родители»... Однако за тринадцать лет этого не произошло ни разу. И всякий раз воспитательница заходила к нам в комнату только затем чтобы проорать на весь детдом... Ну знаешь... «Подъём, лентяи!»... Но зато эту дуру бывало так приятно побесить, ха-ха-ха! Ты не подумай, я не со зла, просто эта миссис Томпсон до того противная тётка, что её ненавидит чуть ли не весь детдом, а она ненавидит всех остальных в ответ. Ну а я так вообще у неё просто «фаворит». Мне кажется, что где-то в её доме лежит тетрадка, в которую она записывает всех людей и монстров, которым она искренне желает поскорее сдохнуть, и я не удивлюсь, если самым первым в этом списке находится именно моё имя.        Роджер, который в это время уже сидел в пол-оборота к Бену и снова утирал слёзы, пустил смешок и улыбнулся. Его поражали подобное отношение волчонка к жизни. Хотя на его долю тоже выпала не самая завидная участь, но в отличии от самого Роджера Бен относился к ней с юмором и с усмешкой на лице. Может, скелету тоже стоило попробовать изменить своё отношение к жизни и попытаться хоть немного оптимистичнее смотреть на неё? Тогда ведь должно стать проще, верно ведь?...         Бен смерил мальчика взглядом. Похоже, что его рассказ действительно сумел поднять тому настроение и отвлечь его от плохих мыслей. «Роджер явно неплохой парень, — думал он про себя, — просто в его жизни всё было не очень-то гладко. Как и у меня, впрочем... Думаю, мы с ним сумеем поладить». Серый поднял взгляд на небо. Среди тысяч звёзд бледная луна тихо плыла по небу, медленно опускаясь к горизонту, но до рассвета ещё было довольно-таки далеко. А ночное светило было как всегда таким манящим, загадочным и таинственным... — У-у-у-у! — завыл Бен, закрыв глаза и вскинув мордочку к небу. — Ты чего? — удивился Роджер. — А? А, прости, ничего не могу с собой поделать. Само собой как-то выходит, хе-хе... — ответил волчонок, неловко посмеявшись, — К слову, ты ведь не будешь против небольшой прогулки? Думаю, нам с тобой будет о чём поговорить, что скажешь, Роджер? — Скажу... Что ты абсолютно прав, Бен. — с улыбкой поправив шляпу, ответил ему скелетик и слез с лавочки, — Куда же мы идём? — А куда угодно, — беззаботно ответил Серый, блеснув своими глазами и вставая с лавочки, — куда ты, туда и я. — Вот как? Ладно, дело твоё. Тогда мы пойдём, мммм... В ту сторону. — с этими словами Роджер указал пальцем на ряд зданий, на которых весели самые разные вывески с названиями разной степени «гениальности» их владельцев. — О, Рыночная улица! Неплохой выбор. У меня там как раз есть один знакомый трактирщик, который работает круглосуточно, можем заглянуть к нему. Ты, кстати, есть хочешь? — Пока нет, но на этот случай у меня с собой есть пара бутербродов. — Э-э-эх, что твои бутерброды по сравнению с яичницей, посыпаной свежим укропом и луком пореем, да ещё и с беконом!.. — от этих мыслей Бен даже облизнулся, но через пару минут добавил, — А у тебя бутерброды хоть с чем? — С маслом и колбасой. — простодушно ответил Роджер.         Бен вздохнул. — Ладно, сбереги на потом, пригодятся.         Скелетик рассмеялся, ступая прямо по дороге на Рыночную улицу вместе с Беном. Да, похоже слухи про зверский аппетит у волков оказались вполне правдивыми, но в любом случае Роджер сейчас было счастлив наконец-то обрести кого-то, кто выслушал и подбодрил его. Впервые за много лет он сумел обрести хорошего друга, пускай и жутко голодного. Да уж, теперь за бутербродами однозначно нужен будет глаз, да глаз...