Год до взрослой жизни

Занавесочная история (Эпилог к первой части)

      После празднования Хэллоуина потянулись бесконечные будние дни, и я благодарила Макгонагалл за огромную загруженность старостата и бесконечный список дел, каждое из которых считалось неотложным.       Общение со слизеринцами постепенно свелось на "нет" , причем между Гриффиндором и Слизерином словно проложили глухую стену: нематериальную, но осязаемую на иных уровнях. Больше ни единой злой шутки на переменах, ни одного пошлого слова в сторону девушек и ледяное равнодушие, поддерживаемое студентами семикурсниками с особым рвением. Даже пылкие взгляды оказались под негласным запретом, потому что я пообещала себе никогда не смотреть на Малфоя! Никогда! Дружеские отношения на смену неприязни не пришли, как надеялась Макгонагалл, но и напряжение между студентами ушло. Лаванда Браун после ссоры с Парвати пару недель на Истории Магии сидела с Булстроуд, и все принимали это, как само собой разумеющееся. На колдомедицине Гойл попросил помощи у самого Гарри Поттера, и друг без вопросов помог, потому что пациент Грегори задыхался. Не по-настоящему, конечно, но слизеринцу грозил самый настоящий провал на пробных экзаменах, а Гарри всегда относился с пониманием к чьим-то неудачам.       Слухи о том, что Макгонагалл готовит студентам-выпускникам новый творческий проект не подтвердились, но после многочисленных допросов открылась правда. После рождественских каникул нас ждала практика в Министерстве. "Во втором полугодии семикурсникам разрешат покидать Хогвартс два раза в неделю через камин в кабинете директора Минервы Макгонагалл, - гласило официальное объявление на информационном стенде, - для того, чтобы стажироваться в выбранной отрасли. Просим всех нижеперечисленных предоставить до тридцатого декабря включительно заявление на прохождение практики с указанием Отдела, в котором нижеперечисленные студенты планируют пройти подготовку". Далее шли фамилии студентов и подписи Макгонагалл и министра.       Гарри ликовал, Парвати и Лаванда танцевали на столе в Общей гостиной, предвкушая второе полугодие и остальные радовались не меньше. Я же думала только о том, что встречи с Малфоем сократятся до минимума. У нас останется не так много общих дисциплин, а поводов для того, чтобы оказаться наедине и вовсе не предвиделось. Так хотелось бы поставить точку в недоотношениях с ним, но друзья словно сговорились. Гарри и Джинни восторгались нашей с Малфоем игрой и искренне аплодировали моим талантах, о которых они и не подозревали. Каждый стремился напомнить о нем, не специально, но косвенно. Я стала популярна не только, как героиня войны, студенты с Когтеврана и Пуффендуя теперь часто подходили ко мне просто для того, чтобы поздороваться и выказать свое расположение. Девушки уважительно отзывались о способностях находить общий язык с такими неприятными личностями, как Малфой и Теодор Нотт, а парни заигрывали и даже приглашали на свидания. "Они смотрят на меня по-другому, - делилась я в письмах к Рону. - Иначе улыбаются и все время предлагают разные глупости: то перья починить, то сумку понести. Не представляешь, Рон, один шестикурсник даже пригласил меня на свидание в это воскресенье, пылко заверив, что такую страстную девушку, как я, только на руках носить! Смеюсь..."       Отослав очередное письмо Рону, я медленно спускалась по лестнице из Совятни, перечисляя в голове, что еще нужно успеть переделать за воскресный вечер, когда кто-то бесцеремонно толкнул меня плечом. -Эй! - повернулась вслед нахалу, замечая светлую макушку и такую знакомую фигуру Малфоя, мелькнувшую уже на верхней ступеньке. - Не знала, что ты способен на подобный грубый способ привлечения моего внимания!       Кто дергал меня за язык? Шла бы себе дальше и думала о своем, ведь уже не раз убедилась, что Малфоя ничем не пронять. У него получалось причинять мне боль одним своим присутствием, а его, казалось, ничего не трогало. Даже популярность, возросшая после нашего с ним выступления, словно прошла мимо Драко, оставляя следы на всех, кроме него самого. Забини купался в женском внимании, Тео так вообще забросил учебу ради свиданий, о которых уже сплетничал весь Хогвартс, а Малфой равнодушно и хладнокровно терпел внимание фанаток, пока их поток не схлынул окончательно. -А, это ты, - выражение лица на этот раз изменилось. Исчезла презрительность и ледяное равнодушие, а на смену пришло брезгливое недоумение. Актерский талант Малфоя прогрессировал. - Я и не заметил, прости. -Научился извиняться? - никак не хотела уходить, оттягивая момент расставания. Что ни говори, а я скучала по Малфою, по его голосу и скабрезным шуточкам, по серьезному и задумчивому выражению лица и по столь редкой улыбке. Он тоже не двигался, прислонясь плечом к стене и глядя прямо на меня. Что таилось в глубине его глаз? Однозначно не злость и обида, они исчезли, как и прежняя надменность и презрительность. Мне даже показалось, что сегодня Малфой о чем-то или о ком-то грустит. -Я должен отправить письмо, - медленно, чуть ли не по слогам ответил он, все еще не отрывая от меня взгляда. - У тебя губы искусаны.       