Для великих дел

      Тщательно контролируя движения, я, согнув спину и уткнувшись взглядом в тарелку, завтракал овсянкой и сдерживал чувство зуда и неправильности, твердящее немедленно выпрямить спину и выбрать более удобное место, чтобы контролировать поведение всех в округе. Глаз снова нервно дёрнулся, и я крепче сжал стакан с соком, одновременно желая раскрошить его на мелкие осколки и надеясь, что желания этого недостаточно для действия.       Появившаяся трещина на гранённом стакане вызвала улыбку, которую я не замедлил прикрыть, сделав глоток сока.       Проведённый ритуал я мог назвать успешным, несмотря на то, что большую часть целей так и не достиг. Теперь я мог уверенно опровергать теории немецких волшебников, базирующихся на том, что магия привязана к телу. А ещё называть себя везучим засранцем, который не только не потерял личность, но и умело адаптировался в теле в виду пересечения многих факторов, половину из которых не сумел пока даже вывести.       Я недооценивал значимость биологической составляющей, хотя и принимал во внимание её роль в формировании осознанности. Когда я изучал исследования маггловской психиатрии и философии (стоило признать, что по-настоящему революционные открытия совершаются на стыке двух миров), то наивно принимал сторону тех, кто считал первичным дух, сводя роль материи к минимуму. Признаться, я увлёкся разработкой своей идеологии так, что отчасти стал верить в неё и сам, что хоть и помогало при привлечении сторонников, но мешало роли стороннего и не вовлекающегося в игру наблюдателя.       А тело девчонки досталось мне не без сюрприза — вся жизнь той в весьма мешающей делу подробности хранилась в головном мозге, и если я хотел научиться красить губы и рыдать от сломанного ногтя, то мог попытать счастья открыть ящик Пандоры. Однако, путь к таким бесценным знаниям омрачал и минус — вероятность за раз (да даже за тщательно распланированные промежутки) проглотить такой объём информации без последствий стремилась к нулю. Да и последствия, к слову, не радовали разнообразием — потеря личности, смена мировоззрения, сбой работы головного мозга и утро в лечебнице для блаженных.       Конечно, существовала вероятность и того, что обойдётся, нейропластичность мозга достигнет пика, и ресурсы тела и магия резко возрастут… Но я не настолько выжил из ума, чтобы из-за слабой надежды, что на дне бездны меня ждёт батут, с разбегу прыгать в чернеющий ров. И когда я гипнотизировал хлипкую деревянную дверь, открывающую вход в воспоминания девчонки, то отчётливо осознал, что она никогда не распахнётся, и я буду вынужден всю жизнь тратить прорву магии на то, чтобы просто остаться собой.       Наконец-то нашлось объяснение постоянной сонливости, вялости и упадка сил — пока мозг работал на два фронта, сдерживая один поток воспоминаний и обрабатывая и создавая новый, магия расходовалась в ненормальных количествах (такой мизер, что я ощущал сейчас, был характерен для отсталой магглокровки), сжирая и ресурсы тела, и то, что называют силами души. Вероятно, когда-то наступит неизбежная адаптация, и магия увеличится вдвое при моём активном содействии в виде нужного количества сна (доходящего до абсурда, не задайся я целью контролировать режим, то спал бы по полдня), обильного питания, включая мясо и растения из магического мира, а также соблюдения далеко не светлых ритуалов и упражнений для не обременённых моралью чайников. Но быстрее Альбус признает себя негибким идиотом, опустит бороду и сделает из неё лассо, чем я дойду этой проторенной и надежной дорожкой до своих скипетра и державы.       После бессонной ночи и пропущенного учебного дня я, открыв воспалённые глаза, мог более полно ощущать себя собой. Теперь я мог отделять свои привычные реакции и вбитые в рефлексы реакции тела Миртл, и плавно менять их. Ничего больше не довлело и над разумом — хладнокровный и кристально ясный ум вернулся мне, хоть и не в полной мере (не стоило забыть о слетевших закладках), но ярко показал мне, каким идиотом я был всего день назад. Это несло и минусы, безусловно — теперь я более полно ощущал сменившийся центр тяжести, отсутствие силы в руках, болезненность тела и желание применять привычные реакции, жесты и позы.       