Приключения мальчика, который не должен был родиться

      Есть такая вещь, как шестое чувство или «чуйка» в простонародье. Этакий безмолвный внутренний голосок, оживающий лишь в исключительных случаях, и нашёптывающий о катящей навстречу беде, от которой пока — но лишь пока! — можно увернуться. И этот чёртов шёпот — моё шестое чувство — играл на нервах, будто самый умелый музыкант, исполняя подозрительно тревожное крещендо. Интересно, к чему бы? Меня убьют или чего похуже случится и, например, Кристина отколет «коленце»?       Комната сестры оказалась не запертой. Понимай, как хочешь: то ли «Не влезай — убью!», то ли — «Милости просим». Но мы давно уже не «ребёнки», так что я выбрал второй вариант — решил, будто она сама хотела, чтобы к ней пришли. Хотя не исключено, что сестра просто в порыве чувств забыла закрыть дверь и мне сейчас влетит на орехи. Но в любом случае это на руку. Не потенциальное сестринское рукоприкладство, а возможность расставить точки над «i».        Внутри апартаментов разгневанной «львицы» царила почти полная тишина и лишь редкие всхлипы нарушали идиллию. Сестра сидела на кровати, подобрав ноги, обняв колени и уткнувшись в них головой, а в воздухе витал тонкий «аромат» горькой обиды вперемешку с желанием откусить кому-нибудь голову. Картину девичьей трагедии дополняла вечерняя заря, постепенно окунавшая комнату в крепнувшую темноту.       Аккуратно притворив дверь, я неспешно приблизился — блин, действительно, как с тигром в клетке! — и сел на кровать. Сглотнул для уверенности, чтобы не дать «петуха» голосом, и опустил ладонь на плечо Крис.       — Сестрюнь, давай поговорим, а?..       — Нахуй иди!.. — мгновенно огрызнулась футка, даже побрезговав повернуть в мою сторону голову.       — Крис, ну серьёзно — хорош!.. Ты ведь сама тогда сказала, что трахнул и трахнул. Что в этом такого-то?       — Пошёл. Нахуй, — повторила сестра, говоря чётко, как ставя печати. — Я сказала те слова и подумала, что ты всё понял, но ты оказался уебком, притом ещё и тупым мудилой. Или ты уйдёшь отсюда сам, или вылетешь как пробка, усёк?! У тебя пять секунд.       В конце её тон сбился едва ли не на визг и в атмосфере комнатушки, резко ставшей до невероятия тесной, застрекали «грозовые» разряды. Я поскорей попытался спустить на тормозах зревшую бурю.       — Да, понимаешь, я и сам… Ну, не хотел этого. Но как вы как уехали, так началось… Пришла какая-то футка, пальцы загибать начала. Прикинь — я ей по роже съездил и т а чуть через голову не кувыркнулась. А на деле оказалась каким-то психологом по отношениям фут или типа того. Сам охренел, но она так «помогал» с проблемами — попыталась трахнуть мать, оскорбляла, рассказывала всякое гадкое из прошлого мамы. Короче, так отчаянно и искусно нарывалась, что я и пробил пробил лоу-кик, как батя учил, — я замолк на секунду, чуя смесь вины и растерянности. — Прикинь: после этого мы с маманей тупо поимели ей, натурально изнасиловали. А дальше… Бля… Лучше бы я на самом деле в школу пошёл — там хоть не родные девки были бы, не считая вас…       — Да-да… — ехидно протянула сестра, и дернула плечом, веля убрать руку. — Молоток, хвалю. Сочинение — на «отлично». А теперь — пшёл нахер из моей комнаты. Убирайся!..       Тон её не изменился ни на йоту, так и оставшись совершенно негостеприимным.       — Крис, перестань, — тихо проворчал я, почуяв нараставшее упрямство. — Хотим мы или нет, но то, что было между мной и мамой, будет и между тобой и ней. Я знаю, что это непременно случится. Просто мне повезло — или не повезло — стать первым. А там — сама знаешь — и Настёна, и бабушки, и… В общем, это просто случится, от этого не уйти…       — Ты реально дебил! — взъерошилась Крис, повернувшись ко мне со злым взглядом.       От слёз глаза девушки стали красными, из носа текло.       — Ты выебал нашу маму, козлина! Хотел этого, позволил ей сесть на твой член и даже слов не сказал против! А я-то надеялась, что ты — единственный разумный человек в нашей семье, что мы с тобой не поддадимся на всю эту фигню. Ладно другие, но семья — это ж, блядь, святое! А ты… Ты просто взял и нагадил на всё это! Да, маманя добилась своего, делая это всеми возможными способами, зато ты поддался, слабак. Какой из тебя глава семьи, если ты — размазня?!       — Ты перегибаешь, Кристин. То, что случилось — не показатель… — я невольно нахмурился в аляповатой попытке оправдяться.       — А для меня — показатель, бля! Ещё какой!.. И грабли убери свои вонючие, не трожь меня, мразь! — она сбросила мою руку с плеча и огрела злым взглядом. — Пошёл вон, слабак, видеть тебя не хочу. Я надеялась, что хоть ты нормальный, но как же я ошибалась…       С волками жить — по волчьи выть. Старательно бегая от всякого «футанарьского» в Искре, я, похоже, наоборот, лишь понабрался этого «всякого». Потому что сам не понял всех своих действий, не уследил, как вообще такое случилось, но будто по чьей-то высшей указке толкнул Крис на постель! В тот же миг навис над распростёртым и опешившим девичьим телом, без раздумий намертво прижав к простые запястья сестры. Хозяйским движеньем бедра толкнул ляжку Крис, раздвину ей ноги, тесно прижавшись к стройной промежности бесновавшейся девки. Шалея от собственной «борзости», мягко толкнулся вперёд, словно давая понять, что хочу её поиметь. Сердце при этом колотилось под рёбрами так, что в любой миг норовило их проломать.       Кристина, на мгновение обратившаяся в соляной столб из-за такой беспримерной тупой наглости, округлила глаза, как будто впервые меня видела. Но ступор продолжался недолго — спустя миг подтянутое тело сестры завозилось подо мной куда энергичней. Крис принялась сопротивляться.       — Больной уёбок, отпусти меня, слышишь?! Тебе мамы было, меня захотелось?! Я не дамся, понял? Хуй тебе откушу, а после задницу порву на лоскуты! — ругалась и пыталась вырваться она.       Но это, неожиданно, оказалось совершенно бесполезно. Мои перевозбуждённые мышцы дошли до такого моменты, когда просто брыкаться для «жертвы», чтобы сбежать было уже недостаточно.       — Всё, выдохни!.. Задолбала, блин, психовать. Или ты успокоишься, или я… я реально «вытрахую» из тебя всю твою сучью стервозность! — рявкнул я, вновь вводя сестричку в ступор. — Овца тупорогая — строишь из себя умную, но до сих пор не поняла? Да если бы даже вы не были футами, то я… то всё равно смотрел бы на вас, хотел ваших тел. Да, вот такой ебанутый… Но ты то умница, бля, а чёрное от белого отличить не можешь. Крис, ты хоть вдупляешь, кто мы и что мы? Мать-одиночка, шикарная сеструха-спортсменка и близняшка-умничка — я, по-твоему, монах что-ли? Мне глаза выколоть, чтобы вас не видеть? Три сочные бабы рядом… Обаятельные, сексуальные и естественно — слышь, естественно! — что желанные. А ты мне, бля, втираешь, что инцест — это плохо? Тогда паранджу до пяток сперва натяни, а потом уже тыкай пальцем и тупым называй…       Трепыхания немного ослабли и Крис как будто успокоилась — скорей, от растерянности — собравшись с эмоциями.       — Не, ты реально больной, — безразлично хмыкнула она. — «Инцест — это хорошо»! Да я тебя…       — А мне похуй, что ты там, — тем же тоном прервал я её, а затем…       Фраза о том, что кое-что неминуемо и в любом случае произойдёт, касалась не только нашей мамы и «всех-все-всех» окружающих. Частичка этой самой необратимости — и весьма привлекательная, безо всяких обмолвок — лежала сейчас подо мной, сверкая гневными взглядами, брыкаясь и раздражая своим напускным превосходством даже в позе полного подчинения. От взгляда на неё в груди мгновенно вспыхнул азарт, погасить который могло лишь покорение этой сексуальной вершины…       Я качнулся вперёд и невесомо поцеловал сестру в губы. Её слова меня всё-таки выбесили окончательно. Оно не впервой — Кирила доводить до каления — да и не во всём она приврала, но не похуй ли мне теперь? Я в Искре — городе футанари, секса, инцеста и воплощённой в реальность Камасутры, так на кой ляд мне переживать? Для этого общества все предрассудки из моего прошлого  — просто шлак, тупой и бессмысленный. И мне уж пора бы войти в этот чёртов сисясто-жопастый социум, чтобы социум не вошёл в меня.       