Часть 1
27 января 2020 г., 00:32
— Дети, у меня для вас новость! — слегка повысив тон, произнесла мама, откладывая столовые приборы и торжественно сцепляя пальцы в замок. — Эта новость для вас может быть как хорошей, так и не очень… В общем, вкратце говоря, мы переезжаем в другой город.
Я ждал подобного в последнюю очередь, поэтому слова мамы нас, трапезничающих за семейным столом, просто ошарашили. Меня — так уж точно! От сказанного ею мы с сёстрами синхронно подняли свои изумленные взгляды и уставились на матушку, пытаясь прочесть на её лице — не шутит ли? — и посматривая иногда на друг друга.
— Мам… Ты можешь нам объяснить всю ситуацию? — нервно спросил я её, однако сёстры промолчали, похоже, обдумывая поданную новость. — Я понимаю, нам всем тяжело из-за… из-за смерти отца, но прошло ведь всего две недели, а мы уже собираемся покинуть свой дом и ехать… А куда вообще поедем-то?
— На север, сынок. Мы поедем на север. Там есть один город, куда меня перевели по работе. Вот по-этому мы и переезжаем, — ответила мама, при этом мягко улыбнувшись.
— А учёба? На носу ОГЭ, нам с Настей его сдавать, а ты говоришь, что мы должны переехать. Насть, ну хоть ты-то скажи ей! — обернулся я к девушке шестнадцати лет с яркими желтыми волосами, завязанными в две косички.
— Братик… Маме лучше знать… Она ведь делает это ради нас… — промямлила сестричка, отводя куда-то в сторону свои зеленые глаза.
«Вот же, предательница мелкая…» — с каким-то нелогичным умилением, почти обожанием, вздохнул я в мыслях и перевёл взгляд на старшую сестру, ища понимания уже у неё.
— Крис, а ты чего молчишь? Тебе, что-ли, всё равно?.. У тебя тут подруги, ты хотела поступать в институт в нашем городе! И ты всё это бросишь и уедешь фиг пойми куда? — на этот раз я учел ошибку и не просто попытался найти поддержку у старшей сестры, что была старше меня на год, а даже привёл парочку аргументов. Сестрица тем временем просто сидела и глядела в тарелку, закручивая на пальце свой локон цвета каштана, что закрывал часть лица.
— Так решила мама. Я не буду спорить с ней, ей виднее… Нам всем приходиться чем-то жертвовать, чтобы потом лучше жить. И тебе, придурок, тоже придется пожертвовать своей беззаботной жизнью дурака. Повзрослей, придурок… — начав вполне нейтрально, Кристина, в итоге, вновь сбилась на своё привычное ворчание. Она вообще много ворчит и постоянно именно на меня.
Мама тем временем опустила свои мягкие, нежные пальцы на мою ладонь, вероломно и внезапно пуская в ход страшнейшее своё оружие — «материнскую любовь». Она редко так поступала, обычно не балуя меня излишним вниманием — чем я нисколько не оскорблялся — потому что понимала, что против этого у меня защиты не найдётся. Однако сегодня был не тот случай. Сегодня — никакой пощады любимому сыну.
— Сладенький мой, я осознаю и понимаю, что придется тебе потерять, но там будет другая жизнь, лучшая… С множеством новых возможностей… И ты также сможешь найти новых друзей, новую девушку. Пойми, если бы твой отец был жив, я просто бы не приняла эту должность, но сейчас мне…
— Прошу, избавь меня от этих соплей. И так на душе тяжко, что аж кошки скребут, — возразил я на её почти заведённую шарманку, пробуя хотя бы грубыми словами хоть как-то оградиться от всепроникающей маминой заботы.
Отец покинул нас внезапно, ничего не предвещало беды, а потом нам буднично позвонили и сообщили о смерти. И папы не стало… Что-то связанное с сердцем, какой-то тромб, я точно не знаю. Хотя папа не пил, не курил, жизнерадостный был и маму очень любил. Они были очень счастливой парочкой…
— Спасибо за ужин, — буркнул я под нос и, выдернув ладонь из-под маминых пальцев, капитулировал, спасаясь бегством от её любящего взгляда.
