Приключения мальчика, который не должен был родиться

      Не дождавшись моего ответа, матушка с легкостью оттолкнулась руками и с грацией прирождённой русалки вскинула себя на бортик бассейна, развернувшись в движении и мягко опускаясь попой на отливавшую голубым глянцевую плитку, обрамлявшую рукотворный водоём. А затем, немного поёрзав и усаживаясь поудобней, неуловимым движением плавно откинулась назад, встряхнув копной шикарных волос и заманивая меня на их сияющий блеск, как рыбу на блесну. Не говоря даже слова, поманила своим телом, усеянным искристыми каплями воды, горевших словно алмазы в лучах жаркого солнца. Я на мгновение словно увидел её в необычной, чудной одежде, сплетённой из крохотных драгоценных камней, подчёркивавших красоту бархатистой кожи, словно бы говоривших, что даже невероятно прекрасная женщина знает, как стать ещё соблазнительней.       Зрелище было попросту завораживающее, на какую-то крохотную долю даже волшебное, но по другому и думать было нельзя.       — Молчание — знак согласия, милый, — хитро улыбнулась мама-суккуб, потому что иначе я не мог её назвать. Да и не хотел, если честно, глядя на дьявольски обольстительную фигуру родительницы. — Давай, плыви сюда. Иначе будешь наказан за опоздание на урок.       Окунувшись в воду по шею, я с подчёркнуто-неторопливой вальяжностью подчинился и поплыл в сторону матери. С одной стороны меня малость беспокоило то, что эти её игры могли зайти совершенно не туда, да ещё учитывая сказанное Валерией. Но в противовес подобному риску на другую чашу весов, так сказать, «легли» мы с маманей — смею думать, сила немалая. Хотя опять же, припоминая, как Валерия играла с нами, вроде бы и поддавшись на мой удар, то не значит ли это, что она к тому, что не дура, так ещё и недурная актриса? Я-то отвесил ей полновесный удар — ну, почти «не стесняясь» — но что если и сам себя переиграл в собственной самоуверенности, а футанари Искры действительно могут посоперничать со мной в силе и дерзости?       Какой бы странной или несправедливой не казалась задумка природы на первый взгляд, но мужчины и женщины не одинаковы — слабый и сильный пол, все дела. Однако, хотя я мужчина, по крайней мере до сего момента был точно, а мама — женщина, но в её гендере есть и странная приставка «футанари». А это значит, что и моя мамуля, даже при всей её напускной нежности, может быть мощной, как десяток чертей…       Что-то меня понесло — голова пухнет от этих глупостей и неясностей. Короче говоря, надеюсь, что «если вдруг» родительница сорвётся в штопор «любовной ярости» — или как тут у них это называется? — то я смогу её остановить без особых потерь. Или, в противном случае, когда окажется, что я слабее своей собственной матери, то… Боже, если это окажется правдой, то я точно сломаю что-нибудь своей головой, когда буду пытаться убить себя от стыда.        Оказавшись рядом с родительницей и сев на любезно указанный дружелюбным похлопыванием край бассейна, я на всякий случай внутренне подобрался. Мамуля вся просто лучилась благолепием, но что ей стоило рвануть и что-нибудь отчебучить? Но каково же было моё удивление, когда я, словно бестолковый школяр, выслушал целую познавательную прелюдию, в которой рассказывалось, что в акупунктурном плане женщины и футанари едины, за исключением некоторых мелочей. В общем, как говаривал один незабвенный персонаж: «Нихрена не понял, но очень интересно». Впрочем, суть я и без этой поучительной тирады давно уже уяснил: вроде как я не настолько «мужицкий мужик», насколько футанари — женщины, даже при всей их странности. А прочие тонкости, все эти точки, каналы и всякое-этакое — сущая китайская грамота.       Заметив мой удивлённый и откровенно бестолковый взгляд, мама усмехнулась в ладошку, а после просто стала рассказывать, не стараясь охватить весь пласт информации, а плавно скользя с темы на тему. Как будто предвидела те вопросы, что я мог задать, и предусмотрительно на них заранее отвечала, щедро осыпая крупицами «соли знаний» неосведомлённого сына.        Как я понял, акупунктурные точки — это узлы протекания некой энергии Ци в теле человека. И-и-и-и-и… Вот тут-то у меня настрой на учёбу пропал окончательно. Напрочь! Стоило услышать о жизненной энергии, припоминая обрывки собственных знаний, как в голове тотчас возникла какая-то ядрёная ересь из смеси бесконтактного боя, экстрасенсов-шарлатанов и, почему-то, финансовых пирамид. Поэтому всё, о чём мама говорила дальше, посвящая сыночку-корзиночку, я слушал либо с мыслью «Женщина, что ты несёшь? Оно мне надо знать?», либо «У-у-у!.. Теория фуфло, всё и так понятно, давай практику».       