Метод Квентина Бека

Первая совместная тренировка Питера и Квентина сорвалась из-за того, что у Питера были уроки в школе. Квентин не сверился с его расписанием, Питер прослушал дату, и вышла промашка. С того момента прошло уже четыре занятия, на каждом из которых Питер с сожалением думал о том, что не может быть слишком занят для тренировок в течение всего дня. Квентин не был плохим тренером, скорее Питер был не создан для спорта. При каждой удобной возможности он пытался сократить занятие, опоздать, или уйти раньше. Квентин делал вид, что не замечает этого, Питер делал вид, что верит ему, и оба чувствовали себя абсолютно неудобно. Тем не менее, пока необходимость в тренировках существовала, Питер был вынужден приходить на каждое занятие и делать каждое упражнение. Квентин тоже не был в восторге, но, похоже, в этом возрасте детям вообще ничего не нравится. Увлечь Питера тренировкой было нереально, он пробовал. Пробовал кросс, пробовал круговую тренировку, пробовал боевые упражнения. Но абсолютно каждое занятие Питер воспринимал как нечто обременительное, так что пришлось бросить и смириться. Увлечь подростка невозможно. — Сегодня спортзал не работает, — сказал Клинт. Питер, который в этот момент справлялся с зевотой, одновременно заправляя футболку в треники, не сразу понял смысл его слов. Зато Квентин всё понял сразу. — Что значит не работает? У нас сегодня там урок. Бартон развёл руками, мол, он здесь ничего не решает. — Что случилось? — спросил Бек, раздражённо потирая переносицу. Этого ещё не хватало. — Вчера там подтекала крыша, — объяснил Клинт. — Позвонили Тони. Он сказал до его приезда ничего не чинить, в зале не заниматься. Теперь ничего не работает до приезда Тони. — Это насколько? — уточнил Квентин. — Какого Старк приезжает? — Не знаю, — пожал плечами Клинт. — Через два дня, — мгновенно отозвался Питер, и тут же смутился. — Я вчера с ним списывался, он сказал, что самолёт через два дня. — Не так уж и много, — вынес вердикт Клинт. — А где мы должны заниматься эти два дня? — раздражённо спросил Бек. — Можно вызвать кого-нибудь, подчинить всё без Старка. — Он не хочет чтобы кто-то трогал дом без его присмотра. — А провести занятие так? Пока дождя нет, можно спокойно заниматься. — Тони сказал, что это нарушает систему безопасности помещения, и Пятница сегодня днём заблокирует дверь в зал до полной починки. — Класс! — саркастично воскликнул Квентин. — И из-за этого мы должны ждать! — Ну, это его зал. Он имеет право, — резонно заметил Клинт. Квентин к его словам не сильно прислушался. Он уже мысленно высказывал Тони всё, что думает о нём, его раздутом эго и привычке срывать чужие планы (на тренировку и на жизнь в принципе). Питер выдернул его из размышлений вопросом: — Получается, сегодня урока не будет? — Придумаем что-нибудь, — нахмурился Бек. Надежда в глазах Питера быстро потухла. Ему казалось, что отменить занятия в такой день будет вполне справедливо. — Если хотите, можете пойти на крышу, — предложил Клинт. — Там вертолётная площадка пустует. Есть специальное покрытие, места много. Стив два часа назад там занимался. — Это во сколько же он встаёт? — протянул Питер, глядя на часы. — И как с таким режимом высыпается? — Кстати, о режиме, — с нажимом сказал Квентин, и Питер, понимая, что его сейчас будут ругать, воскликнул: — Я пока пойду на крышу. Вы, если надо, говорите ещё, я подожду! И умчался по коридору в сторону лифта. Бек вздохнул, поблагодарил Клинта и направился за ним. — Это вовсе не поздно, если учитывать, что завтра мне вставать в десять! — заявил Питер, когда Квентин всё-таки начал ругать его за отбой в три часа ночи. Они уже стояли на крыше. — И в чём связь? — Я завтра высплюсь сразу за два дня. — Питер, это так не работает! — У меня улучшенный организм, — надулся мальчик. — Так что «не так работает» здесь только у тебя. Квентин открыл рот, чтобы сказать, что, вообще-то, способности никак не распространяются на сон, что это безответственный поступок для взрослого парня, что у них, в конце концов, был уговор, и что Квентин отвечает за Питера перед Фьюри, но потом