Память юности

      Тем временем на лице Яны виднелся испуг. Она боялась этого типка, который, к слову, уже и мне не нравился. Но не смотря на зашуганность Яны в этот момент, она нашла в себе смелости сделать резкий шаг вперёд, отвесить этому парню хорошую пощёчину и сказать: — Тогда передай своему Женьку это!       Парень резко покраснел, словно созревший помидор, протёр свою левую щёку, по которой был нанесён хороший удар, а затем, замахнулся на Яну большим таким кулаком. — Ну всё, дура, ты меня достала!.. — Эй, ты!!!       Парень не успел ударить девушку, так как обернулся на мой голос и быстро просканировал меня с ног до головы. — Чего тебе надо? А ну пшёл с глаз с долой, пока сам ходить можешь! — предложил он мне весьма дерзко и грубо.       За ту долю секунды во время которой он было занёс над напуганной Яной свой кулак, я уже успел спрыгнуть с подоконника, окрикнуть его, и подойти к нему. Сейчас стоял в полу метре от него и думал, куда же ему лучше всего будет вмазать. Выглядел не состоявшийся обидчик, скажем так, дрыщом, и вряд-ли представлял из себя серьёзного соперника — но кто знает, в тихом омуте много кто скрывается. — Ты не расслышал, что я сказал? — поинтересовался мой вероятный противник нервным голосом. — Глухой и тупой как и она? — он ткнул взглядом в Яну. — А ну развернулся и свалил в закат, а то за компанию руку сломаю!       Я краем глаза заметил Яну, которая с широко открытыми и испуганными глазами смотрела на нас. Она тяжёло и часто дышала, а её рот был слегка приоткрыт, словно она хотела закричать «Помогите!», но не решалась на это. «Ничего, Ян, потерпи, сейчас разберусь», — мысленно сказал я ей, хоть и знал, что она этого не поймёт. — Ты собирался её ударить? — пока ещё спокойным голосом поинтересовался я, игнорируя его угрозы в мой адрес. — Чё?! Не твоё дело, придурок! — недовольно и негромко взвыл парень.       Я вздохнул от тупости и грубости этого придурка, а после, насмешливо улыбнувшись, заявил: — Ошибаешься.       Моя улыбка отвлекала его, и на секунду усыпила в нём бдительность. Я воспользовался этим моментом и, сжав правую руку в кулак, резко ударил парня в лицо.       Он упал на землю и схватился за нос, а я, не став ждать пока паренёк оправится от шока, подошёл и добавил ему ещё один удар по тому же месту (выражение «лежачих не бьют» было актуально только для Руси, где оно и зародилось, а сейчас на дворе у нас СССР, да и лучше ударить лежачего идиота, чем позволить ему навредить девушке). Нет, я, конечно, мог ударить во всю мощь и сломать этому придурку нос, да свернуть челюсть — вот только в руки милиционеров потом попасть не очень хотелось: мне же на слово никто не поверить, что я в будущем сам к ним нам работу устроюсь, и даже до лейтенанта дослужу!       Удар хоть и был не в полную силу, но, судя по скривившейся в агонии морде этого парня, он как минимум был болезненным — уж лучше пускай этот идиот так помучается, чем хрупкая дама, которую я только что спас от него, авось умнее станет и не будет замахиваться на девушек. А если не поумнеет, то вновь и уже более качественнее вобью ум в его тупую башку: это ж надо додуматься — попытаться ударить Яну! Подростка! Девушку! Что ж, сейчас я ему это и постараюсь объяснить.       Противник получил слишком большой урон, и вряд-ли уже сможет попытаться дать мне отпор. Потому я грубо (в его же манере) схватил его обеими руками за воротник рубашки и, немного приподняв с земли, принялся устраивать беседы по душам. — Ты чё удумал, баран придурошный?! — прошипел я, смотря на него свирепым взглядом. — Тебе кто дал право руку поднимать на беззащитную девушку?! Жить надоело?! Мне убить тебя?! — а убить я мог и одним лишь хорошо поставленным ударом, благо в спецназе и не такому научат. — Т-ты… — попытался выговорить мой поверженный противник сквозь боль и слёзы — при этом он даже не пытался кричать или звать на помощь. Козёл, конечно, но старался казаться мужиком. — Ты, идиот, даже не понял к-куда влез… Они теперь т-тебя не… ос-ставят в покое… — Кто «они»? — я продолжил свой допрос. — Говори, урод, а то ещё добавлю!       