Эта околомистическая и пока что откровеннейшая для меня белиберда совершенно не заинтересовала. Как, впрочем, совершенно не удивило и то, что в город футанари, находящийся на территории России, при этом с домами культуры Нового Света и санузлами страны Восходящего Солнца, пришла древняя техника лечения и возбуждения из Китая. Ведь я давно понял и принял, что Искра — этакая солянка из всего хорошего в других культурах, а значит тут могут быть хоть Октоберфест из Германии, хоть чаепитие из Англии, хоть какой-нибудь аналог Национальной Стрелковой Организации из Штатов. Так может и в акупунктуре что-то действительно есть, раз Искра прочно взяла её себе на вооружение?       Вообщем, как ни погляди — город мечты… И мечты местами довольно странной, терзающей какого-нибудь безвольного извращенца или помешанного на сексе гея, у которого к тому же боязнь мужчин. А вообще, тут прям таки рай для би…       Но меня опять понесло в другое русло, откуда меня заботливо вытащила в реальность родительница.       — Почему ты витаешь в облаках, любимый, когда надо меня слушать? — мило надулась эта суккуб-хомячок.       — Извини, мам, просто я… Не важно, забудь. Так что там по точкам, которые могут доставить оргазм футанари и женщинам? — торопливо подхватывая нить повествования, попытался я уйти от рассказа о возможной смене своей ориентации с натурала на би.       Как только Кривошеевы появились в этом долбанном городе, такая — что, сука, характерно! — не совсем нулевая вероятность каким-то ебливым птеродактилем нависла над моей головой, протягивая свои гадкие лапки с недвусмысленными намёками. Но зря старалась — аборигенам, а вернее аборигенкам Искры на этом… «поприще» ничего не обломится.       Маманя тем временем, похоже, догадалась, что я изображаю интерес из последних сил и от вежливости, потому решила форсировать события.       — Так-с… — она шлопнула ладошками по своим полным бёдрам. — Ладно, с теорией пока закруглимся — это может и подождать.       Я, пойманный с поличным, невольно отвёл взгляд от этой упругой парной волны, вновь и вновь поражаясь, насколько же моя мама была притягательной. Она же, заметив мой взгляд искоса, лишь улыбнулась.       — Лучше попрактикуемся чуточку, для закрепления пройденного… И начнём с тех точек, которые заставят любую девчонку или же футку завестись, — маманя расплылась в добродушной улыбке, низким, бархатным тоном обжигая мой слух каким-то сучьими, сладкими нотками. — Сына, ты же хочешь, чтобы мамочка завелась?       Я опять нервно сглотнул, чуя, что эта не чужая мне женщина напропалую использует свои бабские штуки-дрюки, против которых у её сына нет никакой защиты. Но родительница всё-таки сжалилась и продолжила уже чуть более серьёзным тоном:       — Первой из таких условных точек можно назвать губы… — сказала она, невесомо мазнув подушечкой пальца по своим пухлым губкам. — Кстати, ты не задумывался о том, почему влагалище и женские губы похожи? Но это так, между делом… О чём это я? Ах, да! Затем мочки уха, подмышки, сосочки… Медленные поцелуи от шеи до пупка, ну, а у некоторых — это ещё и пальцы, как на руках, так и на ногах.       Она, как гид на дикой эротичной экскурсии, поочередно касалась своего тела в названых местах, дублируя слова жестами. И даже в этом была до безумия чувственна! Не просто тыкала пальцем в мимолётных движениях, а словно на краткий миг ласкала себя, говоря с придыханием и едва уловимым, но волшебным стонущим выдохом. Просто отвал башки, а не мама!       — Также, Киря, шея у девочек — это одно сплошное сладкое место. Слабая точка, которую можно хоть лизать, хоть кусать, хоть ставить засосы. И, разумеется, весь этот арсенал прекрасно работает во всех прочих местах, — родительница перестала трогать себя и приблизилась вплотную ко мне. — Понимаешь? Куда бы ты меня не поцеловал — мне будет приятно… Глаза её страшно и притягательно заблестели.       — Главное — это найти самый… «болезненный» способ воздействия на наши укромные уголки, и тогда, милый, ты удивишься, насколько же сладострастно твоя партнёрша за стонет, как восхитительно «запоёт» от наслаждения, — голос матери вновь заурчал, как у довольной жизнью кошки. — А теперь давай-ка, опробуй на мне…       Плавно встав на краю бассейна и едва не мазнув меня по носу полными бёдрами, мама потянула опешившего от такого напора сына за собой. Не давая опомнится, тотчас обернулась спиной и прижалась всем телом ко мне, заёрзав пухлыми ягодицами! Я же, зачарованный её фигуристой грацией и послушный, как биоробот, покорно опустил ладони на её полные ляжки. Эти богоподобные мамины «булки», как у любой женщины, были так велики по иной причине, но мозги говорили, что созданы они лишь для того, чтобы вот так вот бесстыдно лапать упругую, сладкую плоть. А пухлая задница той, кто меня родила, так плотно прижалась к промежности, что в груди на мгновение даже дыхание спёрло — настолько идеально, так восхитительно член улёгся в мягкий «каньон» промеж филейных округлостей мамы!       