Почему я был против переезда? Всё просто и очевидно: мне нравился мой город и нынешняя жизнь, а в школе, к тому же, у меня была прикольная репутация. Кстати, не только у меня, но и у моих сестёр, ибо нас троих называли демонами. На первый взгляд, для школьников эти прозвища были довольно странные, но прилипли почти что мгновенно, уж не помню когда. Меня прозвали «Люцифером», Крис получила «позывной» «Лилит», а Настю назвали «Асмодеем». И дело было не только в их сексуальных и красивых телах. Моё, между прочим, тоже было желанным — девушки, как из параллельных, так и с других учебных годов, готовы были буквально перегрызть глотки друг другу за право нахождения рядом со мной.
Так вот, о прозвищах. Моя старшая сестра была лучшей в физическом плане из нашей троицы. Поэтому не удивительно, что она с удовольствием участвовала в беге, прыжках, подтягиваниях и прочих соревнованиях. И, если смотреть со стороны, до обидного просто побеждала, даже несмотря на большую, даже по меркам старшеклассницы, грудь, что унаследовала и моя младшая сестра Настя от нашей матери.
Старшая купалась в заслуженных овациях и аплодисментах, но младшая также была знаменита, только не крепостью тела, но умом и сообразительностью. Да и я был красивым, блондином с голубыми глазами. Чистейший ариец, не иначе — пожилые люди иногда с улыбкой говорили, что с меня хоть плакаты рисуй. О чём шла речь я не понимал, но признание старшего поколения в подобной мелочи всё же было приятно.
Так и выходило, что вся наша семья — писанные красавицы и красавцы. Мама — большегрудая, брюнетка с синими, небесной глубины, глазами. Бюст у неё такой внушительный, что одну её грудь, чтобы покрыть, мне придётся обхватить обеими ладонями. Наверное… Разумеется, я не проверял.
Наш почивший с миром папа — был статным блондином с зелёными глазами и лучезарной улыбкой, словно сиявшей даже в темноте вечерних сумерек…
Ну и мы, их потомки. Старшая — брюнетка, как и наша мамуля, и с гетерохромией, что сводила с ума всех её обожателей. Левый глаз у Кристинки зелёный, а правый — почти что лазурно-голубой. Как глянет, бывало, на очередного претендента в свои ухажёры, так того аж по стеночке распластывает, словно Крис в него из глаз лучом долбанула. У меня, как у брата, иммунитет к подобным её штукам, но другим парням в школе подобное очень нравилось…
Младшенькая, Настя, наша всеобщая любимица, была, словно луч солнца. Её голову покрывала пышная копна соломенно жёлтых, почти что янтарных волос, в контраст которым томно, как у мамы, поблёскивали изумрудные большие глазищи. Настя не старалась как-то «смотреть» по-особенному, но это у неё само получалось, оттого поклонников у неё было не меньше, чем у Кристины. Вот только Настёна, в отличии от немного задиристой Крис, такого своего невольного умения немного смущалась. К тому же, хотя младшей сестрёнке было только шестнадцать, она уже стремилась, если так можно сказать, к пропорциям тела нашей мамы, обещая в будущем стать её копией. Это обстоятельство ещё больше добавляло ей привлекательности в глазах окружающих.
И последний — по списку, но не по значению — я. Блондин, в отца, с синими глазами и атлетическим телом.
Прозвища, разумеется, были не из-за нашей внешности — мы трое, в отличии от остальных, были лучше по физическим характеристикам в два, а то и в три раза, а Настя ещё и по умственным показателям давала всей школе сто очков форы. Настоящие «демоны» — лучше и не скажешь.
Допустим бег на километр. Старшая придёт раньше всех, а после уже и я с младшей, а вот остальным потребуется больше времени, чтобы добежать, при этом на финише они будут дымить словно паровозы, а мы будем «нормуль». Также по поднятию веса мы лучшие. Парням так и вовсе было завидно, когда моя младшая сестричка, смущаясь и словно прося прощения своим кротким взглядом, спокойно поднимала вес, который они поднимали с предельным усилием.
И вот тут, в связи с этим переездом, что свалился, как снег на голову, вырисовывается загвоздка — терять веселье тут я не хочу от слова «совсем». Да, может для сестёр и мамы будет лучше там, но мне-то будет лучше тут, ведь здесь всё родное и привычное, а там надо, плюс к изучению всего нового, создавать себе имя заново. А я, может ещё и подросток, по меркам некоторых, но уже достаточно давно дружу со своей головой. Поэтому ещё с младших классов понял, что дети бывают чудовищно злы и нетерпимы.