Губки сестрички оказались восхитительным лакомством! Они были чуть солоноваты от пролитых и бежавших по ним горьких слёз, но лишь оттеняли этим непередаваемый чудный привкус восторга, доставляя первосортнейший кайф, выжигавший из башки всё постороннее! И я вдруг с ужасом понял, что за это никогда себя не прощу… Во век не избавлюсь от чувства вины за то, что не сделал чего-то подобного уже давным-давно! Столько времени потерял, упуская эту благородную сладость сестринских губ, таких мягких, горячих, запретных и оттого лишь сильнее влекущих.       Мои руки всё ещё крепко держали трепыхавшуюся Кристину, а жадные губы пытались впитать в себя всё до единой крупицы «табу». Теряя разум, я просто тонул в сладкой Кристинке, поглощая тончайшие удовольствия от её нежного запаха, жара дыхания, тепла мягкой плоти. Пытался следить лишь за тем, чтобы не ослабить захват — выпускать разъярённую сестричку на волю сейчас было равносильно попытке вымыть под душем дикую кошку. И если уж суждено «претерпеть», то пусть это будет за дело!       Впрочем, проходили секунды — сердце ухало всё мощней, «прыгая» от живота и до горла — но накал сопротивления так и не вырос! И мной вновь овладел страх: а что теперь делать-то, ведь Крис сама льнула навстречу. Определённо! Она хотела меня, как мужчину, вздрагивая животом от волнения и тесно прижимаясь промежностью. И хотя всё это ещё можно было списать на «недоразумение», пускай и с натяжкой, но ровно до той секунды, когда на моей талии прочным замочком сомкнулись перекрещеные ноги Кристины!       Меня опять переиграли чёртовы членодевки?       В голове мгновенно сцепи две мысли, устроив яростную потасовку — отпустить руки сестры и пустить их в пляс, или держать и томить, чтобы не было применения сил со стороны Крис. Доподлино ясно стало только одно — я её трахну и это точно.       — Ну? Дергаться ещё не устала? Будешь сопротивляться неизбежному? — с рассеянной улыбкой спросил я, смотря на тяжко дышавшую футку-сестричку.       — Не-а… Это я тебя трахну, братик, — хищно облизнулась Кристина, и неожиданно проявила какую-то сумасшедшую мощь, отчего мы вмиг мы поменялись местами!       Я оказался под ней, мои руки были в замке рук футканари, а член старшей сестры прижался к моим ягодицам!       — Готов, братишка? — ухмыльнулась сестрица.       У меня не то, чтобы похолодело внутри, но протянуло по ляжкам неприятным ознобом предчувствия нехорошего. Однако два дециметра этого «нехорошего» по-прежнему тыкались в мою задницу, чему моё «Я» было крайне не радо.       — Крис, у тебя последний шанс, — попытался я урезонить сестру, стараясь лишнего не трепыхаться. чтобы не проявить свою немощь. — Блять, давай по хорошему — мы оба перегнули палку…       — Я в тебе эту… «палку» до почек забью, малыш, — Кристина мурлыкала, как будто не слышала. — Я сильнее тебя, глупый братец. Я тут главная и всё будет по-моему, Кирюш.       Она игриво показала язык, с дурашливой миной принявшись ронять с него крупные капли слюны прямо на точку нашего с ней «почти что» контакта.       — Может быть, это первая и последняя девственность, что я заберу, так что не перечь любимой сестрёнке, — загадочным тоном пробормотала она и по взгляду стало понятно. что времени у меня осталось сущие крохи!       Спасая «мужицкую честь» пришлось выложиться на все сто десять процентов. И то ли во мне окончательно пробудился другой «я», который и ловчей, и смелей, и наглей, то ли из-за пошлых намёков сестры, но чуть не взорвался под ней всплеском силы! Таки смог изменить положение вещей и мы оба грохнулись на пол с кровати, оказались на мягком ковре.Крис шлёпнулась сиськами вниз, а я извернулся, как чёртова ящерица и нависал неумолимой скалой над сестрой, метаясь между парой равновесных порывов — больно цапнуть её за нежное плечико или нежно прильнуть к хрупкой сестринской шее губами.       