Праведники Света

Рыночная улица заимела себе такое название у жителей города неспроста. Дело в том, что каждый второй дом, стоящий вдоль тротуаров, являлся каким-нибудь общественным заведением. Тут была и парикмахерская «Златовласка», и пекарня «Крендель», и ювелирная «Сокровищница дракона», и обувная мастерская «Сапоги-скороходы», и трактир «Пиратская бухта», в которую как раз-таки и направлялись наши герои. Хотя Роджер сильно сомневался в том, что им стоило туда идти, да ещё и на ночь глядя, но Бен уверял его, что данное заведение чуть ли не самое лучшее во всём их городке, а сам трактирщик — его старый знакомый, знающий о его побегах из детдома, так что он точно не выдаст их местоположение и их не смогут найти. Разумеется, что это всё же может произойти, но только в том случае, если кто-нибудь из воспитателей сам каким-нибудь мистическим образом додумается искать беглеца в месте с названием, не внушающим доверия, что конечно же не могло произойти. Не сказать, что скелет сейчас был сильно голодным, или что-то вроде того. Он согласился на предложение своего серого друга разве что из вежливости, ну и конечно же ещё потому, что пока они будут сидеть в «Бухте», Бен может рассказать ещё что-нибудь смешное и интересное, что могло бы помочь им обоим хоть немного отвлечься от плохих мыслей. Всё-таки сейчас Роджеру меньше всего хотелось вспоминать о своих родителях, о которых сбежал всего лишь час тому назад. — Слушай, — громким шёпотом спросил скелетик, поправляя старую ковбойскую шляпу на голове, — а почему именно «Пиратская бухта»? — Ну не знаю, — беззаботно и довольно громко ответил Бен, — я туда просто довольно часто хожу всякий раз, когда мне удаётся выбраться из этой детской «тюрьмы», поэтому и решил, что сейчас тоже было бы неплохо туда заглянуть. Тем более такой повод — тебя встретил... — Да нет же, я не о том. — помотать головой Бейкер, — Я про название. — А-а-а... — протянул Серый и тут же рассмеялся, — Так ведь это проще простого! Видишь ли, изначально трактир носил название «Пузатый бочонок» и особо ничем не выделялся среди остальных заведений подобного рода, но потом туда стали так часто наведываться пираты, причалившие либо у нас в порту, либо где-нибудь в другом, более укромном месте, что старина-Билл был просто вынужден сменить название на «Пиратскую бухту». — Подожди, ты сказал «пираты»? Оба мальчика остановились, а Бен, идущий впереди, обернулся к своему остолбеневшему другу. — Ну да, пираты, — совершенно спокойно ответил волчонок, как будто эти пираты были его старыми друзьями и он сейчас просто вёл Роджера на приятельские посиделки (хотя ведь по сути так оно и было), — а что? — Да ведь это же самые настоящие разбойники! — чуть повысив голос, воскликнул тот, — Ты что же, разве не знаешь, что пираты грабят, убивают и могут затопить целое судно, нисколько не жалея об этом? — А ты разве не знал, что не все пираты обязательно сеят хаос в морях? — чуть нахмурив брови и сверкнув глазами, мрачно спросил Серый, — Что бывают и хорошие пираты, которые, как и мы с тобой, ищут своё счастье, скитаясь по волнам, как проклятые? На это Роджер ничего не ответил и лишь потупил взгляд. Признаться честно, сейчас ему было стыдно перед своим серым другом. Как-никак, а ведь этот трактир был, возможно, единственным местом, где Бен, находясь в обществе морских волков, просоленных морем насквозь и повидавших немало дерьма в своей жизни, чувствовал себя в своей тарелке. А он, мальчишка, практически ничего не смысливший в этом деле, посмел судить о людях, опираясь только на дурацкие стереотипы, какие часто описаны в книжках. Но на удивление скелета, вместо того, чтобы просто уйти, оставив его одного посреди ночной улицы, Бен лишь громко расхохотался, вгоняя своего друга в ещё большую растерянность, чем до этого. — Видел бы ты сейчас своё лицо! — выдавил из себя Дэвис, смахивая с глаза слезинку, — Можно подумать, что ты только что узнал о своём выигрыше в лотерее! — И вовсе это не смешно, Бен, — хмуро