Год до взрослой жизни

Часть вторая. Глава первая Рождественские хлопоты

      Я творила настоящее волшебство!       Стоя в мрачном коридоре огромного дома на Гриммо, я размахивала палочкой, тщательно выговаривая бытовые заклинания из списка Молли Уизли, и на стенах появлялись разноцветные гирлянды, тонкие восковые свечи вспыхивали в тяжелых серебряных чашах, под потолком расцветала омела. От удовольствия, что у меня все так хорошо получилось, я едва не хлопала в ладоши, как маленькая девочка. Темный, неуютный и, что уж скрывать, пыльный и захламленный ненужными вещами коридор, преобразился на глазах. Паутину заменил праздничный переплет светящихся огоньков, в воздухе витал тонкий аромат цветущих омел, а вешалку в виде подслеповатой головы гиппогрифа украсили разноцветные бумажные фонарики. Я не остановилась на достигнутом и пошла в гостиную, чтобы довершить рождественский антураж. Разлапистая ель, приправленная порцией бытовой магии, встряхнулась и распушила иголочки. Хвойный запах заполнил легкие, а пушистые снежинки за окном совершенно подняли мне настроение. Я улыбалась и дышала так глубоко, как только могла. -Госпожа Гермиона вдохнула жизнь в этот дом, - проворчал Кикимер, приглашая жестом следовать за ним вверх по лестнице. И не поймешь домовика: то ли доволен, то ли сердит на меня. Скорее, второе, потому что любые изменения в доме Блэков воспринимались им болезненно.       Он провел меня на чердак и распахнул один из тяжелых деревянных сундуков, в котором аккуратными стопками лежали парадные мантии и шляпы семейства Блэков. Видимо, на этот раз украшенные к Рождеству комнаты навеяли на домовика воспоминания о давно минувших днях. -Оу, - только и смогла я произнести, доставая прекрасного качества и кроя темно-зеленую с серебристой вышивкой мантию с меховыми вставками, которые сохранились благодаря магии, не иначе. – Какая красота! «Малфою бы понравилось!» - пронеслось в голове, и я с какой-то обреченно злостью запихала одежду обратно. – Спасибо, Кикимер, - поблагодарила домовика, натыкаясь взглядом на великолепное старинное зеркало. -Вот это громадина! – повернулась я к Кикимеру, желая выспросить все про антиквариат, но домовик уже исчез, а мои руки так и потянулись к инкрустированной драгоценными камнями кайме, выполненной из какого-то гладкого металла, который потускнел и потемнел.       В мутной поверхности зеркала отображалась худенькая невысокого роста волшебница в простой школьной мантии и коротеньких кожаных сапожках. Узкое личико с большими карими глазами и пушистыми ресницами обрамляли каштановые локоны, уложенные в низкий пучок. Несколько прядей выбились от усердной работы с бытовыми заклинаниями, и пружинками завились у висков, на прямом носу и тонкой переносице красовались пятна пыли, а упрямо поджатые губы казались чувственными и слишком яркими по сравнению со всем остальным. Вроде, привычная внешность, но что-то изменилось до неузнаваемости. Например, этот блеск в глазах всякий раз, как мысли возвращаются к Драко. К Совятне. Тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли о Малфое.       Там я последний раз осталась с ним наедине, касалась его так, словно он всегда принадлежал только мне одной. Его тонкий запах, смешанный с морозным воздухом, его страсть, расплавленная в серой глубине глаз, принадлежали только нам двоим. Но он ожидаемо все испортил. -Какие ненужные мысли!       Выражение лица в зеркале сменилось на недовольное, пухлые губы поджались, превращаясь в прямую линию, тонкие брови встретились у переносицы, но томный потемневший взгляд выдавал волнение и боль. «Когда же это пройдет?» - задала я себе вопрос, который задавала уже много-много раз. После Хэллоуина Малфой мог дать нам обоим шанс, но не сделал этого. Он ясно выразился, что не хочет никаких отношений, что его не интересует связь, образовавшаяся между нами. Я оставалась в его глазах грязнокровкой, хотя он и перестал явно напоминать мне об этом при каждой встрече, а какое будущее ждет такую, как я и такого, как он? Правильно, никакое!       И сколько можно злиться на себя за глупые безответные чувства, которые никак не получается побороть?!       Я бессильно прикусила губу практически до крови и с силой смежила веки, прогоняя из-под них образ Драко. Поганого и циничного слизеринца, который лишил меня покоя, которого я поклялась ненавидеть! Сколько длилось это чувство? День, два? Пока не сменилось тоской и желанием прижаться к Малфою всем телом, снова почувствовать его тепло и ощутить кончиками пальцев всю силу его желания. Но мы отдалялись с каждым днем, а теперь и с каждым новым месяцем.       