Мне вновь удалось одержать победу, пусть ситуация была крайне нелепой. Хотя, меня могли вновь обдурить — что уж очень похоже на правду — но не всё ли равно? Раз сестричка, пусть даже в шутку и для провокации, намеревалась покусится на мою неприкосновенную «мужественность», то и я в полном праве забрать у «врага» упругую «женственность», Так призывно вилявшую ягодицами подо мной.       — Крися…       — Не зови меня так!..       — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Попыталась вкусить то, что не положено таким наглым девчонкам, — чуть ли не рассмеялся я. — И раз ты любительница прокрадываться с «чёрного хода», то не будешь ведь против, если и я войду в тебя сзади? У меня, между прочим, не тоньше, чем у тебя…       На этих словах я опустил член промеж тугих сестринских «булочек», давая почуять негоднице то, что её ждало в скором времени.       — Попробуй только — ночью превращю тебя в самку… — прорычала Кристина, но как-то неубедительно.        — Просишь попробовать? — я намеренно включил «дурака», прижавшись к сестер ещё ближе. — Смело, очень смело…       Мои губы оказались у самого уха Кристины:       — Знаешь, а ведь этому… приёму меня научила наша мама, которую ты так горячо опекаешь. Не думал, что это настолько классная сексуальная техника, — прошептал я замершей футанарьке.       Ладонь легла сестрице на плечи, не давая ей извернуться, а другая рука направила член, прижав его восхитительно тесной «звёздочке» анального входа. Крис напряглась, не желая сдаваться — или «как будто» не желая — но её же стараниями мой ствол был просто каменным и без особых помех плавно двигался внутрь злобно пыхтевшей и дрыгавшей ногами Кристины, раздвигая её тесную, жаркую плоть.       — Кристинка, как же внутри у тебя хорошо… — совсем позабывшись от волшебного ощущения, я игриво лизнул и куснул сестру за мочку на ушке, что так вызывающе дразнило белеющей кожей. — Ты такая тугая… Не волнуйся — я выпрошу у матери все ваши узкие дырки, буду первым у вас во всём. Не позволю, чтобы девственность моих милых сестрёнок сорвали какие-то залётные девки с хуями…       «Жертва» что-то злобно рычала и пыталась брыкаться, но затем вдруг сдалась, устав притворяться. Недовольное пыхтение обратилось вздохом протяжного удовольствия и сочная попа сестры подалась навстречу, без слов давая понять отношение Крис к происходящему.       — Больно же, придурок! Хоть смажь меня! — жалобно взмолилась она.       — Ты виновата, так что терпи. Первый залп смажет всё хорошо, — оскалился я, изображая неумеху-злодея.       Но жалобный, страдальческий взгляд этой сладостно стонущей хитрюги-лисы растопил братское сердце. Для верности я всё же уронил пару капель слюны меж раздвинутых «булочек» Крис, на пару секунд откровенно залюбовавшись зрелищем сестринской попки, туго растянутой моим членом.       Скромная смазка сделала своё дело и приятный процесс стал ещё более чувственным.       Я совершил два-три десятка очень медленных фрикций, со смакованием окунаясь в жар запретного сестринского тела и благодушно разминая её девственно узенькую дырочку. Входил под углами, слегка вращал бёдрами, коротко шлёпал промежностью в попу Кристины — та лишь постанывала и повизгивала, до безумия крепко обнимая меня задним проходом и быстро теряя из голоса нотки болезненности.       Когда сестричка оказалась хорошенько растянута и даже вспотела от напряжения, медленный темп начал сменяться более быстрым — я начал входить глубже и резче, окончат ельно теряя рассудок от того, насколько же восхитительно тело старшей сестры! Эта узость, что так давила на член… Она была, как жаркие, жадные губы, неумело, но страстно «сосавшие» пенис. Ещё немного, хотя бы пару оргазмов в подобной позиции и я рисковал стать любителем анального секса. Или сладкой попки сестры — это уж точно.        Кристина, до этого лишь болезненно хныкавшая — и куда делась вся её заносчивая прыть? — теперь с каждым входом звучала всё женственней и обольстительней, всё охотней толкалась навстречу. Она так увлеклась, что через пару минут я услышал поистине завораживающее: «Сильнее, Кирюшка!.. Ещё!..».       