отозвался Роджер, скрещивая руки на груди, — я от стыда был готов сквозь землю провалиться, между прочим! — Да ладно тебе, не парься, — волчонок похлопал скелета по плечу и подбадривающе улыбнулся ему, — я не в обиде. Просто запомни, что не всё, что пишут о пиратах в книжках — сущая правда. Если уж тебя что-то и будет интересовать в этом плане, так ты лучше у меня об этом спроси. Уж я-то в этом смысле куда больше, чем самые толстые романы на всей земле. Кстати, мы уже пришли. Мальчики вновь остановились сразу же после того, как слева от них в лучах лунного света стала отчётливо видна вывеска с изображением огромного корабля, плывущего по синим морским волнам на всех парусах, а на верхушке его мачты, если как следует приглядеться, можно было увидеть чёрный флаг с белым черепом, при взгляде на который складывалось ощущение, будто он смеялся, и двумя костями, сложеными за черепом крест на крест. — А я теперь знаю, с кого срисовывали «Весёлого Роджера». — с хитрой улыбкой сказал Бен. — Правда? — изумился Роджер, переведя взгляд с вывески на волчонка, — И с кого же? — С тебя. — Как это? — ещё больше удивившись, спросил скелетик. — Ну это не я ведь скелет по имени Роджер. После этих слов Бейкеру хватило всего пары секунд, чтобы понять смысл шутки и рассмеяться вместе с Беном прямо перед входом в трактир. Действительно, такое забавное совпадение вышло... Интересно, его родители вообще догадывались об этом, когда думали над именем мальчика? Впрочем, нет, сейчас это вообще не волновало самого Роджера. Перестав смеяться, Бен уже потянулся к резной металлической ручке, но тут его внимание привлекла какая-то возня и шум за дверью, и волчонок навострил уши, прильнув к её деревянной, лакированной поверхности и дав знак скелету смолкнуть. Юный Бейкер, хоть и обладал менее чутким слухом и ушами в целом, всё же через пару секунд уловил тот шум, который стоял в самом трактире и сейчас боялся даже предположить, что такого там могло произойти, в то время как Дэвис уже потихоньку начинал догадываться не только о причине многочисленной ругани за дверью, но и даже о том, что сейчас произойдёт. Крики становились громче, а топот ног всё ближе, а потому теперь, уже точно зная, кто стоит за всем этим, Бен отпрянул от двери, прижав уши. — Палундра! — крикнул он, прыгнув в сторону и оттащив за собой ошеломлённого Роджера. Всё это произошло так быстро, бедный мальчик едва удержался на ногах, но что ещё более важно, так это то, что вся эта махинация произошла буквально за секунду до того, как из дверного проёма с громким криком и руганью вылетел мужчина, чья потрёпанная одежда больше говорила о том, что он явно уже давно сидит в долгах и нередко пьянствует, чем о том, что это один из тех самых морских волков, которые ломали все стереотипы о пиратах. Впрочем, даже эту личность едва ли можно было назвать пиратом, а потому неудивительно, что в трактире другие посетители встретили его смачное падение на землю свистом и улюлюканием. Это, видимо, привело мужчину в ярость, потому как он тут же вскочил на ноги и, бросив в сторону входа гневный взгляд, начал выкрикивать такие проклятия, что будь у Роджера уши, они бы уже давно свернулись в трубочку. Что до Бена, то он лишь посмеивался с этого олуха. Видимо, ему не в первый раз приходится наблюдать за тем, как кто-нибудь из клиентов на пинках вылетает из трактира. Как бы там ни было, но мужчина, видимо, не собирался сдаваться так просто, и если бы сам владелец заведения не выбежал из помещения с увесистой дубинкой в руках, то выскочка, наверное, и дальше бы пытался вновь залезть в драку, а не удирал бы прочь, сверкая пятками и осыпая всех поситителей бранью. — Я тебе это ещё припомню, Билл, помяни моё слово! — выкрикнул беглец перед тем, как скрыться с глаз окончательно. — Беги, беги отсюда, чтобы духу твоего тут больше не было! — крикнул вдогонку владелец трактира, гневно тряся дубинкой у себя над головой. И пока данная комедия разворачивалась прямо на глазах у наших друзей, Бен