Но с другой стороны — спорить с мамой, особенно в данной ситуации?.. Ей и так ведь тяжело, а я веду себя как последняя свинья…
Пытаясь выяснить истинную причину переезда, я на мгновение задумался о том, что может сёстры виноваты в чём-то? Учитывая наши силы я не удивлюсь, если старшая или младшая, Настя — случайно, а Кирс — по умыслу, что-то сломали, испортили что-то очень важное у богатого ребёнка… Хотя они не только в силе уникальны. Это я заметил и запомнил ещё с детства…
Отец тогда купал нас троих вместе в ванне и я заметил у сестёр… Вообщем, как говорят в интернете, мои сёстры — футанари, девушки, которые имеют помимо вагины и член. А затем, с того момента, как я впервые обратил на это внимание и задал свой первый вопрос: «А что это у Кристинки?..», беззастенчиво ткнув пальцем в сторону её промежности, мама мыла сестёр сама. Меня, ещё не способного в этом плане на самообслуживание, купал папа. Впрочем, иногда родители всё же менялись между собой, передавая уход за любимыми чадами с рук на руки, и я принимал ванну уже с мамой, а сёстры — с отцом. В конце концов я не стал спрашивать ни у мамы, ни у папы, а благополучно забыл про данную уникальность своих сестриц.
А теперь чёрт дёрнул вспомнить об этом!.. Ух!.. Если в нашем переезде виноваты сёстры, то «мстя» моя не будет ведать границ, хе-хе…
И пока я сидел и обдумывал набежавшую из ниоткуда причину нашего переезда, в мою дверь постучала Настёна.
— Братик, это я, Настя, можно войти? — спросила она своим… Её голос будто ангельский, когда она за кого-то переживает. И делает «это» она не намерено — просто само получается. Похоже, кроме тела, сестричка получала от мамы в наследство и её «абсолютное оружие» — необъятную нежность.
— Если ты насчёт переезда, то не стоит. Всё равно мы так и так переедем, даже если я буду не согласен. Не стоит тебе переживать насчёт этого, — ответил я ей, отмахнувшись с деланным безразличием.
Но сестра не унималась:
— Братик, только представь — в новом доме будут большие комнаты для всех, у нас будет новая современная техника и мама испечёт очень вкусный и большущий пирог в новой духовке. Я прямо сейчас чувствую его запах, аромат мясной начинки… Знаешь, я обязательно выпрошу у мамы сковороду для стейков и ты мне их будешь жарить постоянно, — мечтала за дверью девочка.
— Сестра, вот ответь, куда тебе каждый день стейков? Ты и так красавица расписная. Если бы твои подружки узнали, что ты ешь столько мяса, прирастая только в грудях, бёдрах и заднице, и не теряя ни сантиметра в талии, они бы тебя сами схрумкали за такое предательство женской солидарности. Да и мама разорится каждую неделю покупать тебе новое бельё размером побольше. К тому же ты и растёшь, как на дрожжах, хотя уже стоишь второй после меня на физкультуре, когда другие лишь достигают твоих плеч. Ты же не хочешь вымахать в громилу?.. — как обычно, беззлобно подтрунивая, спросил я у неё, впрочем, не слишком-то преувеличив положение дел.
Помимо силы, выносливости, красоты и ума, мы сами были выше других. Я давно не измерял свой рост, но точно могу сказать, что я чуть выше двух метров. Ну, хоть где-то я лучше сестёр — они меньше меня всего на пару сантиметров, а мама так вообще на голову.
— Хороший метаболизм, братик. И гены у нас хорошие, мама вон какая красавица, а мы с сестрёнкой всё ещё уступаем ей по размерам, хотя и выше её… Но ты бы знал, как тяжело «их» укладывать в бюстгальтер по утрам… Ладно, братик, спокойной ночи, — после всего сказанного я отчётливо услышал звук удаляющейся ходьбы.
А я сам, раздевшись и постелив себе, лёг в кровать и задумался о интересной ситуации. Может ли быть такое, что моя мама тоже из этих… из футанари? Если учесть особенность моих сестёр, которые ни разу, вот ну ни капельки не близнецы, но обе — футанари, то мама действительно может быть такой же… Как Настёна говорила? Гены?.. Хотя, скорее всего, в их уникальности замешена природа и биология. Но вот отрицать шанс принадлежности матери к… расе «уникальных» не стоит.
