Метод Квентина Бека

День Питера начался в десять часов утра. Это на час раньше обычного, всё потому что Квентин настоял на зарядке. По-хорошему, времени для сна должно хватать (официально он лёг в полпервого), но сериалы сами себя не посмотрят, а всё дневное время мальчик обычно тратил на полезную ерунду. «Полезная ерунда» — придуманный им лично термин, который включает в себя тренировки, школу, приёмы пищи и другие вещи, которые необходимы для его будущего и просто нормального функционирования тела, но занимают слишком много времени и часто бывают ужасно скучными. Дай Питеру волю, он бы все тренировки выкинул из расписания, и просто летал по городу, делая селфи с фанатами и выполняя несложные поручения. Ну, и иногда спасая мир. Это интересно, но почему-то слишком часто не случается. А тренировки неинтересные, каждый раз одинаковые, и почти что бесполезные. Питер и так во много раз сильнее обычных людей, у него усиленная укусом паука ловкость, ускоренный обмен веществ, он может ползать по стенам и практически летает благодаря своей паутине. Ну вот и зачем, спрашивается, с таким набором талантов дополнительные занятия? Особенно, для которых нужно рано вставать. — Доброе утро, спящая красавица, — подколол его Бек, когда Питер спустился на общую кухню, сонно зевая. — Во сколько лёг сегодня? — Ты же сам помнишь, — сквозь зевок протянул мальчик. — А по-настоящему? — В полпервого, как и сказал. Питер потянулся за хлопьями на верхней полке, и его футболка выправилась из джинсов. На спине был изображён логотип Stark Industries. — Ты поэтому футболку задом наперёд надел? — спросил Квентин. — Что? Чёрт, я не заметил. Питер поставил хлопья на стол и прямо тут начал переодеваться. Квентин тактично отвернулся к окну. — Я просто невнимательный с утра. Так всегда бывает, — начал оправдываться мальчик, заправляясь. — Вообще-то, у меня голова нормально работает, я выспался. Можешь что угодно спросить. Любой математический пример или формулу из химии… — С этим ты справишься даже если разбудить тебя посреди ночи, — рассмеялся Квентин. — Посмотрим, сколько ты пробежишь. — У нас пробежка? — обречённо выдохнул Питер. — Что, опять? — Бегать по утрам очень полезно. — Зачем, если у меня с утра мышцы и так всегда в тонусе? Питер подчёркнуто подавлено подошёл к холодильнику, достал молоко и налил в кружку. Он всегда ел хлопья из большой кружки, потому что так удобнее ловить самое вкусное, пока оно не размокло. — Да ладно, всё не так уж и плохо. К тому же, — не без торжества добавил Квентин, — Старк постоянно спрашивает меня, как твои успехи. Не говорить же ему, что ты прогуливаешь зарядку из-за того, что ложишься спать в три. — Откуда… То есть, с чего ты взял вообще? — вспыхнул Питер. — Пятница отслеживает активность всех устройств на домашнем вайфае. И твоего ноутбука тоже, — улыбнулся Квентин, с интересом наблюдая, как мальчишка краснеет. — У тебя нет доступа к протоколам! Тони тебе не давал доступа. — Зато у Стива Роджерса есть. Попросил его узнать для меня, во сколько ты лёг, — он подмигнул Питеру, который почему-то заволновался. — Это нарушение личного пространства! — Всё жалобы к Старку, Пятница — его программа, — пожал плечами Квентин. Он посмотрел на Питера, и заметил, что тот, красный как рак, нервно мешает молоко ложкой и смотрит в окно. — Да не волнуйся ты так. — Я и не волнуюсь, — сказал он, а после небольшого молчания, продолжил: — Просто когда кто-то посторонний залазит в твоё личное пространство, смотрит, во сколько ты ложишься спать и на каких сайтах сидишь… Это вообще некрасиво. — Я не смотрел, на каких сайтах ты сидел, — на всякий случай предупредил Квентин. — Да? Ну ладно. Мне всё равно. Несмотря на это, Питер немного успокоился. — После твоей реакции мне кажется, что зря я не глянул историю запросов, — усмехнулся Квентин.  — Не надо её смотреть, — выпалил Питер, а когда Квентин начал довольно смеяться, попытался оправдаться: — Там всё равно ничего интересного, а ещё я так перестану тебе доверять. — Если ты будешь продолжать врать мне, то я тоже доверять не смогу. И придётся узнать, чем ты там по ночам так увлечённо занимаешься. Хотя догадаться несложно. Он снова издевательски (как показалось Питеру) улыбнулся, и мальчик отвернулся к кухонному гарнитуру. — Ладно, я буду говорить тебе, во сколько лёг, — сдался он, спустя минуту обдумывания ситуации. — И это будет время не позже часа ночи, — добавил Квентин. — Так уж и быть, я увеличу порог на час. Всё-таки, мы работаем до одиннадцати. — Час личного времени это ничто, — проворчал Питер. — Эй, у тебя сегодня целый выходной. — Не считая уроков, тренировок и домашних обязанностей. — С которыми ты всегда справляешься до обеда. Питер хотел возразить, но ничего не пришло на ум. Возможно, потому что Квентин в какой-то степени прав. — Значит договорились, — кивнул наставник и встал из-за стола. — Через двадцать минут жду тебя на улице, готового пробежать пару километров. И чтоб без опозданий. — Это шантаж, — сказал Питер. — Хочешь жить — умей вертеться. С этими словами Квентин исчез в проёме двери, оставив Паркера одного. Квентин прождал около десяти минут, потом Питер спустился, видимо решив побыстрее отделаться от тренировки. — Бежим десять кругов, — сообщил ему Бек. — Сколько? — возмутился Питер, — Да мы в школе столько не сдаём! — А выносливость в школе у всех увеличенная? — подарил ему снисходительную улыбку Квентин. — Нет, но… — Питер поджал губы. — Что? — Просто если у меня и так всё хорошо, зачем пробежка? — выразил свою мысль Питер. — Она не сделает меня намного быстрее и выносливее. Квентин вздохнул. Когда он был в этом возрасте, то тоже не мог понять, зачем ему нужны уроки математики в школе, когда он без проблем овладевает нужным материалом самостоятельно. Так продолжалось ровно до тех пор, пока он не обнаружил, что у его одноклассников решать задачи получается гораздо быстрее. «Количество перешло в качество» — нравоучительно сказала миссис Хокинс, выдавая ему работу на балл ниже обычного. «Ну и бред» — уныло сказал Квентин, прорешивая тем же вечером все темы, которые умудрился пропустить. Возможно, дело действительно в том, что Паркер не понимал. Бек положил руку мальчишке на плечо и серьёзно посмотрел в глаза. — Питер, помнишь ты говорил про великую ответственность? Мальчик нахмурился. — Я говорил это Тони, откуда ты знаешь? — Старк всем рассказывает, — пожал плечами Квентин. — Это умные слова для подростка. — Для подростка, — недовольно повторил себе под нос Питер. — Помню, и что? — Разве то, что ты бросаешь свои занятия, только потому что можешь оставаться сильным, не занимаясь, это не тоже самое? Питер задумался. Приняв это за хороший знак, Квентин продолжил: — Твои физические способности действительно во много раз превосходят способности других людей. Но что, если когда-нибудь их будет недостаточно? На тебе лежит ответственность, Питер, и ты должен это понимать. Во мне нет ни капли сыворотки, как в Стиве, Наташе или Брюсе, у меня нет металлической руки и искусственно усиленного тела, как у Баки, меня не кусали радиоактивные насекомые… — Паук это не насекомое. — Ладно. Меня не кусал паук. Я просто управляю сетью дронов и создаю крутые голограммы. Но я знаю, что никто этого не умеет так, как я, и поэтому на мне лежит большая ответственность. Если что-то случится, важно, чтобы я мог это