Легонько взяв мои руки своими ладонями, она подняла их повыше, намекая на талию, плотно сплетая наши пальцы в замочек. Как сексуальный инструктор заблокировала их своими нежными ладошками, одним лишь движением, безмолвно веля приобнять её крепче, прижать к себе поплотнее. И только я осмелился вообразить, что опять «на коне» — с дрожащими губами и членом, но ситуацию вновь контролирую — как мамочка огорошила. После всех этих непринуждённых для неё и мучительных — для меня приготовлений с губ родительницы сорвалась команда: «Сына, укуси меня…». А для особо тупых и перевозбуждённых ещё и голова слегка наклонилась на бок, давая понять, что моя цель — мамино сладкое ушко.       Но была тут одна… Нет, даже не проблема, а скорее приятное препятствие, в виде её мокрых, богатых волос, за которыми нужная точка скрывалась. И раз уж мои руки всё ещё мяли мамину талию, а оказаться совсем уж деревянной дубиной мне не хотелось, то оставалось лишь пробираться через эти пахнущую то ли яблоком, то ли тропическим фруктом блестящую ароматную стену волос, в которые я ну уж очень хотел бы уткнуться и напрочь забыться.       Мама толкала во что-то неправильное… но сказать «нет» мне было уже не под силу.       Приблизив лицо, я заметил, как едва заметно колыхнулась прядь мокрых волос и кожа на маминой шее покрылась «мурашками» от моего разгоряченного дыхания. Ей тоже страшно, она не притворяется?! Всё тело родительницы слегка напряглось, предвкушая недалёкий сладкий момент, и я перестал сомневаться, распознав настолько откровенный намёк. Дал родной маме то, что она ожидала. Пробился сквозь её одуряющие благоуханьем цветов и разврата прекрасные влажные «джунгли», пробрался через эту венерину мухоловку и ощутил под губами мягкую кожу, которую тотчас нежно — всё по науке! — прихватил зубками, принявшись посасывать. Дрожал, как семиклассник на первом свидании…       — Тише-тише, м-малыш… Да-а, вот так… Можешь её покусать, особенно клычками… О, да-а-а-а!.. — я с восторгом слышал мамину, без сомнений, разгоравшуюся страстную «песню» Чёрт, а ведь получается!       Хотя и до всего этого пиздеца с футами у меня были отношения, и кое-какая прелюдия тоже случалась, где мы целовались и не спеша наслаждались друг другом, но тут всё было совсем по-иному. Всё получалось куда более страстно, сладко и очень искусно. Пугающе, но так притягательно.       — Ладно, милый, — с дрожью в голосе вздохнула мама, поёжившись и прошептав едва слышно. — А теперь моя шея, но уже мелкими и легонькими поцелуями.       Уж этому-то приказу подчиняться было совсем не зазорно, с чем я и набросился на толстозадую мамочку. Даже будучи трижды болваном уже не смог не заметить явную разницу в её восхитительном «отклике», в том, как тело соблазнительной женщины реагировало на мои неумелые ласки. Когда я мучил мочку её милого ушка, игриво кусая и посасывая, родительница — как девчонка, ей богу! — мелко и сладостно вздрагивала, томно изгибаясь словно от каких-то особенных разрядов энергии, покрываясь по всему телу мириадами тех самых чудесных «мурашек». Но вот игра с шеей сделали маму совершенно иной! Её тело просто мгновенно стало более мягким и нежным, словно текущий на солнце пломбир, вкусная и сладкая «мороженка», которая просто молила, чтобы я её съел.       Переход от шеи к плечам в довольно стонущей родительнице новых граней не приоткрыл, хотя ей и так было уже хорошо — не в каждой порнухе так стонут во время соития, как заливалась маманя от простых поцелуев. Но крохотный и любопытный гадёныш в моей голове, главный по исследованиям всего нового, активизировался с новой силой — я воспылал найти самые «слабые» места на теле у той, кто меня родила. Потому что… Потому что видеть, как любимая мама таяла от едва ощутимых касаний, знать, что она наслаждалась ласками своего сына — это едва не сводило с ума от восторга!..       