***
Мама явно чувствовала себя немного не в своей тарелке, всеми силами пытаясь завести разговор. — Может вы хотите спросить про город, где мы будем жить? Сладенький, у тебя ведь точно есть вопросы, — обратилась она ко мне, пока мы ехали по шоссе. Часа три мы уже точно едем и фиг пойми сколько ещё. — Хорошо, давайте я начну. Та-ак-с… А с чего бы?.. Ах, да: население города составляет… Составляет… Блин, забыла сколько… Насколько я помню — точно больше двух тысяч. — Тогда уж скорее это посёлок какой-то. Маловато для города, — безэмоционально ответил я ей, провожая глазами набегавший пейзаж. — Скажу так — это посёлок закрытого типа. А «закрытых» посёлков, наверное, не бывает, вот поэтому он и «город», а посёлок, — улыбнулась мама своей тавтологии. — Ты нас в армию собралась отправить?! — с усмешкой воскликнул я. — Кирилл Александрович Кривошеев, не отвлекай водителя во время движения! — с ноткой иронии в голосе, но довольно строго прикрикнула мама. На что я немного испугался, всё же она была и остается авторитетом для меня и сестёр после отца. Мама тем временем сменила гнев на милость: — Сладенький, разве я могу вот так просто отдать вас в чужие руки? Это не военный городок, скорее научный, но эта закрытость… Мне трудно объяснить её в двух словах. — Прости, мам… Просто всего две недели прошло, а мы так внезапно уезжаем, оставляя… отца одного… — Это было его желание, он не хотел просто лежать в холодной земле, приковав вас к одному месту… — грустно улыбнулась мама в ответ, а затем, помолчав немного, продолжила. — Так вот город… Тот город, не сказать, чтобы закрытый и супер секретный, просто он обособлен от мира. Проще говоря, там свой мир в миниатюре, который связан с внешним лишь импортом-экспортом и перевозками людей. — С чего вдруг такая обособленность? Он и закрытый, и нет? Как такое возможно? Что в городе такого, от чего он скрывается от внешнего мира? — продолжал спрашивать я, однако вот сёстры лишь слушали и не вмешивались в наш разговор, что подталкивало меня на мысль: — «Засранки, и ведь знают что-то, но молчат, как на допросе…» — Мне всего неизвестно, но в этом точно замешан исследовательский центр, находящийся в самом городе. Только вы не думайте, что там строго или безлюдно. Наоборот, там довольно много людей и магазинов разных полно. Можно сказать, что он самодостаточен и имеет всё необходимое для своего существования, — увлечённо перечисляла мама, а затем, коротко обернувшись и бросив на нас озорной взгляд, добавила с неприкрытым воодушевлением. — Представьте — там даже пляж есть!.. Сможем там отдыхать и плавать в море… — Мам, да какое к чёрту море? Баренцово, что-ли? Мы же едем на север, а не на юг, — донеслось с заднего сиденья очередной ворчание. — Да, в такое сложно поверить, поэтому будет лучше это увидеть воочию. Да и на уроках вам расскажут основную информацию и историю этого города. Поверьте, вас это очень сильно удивит и также сильно увлечёт, — говорила мама, кивая головой. Слова её звучали настолько уверенно, словно мы не въезжали в этот «закрытый» город, а наоборот — покидали его. Вслед за этим наш куцый диалог сам по себе угас и более мы не разговаривали, лишь слушали, как на фоне играло радио. Наблюдать за очередным лесом или деревней, проносившимися мимо, было муторно и скучно. Поэтому, чтобы хоть как-то развлечься, я с любопытством принялся следить за действиями матери по управлению машиной. У меня в планах давно было отучиться и получить водительское удостоверение, но сейчас, с информацией от матери, эта мечта скрывалась за неким интересом самого города. Таинственный закрытый научный город, в котором закрытости нету совсем. Всё равно, что доброе зло или холодный огонь… Так и продолжилось наше путешествие, лишь изредка мы переговаривались между собой, но о том, куда мы едем, больше не было ни слова. Вскоре в моей голове снова возник вопрос: «Почему или из-за кого мы уехали на север?». Я снова, строя нелепые теории заговора или приводя вполне разумные доводы, приплетал сюда сестёр, даже маму ставил в эту позицию, ну и себя, конечно же. Однако в последнее время я был обычным, почти что пай мальчиком, и чего-то такого не совершал, иначе бы точно знал. А затем, припомнив своё вчерашнее предположение и вспомнив факт о футах, в мой мозг полезли воображаемые фотографии сестёр полностью ню, с членами между ног… В разных, чёрт