Но он лишь злорадно улыбнулся и шипел мне в ответ: — Увидишь… Жека это просто так не оставит! Я предупредил… — Ладно, фиг с тобой, — сказал я и отпустил этого придурка. — Передай своему дружку чтоб больше к Яне не лез, понял?       Парень встал, вытер с губы маленькую струйку крови, и спросил у меня: — Ну, а если он не поймёт, то что тогда? — Тогда я и ему втащу, — я улыбнулся. — А теперь вали с глаз долой, считаю до трёх. — Да пошёл ты! — вскрикнул он в ответ. — Придурок недоделанный! — Р-раз…       Что ж, одного «раз» оказалось вполне достаточно — паренёк развернулся и дал стрекоча в неизвестном для меня направлении, куда-то за медпункт.       Мне захотелось было сплюнуть на землю, но я сдержался, так как… ЯНА!       Я обернулся и увидел сидящую на земле девушку. Она поджала к себе колени, обхватила их руками, и опустила на них голову. До моих ушей донёсся тихий, почти не слышный плачь. Я тут же бросился к ней.       Упав перед Яной на одно колено, склонился над ней и принялся заваливать вопросами: — Ты цела??? Он тебя не успел ударить??? Всё в порядке???       Яна медленно кивнула пару раз, и продолжала плакать прикрыв лицо руками. Я осторожно положил свою руку ей на плечо. — Всё в порядке, не бойся! Пока я в лагере — они тебя не тронут, обещаю, — сказал я как можно более успокаивающим тоном и улыбнулся.       Девушка подняла лицо и посмотрела на меня заплаканными глазами. Она протёрла рукой слёзы и тоже улыбнулась мне, когда мы встретились взглядами (даже будучи с заплаканным лицом Яна смотрелась весьма красиво и мило…). — Спасибо тебе… — сказала она тихим и слегка дрожащим голосом. — Ты первый парень в лагере, который решил за меня заступится…       От этих слов у меня почему-то стало теплее на душе. Мне вдруг захотелось обнять её и больше никогда не отпускать. Не давать никому в обиду и оберегать от всех тех, кто хотел причинить ей вред. В этот момент мне почему-то стало наплевать и на чудесное перемещение во времени, и на резкое омоложение — да по барабану на всё это! Мне просто захотелось защищать Яну… Странные чувства… Никогда таких раньше не испытывал…       Я тряхнул головой, ибо в неё полезли мысли на тему «зачем она вообще мне сдалась?», «зачем я так жёстко с тем парнем?», и ещё куча подобных — мне сейчас не до них! Нужно было успокоить Яну, но, пока я собирался с мыслями, она уже перестала плакать и поднялась с земли без моей помощи. — Дим… — сказала она вновь голосом полным стеснительности и неуверенности. — Я знаю, что тебе надо лежать в медпункте, но… Не мог бы ты проводить меня до моего домика?.. Нет, ты в праве отказаться, я не обижусь — честное слово!.. Просто, вдруг они придут и снова докопаются до меня…       Я попытался широко улыбнутся. — Да в баню этот медпункт! Конечно же провожу, показывай дорогу. Но сначала нужно обработать твою рану.       Яна снова покраснела и неловко улыбнулась. — Хорошо, — ответила она…       С раной я справился быстро, благо навыки в медицине имелись — это было одно из требование при вступление в моё спецподразделение. Конечно, пулю вытащить вряд-ли смогу, но шину наложить, там, перебинтовать, или искусственное дыхание сделать, это запросто, эт' я умею. Так что просто обработать ранку Яны кусочком ваты пропитанного йодом не составило мне никакого труда. — Я, наверное, уже достала тебя говорить «спасибо», — чуть смутилась Яна, осматривая результат моей работы — зелёную точку на коленке. — Спасибо тебе, ещё раз… Большое спасибо… ты очень хороший.       Слабая улыбка так и не спадала с её лица — и с моего тоже. — Всегда пожалуйста, — кивнул я. — Ну что, пошли к твоему домику?