Но меняться вопреки мне было не впервой, как и перебирать маски, однако все возможные роли я наработал ещё в ранней юности, довольствуясь в дальнейшем лишь готовыми слепками. Образа забитой малолетки в своём арсенале я не держал, но не сомневался, что раз я и без головы смог в него попасть, то с ней смогу ещё и грамотно его применить.       Заглотив в себя две порции каши, три куска пирога, два яйца, пару яблок и хорошо залив всё тыквенным соком под слегка ошалевшим взглядом первокурсников, я, почти физически чувствуя, как в теле прибавляют силы, невозмутимо взял в сумку пирожки, хлопнул по руке и наградил уничижительным взглядом подростка, попытавшегося мне в этом помешать (отрадно, что смена тела не повлияла на эффект), и направился в сторону библиотеки для встречи с неудавшимся тёмным магом.       Том Реддл — блестящий студент, получающий высшие оценки по всем предметам. Блестящая репутация, безусловное уважение факультета, доверие преподавателей и нимб над головой, ослепляющий сиянием всех, кто натыкается на его недостатки. Удобный образ, который первое время использовал и я (и если бы в пубертатный период был чуть менее агрессивен, чтобы не вызывать на дуэль каждого, кто не так на меня взглянул, то использовал бы до конца обучения), а, учитывая, что фамилия Реддл и факт проживания не оставляют простора для фантазии, любопытно, как ловко тот прижился в серпентарии.       Хорошо покопаться в чужой голове я не мог в виду того, что во избежание надо бы разобраться в собственной. Потому мог рисовать образ только из сплетен и слухов, на которые представительницы прекрасного пола были куда щедрее мужского, стоило начать: «Я слышала, что у Тома появилась девушка… Как нет? Он же на Слизерине, наверняка родители его давно с какой-то богатенькой повенчали!.. Как, нет родителей?.. Да что ты говоришь!..».       Получив полноценную биографию и сомнительной полезности факты, относящиеся к тому, кто на кого претендует и почему, я в очередной раз понял, как много можно скрыть за красивым лицом и галантным поведением, и как странен женский мозг, умудряющийся держать в себе все любовные интрижки и не знать простенькое бытовое заклинание для починки стола.       Так что шёл я на встречу с убийцей девчонки подготовленным — я доподлинно знал, что его зовут Том Реддл. Остальная же информация нуждалась в проверке. К примеру, то, что Реддл относится к гениям поколения, потому что имеет «умный и томный взгляд», связь с логикой имело крайне опосредованную.       Войдя в библиотеку, я оглянулся и, поняв, что приличные дамы по правилам хорошего тона задерживаются, и Реддл опоздает, прошёлся между рядов. Взяв нумерологию для старших курсов, чтобы оценить различия с немецкой программой, я выбрал место в тени, расположенное достаточно комфортно, чтобы охватывать взглядом весь класс и заметить приближение Реддла.       Через пять минут я, найдя неточность, незаметно для себя за неимением блокнота начал делать расчёты на страницах учебника (возблагодари девчонку за карандаш!). Приписав комментарий об идиотизме составителя, я, заскучав, начал писать более удобные способы расчёта, чтобы хоть как-то увлечь мозг. Когда над головой раздалось учтивое «Миртл?», я ограничился нейтральным «Я сейчас, подожди» — к дракклу ничего не сходилось. Выведя ответ окольными путями, я приметил ошибку, допущенную в решении задания, которое сам же от скуки и составил. Найдя ответ и через этот путь, я выглянул за шкаф на заполняющего формуляры библиотекаря и понял, что придётся избавляться от дурной привычки писать заметки в книгах, ведь, как в Дурмстранге, за меня больше не будет вносить откупные отец.       Взяв книгу с собой, — после «занятия» развлекусь, когда ещё я смогу позволить себе такую блажь? — я подошёл к листающему учебник Реддлу и присел напротив, смущённо улыбаясь и чувствуя, как от сахарности сводит скулы. — Прости, тема была очень сложной, а я только-только наткнулась на решение, — потупив взгляд, пояснил я. — Ничего, я понимаю, — улыбнулся он. Впрочем, мимические признаки говорили о его раздражении. — Как ты себя чувствуешь? Можешь заниматься?       