Сказать, что эти голос и просьба звучали приятно для моего уха — не сказить ничего!       Спустя ещё пару минут игра в «доминацию» отошла на второй план. Процесс захватил нас с головой и дляя более удобного, глубокого проникновения — она ж просто млеет от запредельных толчков! — я сел на ковер, заставив Крис приподняться в позу своеобразной наездницы. Сочные ягодицы похотливой сестрички восхитительно напряглись, а с её губ полились бранные, но крайне довольные стоны. Напряжённый член сестрицы колебался, как маятник, вверх и вниз, мягко шлёпая меня по коленкам. Тонкие пальцы легли мне на бёдра в поисках хоть какой-то опоры.       Я же не смог отказать себе в такой роскоши и опустил ладони Кристине на точёную талию, с силой насаживая фигуру «песочных часов» узкой попой на вздувшийся член.       Зрелище было божественным! Упитанные, вздрагивающие от толчков ягодицы, покорно «глотавшие» член до самого корня, сводили с ума, а узкие плечики сладостоно стонущей Крис наполняли мысли почти фанатичным восторгом! Кажется, такого «насыщенного» развития я не желал и не хотел, но оно как-то само собой вышло… и не сказать, что я огорчён этим фактом. Выходить, что получить такой невероятный подарок, как первый секс младшей и старшей сестры, мне хотелось давно и безумно? И стремлению этому теперь не был помехой даже пресловутый инцест. Что мне этот дурацкий запрет, если юное божество воплоти сладостно содрогается от анального наслаждения на моём члене? А уж если мы сделаем это ещё и втроем…       Но куда больше телесного удовольствия хотелось просто слышать довольные стоны Кристины или Настёны, что без притворства потонут в океане блаженства. Было бы просто прекрасно узреть, как они с похотливыми лицами будут плавиться от наслаждения верхом на моём «мужестве», а потом — может быть — даже скажут: «Лблюю тебя, братик». И я — тоже, быть может — отвечу им тем же.       Это точно останется в наших сердцах на всю жизнь и укрепит взбалмошную семейку фаллических дев и одного попавшего в оборот невезучего парня. — Приготовься, сестричка, сейчас я тебя накормлю протеиновой вкусняшкой! — съехидничал я, после чего засадил по самыеяица, у неё даже бугорок образовался. — Ч-Чёрт! — выругалась Крис, а после стала кончать как киской, так и членом, орашая как ковёр нектаром, так и дверь тугой струёй спермы. Когда и мой, и её напор закончился, я упал на спину и Крис улеглась на меня. — Я тебя… Ненавижу… — А я тебя люблю, моя анальная нимфа любви. — улыбнулся я, а затем поцеловал её. Одна рука сжала не маленькую грудь сестрички, а вторая уже начала надрачивать ещё стоящий член, когда мой ослаб и начал уменьшаться. Моя сестра тоже не стала медлить и решила помочь как себя, так и мне, начав наяривать оба ствола. — Хочу ещё… Но теперь лицом к лицу… И в киску, раз уж ты мой первый парень… — попросила она, а у меня появилась улыбка на лице. Распробовала ведь вкус взрослой жизни, понравилось. — А может маму позовём? Проинструктирует, научит, покажет, поучавствует. — Пошла она нахуй. — с улыбкой ответила Кристина. — На мой, хе. — съязвил я, от чего футочка-сестричка прыгнула на мой член своей киской. Там тоже было узко и член резво отреагировал на данную узость, рьяно порвав плеву внутри моей нимфы. По члену потекла кровушка, которую пальцем собрала Крис, а после мазнула оп моему носу. — Ты — мой. — серьёзно произнесла она. — Я на расхват, милая, у меня весь город в гареме. — улыбнулся я, а в ответ футочка сжала ручкой мой член. — Мне похуй, я любую убью, если ты её трахнешь. Ладно семья, но другие… — Тебя изнасилуют, Крис, если ты приватизируешь моё тело. — пояснил я, начав двигаться в ней. — Ну, значит у всей школы будут задницы болеть. Я ещё… Уф… Настю подговорю, когда ты её… Того… — Задание «Выебать мозг сестры и поставить нормальный» начинается. — снова использовал я шутку, начиная ускорятся в теле моей сестры.       