Долгожданное счастье

Шрам, тем временем, тоже был в глубоких раздумьях. Он думал о словах старшего брата и понимал, что Муфаса прав. С каждым днём черногривый чувствовал: он всё больше и больше влюбляется в Линдайву и это его пугало. Слишком сильно Шрам обжёгся об это чувство, чтобы снова открыть своё сердце и лев упрямо отрицал то, что он снова влюбился. Черногривый боялся снова испытать ту боль, которую причиняет разбитое сердце. Но разве он мог предвидеть, что в его жизни появится Линдайва? Шрам даже подумать не мог, что её появление кардинально изменит его жизнь. И теперь душу льва терзали противоположные чувства: он понимал, что влюбился, но боялся признаться в этом даже самому себе. С тяжёлым вздохом черногривый положил голову на лапы, но его покой был нарушен. — О чём думаешь? — услышал лев над ухом голос, который заставил его подорваться на лапы. Шрам посмотрел наверх и увидел Рафики, сидевшего на ветке дерева. Последний только рассмеялся, увидев испуг черногривого. Лев только с раздражением фыркнул. — У тебя видимо цель такая: испугать меня до смерти? — сердито спросил он у мандрила. — Так кто виноват, что ты такой пугливый? — спросил в ответ старый шаман. Шрам пропустил эти слова Рафики мимо ушей. — Что тебе нужно? — спросил черногривый, — или тебе скучно и ты решил потрепать мне нервы? — с сарказмом добавил он. Лев был очень недоволен тем, что эта обезьяна прервала его покой. — Я просто хочу помочь тебе разобраться в своих чувствах, — ответил мандрил. — Понятно, — сказал Шрам и развернулся, чтобы уйти от назойливого посетителя. — Ты можешь уйти от меня, но от своих чувств тебе не убежать, — догнал его оклик Рафики. Черногривый остановился при этих словах. Его раздражение сменяла самая настоящая злость. «Да как он смеет лезть в мою душу?» — подумал он и развернулся к старому мандрилу. Рафики заметил опасный огонёк в изумрудных глазах брата короля, но не дрогнул. — В своих чувствах я разберусь сам, — с яростью в голосе сказал Шрам, — без твоей помощи. — Жалко мне тебя, Шрам, — качая головой проговорил мандрил. Черногривый сделал глубокий вздох и выдох, прежде, чем спросить: — Что ты хочешь этим сказать? — Что из-за глупых страхов и сомнений ты лишаешь себя счастья с той, которая предназначена тебе судьбой, — ответил старый шаман. Шрам только раздраженно посмотрел на него. Он, естественно, догадался, что Рафики говорит о Линдайве.   — Ты же влюблён в Линдайву, — угадав мысли льва, сказал Рафики, — так зачем бояться и отрицать это? — Зачем? — раздраженно спросил лев, — потому что любовь приносит только боль и страдания. Я когда-то открыл свое сердце и ничем хорошим это не закончилось. С тех пор я сказал себе, что никогда больше не влюблюсь, но появилась Линдайва и все мои убеждения пошли прахом, — уже спокойней сказал Шрам. Рафики только молча слушал, давая льву выговориться. — Она только одним взглядом, одним дерзким словом смогла пробудить во мне чувства, которые я считал уже забытыми, даже на мгновение почувствовал себя счастливым рядом с ней, — продолжал черногривый, — но мне страшно снова впускать кого-то в своё сердце, я боюсь, что снова обожгусь, что моя душа опять будет разбита, — добавил он уже тихим голосом, — вот почему я скрываю свои чувства. Шрам почувствовал, что ему становится легче, после того, как он выговорился. — Но одиночество тоже не лечит, — сказал Рафики, — а любовь может стать для тебя лучшим лекарством. Черногривый только вздохнул и опустил глаза. — А может любовь наоборот поможет тебе залечить старые раны и избавиться от боли первой неудачи? — спросил старый шаман, внимательно смотря на льва, — ведь прошлое нужно оставлять позади, иначе ты не сможешь нормально жить. Шрам вдруг подумал о Линдайве. Он вспомнил их первую встречу, как они поссорились тогда. Как они были на поляне со светлячками и её счастливый смех и то, как она тогда обняла его. Вспомнил её поцелуй, после того, как он спас ее от гиен и как тогда бешено билось в груди его сердце. Эти мгновения были самыми лучшими в его жизни. По душе черногривого разлилось приятное тепло. — Отбрось страхи и сомнения и позволь себе быть наконец-то счастливым, — говорил мандрил, — тем более, что счастье совсем рядом. И Рафики ушёл, оставив брата короля наедине со своими мыслями. Свою работу он сделал, остальное зависело только от Шрама и Линдайвы.