сосчитал до десяти, медленно выдохнул и спросил: — Чем ты вообще занимаешься так поздно? — Учу уроки, — ответил Питер, скосив глаза влево. В отличие от многих людей он умел врать и не краснеть, а вот не уводить взгляд так и не научился. — А если честно? — Ну, разными вещами, — увильнул мальчик. — Мне всё-всё перечислять? — Можно только то, что было вчера, — разрешил Бек. Питер задумался. — Так… Часов до двенадцати я переписывался… Потом, ну… Смотрел фильмы. — Серьёзно, фильмы? Какие? — Гарри Поттера, — смущённо признался Питер. — Мне просто захотелось чего-то рождественского. — Гарри Поттер не про Рождество, — сказал Квентин с уверенностью, присущей только не смотревшему Гарри Поттера человеку. — Зануда. — А переписывался с кем так поздно? — поинтересовался Бек. — Вас там много, друзей-полуночников? Скажи им, что по ночам надо спать. — Да там по-другому не получается, — отвёл глаза Питер. — У нас часовые пояса разные. — Друг по переписке? — Да. Квентин вздохнул. — Питер, научись не отводить глаза в разговоре, и только потом ври. Мальчишка опустил глаза, и пробормотал: — Я Тони писал. Квентин сначала не понял, о ком идёт речь (мало ли каких Тони может знать мальчик), но когда понял, воскликнул: — Со Старком? Вы что другого времени не могли найти? — Он занят с утра, а когда свободен, у нас ночь, — попытался оправдать себя Питер, повысив голос от волнения. — И кстати, если бы я не поговорил с ним, ты бы не узнал, когда он приезжает. — Чёрт, Питер, если ты продолжишь спать по четыре с половиной часа в сутки, то заработаешь себе нервное истощение! Тебе нужно соблюдать режим хоть немного. У тебя загруженный день, ты чёртов супергерой, ты просто обязан держать себя в форме. — Ты что, моя мама, чтобы следить за моим режимом? — огрызнулся Питер в ответ на его претензию. — И, слушай, обязан? Серьёзно? Кому это я обязан?! — Себе, в первую очередь, своим друзьям, которых ты сможешь защитить в нужный момент, другим мстителям, мне, в конце концов. Что мне скажет Фьюри, когда увидит, как ты засыпаешь на разведке? — Что это моя вина, и я беру ответственность за неё! Разве не ты мне говорил что-то подобное? — Ну уж нет, — Квентин ткнул его пальцем в грудь, — Сейчас ответственность за тебя лежит на мне, и пока это так, ты должен ложиться вовремя. — А если я не хочу? — резко выкрикнул Питер. — Если я уже устал от того, что всё должен? У меня каждый день состоит из скучных, нудных занятий, которыми я занимаюсь, потому что это кому-то нужно! Учись хорошо в школе, тебе поступать в ВУЗ, занимайся скучными и выматывающими тренировками, тебе работать в ШИТе, не сиди допоздна, тебе нужен отдых. Сон — это не отдых, я всё ещё чувствую себя в рутине! — Да ты что? В рутине? — вскинул брови Бек, — Бедненький, ну так не надо было проситься в мстители! — Всё было нормально, пока ты не появился. — То есть я виноват? — Да какая разница, кто виноват? — вскинул руки Питер, — Мне просто… — Пока ты обвиняешь в своих необдуманных действиях меня — разница есть, — перебил его Квентин. — Или ты думаешь, меня в ЩИТе по головке гладят за то, что ты сдаёшь им дерьмовую статистику? — Это временно, мне просто нужно собраться. — Ну так соберись! — А я что делаю? — возмущенно выпучил глаза Питер. — Я хочу что-то поменять, но приходишь ты и заявляешь, что я делаю всё не так, потому что… — Потому что ничего не меняется, — усмехнулся Квентин. — Нет! Потому что тебе это не нравится. Ты привык делать по-другому, и не хочешь принимать другие способы. — Какие способы? Не спать до двух часов ночи? — выгнул бровь Бек. — Да хотя бы это! — выпалил Питер. — Это просто мой режим дня, ты вмешиваешься в мой режим дня, это нечестно! Это тоталитаризм, ты хочешь контролировать всё. — Питер, это не тоталитаризм, — снисходительно улыбнулся Бек. — Это нормальный режим сна, одинаковый для всех людей. — Не для всех, только для жаворонков. — Совы не ложатся в два, они просто более активны вечером, — язвительно заметил Квентин, но Питер не стал слушать и отвернулся. — Я даже не знаю, сова ты или жаворонок, — проговорил Бек. — Мне кажется, ты активен целые