На одном месте мы не провели долго времени, а перешли из одной позы в другой. Всё это напоминала моё развращение — я на месте матери, сестра на моём, но ебу я её, а не она меня, чему я крайне сильно рад. Учитывая хлипкие на звуки стены, волнующихся маму, бабушек и сестричку-близняшку, то групповушка не так далеко и… Я хочу её, ведь это новые ощущения, а раз я в городе всего возможного, то упускать возможности глупо, если только это не касается моего анала… Как-то часто я заостряю внимание на своей заднице, но в один момент почувствовать фаллос в чёрном входе не хочется. Сестра наслаждалась долбёжкой со всеми красками как личика, так и тела, подмахивая мне, иногда беря инициативу в свои руки, но всё в меру. Комната сотрясалась от столкновений тел, что-то билось, что-то ломалось, но на вещи было похер, они не так ценны, как чувства девушки, а в моём случае футы, что скачет на твоём члене. Мне нравилась сестра, её сила, красота, лидерство, столбы нравственности, которые я сейчас ломаю… На неё и так смотрели все парни, а девки только и завидовали, но осознание сути, что она теперь моя и я — первый мужчина в её попке и киске, а скоро, наверняка, и ротике… Моё тело наливается энергией и мне нравятся эти мысли, а там и Настя… Буду бегать с Крис по утрам.       Финал мне понравился — зажав сестричку между стеной и мною, я сократил расстояние между собой и стеной, сильнее входя в старшую, а после, будто зверь, прорычав, начал изливаться в матку своей сестры. По исходу залпа я всё выпустил её и уложил на спинку, ведь животик наполнился моей спермой и ещё не отошёл от залпа в попку. — Кайф… — простонала сестра. — Две из трёх есть, пора и почистить ствол, заодно прочищу глотку, чтоб слова непотребные не вылетали. — улыбнулся я и сестра тоже улыбнулась. — Хоть и в первый раз, но я сделаю тебе лучший миньет в твоей жизни. — заявила она, сделав ротик трубочкой. Такое помещение не долго пустовало и было мигом заполнено грязным от соков, спермы, а теперь ещё и слюны членом.       Пока сестра делала один из самых запоминающихся как самой ситуацией, так и действиями миньет, я нагло пользовался её положением и страстно мацал большие груди. Со всем происходящими событиями мне не терпелось поучавствовать в групповушке фут, но лишь в роли ёбыря, а не в роли насаживаемого на кол, но это завтра, а сейчас моя милая сестричка-футочка Кристинка, которая с таким усердием сосёт мою палочку… При том слишком хорошо… — Злючка-сестричка, неужели у тебя кто-то был и я не первый? — с улыбкой возмутился я, ибо рот — это не киска и не попка, ротик мылом можно помыть и будет всё хорошо… Как-то я странно реагирую на такие мысли…       Сестра же, на мой вопрос, вначале удивилась, потом смухордилась и пустило в дело клычки, которыми она почему-то не задевала мой член во время отсасывания, а ручки, до этого ласкавшие твёрдый член футки, полезли к моей заднице в поисках одной дырки «не для фут». Пришлось отстранится и освободить приятную пещерку с шаловливым язычком, чтобы пальчики старшей не залезли куда не надо. — В край охуел?! — рявкнула она, но не изменила своей позы — она так и лежала на кровати, смотря на перевёрнутого меня. — Пошёл ты с такими заявлениями! Я ему всю себя, а он: «У тебя ведь кто-то был»! — Обычно девушки задевают зубками мой член, а ты вот не задела… — объяснился я, ибо верю ей, что я у неё первый. — Училась… На резине… Когда телу и разуму пришёл пиздец, а трахнуть мать или сестру… Сам понимаешь, то мама подогнала нам игрушки… Ну и я… Только это между нами, усёк?! — зло зыркнула сестра. — Давай уж, закончим дело и я буду отдыхать, а то реально убью тебя и… Твои залпы расплескаю по комнате…       Её этот вид, когда она говорит что-то смущающие… Он прям так и просит обнять, сжать в объятиях и расцеловать смущающуюся футочку, но давящий клапан внизу быстро привёл меня в реальность, так что пришлось отложить порывы и дать себе расслабиться. Поднеся головку к личику сестры, я не стал подходить ближе и стал ожидать её действий, на что она лишь фыркнула, но приступила к ублажению. Такой вид более завораживал, некогда грозная амазонка с палкой между