уже хохотал во весь голос, держась за живот, а у Роджера даже зрачки пропали из глазниц от всего этого зрелища. Не каждый день можно увидеть подобные разборки, тем более что в этой части улицы он бывал довольно редко и всегда держался более «мирной» её стороны. — И часто тут у вас так? — наконец-то выдавил из себя вопрос скелет, вернув зрачки обратно и с изумлением смотря на своего друга, который только-только перестал смеяться. — Не слишком, — ответил тот, всё ещё немного посмеиваясь, — в основном всего два-три раза в неделю. «Два-три раза в неделю! — тут же пронеслось в голове Бейкера, — Ничего себе "немного"!» — Поверь мне, бывало и чаще, — как бы угадывая мысли своего костлявого друга, сказал волчонок, — помню, один месяц как-то было, что такие разборки происходили практически каждый божий день. Бедняга Билл тогда ещё долго ходил с измученным лицом и мешками под глазами, даже после того, как всё более-менее улеглось и вернулось в привычное русло. Мне его тогда так жалко стало, что я чаще сбегал из детдома только затем, чтобы помочь ему с трактиром. — Значит, вы с ним в очень хороших отношениях? — Да, можно и так сказать. Наверное, именно поэтому он кормит меня за счёт заведения. Бен окликнул трактирщика, и тот, волоча за собой дубинку, подбежал к ним. — Бен! Вот так сюрприз! — уже радостно воскликнул он, — Давно же я тебя не видел у нас. — Пришлось изрядно повозиться с решётками на окнах, которые, очевидно, установили специально для меня. — с усмешкой ответил Серый, пожимая руку своего старого приятеля, — Кстати, вот, познакомься, это мой друг Роджер Бейкер. — Небось, тоже детдомовский? — Не-а, домашний. Сбежал от родителей из-за того, что его там совсем не любят и вообще не считают за живое существо. — Ай-яй-яй, что ж это делается-то?! — всплеснул руками Билл, — Уже даже те дети, у которых есть родители, оказываются отрешёнными! Ладно мы, взрослые, чёрт с нами, но дети!... Эх, ребятки, жалко мне вас. Ну да проходите внутрь, скорей, чтож вы стоите-то? А за этот скандал вы уж извините, сами знаете, как это бывает. — Не беспокойся, старина, всё в порядке. Идём, Роджер, займём столик. Скелетик кивнул и проследовал за своим серым другом внутрь трактира. При всём том скудном освещении, что обеспечивалось в «Пиратской бухте» одними только керосиновыми лампами, которые стояли на каждом из круглых деревянных столов, да небольшими металлическими люстрами с пятью или шестью свечами на каждой из них, что находились под потолком. Где-то в уголке стояло фортепиано, за которым сидел сморщеный старичок, уже явно в летах, и тихо наигрывал какую-то старую незатейливую мелодию. Напротив него, в другом конце помещения, расположился бар, количество различных бутылок на полках которого было просто не счесть. А множество опустошённых кружек, стопок и графинов, а также сильный запах перегара и табачного дыма, бросавшиеся в глаза и нос любого простого поситителей ещё с порога тут же наверняка создавали у него ту картину отвращения, как если бы ему пришлось вычищать целый свинарник или даже коровник от дерьма. Однако всё, что почувствовал в тот момент Роджер, было лишь удивление, лёгкий испуг и смятение от кучи любопытных взглядов полу-пьяных посетителей в их сторону. — Ну чего вы уставились? — рявкнул на них Бен, — Что, мальчишек никогда не видели?! Сидите давайте и дальше занимайтесь своей отбивной и ромом, а иначе полетите следом за тем джентельменом! — и как только пираты более-менее перестали коситься в сторону Бена и Роджера, Билл повернулся к ним с улыбкой на лице, — Вы пока занимайте столик, а я вам сейчас принесу чего-нибудь пожевать. Бен, тебе как обычно? — Так точно, сэр. — с довольной мордой ответил волчонок. — Хорошо, я понял. А что насчёт твоего друга? Бен посмотрел на Роджера вопросительным взглядом, но тот лишь пожал плечами в ответ. — Он тут впервые, так что, пожалуй, принеси ему всё тоже самое, что и мне. — ответил за своего приятеля Серый. — Как скажешь, старина. — подмигнул им трактирщик, после