Правда, если очередная область окажется — а она наверняка там окажется! — у мамули в районе паха, то мне придётся проблему взять, буквально, в свои руки. Но если расследование укажет на клитор, мягкие «нижние губки» или нежную перемычку между парочкой щёлок, то я с удовольствием. В голове был сущий бедлам из смеси стыда, вины и азарта, но главное, что у меня буквально слюни текли от желания запустить язык в маму поглубже! В жизни не думал, что споткнусь о такое, но в эти мгновения было до невероятия важно почуять мамочкин вкус…       Из-за своего высокого роста ниже её плеч я уже ртом не доставал, а становиться на колени и елозить в этаком положении, слегка отдававшем рабской покорностью, мне не особо хотелось. Тут даже сокрушительно-соблазнительный мамин филей пока что был совершенно бессилен. Поэтому пришлось резко и быстро сменить нашу позу, подняв маму, усадив её себе на ладони и грубо сдавив упругие «дольки». Но этой женщины везде, во всех местах было «много» — отныне я тонул не членом промеж её ягодиц, а уткнулся лицом в не менее пышные груди, будто в подушкеу из пуха.       Мамочка же была в восторге. От таких выкрутасов разразилась весёлым, хоть и слегка удивлённым смешком, который мне уж очень запал в душу. Обычно она не так весела и более сдержана, а после смерти отца временами так вообще говорила тихо, будто пытаясь выдавливать из себя слова. Но сейчас я видел и слышал её совершенно иную, прекрасную сторону — звонкую, радостную, живую и невероятно возбуждённую мамочку, которая, может быть, ещё до конца и не осознала, что я её теперь буду ебать до конца наших дней.       Да и понял ли я сам эту истину?..       Поцелуи, которыми я осыпал ложбинку меж маминых сисек, тоже дали свои результаты, но не такие отличные от предыдущих. Хотя, к этому времени исследовать дальше мне уже не очень хотел, зато было нужно совершенно другое — член стоял колом, словно балка, подпирая маманю снизу. Очень сильно хотелось — или даже ХОТЕЛОСЬ! — ибо эти игры, непринуждённое воркование родительницы о том, что можно насытить её страсть, да и вообще любой девушки или футанари лишь пальцами… Чёрт! Надо как-то тренировать воображение, чтобы мой мозг хоть иногда отключался и предоставлял полноту власти телу, иначе таблетки мне более никогда не помогут.       И вот, пока мама витала в облаках от моих действий, я решился на авантюру. Хотя, поспорить готов — она сама этого хочет, но ждёт от меня первого шага. Вертит так, как ей вздумается.       Без труда держа на весу сочное тело и не чувствуя какой-либо тяжести, я просто слегка расслабил руки, лишь направляя её ягодицы, и напрягая при этом промежность. Мамуля с ликующим стоном восторженно взвизгнула и впилась ногтями мне в плечи. Колыхнулась и без единого мига раздумий плюхнулось жаркой щёлкой влагалища на всю длину моего члена, моментально достигнув паха!       И тут меня накрыло уже окончательно.       «Пробитие» матки мощным властным толчком; чувство того, как головка хуя упёрлась в нежную стенку лона родительницы; конвульсивное сжатие её горячих интимных мышц, довольных грубостью сына — всё это просто напрочь сорвало «крышу», зашвырнув её на эротические небеса. Да так, что дух перехватило! Сознание захлестнуло неожиданно нахлынувшими чувствами и новыми, неизведанными ощущениями, окатившими меня с головой вкупе со сладостной дрожью озноба, едва не свалившей с ног.       А вот мама, судя по её не притворно похабному личику и вываленному изо рта язычку — и я не мог в это поверить! — с «ударом» не справилась. Потому что чуточку погодя, буквально через мгновенье, раздался её сладостный, почти что звериный вопль блаженства и мне в лицо едва не прилетела тугая струя спермы!       Совсем из головы выскочило, что маманя с «сюрпризом» и всё это время целилась мне — или нам? — в подбородок своим набухшим от возбуждения «малышом». Только чудом и реакцией, как у рыцаря Джедая удалось вильнуть головой, уходя от мощного всплеска «любви» милой мамочки, но, в итоге, я всё-таки оступился и потерял равновесие. Сцепившись со стонущей от экстаза родительницей, буквально сосущей влагалищем мой гудящий от наслаждения, я рухнул бассейн, нелепо взбрыкнув ногами. * * *       Какого-то невероятного наслаждения, уносящего «чердак» прочь и заливающего всё тело сладкой и безвольной «послеоргазмичной» негой я не получил. Но вот сочных, почти экстремальных и всяческих прочих, ну очень необычных ощущений зачерпнул с изрядным избытком. И обалдел от такого настолько, попутно «до кучи» ещё и обнаглев, что даже успел взять себе кое-что на заметку, пока мамино тело чудесно подрагивало наслаждаясь нашим соитием.       