Холодный и колючий ноябрь в Хогвартсе начался и закончился, принося с собой тревожное ожидание экзаменов, волнение по поводу предстоящей практики в Министерстве, уютные объятия Гарри, с которым нам все же удалось примириться. И ни одной встречи с Малфоем, который намеренно избегал меня, при каждом удобном случае стараясь делать вид, что Гермионы Грейнджер не существует. Заснеженный и по-настоящему зимний декабрь ознаменовался началом пробных экзаменов, которые я успешно сдала на высший бал, подготовкой документов для практики и долгожданным отдыхом. И снова я видела Малфоя лишь мельком, когда его светлая макушка появлялась за слизеринским столом за обедом или ужином. На завтраки он не ходил. Он даже на занятиях появлялся в числе последних и предпочитал садиться на самые дальние ряды и за самые последние парты. Мне удавалось перехватить его взгляд только в коридорах, но при этом Драко делал вид, что ему особо плевать на миниатюрную гриффиндорку, по имени Гермиона Грейнджер. Унизительное и болезненное ощущение.       Внизу хлопнула входная дверь, и я услышала приглушенные восторженные возгласы друзей. Гарри пригласил меня, Джинни, Невилла и еще некоторых ребят к себе на Гриммо, чтобы вместе провести рождественские каникулы. Я с радостью приняла приглашение, стесняясь появляться в Норе и не желая отвлекать своим присутствием Рона от Парвати. У друзей завязались настоящие романтические отношения, и мы с Гарри надеялись, что ребята преодолеют расставание, которое им грозило в ближайшие полгода. Рон уезжал с братом на практику в Египет, чтобы получить специализацию по драконам, а Парвати оставалась в Хогвартсе. -Эй, Гермиона! – крикнула Джинни, и я шагнула в сторону от зеркала, быстро прикрывая сундук с парадными мантиями тяжеленной крышкой. И, ведь, могла бы просто взмахнуть палочкой, но по привычке сделала все руками. Малфой прав, магглорожденным волшебникам никогда не достичь той легкости в магии, свойственной чистокровным. И дело даже не в старании и должном прилежании, дело в привычках, которые так сложно искоренить. -Я на чердаке! – крикнула друзьям и спустилась на площадку. Джинни как раз поднималась наверх, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Она распахнула объятия, и я оказалась прижатой к ее колючему свитеру, подаренному Молли по случаю предстоящего Рождества. -Не поверишь, как ругалась мама, когда Гарри пришел меня забирать! – закатила Джинни глаза. – Я думала, что ее крики слышали все соседи, но хуже пришлось, когда папа и братья обвинили меня в испорченном настроении всего семейства. Кошмар какой-то! В этот момент я поймала виноватый взгляд Гарри, брошенный в спину Джинни. В последнее время они держались вместе и, казалось, старались преодолеть трудности вдвоем, чаще поверяя друг другу сокровенные мысли. Я радовалась за них, но понимала, что прежним дружеским отношениям между нами не бывать: мы повзрослели и пошли разными дорогами. Я еще не до конца осознавала всю глубину возникшей пропасти, но интуитивно понимала, что Гарри в первую очередь – любимый человек Джинни, ее парень, ее опора и поддержка, и только потом мой друг. И Джинни, хоть и хотела казаться не такой собственницей, на самом деле практически не отпускала друга от себя.       Правда, в это Рождество Гарри сделал мне приятный и неожиданный подарок – созвал на Гриммо всех, включая Джинни, вместо того, чтобы вместе с ней провести каникулы в Норе. Я знала, что Молли упрекнула его в невнимательности и свободолюбии, на что друг отреагировал болезненно, поэтому постоянно благодарила его за принятое решение. Он смущенно бормотал, что заслуживает порицание Молли Уизли и готов на все, чтобы загладить вину передо мной. Что ж, я нагло воспользовалась совестливостью Гарри. -Наконец-то вы пришли, - я шутливо нахмурила брови. – Наигрались? -О, да! Мы разделились на команды и лупили друг по дружке волшебными снежками, которые Невилл заколдовал каким-то неправильным способом. – Затараторила Джинни. – Представь, тебя ударяет по макушке, потом по спине, по ногам, а противный снежный ком все никак не отстает.       В общей гостиной, куда мы втроем успели войти, разместились Невилл и Полумна. Девушка сушила у камина влажные светлые локоны, а парень читал «Ежедневный Пророк», закинув длинные ноги на пуфик и поглаживая Живоглота, довольно урчащего у него под боком. В воздухе кружились волшебные серебристые снежинки, танцуя кругами под потолком. Тоже творение Невилла, который, кстати, твердо решил идти в авроры вместе с Гарри. Никогда бы не подумала, что Невилл выберет боевую магию, но с каждым разом все более убеждалась, что он впервые в жизни принял взвешенное решение, основываясь на собственных желаниях. -Поделись секретом заколдованных снежков, - подсела я к парню, отвлекая его от чтения. На кухне гремела чашками Падма, которую Гарри пригласил в числе прочих. Она готовила божественное какао с маршмеллоу и пекла восхитительное миндальное печенье, поэтому оккупировала кухню. Никто с этим не спорил. -Никогда! – ответил мне Невилл, лукаво улыбаясь. Он перерос всех парней, даже Малфоя, и выглядел гораздо старше, чем хотелось бы. – Это специальное заклинание, которое можно использовать в плохих целях. -Думаешь, я на такое способна?! – возмущенно ударила Невилла по руке, а тот расхохотался в ответ. У меня на душе стало легко и солнечно, а Падма уже несла на подносе чашки с какао и блюдца с печеньем. -Налетайте, - пригласила она ребят, и мы не заставили себя ждать.       