ног стала похожа на почти что беременную футку, тянущуюся за очередной порцией спермы для утоления жажды. Красота…       Окончание всего сегодняшнего веселья подошло быстро — Крис добывала питание усердно, а сейчас она просто завершила свою работу, которую проглотила всю, не проронив ни капли. Показав мне чистый ротик, она причмокнула и облизалась, будто смакуя вкус моего семени. А ведь кричала, что я — больной извращенец, но куда мне до неё! — Не плохо, даже вкусно. Всё, ты свободен. — отмахнулась она в сторону двери. — Поимела и выбрасываешь? А как же моё удовлетворение? — состроил я грустную мордяшку. — Ща реально выебу. — уже грозно произнесла Крис. — Мне надо полежать и отдохнуть, а также усвоить твою сперму. Если член всё ещё готов к действиям, то или мама, или бабушки, на худой конец Настя тебе помогут.       Не став более ехидничать, я направился к двери, но остановился и слегка повернул голову в сторону сестры. На её лице не было эмоций, но я вижу борьбу в её голове. Старые принципы сражаются с новыми, как когда-то они боролись и во мне. Душевные терзания очень страшные и они ещё больней, если ты — один. — Крис, мы ведь пришли к миру? — тихонько спросил я, не отрываясь от задумчивого лица сестры. — Мне надо всё это обдумать. Всё будет иначе и как прежде точно не будет. — также ответила мне футка. — Как ты справился? В тебе ведь тоже была эта борьба? — Она и сейчас идёт. — признался я, ведь я не врал — я хотел вернуться к прежней, обычной жизни, но теперешняя… Она была тоже желанной. — Я просто стал плыть по течению, вот и всё. Нервы не восстанавливаются, знаешь ли. — Ну да. — ухмыльнулась она.        Дверь я закрыл тихо, не особо хочу видеть ожидающие глазёнки родственников, но внизу меня и так ждали. Элиза сидела в кресле, сложив руки под грудью, Света что-то делала на кухне, ибо в зале её не было, а на кухне горел свет, мама смотрела на лестницу, но мигом перевела взгляд на меня, как и Настя. Обе смотрели волнующимися глазами, ожидая мои слова, но я не спешил им что-либо говорить. — Ну, не томи! — попросила мама, пододвинувшись ближе. Я же медленно положил руки за голову и вальяжно расслабился на диване, закинув ноги на стол. — Она больше не девственница. Сразу в трёх местах. — похвастался я и тут же был сгрёб в объятия матери. — Это мой сыночек! Старшую сестру, которая сильнее его, да и во все дырочки — это мог только ты! Умница ты моя! — радовалась растлению своей дочери мать… Или у меня с головой не то, или у матери… Вот вообще не вижу смысла радоваться, хотя теперь с Крис проблем не будет… Ну, можно и юхнуть разок. — Достижение, поздравляю. Я-то Маришку только в попку отымела, две другие дырки одноклассники забрали. — рассказала Элиза. — А я когда?! Почему про меня забыли?! — надулась Настя, при этом чуть ли не плача. — Успеется, я сегодня устал, но мы сделаем это завтра. Если, конечно, мама отдаст тебя мне. — оскалился я. — Я буду наблюдать и подсказывать, всё же Кристина будет по-выносливее и более… Прочной, а ты, Настенька, у меня как фарфоровая куколка — очень красивая, но хрупкая. — призналась мама. — А я сейчас хочу! — не переставала конючить Настя. — Ладно, иди сюда. — подал я ей руку и она уселась на мои колени, прижавшись грудью и начав чуть елозить. Член из-за этого напрягся, но я всем телом чувствовал — там лишь на один, последний залп. — Сегодня научимся поцелуям, а то твоя сестра умеет целоваться, а ты — нет. — Я умею! — яростно опровергла мои слова, начав лобызаться со мной. Не умело, но уж очень старательно, даже язычок пустила в ход. Настя сама прекрасно держалась за меня, поэтому свои руки я опустил на булочки моей сестры-близняшки, став их нещадно сжимать и мять. — Мариш, этот член мой, я сегодня вообще не сосала. А хотя… Свет, тут и внука стояк, я его себе возьму, окей? — прокричала Элиза. — Только не глотай, я хочу попробовать сперму. — попросила с кухни бабушка. — «Извращенцы… Да и я сам ещё тот фрукт…» — рассмеялся я в голове, став ощущать на члене чей-то язык.

Продолжение следует