сутки, за исключением часов, на которые назначена тренировка. — Мне просто не нравится когда меня принуждают, — проворчал Паркер. Квентин вздохнул и посмотрел вдаль. День только начинался, но такими темпами они могли проспорить до самого его конца. Питер упрямился, и Бек понятия не имел, как укротить его вечное недовольство. Когда ему самому было семнадцать, собственное мнение казалось неоспоримым, и (это Квентин заметил давно) у них с Паркером довольно схожие характеры. «В споре с самим собой лучшее решение — компромисс» — говорила когда-то его мать. Впервые за долгие годы Квентин решил к ней прислушаться. — В твоём возрасте… — начал он. — Вот только не надо говорить, что я переживаю самый захватывающий период своей жизни, — закатил глаза Питер. — Питер, в твоём возрасте… — О да, скажи мне, что в моём возрасте все склонны драматизировать! — снова перебил его Питер. — Может быть, это потому что взрослые уже привыкли к тому, что их жизнь состоит из нескончаемой работы? — Питер! Квентин строго посмотрел на него, но мальчишка только вызывающе вздёрнул подбородок. Сейчас он был примерно на том уровне взвода, на котором был готов сгореть на костре «за правду и благодарность потомков». Бек вздохнул. — Пока ты меня не перебил, я хотел сказать, что в твоём возрасте все себя так чувствуют. Я чувствовал себя в точности так же. Питер уже был готов возразить, приведя кучу яростных и неопровержимых аргументов, но услышав его слова, запнулся. — Мне тоже порой казалось, что всё, что я делаю, бессмысленно. Мне тоже вбили в голову, что мне нужно делать массу вещей для себя будущего. И я честно делал, потому что… Я думаю, мы оба с тобой довольно усердные. Питер неуверенно повёл плечами, как будто не зная, соглашаться с ним после такого долгого спора, или нет. — У меня была целая куча грамот. Знаешь, все стены в грамотах за разные школьные соревнования, типа юного математика. Мне кажется, у директора просто была норма по использованному за год картону, и он под видом грамот отдавал его мне. Мальчик хмыкнул. Квентин слегка повеселел и продолжил: — Это были просто бумажки, которые мне выдавали за то, что я заменял лентяев-одноклассников на разных мероприятиях. Там было мало реально важного. Но мои родители считали, что я гений. Такой, знаешь, Леонардо да Винчи нашего времени. Менделеев, но в сфере IT-технологий. Не улыбайся, они правда так говорили. — Я-то думаю, откуда у тебя такая самооценка… — Ну вот теперь знаешь, — усмехнулся Бек. — Они ждали, что я буду самым потрясающим изобретателем нашего века, или что-то вроде того. И я сам так думал. Надеялся. Но знаешь, тяжело надеяться, когда у тебя программа с первого раза не пишется, и домашнее задание с ошибкой, и ещё желание что-либо делать пропадает после первых двух часов усердной работы. — Я держусь два с половиной, — с шутливой гордостью сказал Паркер. — Когда речь не о моих тренировках, да? — Да. — Так и думал, — вздохнул Квентин и продолжил дальше: — В общем, как-то раз я задумался, а правильно ли я делаю, когда вот так работаю? Часами напролёт ради какого-то мифического успеха в будущем. Я даже думал, что перегорел, и мне нужна помощь психолога. Работают же как-то люди всю жизнь, неужели я хуже? — Все люди разные. — Думаю, в этом плане не очень, — сказал Квентин, и как только Питер хотел возразить, добавил: — Я имею в виду, никому не удаётся гореть одной идеей всё время. Ничто не способно заставлять тебя выкладываться по полной всегда, как бы привлекательно оно ни было. — Крутая поддержка, спасибо, — с грустной иронией протянул Питер. — Я ещё не закончил, — предупредил Квентин. — Есть две философии… — О боже, только не моральные истории! — Да подожди, это интересно… — Нет-нет-нет-нет-нет, я лучше позанимаюсь на пару минут дольше, — заныл Питер. — Есть две философии: европейская и восточная, — невзирая на его протесты начал Квентин. — Первая заключается в том, что ты ставишь высокую цель и всю жизнь к ней идёшь. — А вторая про то, что нужно жить настоящим и радоваться жизни, я знаю. — Нет, — остановил его Бек. — В восточной ты тоже ставишь