чего удалился на кухню, дверь которой находилась рядом с баром. Серый повернулся к скелету и кивнул в сторону ближайшего свободного стола, стоящего около окна. Оба мальчика уселись на высокие стулья, расположенные напротив друг друга и теперь им оставалось только дожидаться заказа. Роджер чувствовал себя довольно странно в здешней атмосфере. С одной стороны она его пугала и он чувствовал себя белой вороной в ковбойской шляпе среди десятков бывалых пиратов, которые рассказывали друг другу какие-то байки и небывалый истории о своих морских приключениях, а с другой стороны компания Бена заставляла чувствовать себя спокойно и умиротворённо, как будто он ходит сюда практически каждый день, а с волчонка они знакомы не несколько часов, а, кажется, что чуть ли не с пелёнок. Так странно было после столького времени отчуждённости наконец-то найти настолько родственную тебе душу, которая приняла тебя таким, какой ты есть... — А тебя тут, я смотрю, все знают. — заметил Роджер, наблюдая за тем, как Бен здоровался с очередным морским волком. — Да, у меня здесь и правда много знакомых. — с ноткой гордости подтвердил волчонок, — Я знаю здесь практически всех постоянных клиентов, а они знают меня. Вот к примеру, видишь вон того старого стервятника, что сидит за самым дальним столом? Это Генри Эдисон. Поговаривают, что когда-то давно он был помощником самой Деревянной Ноги — самого известного пирата позопрошлого десятилетия. Он долгое время держал в страхе всех других капитанов других, более «мелких» пиратских судов, представляешь? — Ого... А что же с ним стало теперь? — А никто толком не знает. — Как это? — А вот так. — развёл руками Бен, — Просто взял, да и пропал в один день, буквально перед тем, как его команда собиралась отчаливать в море. У всех разные версии касательно причины его столь загадочного исчезновения. Кто-то говорит, что его зарезал в переулке какой-то местный выскочка ради наживы, кто-то говорит, что его втайне арестовали и он уже давно болтается на неё, ну а более суеверные моряки считают, будто он связался с нечистой силой и его душу забрал себе сам Сатана... Роджер не удержался, и пустил смешок. — И кто-то в это верит? — недоверчиво спросил он. — Зачастую, когда люди и монстры не могут дать объяснение какому-либо явлению, они могут такое напридумывать, что потом целыми днями только и будешь ходить, да гадать, то ли ты такой тупой, что не замечаешь правды в словах этих рассказчиков, то ли это они уже совсем с катушек слетели. Словом, тут действует принцип «Не верь всему, что слышишь». — волчонок вновь сверкнув глазами так, что у Роджера даже дрожь прошла по позвоночнику. — А ты сам-то в какую из версий веришь? — спросил он, сняв с головы шляпу и положив её рядом с собой на стол. Бен задумался. — Честно говоря, даже не знаю. — наконец сказал он, — Как по мне, так все три этих предположения — полный абсурд. Деревянная Нога был не из той категории людей, которых вот так просто можно было поймать и уж тем более запрещать или повесить. А уж эта байка с нечистой силой — так вообще бред сумасшедшего, который, очевидно, ляпнул это, находясь либо в бреду, либо содрогаясь в предсмертных конвульсиях. — Но что же тогда с ним произошло на самом деле? — Да чёрт его знает. — отмахнулся Бен, — Я особо не парюсь по этому поводу. Предпочитаю оставить это дело более опытным морякам, которым уже приходилось иметь дело с подобными исчезновениями. — Разве такой случай не единичный? — А ты что думал? В море и не такое бывает, это тебе не на сене валяться целыми днями. В этот момент к ним как раз подошёл Билл и поставил на стол две тарелки, а после, пожелав обоим приятного аппетита, вновь удалился, только теперь он ушёл не на кухню, а встал за барную стойку и принялся протирать стаканы. В тусклом свете свечей его мощинистое лицо принимало ещё более добродушные черты, чем до этого, а карие глаза, выглядывающие из-под густых чёрных бровей, то и дело поблёскивали весёлые огоньки. Было видно, что хотя его работа и была довольно нервной, но она ему нравилась, и он бы точно не променял её ни на какую другую. — Билл хороший человек. — с улыбкой смотря на трактирщика, произнёс скелет. — Ну ешо бы! — уплетая за обе щеки свою порцию свежей яичницы с беконом и зеленью, сказал Бен, — Эфо ваафше топвейфый феловек на свете!