Я машинально прикусила губу, вспоминая, как часто в последнее время следую этой навязчивой привычке. На обледенелых ступенях оказалось очень неудобно стоять, поэтому я поднялась на одну выше, потом еще на одну, пока не встала рядом с Малфоем, задрав голову и неровно дыша. Сердце бухало в груди, как сумасшедшее, ладони вспотели несмотря на то, что шел снег и ледяной ветер пробирал до костей, в ушах шумела кровь, а в душе трепетал страх. Вот сейчас Малфой скривит губы и нагло рассмеется мне в лицо, в очередной раз унизит и оскорбит. -Зачем ты сделал это? - я не собиралась спрашивать, не хотела бередить раны, которые лишь недавно затянулись, но мысль о том, что больше такой возможности не представится, жгла огнем.       Малфой пожал плечом и посмотрел куда-то вдаль, словно игнорируя мое присутствие. Он не казался взволнованным и тем более напуганным моим присутствием, но настороженность проскользнула в глубине его глаз. -Чтобы ты больше никогда не приближалась ко мне, - наконец, произнес Драко, засовывая руки в карманы пальто и поворачиваясь к стене спиной. Он облокотился о нее, расслабленно выдыхая морозное облачко пара. - Так, зачем ты поднялась, Грейнджер? Я и сама не знала. "Чтобы задать вопрос и уйти? Так, задала, уходи уже!" - кричало все внутри, но Малфой притягивал к себе словно магнитом. Его тонкий аромат, который забивался в ноздри и кружил голову, его грудь, обтянутая тонким шерстяным свитером, даже руки, спрятанные в карманы распахнутого пальто - все притягивало меня к нему. -Драко... - зачем-то обратилась к нему по имени. В этот момент хотелось близости, искренности, настоящего чувства и ничего иного. - Я тебя ненавижу, - прошептала, чувствуя, что говорю не то, зная, что еще больше отталкиваю его от себя. Но сказанного не воротишь. Мы из разных миров, и Малфой не раз доказал, что согласен с этим положением дел и не собирается его менять. -И я тебя, Гермиона, - прошептал он, делая незаметный шаг и наклоняя голову для поцелуя. Обжигающего, страстного, чувственного.       Мерлин, я подалась навстречу его рукам, сжимавшим сначала мои предплечья, а затем и грудь, поднялась на носочки лишь бы быть ближе, выстанывала что-то, когда губы Драко переместились с губ на шею. Я так хотела его! Даже не я, а все мое естество стремилось к этому парню, желало слиться с ним воедино, горело страстью и стонало от нехватки его тепла и ласк.       Малфой снова впился в мои губы, прикусывая их и словно оставляя свою печать, хватая рукой за затылок и больно оттягивая волосы назад. Он подался в Совятню и потянул меня за собой, на ходу расстегивая пуговицы моего пальто и лаская грудь уже через ткань свитера. -Дотронься до меня! - хрипло попросил Драко, и я легко потерлась костяшками пальцев о его член, колом стоявший в брюках. Это прикосновение вызвало волну теплоты внизу живота и мысль о том, что он сейчас мой, только мой, а Малфой закинул голову и хрипло выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, подаваясь ко мне бедрами. Такая власть над ним опьяняла и в то же время пугала. Он не простит ни мне, ни себе этой минуты слабости, как не простил того, что я видела его униженным после матча с Гриффиндором. - А теперь уходи!       Слова, обрушившиеся на мое затуманенное сознание, оказали воздействие ледяного душа, но Малфой уже отстранился, развернувшись спиной, и медленно пошел к сове, сидевшей на самом дальнем насесте. 'Просто... Пошёл ты!' Я просто ушла, до боли сжимая кулаки и стараясь не разреветься в голос. "Почему он так делает? Почему не позволяет любить его и сам боится проявить собственные чувства?"       Слова о том, как сильно я ненавижу Малфоя, оказались правдой. Жгучая злость и праведный гнев нарастали комом, как только я видела его светлую макушку, но не одно из этих чувств не заглушало любовь. "С этим можно бороться, - шептала я, считая ступеньки, - время лечит!" Слабая вера, конечно, но что мне еще оставалось делать?