***

      Пройдя по той же дороге, по которой я совсем недавно шёл искать Свету, мы с Яной вышли к рядам маленьких одноэтажных домиков. Они были самых различных форм — некоторые напоминали треугольники, другие похожи на бочонки вкопанные в землю ровно до середины, а некоторые представляли из себя обычные коробочки или прямоугольники с окнами — но зато какие! Все домики были выполнены из досок и покрашенные в яркие цвета: фиолетовые, жёлтые, зелёные, голубые… в каждом было по несколько окон с белыми пластиковым рамами, красивыми дверьми с различными номерами. А стоит ли говорит, что между домиками росли невысокие берёзки, яблони, и даже цветущие сирени, от которых шёл восхитительный аромат приятно кружащий голову… Как же тут всё-таки было красиво!       На нашем пути я насчитал где-то около тридцати домиков, но Яна сказала, что их тут в несколько раз больше, и в каждом из них живут сразу несколько человек. Это ж сколько детей в этом санатории?! С ума сойти… хотя я никогда ранее не бывал в подобных местах, и, возможно, такое количество отдыхающих было нормой, или даже наоборот, не хваткой людей.       По дороге нам всё чаще стали попадаться и другие ребята. Одеты они были в такую же форму как у Яны, разница лишь в том, что мальчики были в шортах, а девочки в юбках. И все они приветливо смотрели на неё, а на меня с некоторым любопытством — скорее всего это из-за моей унылой серой формы которая никак не вписывается в местную жизнерадостность, который был пропитан каждый метр этого места. Тем не менее они сразу же теряли ко мне интерес и шли дальше по своим делам. — Как тебе в лагере?.. — поинтересовалась Яна пока мы шли к её домику.       Ага… значит, это не санаторий, а именно лагерь. И учитывая, что сейчас 87-й год, и местные подростки щеголяют в красных галстуках, то смогу привести ещё один «гениальный» довод — я оказался в пионерлагере… — Пока не ясно, я же, буквально, вот только что приехал, — проговорил я на автомате, думая в этот момент совсем о другом, отдалённом.       Я, не зная как, переместился назад во времени, вновь стал подростком, и сейчас иду по улочкам неизвестного мне пионерлагеря, сопровождая ещё плохо знакомую девчонку, а буквально пять минут назад побил какого-то парня и, возможно, уже нажил себе недоброжелателей. И всё это за пол дня… Офигеть… Просто офигеть. Ничего больше и не скажешь… — Пришли.       Голос Яны вывел меня из раздумий, и я остановился, а после осмотрелся.       Мы стояли перед её небольшим домиком, больше похожим на четыре стены с поставленной под углом крышей. Чем-то это сооружение было похоже на медпункт, только сделано из досок покрытых приятной краской фисташкового цвета, да и дверь была белой с номером «47», и к ней вела пара деревянных ступеней. — Здесь я и живу вместе с одной девочкой из музыкального кружка, — пояснила она… и после этого задала весьма неожиданный вопрос: — Скажи… зачем ты мне помогаешь?       Это вопрос сразил меня словно удар молнией… Я впал в ступор и не знал, что сказать в ответ. Действительно, а зачем я помогаю ей? Может за обликом милой и застенчивой девочки с зелёными глазами и волосами прячется психопат с маниакальными наклонностями? Или ещё кто пострашнее?..       Да почему опять всякая ерунда в голову лезет?!       И всё же, зачем я ей помогаю? Хах, теперь этот вопрос я задал сам себе… Задать-то легко, но только вот ответить это уже было совершенно другое дело. Сложное дело… — Ну… я считаю своим долгом помогать друзьям в трудную минуту, — не смело проговорил я немного взволнованным голосом. — Да и к тому же, не мог же я просто пройти мимо в тот момент когда кто-то угрожал беззащитной девушке, верно?       Яна снова засмущалась, попыталась отвести взгляд на свой домик, и призадумалась. — Наверное… — сказала она негромко… и очень мило. Этот голос… эх, какой же он чудесный. — И всё-таки спасибо тебе… — И тебе, — улыбнулся я.       