Позже, когда ребята разошлись по комнатам, а за окном разбушевалась пурга, бросая в стекла пригоршни колючего снега, мы с Гарри остались одни. Он полулежал на диване, допивая остатки горячего глинтвейна, а я сидела в кресле у камина, наблюдая за пляшущими языками пламени. -Нарцисса Малфой устраивает рождественский прием в мэноре, - произнес друг, вырывая меня из раздумий. – Мы с тобой приглашены. -Конечно же, я не пойду! – ответила Гарри категоричным тоном. -Почему? – он приподнял брови. – Я думал, что ты хочешь наладить с ним отношения. -О каких отношениях может быть речь, Гарри?! – воскликнула я с такой горечью, что самой противно стало. – Ты говоришь обо мне и Малфое, не забыл? А между нами - негласная вражда и взаимная ненависть.       Друг пожал плечом, поигрывая остатками рубинового напитка в высоком стеклянном бокале. -Гермиона, пойми, он никогда не пойдет на сближение первым. -Замолчи! – я прикрикнула на Гарри, для верности доставая из-под спины подушку и целясь другу в голову. -Я-то замолчу, - ответил он очень серьезно, - но будешь ли ты счастлива, даже не попытавшись ничего сделать для вашего сближения? -Буду, - произнесла, до конца не уверенная в своих словах. -Хорошо, - устало выдохнул Гарри, - я сделал все, что смог, а дальше решать тебе. Малфой даже себе не признается, что ему нравится магглорожденная волшебница, а после все локти искусает и захлебнётся собственной желчью и ядом, но будет поздно. Почему бы не попытаться сделать друг друга счастливыми, ведь, что ни говори, а вы - идеальная пара.       Гарри встал и потянулся, широко зевнув. Мешковатые трико и толстовка с капюшоном делали его уютно-домашним, плюшевым, и я не могла долго злиться на друга, улыбаясь ему и желая спокойной ночи. В конце концов, он лишь озвучил то, о чем я и сама постоянно думала.       Утром меня разбудил Живоглот, прыгнув прямо на подушку и жалобно мяукнув. Проснувшись раньше всех, я приготовила завтрак и натолкнулась глазами на список покупок, оставленный Джинни в плетеной корзине. Среди продуктов значились и рождественские подарки.       Если раньше я предпочитала покупать значимые сувениры, книги и прочие приятные мелочи заранее, то с некоторых пор как-то вяло относилась к любому походу в Косой переулок. Взгляды знакомых и незнакомых ведьм и колдунов прожигали мне спину, и становилось неуютно в любой лавке, куда бы я ни пошла. Казалось, каждый из них так и норовит разузнать, что же на этот раз решила приобрести знаменитая Гермиона Грейнджер. Может, я заморачивалась и надумывала то, чего не было, но от этого походы в Косой переулок не становились более радостными. Сейчас же до Рождества оставались сутки, и тянуть с подарками не стоило, поэтому я быстро позавтракала, оставила Гарри записку и поднялась на чердак, чтобы достать облюбованную мной мантию на меху. В таком одеянии и в глубоком капюшоне меня вряд ли узнают.       Теплая бархатистая мантия идеально подошла и по размеру и по цвету. Раньше я думала, что бордовый и золотистый подчеркивают мою природную красоту, но в зеленом волосы вспыхнули рыжиной, а цвет глаз приобрел блеск драгоценного изумруда. Я позволила себе несколько минут любоваться собственным отражением, после чего схватила сумочку и аппарировала в Косой переулок. Поток праздных зевак, голодных министерских работников и волшебников, желающих купить рождественские подарки, понес меня по извилистым улочкам. Оставалось только сверяться со списком и наслаждаться неуютной суетой. Странно, но мне даже нравилось до того самого момента, как я не столкнулась с Малфоем.       Драко вел под руку дородную волшебницу в темной зимней мантии и улыбался ей тепло, открыто и приветливо. Он как раз повернулся к крыльцу лавки со сладостями, протягивая руку и приоткрывая дверь, когда я вышла оттуда, сталкиваясь с ним взглядами. Малфой узнал меня и изменился в лице: улыбка сменилась косой ухмылкой, а в глазах разливался привычный холод. -Тетя, я подожду здесь, - произнес Малфой, шагая с крыльца в мою сторону и, хотя я очень спешила спрятаться среди колдунов и ведьм, он настиг меня двумя шагами, больно впиваясь пальцами в локоть. – Какой неприятный сюрприз! – прошептал Драко, настойчиво утягивая меня за собой в какую-то Мерлином забытую подворотню.