¹ — видя, что Роджер понимал его с трудом, Серый проглотил яичницу и продолжил, — Его некоторые пираты даже называют «Папаша-Билли». И ведь действительно ведёт себя так, будто он наш отец. По крайней мере мне сравнить не с кем, потому что... Ну сам понимаешь... Волчонок опустил уши и тяжело вздохнул, отчего Роджер даже с трудом проглотил свою порцию. В какой-то мере ведь его друг был прав и скелет был гораздо счастливее него хотя бы потому, что у него всё же были хоть какие-то родители, а у Бена — вообще никаких. Только куча воспитательниц, которые вечно менялись, как перчатки, да толпы других детдомовских детишек, таких же, как и он сам. Он не знал, какого это, иметь маму или папу какими бы они ни были, плохими или хорошими, добрыми или не очень. Он просто хотел понять, что значит иметь семью, что значит быть любимым и нужным кому-то, и в этом плане они с Роджером были ужасно похожи. — Знаешь, — решился заговорить скелетик чуть, отодвинув тарелку с едой в сторону, — один мой знакомый однажды сказал мне: «Семья — это те люди и монстры, которые любят тебя, не смотря ни на что». Я тогда не понимал, что этими людьми и монстрами может оказаться кто угодно, а не только кровные родственники... А теперь, кажется, понял. Бен, скажи, Билл ведь относится к тебе, как к сыну, да? — Не знаю, как обычно относятся к сыну, — хмуро ответил волчонок, — но тебе видней, так что допустим, что да. — Так может быть он и есть твоя семья? На это Бен лишь хмыкнул. — Нет, я серьёзно, подумай сам, — настаивал на своём Роджер, — ведь если он действительно относится к тебе с такой добротой и теплотой, значит... Он любит тебя, как если бы он любил своего сына или хотя бы младшего брата. — Он так не только ко мне относится, — отрезал Бен после пары секунд размышлений, — что же мне теперь, всех посетителей «Бухты» считать своими братьями, а Билла — папкой? Ха-ха, да уж, вот он удивится... Нет, приятель, тут явно какая-то другая закономерность. Не может быть всё так просто... — Думаешь? — неуверенно спросил Роджер, и, получив кивок, вздохнул, — Признаться честно, я и сам мало что в этом понимаю. Я даже не знаю, правильно ли я поступил, убежав из дома... — О, а вот тут ты зря совмневаешься! — тут же встрепенулся Бен и ударил кулаком по столу, — Ты же сам мне говорил, что все эти тринадцать лет был для своих родителей пустым местом, говорил ведь? — Ну говорил... — Ну так чего ж ты тогда сомневаешься?! Хотели бы — любили, нет — ну и чёрт с ними! Ты очень даже правильно сделал, что сбежал от них. Я бы на твоём месте сделал бы тоже самое. — Шутишь, что ли? — Да ты чего? Зуб даю, что смылся бы! Чем такие родители, так уж лучше вообще никаких! Роджер усмехнулся и на пару минут уставился на керосиновую лампу. Выходит, что Бену тоже такая жизнь пришлась бы не по вкусу, даже не смотря на всё его желание иметь хоть каких-нибудь родителей. Значит, ему всё-таки не всё равно, какими они должны быть. Хотя ему, наверное, и не было всё равно, и он просто сказал ему это, не подумав как следует. — Ты яичницу-то доедать будешь, или как? — с усмешкой спросил волчонок у своего задумавшегося друга. — А?... Ой, да-да, прости, я задумался... — Да я уж заметил. Ладно, доедай давай поскорее, да пойдём уже отсюда. Есть тут одно местечко, тебе точно должно понравиться. Роджер кивнул и, придвинув тарелку со своей порцией к себе, принялся уплетая её за обе щеки. За всеми этими разговорами у него впервые в жизни проснулся столь зверский аппетит, а яичница показалась ему вкуснее всей еды на свете. Похоже, что это как раз был один из тех случаев, когда разговоры по душам могли впустить хоть капельку света в твою жизнь и наполнить её новыми красками.