побери, непристойных позах!.. И ладно только сёстры, но потом в воображении возникала нагая мама с абсурдным членом до колена, и это… Это просто пиздец! Насколько и когда я стал таким извратом, раз представляю своих близких голыми и фиг пойми чем между ног?! Боже, этот переезд для меня станет одной сплошной головной болью. Двигались мы на север по шоссе ещё часа три, это точно. Мама не лихачила, пытаясь обгонять попутные автомобили, но на прямых участках дороги её нога всегда выпрямлялась, вдавливая педаль акселератора в пол. И за эту страсть к скорости я её уважал отдельно, частенько подтрунивая и называя в такие моменты «клёвым мужиком». Мама обязательно делала «страшную» рожицу, что в её исполнении неизменно получалось милым, и ещё прибавляла скорости. Наконец, после длительной поездки к странному городу мы свернули с главной дороги в сторону. Нас тотчас обступила густая лесополоса, которой не было видно ни конца, ни края. И лишь ровная лента дороги делила эту зелёную стену на две половины. Ещё спустя час поездки ощущения тронуло нечто неявное и странное — будто мы проехали сквозь «нечто», сквозь стену ветра или не горячего сжатого пара. А странным было то, что я ощутил это, сидя в салоне авто и при закрытых ветровых окнах. Всё тело прямо ощутило, что «это», словно тугая волна, прошло через меня, но каких-либо гадких ощущений не оставило. Но не успел я даже рта открыть, чтобы задать вопрос попутчицам, как невдалеке показалось первое строение, напоминающее контрольный пункт. Сдвоенная полосатая балка шлагбаума поперёк дороги не позволила ошибиться с предположением. Подъехав к нему и остановившись, мы увидели, как навстречу к нам вышла… Не сказать, что полная копия матери, но своими формами она была близка к нашей красавице-мамочке и это… мягко говоря, весьма настораживало. Я предполагал, что и не одна такая, чего уж манерничать, обольстительная и привлекательная женщина, как моя мама, вполне может существовать. Но у этой особы, приближавшейся к нашему авто и слегка покачивавшей пышной грудью в такт лёгкому шагу, был очень сходные пропорции, но совершенно другой шарм, который заставлял смотреть и смотреть на неё. Но… Но через миг мне стало понятно, что и самому, чёрт возьми, захотелось это делать!.. — Контрольно-пропускной пункт «Искра». Старший инспектор Виктория. Ваши документы, — тем временем женщина, подойдя вплотную, просто представилась и неожиданно попросила. Именно что попросила, а не потребовала. Позади Виктории в этот момент прошла ещё одна дама в таких же формах, ну, может грудь чуточку поменьше, к грузовику, что перевозил наши вещи. — Конечно. Кирюш, в бардачке красная папка, подай её мне, — попросила меня мама, после чего я быстро достал искомое, почуяв, как невольно насторожился. Паспорт-то матери был в двери с её стороны, да и водительское удостоверение также было в паспорте. Так о каких документах идёт речь, если не об удостоверении личности? Однако, только-только получив бумаги и пробежавшись по ним глазами, инспектор отдала их обратно маме, а она уже передала папку мне. — Хорошо, удостоверение подлинное. Добро пожаловать домой… И, пока вы не уехали, я должна спросить: кто этот мужчина, что сидит на переднем сиденье? — спросила Виктория, склоняя к окну авто и наводя на меня прицел своих обворожительных глаз. А у меня тотчас вспыхнул вопрос: «Почему её форменная блузка до сих пор не расползлась на лоскуты, обтягивая пару этих внушительных грудей?». Казалось, что я даже расслышал, как едва уловимо потрескивала туго натянутая ткань, едва справляясь с пышной плотью, просто рвущейся на свободу. Через мгновение, опомнившись, я целомудренно отвёл взгляд в сторону, хотя соблазн продолжать таращиться был велик. Что и не мудрено: в ветровом окне со стороны мамы сияло лицо незнакомой привлекательной женщины и, как магнит, пара громадных сисек, настолько больших, что уже было не важно, прикрыты ли они одеждой или нет. И только теперь, увидев кого-то похожего телосложением на родительницу и получив возможность сравнить, я понял, что у моей мамы груди не просто большие, а огромные!.. — Это мой сын, Кирилл, — тем временем указала на меня мама, при этом улыбнувшись. У проверяющей на лице мгновенно расцвёл шок удивления, а глаза непроизвольно расширились. Впрочем, её красоты это нисколько не убавило. — Сын? Вы… Вы точно не пошутили? Я