Заверив его в своём наилучшем самочувствие, я приступил к игре, где цель каждого из играющих — продемонстрировать свою расположенность и безобидность, а заодно выяснить побольше о собеседнике. Все козыри в моём рукаве, — как минимум, главный состоял в том, что только я знал, что играющих двое — а противник покупается на всё, что появляется на лице. — Это… Это было так страшно, — прошептал грустно я, изображая мечущийся взгляд, когда диалог «загадочно» вышел на нужную Реддлу тему. — Том… Я… Ты же не будешь смеяться? — Конечно, ты можешь мне доверять, — бархатно и твёрдо сказал он, кладя свою руку на мою. Я едва не скривился. — На самом деле, я ничего не помню, — сконфуженно вздохнул я. — Но… но это чувство… Мне никогда не было так страшно! Проснулась на холодном полу, всё было в воде, и очки ещё разбились… А в голове пустота, представляешь, я даже не помню, как зашла в туалет! Наверняка эта противная Хорнби!.. Чтоб ей пусто было! — Неужели совсем ничего? — весьма достоверно изобразил беспокойство он. — Совершенно, — вздохнул я, подпирая кулаком подбородок. — Но ты не переживай, Том! Здесь нет твоей вины! Ты самый лучший староста! Уж если бы ты проходил мимо, ты бы этому обидчику… Ух!.. — Я должен тщательней совершать обходы, — покачал головой он, наблюдая за тем, как я протираю очки, с пробирающим вниманием. Должно быть, будь на моём месте девчонка, она бы как минимум поежилась. — Виновник не должен остаться безнаказанным… И Миртл… Я рад, что ты в порядке.       Прозвучало так искренне, что даже я не распознал фальши. Конечно, будь у меня больше магии, я смог бы напрямую считывать эмоциональный фон, но приходилось довольствоваться малым. Стоило признать, задатки у мальчишки неплохи, и не знай я реальной ситуации, мог бы и поверить.       Замерев с очками, озадаченный, я припомнил, что нужно выдавить нужную реакцию, выловил в памяти нужный образ и непринужденно пожал плечами, мягко щуря глаза и разводя уголки губ в нежной улыбке. Если я сделал всё правильно, последние подозрения у Реддла, если он не последний параноик, должны исчезнуть.       Опустив улыбающийся взгляд с остолбеневшего Реддла на учебник, я подумал, что стоит теснее познакомиться с новым телом и потренировать выражения перед зеркалом, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. — Давай вернёмся к чарам, — смущённо проворковал я, заправляя за ухо прядь, и со смешанным чувством признал, что копировать женские повадки просто до абсурда.       К концу импровизированного занятия я, усиленно делавший вид, что в первый раз вижу заклинания, что освоил ещё на первом курсе, сделал для себя ряд занятных выводов. Вероятно, не все слухи врали, и я, бывший свидетелем, как рвутся наследники древних родов к мрачному подростку, будто сам Мерлин говорил его устами, был заинтересован открывающимися перспективами.       Перспективы эти имели минус из долгосрочности, но в качестве подушки безопасности вполне годились. Не сказать, что я был намерен всерьёз играться в этой песочнице, но в виду возможности насолить Альбусу и надеть кукловоду новую маску можно и развлечься. Ведь если план потерпит крах, я, возможно, пережду год в Хогвартсе. Стоило тщательно рассмотреть все варианты… «Нет нужды лукавить перед собой, ” — наконец признал я, сосредоточенно хмуря брови и нарочито неумело повторяя движения Реддла. — «Наследить на территории заклятого врага, поводить его за нос и убить… Что будет в его глазах, когда он узнает меня и будет захлебываться в крови? Гнев? Страх? Клятая уверенность?.. Вспомнит ли неисполненные клятвы и обещания, либо продолжит гневить за ошибки?.. Не-е-ет, смерть никого не красит. Она выпускает все язвы и скрываемые уродства, оголяет их, умножает, отражается в скалящемся покойнике, чтобы убийца не забывал о том, что торжество над смертью временно, и с пустыми глазами окажется и он… Это он и прокричит мне, если ещё будет в состоянии кричать…» — Осторожнее, — напомнил о своём присутствие Реддл, пришлось вновь объединять потоки сознания. — Ты делаешь слишком резкий взмах, нужно… — Большое спасибо за помощь, — смущённо улыбаясь, говорил я в конце занятия. — Не знаю, что бы делала без тебя… Из тебя выйдет хороший учитель. — Просто мне досталась хорошая ученица, — вернул любезность он. — Потренируй заклинания перед сном, не вкладывая магию. Так лучше запомнится…       Обменявшись формальностями и заверениями в своём благоразумии, я пошёл сдавать книги и уронил учебник по нумерологии с закладкой на заметках. Положив оставшиеся тома на места, я пошёл на выход, краем глаза убедился, что книга в нужных руках, и криво ухмыльнулся.