цель, только пока идёшь к ней, думаешь не о цели, а о процессе. — Я сказал тоже самое, — закатил глаза Питер. — Нет, не тоже самое. Смотри, вот я иду в магазин за продуктами. Моя цель — купить себе поесть… -…или замучить кассира притчами… -…И я не думаю «как же ужасно ходить за покупками, ненавижу эту повседневную рутину». Я думаю… -…Какая красивая бабочка! Какое голубое небо! Какие симпатичные попрошайки в рваной одежде с запахом мусорки и добрыми глазами! — Питер, я серьёзно. — Я тоже, — усмехнулся Питер. Квентин посмотрел на его задорное выражение лица, немного подумал, и сказал: — Ладно, я не заставляю тебя слушать. Можем просто начать тренировку. — Первый раз так сильно радуюсь этим словам, — выдохнул Питер. — Но ты ведёшь себя по-детски. — А ты как зануда. Квентин вскинул брови, и Паркер пожал плечами, как бы сообщая, что ничего с этим не поделаешь, остаётся только смириться. Зануды есть зануды. — Ладно, давай начнём с пробежки, — предложил Квентин. — Сделай кругов десять по площадке для разминки. К его удивлению, Питер начал упражнение. Его стремление показать ненависть к притчам пересилило упрямость. Квентин довольно хмыкнул и решил осмотреться. Возможно, на крыше будет что-то, что можно использовать для упражнений. Кроме небольшого посадочного квадрата здесь находилась электрическая будка, пара скамеек, столик со стульями под навесом и стойка с кучей жёлтых мячиков. Рядом лежали две биты. — Старк играет в бейсбол, — сам себе сказал Квентин, схватил один из мячей и пару раз подкинул в воздух. Мячик был лёгким, слегка колючим, и напомнил Беку его школьные занятия физкультурой. Не долго думая, он взял в руки биту, подкинул мячик повыше и, как следует размахнувшись, ударил по нему. Мяч полетел с крыши вниз, отскочив, наверное, на пару метров после удара об асфальт. Квентин почему-то почувствовал облегчение. Второй мячик улетел ещё дальше, может быть даже за пределы территории Stark Industries. Бек довольно поглядел ему вслед и потянулся за следующим. — Эй, ты что делаешь? — заметил его занятие Питер. — Избавляюсь от нервов, — спокойно сказал Квентин. — Старк сорвал мне тренировку и портит режим моего подопечного? Получай, бейсбольный мячик! Он размахнулся и запустил мяч. — Мой ученик не хочет заниматься по надуманной причине? Да пожалуйста! Ещё один мяч полетел навстречу земле. Питер метнулся вперёд и несколько раз выпустил паутину. Вторая зацепилась за цель, и секунду спустя несчастный жёлтый мячик вернулся на место. Квентин глянул мальчишке в лицо. — И кто из нас ведёт себя как ребёнок? — возмущённо взмахнул руками Питер. — Ты здорово среагировал, — вместо ответа заметил Бек. — А с одной попытки сможешь? — Что с одной попытки? — не понял Паркер. И не успел он до конца сообразить, как Квентин схватил ещё мяч, и отбил его высоко и далеко. Питер чертыхнулся, спустив четыре заряда, но ни разу не попав. — Да чёрт! Питер кинулся к краю здания и зацепил цель паутиной всего в паре метров от земли. — В прошлый раз было лучше, — изрёк Бек. — Ты совсем что ли? — расширил глаза мальчик. — А если бы ты попал в кого-нибудь? Вместо ответа Квентин засмеялся, искренне и долго. Питеру в этом почудилась некая нервозность. Какому нормальному человеку будет так весело от отбивания мячиков? — Не делай так больше, — обеспокоенно предупредил Питер. — Попадёшь в кого-нибудь. К его удивлению, Квентин перестал смеяться и ответил довольно серьёзно: — Все работающие уже на задании. Все отдыхающие спят до обеда. Там никого нет. Паркер привык доверять людям, но всё-таки проверил. Внизу действительно было пусто. — Давай ещё один, — задорно подмигнул Квентин. — Потренируем меткость. — У меня всё нормально с меткостью, — возразил Питер. — А ты ведёшь себя странно. Квентин прищурился, а потом быстро схватил три мяча и друг за другом запустил в воздух. — Квентин! Мальчик в панике дёрнул рукой. Первый — намного правее, второй — мимо, но почти, а третьего не было. На третьем выстреле у него закончилась паутина. — Плохо, — сам себе кивнул Квентин. — Да ты… Да как так вообще можно… — Питер не нашёл слов и просто осуждающе