точно не ослышалась? — переспросила дама, переводя взгляд поперепенно то на меня, то на маму. — Да, это мой сын, Кирюша, мой любимый сыночек. Сестра Маргарет знает о нём, вы можете связаться с начальством, — ответила в спокойном тоне мама, но я был, не то чтобы напуган, но сильно встревожен. Что происходит? Какого хрена её так удивил факт моей кровной связи с матерью? К тому же Виктория хотя и извинилась, но попросила подождать, пока они проверят эту информацию. — Мам, скажи честно и прямо, что я натворил в нашем городе, раз мы приехали хрен пойми куда, при этом оно закрытое?! — со каким-то мерзким страшком спросил я, бросая косые взгляды. — Дорогой, я всё тебе объясню, мы проедем и я расскажу, — ровным тоном, намекая на то, что не о чем волноваться, отговорилась мама, и я её послушал, ибо спорить сейчас для меня смысла нету. Тут подошла та самая проверяющая и заявила, что данная информация проверяется. А через миг мама обратилась к ней, как к старой знакомой: — Неплохая погодка, верно? И та, подобным же расслабленным манером ответила, словно совершенно позабыв обо мне: — Да, снег наконец-то сошёл и земля стала более-менее сухой около барьерной территории. В самом-то городе постоянно нету снега и это многих расстраивает. И тут я только заметил — а снега-то и в самом деле нету! Были, конечно, ёлки и сосны — куда ж без них в средней полосе — но вот снега как такового не было. Да и форма служащей больше напоминала летний вариант, с блузкой и юбкой, что сильно обтягивало её. — Вашим детям только-только исполнилось шестнадцать? — Вообще нет, старшей уже почти восемнадцать, а у младших день рождение было в том году. — Вот как… Довольно поздно, не находите? Простите, что спрашиваю, но долг обязывает: я что-то не заметила вашей жены. Вы мать-одиночка или она прибудет позже? — без всякой задней мысли спросила служащая, отчего я, и ещё сестры, в чем уверен, очень сильно удивились. — Нет, моим партнёром был мужчина и деток своих я родила сама, — невероятно нежным и тёплым движением, от которого хотелось покраснеть и улыбнуться одновременно, мама приложила ладонь к своему животу, после чего добавила с грустью в голосе. — Муж только недавно умер… — Ох, прошу прощения за бестактность!.. На этой должности совсем позабудешь, что значит человеческое обхождение… Я не хотела вас оскорбить, ведь обычно другие приезжают с жёнами, либо одни, вот мне и стало любопытно, — ответила инспектор, а мой список вопросов лишь дополнился парочкой новых. — Ваш случай — нынче редкость. Обычно детей рожает жена, а не мы… — Просто мой муж был очень хорошим человеком, — мечтательно улыбнулась мама, а в проёме дверей пропускного пункта показалась ещё одна обворожительная красотка похожих форм — да откуда они такие берутся?! — и прокричала, что: «Всё нормально, пропускай!» — Что ж, было весело поболтать, но мы поедем, — кивнула мама, поворачивая ключ в замке зажигания. — Конечно. Добро пожаловать в «Искру» и счастливой дороги, — с тёплой улыбкой ответила Виктория, а затем добавила напоследок. — И не забудьте проследить за своим сыном… «Я что — злодей, чтобы за мной следить?» — мне следовало бы возмутиться, но ситуация была чересчур обескураживающей, чтобы верно её понимать. — Спасибо за совет, — почему-то отблагодарила её мама и мы наконец тронулись с места. Некоторое время мы ехали молча и родительница отчего-то не начинала разговора, хотя у меня на лице было написано требование объяснений. Что ж, я не гордый — не рядом с мамой — поэтому сам решил начать разговор, внезапно такой нужный и желанный. Ибо невысказанные вопросы уже начинали действовать на нервы. Сёстры подозрительно молчали и слушали наш диалог. — Ну и? — начал я. — Не так я представляла этот разговор… Уж точно не так… — вздохнула мама. — Сладенький мой, ты ведь знаешь, что ты и сёстры — уникальны в физическом, выносливом, умственном и внешнем плане? Так вот, на этом уникальность твоих сестёр не заканчивается… Мама бросила на меня извиняющийся взгляд. — И «она», эта уникальность, переплетается с моей уникальностью, а также уникальностью доброй половины населения «Искры». Вообщем говоря… Я и твои сёстры — футанари, девушки и женщины, что обладают как мужским половым органом, так и женскими, а некоторые также и яичками. И, следуя логическому построению связей, мой милый мальчик, ты — сын футанари…Продолжение следует