А выходило так, что если я и решусь тут обживаться — не дай бог! — то надо будет возобновить тренировки. Оно, конечно, «да» — ума, чёрт возьми, не приложу, как именно это делать, учитывая тот особенный тип «выносливости», который в чести у футанари. Но свалившийся на нашу семью переезд, эти сраные обольстительные членодевки — что б их! — стаями ходящие вокруг, и всё остальное, с ними связанное, нервишек попортило нам знатно. В том числе и мне, разумеется. И, кажется, именно по мне это прошлось поболее, чем по остальным. Сёстрам, как бы они там не прибеднялись, всяко было хоть немного, но легче. Крис и Настя, изначально «оснащённые» природой нужными физиологическими и психологическими задатками, будут в Искре, как свои. А вот над мужчинами Природа-мать слегка подшутила, снабдив завышенным, а потому частенько сбоившим чувством гордости. Или это я такой упёртый?..       В общем, вся эта нервотрёпка закономерно, пускай даже на уровне каких-то там ложных ощущений — бла-бла-бла… — отрицательно сказалось на физической форме единственного, мать его, мужчины в семье Кривошеевых. Я уже даже не мог нормально выстоять под мамиными, в «пол накала», нагрузками! Не то, что бы у меня раньше с ней в подобном была практика, но всё равно обидно, чёрт побери.       Вынырнули мы довольно быстро, отдуваясь и фыркая — оба ведь не сделали нормальный вдох перед тем, как в порыве страсти бултыхнуться в воды бассейна. Член матери, то и дело на мгновения показывавшийся на поверхности во впадинах волн, что мы подняли своими телесами, был плотно зажат между нами и всё ещё подрагивал, выпуская из себя оставшиеся залпы, становившиеся всё скромнее. Но мама от каждого всплеска всё так же обалденно подрагивала, туго обхватывая мышцами лона своего сына. Поэтому мой пенис надежно, как швейцарские часы, покоился в уютных и жарких «ножнах» родительницы, совершенно неясно, от чего в этот миг улетавшей на «седьмое небо» от счастья. То ли от того, что её, как простую девку, «драит» собственный сын, то ли от моих «габаритов», явно способных соперничать с большинством футанари в Искре.       Она, похоже, завелась не на шутку и ловила от мгновения всё, что могла получить — вагинальные мышцы родительницы так плотно сжались, что я выйти из неё не смогу, если не хочу сделать мамочке больно.       — Мам, ты как? В порядке? — кое-как вытащив на борт бассейна приходящую в себя мать, разве что не закатившую глаза и слюни не пускавшую от блаженства, я принялся её торопливо осматривать на наличие травм и повреждений.       Витавший в воздухе отчётливый запах спермы, забрызгавшей грудь — мою и родительницы — очевидно, должен был отвлечь и смутить. Но я просто мысленно махнул на это рукой: в конце концов, это же моя мама — уж ей-то такое я могу позволить. Наверное… Не решил пока что…       Встряхнув волосами и отбрасывая бестолковые мысли, я торопливо вернулся к так и не начатому делу. И сразу же понял, что производить подобный осмотр тогда, когда мой член крепко держит влагалище «пострадавшей», было той ещё задачкой на ловкость, но я всё же справился, с облегчением отметив, что родительница оказалась цела. А ведь сиганули-то мы лихо, как пара бегемотов, и в клубах пузырей под водой вполне могли не заметить, что дно приближалось куда быстрее положенного.       Чёрт возьми, вот потом и импровизируй, когда сексуальные шалости оканчиваются таким.       — Уф!.. Ох!.. Милый, подожди чуточку… Ох, давно я так не кончала!.. Даже с машиной не сравниться… Уф!.. — охала и вздыхала мама, распластавшись на траве.       Взгляд её быстро наполнялся сознанием, прогоняя мутную взвесь непонимания из бездонных глаз. Поэтому спустя очень недолгое время она уже полностью пришла в себя и нормализовала дыхание, впрочем, всё так же улыбаясь. Правда теперь это опять была не её лучезарная усмешка, а бездумный оскал блаженства. А я не смог не заметить в очередной раз, какая же она у меня красивая и моложавая — если бы не сочные сиськи и солидная задница зрелой женщины, то она вполне сошла бы за старшую сестру. И как я только раньше на это внимания не обращал?..       Впрочем, долго веселиться «сестрёнке» Марии не пришлось. Радость мгновенно сошла с лица родительницы, покрытого капельками воды, и она с озадаченным видом уставившись мне в лицо, запустила ладошку меж нами, потрогав себя в районе лона. Там, где находился мой член, в сладком плену прекрасного тела моей родной матери.       — Милый, у нас, похоже, проблемка… — наполовину смущенно, но отчасти — с неясной гордостью, хихикнула футанари подо мной. — Ты так понравился моей «девочке», что она ну никак не желает тебя отпускать и расслабляться не хочет.       — Ха, да уж, проблемка, — повторил я за родительницей, приподнимаясь на руках, словно делая отжимания. Из пикантной, наша ситуация превращалась в комичную. — И как будем выпутываться? Нет, я-то не против полежать так часик-другой, но что, если нас найдут в таком виде Кристина и Настя? Настёне точно все «тормоза» посрывает…       В ответ мама забавно надула губки, изображая притворную обиду.       — И чему я тебя только учила, балбес ты мой милый?.. Ну, просто же всё!.. Разумеется, тебе нужно возбудить свою маму, завести хорошенько! Я захочу своего сына опять, с новой силой, мышцы расслабятся, ожидая твой член и ты, любимый, сможешь выбраться. Это будет трудновато — атмосферка, прямо говоря, совсем не та, но я верю в тебя, мой мальчик, — протараторила она.       А мне захотелось картинно почесать в затылке: «Вот дела!..». И как прикажете завести футу, когда она уже всё испробовала и мало что может её удивить? Да моя милая мамочка наверняка забыл о сексе больше, чем я вообще знал за всю свою жизнь!       Хотя нет, всё-таки удивил же «пробитием»…       Перво-наперво я решил, что должен попробовать более, так сказать, легкий метод. Уверен, что в Искре футанари фривольными шалостями балуют друг дружку даже во время завтрака, поэтому и я начну с того, что попробую всякие ласковые нежности. Мамуля-то девочка, и трое детей, родившихся у ней — тому доказательство. Вот поэтому и попробую вести себя с ней, словно со слабой, чувственной девушкой, а не с машиной для ёбли и оплодотворения. * * *       Это был полная неудача и дикая стыдобища. Мама разве что не усмехалась в открытую, щадя чувства своего бестолкового сына. Уже через пару мгновений стало кристально понятно — метод абсолютно провальный. Мои невесомые прикосновения к телу родительницы, нежные ласки её пышной груди, долгие и прочувственные поцелуи — всё это не срабатывало от слова «совсем». Хотя, мне и следовало этого ожидать, а не строить из себя умника-ловеласа. Мамуля оказалась к подобным воздействиям «иммунна», как некоторые говорят. Но и я хорошо — мог бы понять, что футанари такой ерундой не зацепить…       А если попробовать иной подход? Ведь грубое «пробитие» сработало так, как я планировал… Почти так, как я планировал, но сработало ведь.       — Прости, мам.       — Чегось?.. — в прострации легкомысленно промурлыкала та, невинно хлопая длинным ресницами и ожидая моих действий.       Но более ничего сказать не успела, потому как ощутила и услышала пиздец какой громкий шлепок по её заднице! Мне показалось, что если из-за грубости она кончила, то и из-за неё же она может меня освободить из плена. Но это довольно гадкое чувство, хотя когда делал такое и похуже с Валерией, не испытывал что-то похожее. Возможно это потому, что Валерия — не моя мама. Ага, веский довод, поэтому поскорей соглашусь.       Витавшая в облаках родительница быстро пришла в себя, запищав и зажмурившись от неожиданности и боли. Хотя боль симулирует — это точно. Зато моя рука грелась не так сильно, как я предполагал. Хоть мамина попка и была упругим верхом совершенства, всё же она была и парадоксально мягкой, что смягчило мой удар.       — Расслабь свою разъебанную пизду, сука, — прорычал я ей на ухо. Мерзко, но жить со здоровым членом хочется.       — Милый, ты чего вдруг?..       — Это приказ, шлюха, — снова прорычал я, но теперь к рыку прибавился ещё один шлепок, но уже по левой ягодице. — Это не просьба, не мольба, это — приказ. И если ты его не выполнишь, то год сидеть не сможешь. Я тебе обещаю первоклассный фистинг двумя руками. Без сожаления и сострадания.       — У-у-у-у-у!.. — мама завыла… от радости?..       Блять, а не перестаралсяь ли я?       — Ты оглохла, свинья?! — ещё громче зарычал, со всей дури влепив по заднице ладонью.       Маманя же была краснющая, прям как Настёна в пятом классе. Фильмец один оказался более «романтичным», чем мы ожидали, вот сестра и умоляла меня сделать с ней «так же». Сделаю, но не этой ночью, иначе завтра школу можно спокойно пропускать. А теперь ещё и родительница пунцовеет, как невинная девица.       — Корова, или ты расслабляешь свою пиздёнку, или я тебе задницу всю порву, не зарастёт потом!       И ведь главное — действует! Я прям чувствствовал, как хватка слабела. Да уж, кто мог понять этих «футанарей» с их «тараканами»?! Если и есть такое всесведущее существо, то я готов отдать всё, лишь бы оно рассказало, как с этими любвеобильными членодевками и что делать с их фетишами! То Валерия кончает от горловой долбёжки, то мать завелась от каких-то безвкусных грубостей и, без пяти минут, насилия.       Да что за херня, граждане?!        — Я считаю до пяти. Или ты расслабляешь свою разъебанную, вонючую пизду и освобождаешь меня, или я привожу сюда табун лошадей, а тебя связываю и вывеску делаю: «Номер 1 для лошадиных хуёв!». На главной площади этого блядского городка! Ты этого хочешь?!        — Хочу-у-у-у!.. — простонала мать.       Ну, заебись. Приехали! Ей — кайф и блаженство, а мне — поганые чувства в душе! И где справедливость? * * *       Я точно не знаю, сколько это продолжалось, но всё окончилось благополучно. Я был «…свободен, словно птица в небесах, позабыл, что значит страх…», ну и дальше по тексту. А мама… А мама где-то там, недалеко, тоже в облаках, с довольной миной на лице представляла себя всем тем, чем я её назвал, что описал и что обещал — хотел? — хотел сделать.       Не-не-не!.. Надо поскорее её привести в чувства — эта какая-то дичь, хуже сути Искры и общества города.       Потребовалось ещё какое-то время, чтобы, эта развратница наконец-то начала обращать на меня внимание. Потом пошло объяснение, заунывный рассказ и тому подобное. И, что бесило больше всего, лицо матери, в момент осознания своего поведения, было непередаваемо.       — Милый, прости, я… Прошу, я могу всё объяснить! Есть причина, веская причина! — взмолилась матушка.       Да вот только слушать это я не хотел. Услышать о похождениях молодой матери… Нет, я к этому не готов. Пускай это останется тайной на такой срок, на который ему отведено. Когда-нибудь я узнаю правду, но тогда я буду другим.       — Не надо, — остановил я рвущееся наружу душеизлияние, поступая так. возможно, напрасно. — Мам, я пока не готов выслушивать твои достижения в молодости. Считай, что ревную… И вообще — мне хватило и этого.       Я бестолково поскрёб в затылке, не зная, что сказать дальше.       — Ну… Пойду, что ли, в комнате приберу. Если что — там буду. * * *       А комната была подобна свинарнику, конюшне, борделю и коровнику под одной крышей — мерзко, душно, грязно, всё в сперме, а в воздухе так вообще внеземной афродизиак. И что хуже всего — сперма уже застыла, теперь оттирать будет труднее.       Ну-с, за работу?.. * * *       Кое-как, с горем пополам и всем известной «матерью» — не той, с которой я в бассеине замутил — комната была приведена в лучший вид из возможных. Впору было медаль «За успехи в домоводстве» выдавать. Ещё чище стало бы, если б мы всё облили бензином и подожгли…       Всю сперму убрать не удалось — это попросту невозможно, а значит придётся менять интерьер или вообще ремонт затевать. вот же, блин, пошалили! Хотя бы полы оказались вычищены до блеска — хоть в чём-то отрада. Все пропитанные «мамой» тряпки полетели в стиралку. Но оставались ковёр, обои, кресло, да и другие вещи…       Чёрт, я реально выдохся — собственная «мужественность» и мамины «фонтаны» перстали казаться такими крутыми, когда уборка последствий настолько изматывала! Да ещё и не отдохнул от всей этой напряжёнки с футами, матерью и Валерией. * * *       Прыгнув на диван в гостиной, я, как и положено занятому главе семейства, погрузился в раздумья об произошедших со мной случаях за этот день. Который — на минуточку! — едва перевалил за полдень и даже не собирался кончаться, гад такой. Та же мамуля просто сияла, как начищенный медячок, но по глазам было понятно — кое-чего её всё-таки хочется. Поэтому не удивлюсь, если увижу, как сестрички — зануда Кри и скромница Настя  — будут в два «ствола» разминать анус любимой родительницы. Если так подумать — принимая во внимание новые данные с полей «футанарьских» баталий — то та же младшая к матери липнет явно не с одной только дочерней любовью… Бля!..       Я аж дышать на миг перестал, наконец-то осознав тонкую грань между «смотреть» и «увидеть». Ведь это может быть реальностью, даже если одна яро против всего такого, а другая дуб дубом, пока приказ не дашь. Стоит маме включить свои «членодевские» штучки обольщения — и обе сестрицы, потекут, как мороженки на жаре. Ониж девчёнки, все в маму, а значит — заведутся с полоборота…       Чёрт, а ещё эта Валерия тупорогая мозги загрузила. Думай теперь: она реально дура или умело играет?.. И тело нагрузила… Что-то тяжелое… И я даже догадываюсь.       — Ну, милый… Ну, прости меня, дуру такую… — завела свою шарманку мама, бросив ранее не мытые тарелки. — Я ведь не знала, что ты такой у меня, что придумаешь этакий план… Ну хочешь, я позволю тебе кое-что?       — Забудь, я слышать даже не хочу о твоей молодости. От Валерии наслушался, — пробурчал я.       — Ну, может, мой милый, хочет минетика? Я умею делать первоклассный минет, десятью разными способами! Поверь, тебе понравиться, — гнула титановую балку женщина.       