уставился на Квентина. — Ты сам их не поймал, — весело заметил тот. — Да? Правда? Знаешь, мне и не пришлось бы их ловить, если бы ты их не кинул! — Гарри Поттер также говорил? — Что? — не понял Питер. Квентин какое-то время смотрел на него, ожидая, что мальчик поймёт, но в конце концов вздохнул: — Есть же вроде в этом твоём фильме похожая игра? Где нужно мячи ловить. — Ты сумасшедший — проговорил Питер, то ли с упрёком, то ли с удивлением (он сам не определился). — А ещё говорил, что не смотрел Гарри Поттера. — И я не врал, я знаю только про игру с мячами и про парня со странным носом. Если тебе нравится этот дурацкий фильм, давай сыграем в… как он называется? — Квиддич? — всё ещё не до конца осознавая ситуацию уточнил Питер. — Наверное. Я не знаю. Может ты сейчас назвал какое-нибудь заклятие, превращающее людей в лягушек, я не разбираюсь в этой теме, знаешь ли. — Нет, нет, это точно Квиддич, — повторил Питер. — Я просто удивился. Ты правда не против кидать мячи вместо тренировки? Ты не сошёл с ума? — Никто не говорил, что это будет вместо тренировки, — радостно сообщил Бек. — Уверен, ты к концу занятия порядочно измотаешься. — Ты так говоришь, как будто тренировки только затем и нужны, чтобы меня изматывать. — Это самая приятная часть, — рассмеялся Квентин, и, заметив, что мальчик смотрит на него с волнением, добавил: — Шучу, Питер, шучу. — Иногда кажется, что не шутишь. Питер выглянул за край крыши. Два мяча лежали на земле в области видимости — остальные куда-то укатились. Оставалось надеяться, что недалеко. — Их ведь кому-то собирать надо будет, — подумал он вслух. — Конечно, — кивнул Квентин. — Предлагаю на спор. — Что? — Если ты поймаешь больше тридцати процентов мячей, собираю я. Меньше — ты. — Всего тридцать процентов? — усмехнулся Питер. — Да без проблем. Готовься спускаться за мячами. Квентин никак не отреагировал, только взял биту поудобней, посмотрел на мальчишку и спросил: — Начинаем? В Квиддиче что-то говорят в начале? — Это вообще не Квиддич, — заметил Питер. — Там правила другие. Посмотри наконец фильм, или, ещё лучше, книгу прочитай. — Если хочешь, могу тебе метлу с улицы дать, — предложил Бек. — Так больше похоже? — Вообще не похоже. — Просто включи фантазию, — вздохнул Квентин. — Просто включи телевизор хоть раз, — парировал Питер. — Если пытаешься быть в теме. А то ты вроде как хочешь завязать разговор о том, что нравится подросткам, и лажаешь, потому что… Эй! Квентин закинул первый мяч. — Меньше болтай, больше наблюдай. — Зануда. После упражнения «Это вообще не Квиддич, придумай другое название» пошла тренировка «бегом по лестнице вниз и вверх, потому что всё за один раз не унесёшь». К двенадцати часам Питер чувствовал себя очень уставшим, но (впервые после тренировки) весёлым. Он почти что справился со своими тридцатью процентами, что было отличным результатом, поскольку Квентин кидал мячи в разные стороны, на разную высоту и с совершенно непредсказуемой периодичностью. Сам Бек измотался не меньше — его футболка липла к спине от пота, а волосы болтались мокрыми прядями. После тренировки Питер вынес для себя много разных вещей. Например, что Квентин тоже умеет веселиться. Только со стороны это немного похоже на нервный срыв. Возможно, потому что серьёзность была исключительной частью его образа в глазах Питера. Ещё Квентин любит нудные притчи, а в детстве был ботаником. Что не так уж и плохо, учитывая, что Питера тоже считают заучкой. Получается, у них есть немного общего. Даже странно. Питеру ещё предстояло свыкнуться с этой информацией. Бек своё мнение не поменял, и совсем не из-за консервативности. Правда, включил маленькое «но». Паркера невозможно заинтересовать тренировкой но, если бросить ему вызов, то эффект от занятий будет куда выше. Он увлечётся, начнёт бурно реагировать на промахи, смешно краснея и взлохмачивая волосы, у него совершенно по-другому заблестят глаза. В каком-то смысле, он станет милым. Квентин ощутил эту странную мысль у себя в голове и задумался, что могло её вызвать. Не найдя ответа, он решил перенести размышления на следующий раз.