Девушка удивилась. — А мне-то за что? — осторожно поинтересовалась она, глядя мне в глаза.       И вправду, за что? За прогулку, пару добрых улыбок и благодарностей? Возможно… — За то, что скрасила мой грустный день своей замечательной компанией, — выдал я.       Ну знаете ли… сказать такое… Такого даже я сам от себя не ожидал. Но, кажется, это сработало…       Яна улыбнулась, зажмурила глаза и… И я вдруг почувствовал как моей щеки коснулись её губы.       Её поцелуй был быстрым, но мне показалось, что эта секунда растянулась на целую вечность…       Ничего не понимаю… Я не могу дальше мыслить. Я просто стоял как столб посреди улицы, а тем временем Яна, прикрыв руками покрасневшее от лёгкого стыда, которое на мгновение промелькнуло в её глазах, лицо, скрылась в своём домике. И лишь глухой стук закрывшейся двери выбил меня из этого непонятного состояния…       Не знаю, сколько я ещё так стоял посреди этой улочки и подвергался взглядам проходивших мимо пионеров, но мне определённо не хотелось ничего делать. Просто стоять и смотреть широко раскрытыми глазами в никуда, пока моя отпавшая к земле челюсть раскачивалась на ветру словно маятник.       Стоять под палящим солнцем долгое время я не смог, и, наконец-то, вырвавшись из лап ступора, бросился под защиту тени ближайшего дерева.       Теперь осталось подумать над тем, куда сейчас идти или чем бы таким заняться. Второй вариант не казался мне привлекательным из-за того, что я даже не знаком с географией местного лагеря, да и не знал местное руководство — вдруг, я вообще состою в этом лагере как неучтённое лицо? — Опять одни вопросы без ответов… — вдохнул я и упёрся спиной к стволу дерева, заложив руки в карманы брюк.       Остаётся только возвращаться в медпункт. А если Валя уже поняла, что я сбежал, то мне ко всему прочему влетит выговор. Конечно, это не страшно, можно придумать сотню отговорок насчёт моего побега. Но всё же не приятно получить «разбор полётов». Возможно, она ещё пригрозит мне звонком родите… стоп.       Если сейчас 1987-й год на дворе, значит моя мама ещё жива? Но как я узнаю? Хм… — О чём задумался, дядя Дима?       Я обернулся на голос перервав свои размышления. В паре метров от меня под таким же деревом, в тени стояла девочка не высокого роста. На вид ей примерно плюс-минус 14 лет (я плохо определяю возраст людей по их внешнему виду, думаю, стоит прекратить так делать). Рыжие волосы собранные в две косички, куча веснушек на лице, карие глаза, хитрый взгляд. И такая же форма, что и на других прохожих мимо пионерах. — Прости, а мы знакомы? — я слегка прищурил глаза, в то время как остальная часть лица демонстрировала недоумение. — Заочно — да, в жизни — нет, — девочка распалась в улыбке показав мне свои белые зубы. — Ты уже во всём лагере звездой стал — за пол дня успел и в медпункт попасть из-за какой-то там ерунды, да ещё и шестёрку Женька побить! Да ты прям, герой! — она хитро улыбнулась и немного посмеялась.       «Ну да, солнечный удар схватить это же так, ерунда, согласен… — подумал я. — И опять про какого-то Женька упоминают. Он кто, местный мафиози? Держит в руках весь лагерь?».       Наверное, об этом стоило спросить Яну — тот парень же за ней приходил, не за мной. Хотя… нет, это даже хорошо, что не спросил — она сейчас была в не очень «позитивном» состоянии из-за этого инцидента, не смотря на её частые улыбки и подмигивания. — Эй, дядя Дим, ты чего задумался? Со мной что, не интересно разговаривать? — язвительным тоном интересовалась девочка.       Я понял, что она от меня так просто не отстанет, потому коротко и колко сказал: — А девочку не учили, что с не знакомыми взрослыми дядями разговаривать нельзя?       