предотвратить. Ты меня понял? — Понял, — кивнул Питер. — Тебе бы речи с трибуны толкать. Квентин закатил глаза. — Ладно, поехали. Десять кругов и мы свободны. Когда ему было четырнадцать лет, он впервые почувствовал, что такое победа. Мистер Морби (так звали их директора), очень седой и чрезвычайно круглый дяденька торжественно пожал ему руку на сцене, проговорив своим старческим голосом что-то вроде: «Поздравляю с успехами… Ты достиг больших успехов… Желаю дальнейших успехов…» Словом, ничего, кроме слова «успех» с его дикцией разобрать было невозможно. Несмотря на это, Квентин был безумно счастлив. Это была его первая грамота, не считая сертификата кружка робототехники из начальной школы, но тогда сертификат выдали даже Итану, который не мог отличить шуруп от гайки. Эта же грамота была особенная. Да, первое место в конкурсе проектных работ получил сын организатора, зато у Квентина было серебро, потрясающе-красивая грамота с его именем, слова благодарности от директора и безмерная гордость за своё творение — маленький кинопроектор, с разрешением почти как у хорошего фирменного. Когда ему было пятнадцать, и все вокруг вдруг резко помешались на отношениях, он выиграл олимпиаду по информатике и дошёл до финального этапа в математической. Кинопроектор был слегка доработан — теперь изображение лучше передавало цвета и воспроизводило больше кадров в секунду. Мать не понимала, зачем это было нужно. Квентин пытался объяснить, что так изображение выглядит более реалистичным, но по общему мнению аргумент «всё как настоящее» был не очень весомым. В его семнадцатый день Рождения Stark Indusrias впервые объявили о возможности школьной стажировки. Новость разлетелась мгновенно, и уже на следующий день каждый третий подросток с более-менее приемлемыми знаниями в области техники изъявил желание пройти собеседование. В первый день собеседования (а его пришлось растянуть на неделю) очередь только в гардероб занимала половину холла. Что уж говорить, напряжение стояло ужасное. Кто-то курил, кто-то заучивал текст с бумажки, кто-то дрожащими руками распаковывал успокоительное в углу. Но Бек был не из тех, кого можно испугать конкуренцией. Он знал, чего хотел, и не собирался отказываться от цели. Всю свою жизнь он представлял как длинный, тщательно спланированный путь к цели — проявить себя по полной и добиться лучшего результата. У него были падения, даже очень большие падения, иногда взлёты. Но Квентин всегда знал, к чему именно шёл. Его тяжело было поставить в тупик вопросом «Чего ты на самом деле хочешь?» или «К чему ты стремишься?», как это часто бывает в фильмах. Если бы ему задали такой вопрос, он бы в подробностях расписал свой план со всеми стратегическими ходами и возможными рисками, заставив собеседника усомниться в своей жизненной продуктивности. Именно поэтому, когда вечером того же дня Наташа задала ему вопрос, на который Бек нашёл ответа, он почувствовал себя очень, очень странно. Его никогда не вводили в ступор.  — Квентин, можно вопрос? С чего ты вдруг взял себе ученика? Квентин, который в этот момент как раз разбирался с неисправным дроном, вот уже две недели кренящимся при полёте влево, поднял глаза от механизма и переспросил: — Извини, что ты сказала? Наташа посмотрела на Бека взглядом, который был характерен только для неё. За несколько лет не очень тесного общения с девушкой Квентин так и не привык к этому взгляду. Он мог поклясться, что где-то в российских тайных спецслужбах существует специальный курс по обучению рентгеновскому зрению, после прохождения которого тебе уже не составит никакого труда заставить человека говорить правду. Одним взглядом. Наверное, хорошая способность