Долгожданное счастье

Шрам и Муфаса долго бежали вперёд. Они почти не говорили, потому что мысли младшего из братьев всецело занимала Линдайва и сердце его было не на месте. Черногривый думал о том, как спасти её из лап мерзавцев и корил себя, что не был рядом с ней в момент опасности. Шрам уже не злился на Симбу, но в душе у него поселилась тревога за дорогую его сердцу львицу. «Какой же я дурак», — думал про себя черногривый, — «мне нужно было оберегать Линдайву после того, как она рассказала о своей жизни и об этом Газини, теперь остаётся только уповать на все высшие силы, чтобы этот мерзавец ничего плохого ей не сделал». С такими мрачными мыслями Шрам бежал вперёд. Муфаса заметил состояние брата и ему стало жаль его. Он решил подбодрить Шрама. — Я знаю, как ты сейчас волнуешься за неё, — это были первые слова, которые прозвучали за время пути, — и даже не знаю, что сказать, но я буду с тобой до конца и мы обязательно спасём Линдайву. — Если она ещё жива, — ответил хмуро черногривый и у него внутри всё похолодело от собственных слов. — Надейся на лучшее, брат, — сказал король, — и не позволь отчаянию овладеть тобой раньше времени. — Стараюсь, — вздохнув, ответил Шрам. Вскоре река осталась позади и братья остановились и растерянно переглянулись. — Как ты думаешь, куда нам нужно идти дальше? — спросил Муфаса у младшего брата. — Даже не знаю, — ответил черногривый, сдерживая рык досады, — и спросить не у кого. И они медленно пошли вперёд, оглядываясь по сторонам, надеясь найти кого-нибудь кто сможет показать им дальнейшую дорогу. Через пару метров слух братьев прорезал крик о помощи. Вскоре Шрам и Муфаса увидели гепарда, который прижал к земле самку птицы-носорога, которая отчаянно трепыхала крильями в попытке выбраться из лап хищника. Львы решили помочь бедняге и Муфаса грозно зарычал, привлекая внимание гепарда. Пятнистый только поднял глаза, и увидев двух львов, поспешил удалиться. Бедная птица так и осталась лежать на земле, не веря в то, что осталась жива. Шрам и Муфаса подошли к ней с намерением поговорить, но она, увидев очередных хищников, впала в панику. Птица бы улетела, но черногривый придержал её лапой за хвост. — Не ешьте меня! — взмолилась она, жалобно смотря на братьев, — я совсем не вкусная! Пожалуйста! — голос её сорвался на панический крик. — Да замолчи ты, — пытался достучаться до неё Шрам, — никто не собирается тебя есть, мы же спасли тебя. Но птица продолжала что-то кричать и махать крыльями, не слушая льва. Вскоре черногривому это надоело и он, грозно обнажив клыки, пригрозил: — Если ты сейчас же не заткнешься, то я тобой точно отужинаю, — прошипел он, сверкнув глазами. Угроза подействовала: птица перестала трепыхаться и кричать, испуганно замерев. — Вот так то лучше, — заметив Шрам. — Простите, — ответила птица, — а вы точно не будете меня есть? — Если не будешь задавать глупых вопросов, то нет, — ответил темный лев. — Шрам, — сказал ему Муфаса, — хватить пугать беднягу. Шрам только закатил глаза. — Как тебя зовут? — спросил король лев у птицы. — Меня зовут Акоко, — робко ответила та, всё ещё побаиваясь львов. Акоко была чем-то похожа на Зазу, только оперение у неё было темнее, чем у королевского мажордома. Шрам изогнул бровь. — Не зря тебя так назвали, — заметил он, — шумишь ты изрядно. Акоко обиженно надулась. — Вам львам легко говорить, — заметила она, — вы всегда можете защитить себя, а на нас охотится почти каждый хищник. Шрам только вздохнул, не желая слушать очередные жалобы на жизнь. Этих жалоб было достаточно от Зазу. «Неужели все птицы-носороги такие зануды и надоеды?» — помимо воли подумалось черногривому. — Мало того, что мне пришлось улететь из родного дома из-за Агак, так ещё мне попался этот отвратительный гепард… — Постой! — крикнул Шрам, слух которого прорезало знакомое имя, — ты из земель Линдайвы? — Да, бедная принцесса, недавно попала в лапы этого мерзкого и страшного льва Газини… — но тираду Акоко прервал взволнованный голос Шрама. — Пожалуйста, отведи нас туда, — попросил он, смотря умоляющим взглядом на птицу, — нам очень нужно туда. — Постойте, вы хотите спасти принцессу? — спросила птица. — Нет, мы идём туда полюбоваться местными пейзажами, — саркастически заметил черногривый, закатив глаза, — естественно, мы хотим спасти Линдайву, так отведешь нас или нет? Акоко нахмурила брови от такой грубости льва, но она услышала сквозь грубость ужасное волнение. Кроме того, ей очень хотелось помочь доброй принцессе в беде. — Конечно отведу, — сказала она, — я буду только рада помочь принцессе Линдайве: ведь она такая добрая и покойные король с королевой тоже были очень справедливыми… — Потом расскажешь, — прервал её Шрам, — сейчас пошли быстрее туда. И черногривый побежал вперёд, а Акоко с Муфасой последовали за ним. — А вы защитите меня от Агак? — спросила птица у короля. — Конечно защитим, — ответил Муфаса, — а на моего брата не обижайся, он просто очень волнуется за любимую. — Это я уже поняла, — ответила Акоко. И они продолжили свой путь. * * * Тем временем, Линдайва отчаянно думала о своём положении. Она знала, что Газини сделает её своей женой против её воли. «Нет», — думала львица, — «я лучше умру, чем разрешу этому мерзавцу прикоснуться к себе». Но через минуту поняла, что её мысли абсурдные: за каждым шагом львицы наблюдала Агак, докладывая всё Газини. По этой же причине невозможен и побег, кроме того, убежать Линдайве не позволит уже совесть. Она знала, что из-за этого пострадают другие, а ей этого не хотелось. Адвара утешала её как могла, но племянница только безутешно плакала. Из глаз Линдайвы исчезла искра радости и веселья. Её взгляд стал тусклым, а в глубине души поселилось отчаяние и тоска. Неужели она станет женой этого мерзавца? Нет! Никогда! И Линдайва решила: день её свадьбы станет днём её смерти. Ей уже нечего терять.