Вынуждала либо грубо отодрать эту шлюху, либо наорать и начать рукоприкладствовать. Ни первое, ни тем более второе я делать не хотел. Да и сомнения зародились, что «чистопородная» футанари хоть как-то отреагирует на мои воспитательные оплеухи.       — Не-а… Отстань, мам! Я тут с комнатой не знаю что делать, а у тебя свербит внизу. Иди на улицу, что ли, и ищи дурней там — всё равно в Искре на верность положили «с прибором».       Мама услышала наименее важное.       — Да ладно, сына. С комнатой ты не переживай! Средство, которое должна привезти твоя бабушка, отлично очищает и тело, и вещи, и даже технику от спермы! А какие пенные вечеринки с этой штукой устраивают, м-м-м!.. — не унимаясь, ворковала она. — Надо сегодня опробовать, как раз Настюша будет с нами, а там можно и матушек подключить. Хотя бы одну проблемку мы решили, а плохое настроение можно и минетом убрать, ты как?        И вот что с ней делать? Вроде злиться хочу оттого, что ни свободного личного пространства, ни личной жизни, ни чего-то подобного нет, но сил обругать такую дружелюбную и улыбчивую «бабу» найти попросту не могу. Наваждение какое-то, не иначе.       — Знай меру, мам, скоро наши явятся. А слушать вопли Кристины о разврате… — я неопределённо помахал ладонями в воздухе в воздухе… — и оханья Насти про «обделение» я не хочу.       — Ну… Значит убьём нескольких зайцев-фут одной струёй спермы, хи-хи!.. — рассмеялась мама, задорно щёлкнув пальцами. — Или мне, или тебе сына, или кому-то другому пришлось бы трахнуть их и влить моих красавиц-футочек в естественную среду обитания нашего вида. А тут мы можем вместе их…       — Идея класс, но нет. Кристина сильнее, это раз…       — Много думаешь, милый, расслабься уже, наконец, и плыви по течению, — прервала меня матушка и, коротко подшагнув навстречу, неожиданно впилась в мои губы, одновременно рукой схватив мой член и начав дрочить. Качественно, умело, хотя иного и ожидать не было смысла.       В чём-то она была права — я слишком много переживаю, а нервные клетки что у фут, что у обычных людей не вечные. Как ни юли, но по факту, я своих сестёр так и так трахну. Будет ли это рано или поздно, не особо важно, главное — это будет. Но сам факт… Да в пизду моей матери, которую я сейчас трахну! Это бред, тупые, бесполезные мысли, а мне… Стоит принять сей факт и жить по течению…       Пока я думал о ситуации, руки сами по себе сжали «булочки» мамы», став наминать и сжимать приятные мягкости. Мозги снова начали помаленьку уплывать «в ту степь», пробуждая свежие ещё воспоминания о её сладостных стонах.       Мы не стали менять позу, мне нравилось распускать руки, а мама желала усладить сыну не только физически, но и морально. В общем, оба хороши, поэтому получили по заслугам — нас такими и застали! Вернее, когда мамины пальцы взмокли от моей смазки а воздух наполнился духом предэякулята, она с нездоровым азартом запрыгнула на мой член и стиснула свою киску, обрушившись весом плодородного тела. Шлёпнула членом меня по животу, брызнув собственной смазкой на кожу, и спустя миг выжала досуха весь запал моих яиц! Ровно насколько я бесился и психовал на пустом месте, настолько же восторженно зарычал, короткими толчками вгоняя «ствол» в лоно матери и изливаясь в неё без колебаний.       За этим делом нас увидели не только Кристина и Настёна, но и Света с Элизой.       — Вы… Вы!.. — задыхавшаяся от ярости Крис наполнялась гневом. — Нашу мать…       — И без меня?.. — уныло, чуть ли не плача, в тон протянула Настенька.       — Молодец внучок, сразу быка за рога… Вернее, футку за волосы и член — дери эту тёлку, а то застоялась без дела! — «лайком» одобрила мои действия одна из бабушек, а вторая лишь кивала с улыбкой на лице.        Кристина резко посмотрела на них, после на меня и на мать, которая уже с виноватым видом слезла с моего члена и привычно проверила сперму в своей киске, после чего взяла пробу и вкусила продукт.       — Чуть поменять рацион, кое-что включить — можно на стол королевским особям, — улыбнулась она, пытаясь смягчить возникшую ситуацию и снизить напряжение в воздухе.       — ТВАРИ!!! НЕНАВИЖУ!!! ЧТОБЫ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ В СВОЕЙ СПЕРМЕ!!! ВИДЕТЬ ВАС НЕ ЖЕЛАЮ!!! — завопила Кристина, а после, рыдая, рванула вверх по лестнице, в свою комнату.       Сгустилась шокированная тишина.       Я вздохнул и обречённо откинулся на спинку дивана, а затем рывком встал.       — Блять. Просто блеск — в собственном доме врага нажил!.. Короче, на вас моя комната, а я… Рискну… Удачи мне, что-ли…

Продолжение следует