для агента, или священника, но во время дружеской беседы это сильно напрягает. Наташа посмотрела ему в глаза. Наташа повторила. — Я взял его по просьбе Фьюри, — спустя несколько секунд ответил Бек. — Зачем? — спокойно спросила Наташа. — Не думай, что я имею что-то против, просто интересно. — С чего вдруг такой интерес? — Вопросом на вопрос? — усмехнулась Наташа. — Можешь не отвечать, если хочешь. Она достала телефон и что-то в нём начала печатать. Квентин некоторое время смотрел на неё, а когда уже хотел вернуться к своему занятию, девушка добавила: — Уклонение от ответа — уже ответ. — Звучит как что-то из техники допроса, — озвучил мысли Квентин. — Прости, привычка. Бек немного подумал, а потом всё-таки отложил отвёртку и сказал: — Думаю я взял его просто так. Кто-то же должен был, а у меня как раз есть время, так что, почему нет? Питеру нужна помощь, много сил и времени это не займёт. — На тебя это не очень похоже, — пожала плечами Наташа. — А что на меня похоже? — Не знаю. Не важно. Она снова вернулась к телефону. Квентин смотрел на Наташу какое-то время, пытаясь понять, что девушка имела в виду. Как только он решил вернуться к работе, девушка добавила: — Просто хочу удостовериться, что твой альтруизм — это единственная причина. — А какая ещё могла быть причина? — выгнул бровь Квентин. — Вот я и хочу узнать, — пожала плечами Наташа. Бек был уверен, что у неё уже есть догадка, может быть даже не одна, только озвучивать её девушка не собиралась. Возможно, она тщательно обрабатывала ответы, чтобы выудить нужную информацию, и прямо сейчас встанет со словами «Спасибо, я узнала всё, что нужно». Но это уже походило на паранойю. — Я просто думаю, — спустя несколько минут сказала девушка, — Не могли ли на твой выбор повлиять твои отношения с… Она замолчала и выразительно посмотрела на Квентина. «Интересно, что мы оба не теряем нить разговора даже с такими паузами» — подумал тот. — С кем? — Не знаю… С Тони? — с какой-то неохотой закончила она. — Я не обвиняю, просто хочу знать. — А с чего бы моему… конфликту со Старком влиять на что-то? — Да так, просто думаю. Неважно. — Продолжай, раз начала. — Забудь, — вздохнула Наташа. — Я зря спросила. Таким образом она оставила Квентина со своими мыслями и обрывком разговора наедине. Пока они молчали, в кухню успел спуститься Стив. Он насыпал две тарелки хлопьев, залил молоком, вскипятил чай и поднялся наверх. Как только Квентин с Наташей снова остались одни, Бек проговорил: — Ты имеешь в виду, что я воспользовался ситуацией чтобы отомстить Старку? — Я такого не говорила, — пожала плечами Наташа, с лёгкостью возвращаясь к разговору. — А ты воспользовался? — Нет, — категорично покачал головой Квентин. — Это было бы эгоистично и глупо. Нельзя, чтобы кто-то страдал от нашей взаимной неприязни. Я просто… «Внезапно, без видимых причин вызвался побыть наставником подростка, которого Старк обожает и считает практически своим сыном, как только ему самому отказали» — мысленно закончил Бек, чувствуя себя неловко. — … я просто захотел так. — Тогда ладно, — пожала плечами Наташа. — Просто удостоверилась, что ты не осуществляешь свои корыстные намеренья, пользуясь чувствами Питера как последний козёл. Я рада, что это не так. — И ты конечно просто интересовалась и не хотела меня оскорбить, — с полуулыбкой добавил Квентин. Наташа улыбнулась, всё ещё глядя в телефон. Квентин внезапно почувствовал себя усталым и вздохнул. — Я, наверное, пойду спать. Спокойной ночи. С этими словами он собрал со стола всё своё оборудование и направился к двери. — Спокойной ночи, — кинула ему вслед Наташа. Квентин мог поклясться, что в слове «спокойная» проскользнула ирония.