Мда. Не очень-то и колко прозвучало. Скорое, глупо и неуместно. — Всё с тобой ясно, зануда, — девочка закатила глаза и обиженно надула щёки. — Думала, нормально познакомлюсь с новым членом нашего «дружного» отряда, — она сделала большой акцент на предпоследнем слове. — Лизка. — Что? — я ещё был немного погружен в свои мысли, так что не особо слушал о чём она там мне говорила — не красиво получилось, уже жалею (нет, ни капли). — А… Очень приятно, я Дима. — Ч… ч-что? Ты меня не слушал?! — возмутилась она и топнула ногой по земле. — Я тут ему важную информацию изливаю, а он, видите ли, мечтает о чем-то?! Извольте, какая неприемлемая грубость! — она явно переигрывает.       Вдруг, недовольство с её лица резко исчезло, словно и не было его. А ему на замену пришла ну уж о-очень хитрая улыбка. Да и глаза как-то по-другому стали на меня смотреть. Меня охватил лёгкий испуг — эта мелочь пузатая явно что-то не доброе замышляет… — А-а-а, вот оно что… — протянула Лизка чуть весёлым и хитрым тоном. — О Яночке своей думал, да?       ЧЕГО?! — Стоп, что??? — я сделал вид, что не совсем понял её, хотя на самом деле сильно испугался, просто не подал виду. — А при чём здесь Яна? Я думал насчёт того, где же здесь может находится дом вожатого. — Да-да-да, ври больше! Типа тебе Света или твоя Яночка не сказали об этом, ага? — она мне не поверила и продолжала лукаво улыбаться и язвить — нашла, блин, повод для смеха, Петросян мелкий. — Народ говорит, что ты за Янку заступился, хотя до этого никто не решался. — Лизка вдруг замолчала, и, загадочно посмотрев в сторону домика Яны, добавила более спокойным тоном: — К тому же, я видела, как вы с ней целовались… — ЧТО?! ЦЕЛОВАЛИСЬ?! — я сорвался с цепи. — Да это она меня сама поцеловала, я не просил! Погоди… Ты подсматривала за нами??? — Ха-ха-ха, ага! — рассмеялась Лизка. — А что, тебе не понравился поцелуй от нашей стесняши??? «Пока что тут только ты и тот паренёк мне не нравитесь», — зло подумал я.       Я подошёл к Лизке (кстати, ростом она мне была только до шеи) и осмотрелся вокруг — никого рядом, улица была пуста, все словно вымерли: вот и славно, значит, случайных ушей не будет. Я склонился над Лизкой и негромко сказал: — Сколько? — Чего «сколько»? — моя собеседница (в баню такую собеседницу, ну её) сложила руки на груди, облокотилась спиной об берёзу под которой мы стояли, и внимательно посмотрела не меня. — Сколько, или чего я могу для тебя сделать, или подарить, чтобы ты не распускала по лагерю свои дурацкие фантазии насчёт меня и Яны? — уточнил я, голос мой был серьёзным как никогда ранее.       Лизка задумалась… но думала не долго. — А что ты можешь мне предложить? — её голос тоже стал немного серьёзнее, но с прежней, пусть и лёгкой, ноткой детской смешинки.       Мне действительно было нечего ей предложить за молчание. Надо было подумать об этом заранее…       Снять с себя одежду и отдать ей не могу — ходить по лагерю в одних трусах это уже слишком, хоть своего тела я не стеснялся, но к правилам приличия был приучен ещё с пелёнок. Выполнить какую-либо услугу тоже вряд-ли — учитывая характер этой девчонки, она могла запросто впутать меня в какую-нибудь плохую историю или дело, что тоже не годится. А советского рубля на мороженое у меня в кармане, к сожалению, не оказалось.       Вообще, учитывая моё будущее, где я на какое-то время примерю погоны и фуражку служителя порядка, очень не красиво и не правильно было подкупать человека, тем более подростка. Но другого пути заставить Лизу молчать я не видел — не силой же её затыкать. Да и пока что я сам подросток, и, думаю, ничего плохого не произойдет… наверное.       Пошарил рукой по карману и наткнулся на свою черную маску-балаклаву. Если я сплю, то когда проснусь, она всё равно останется у меня, а если меня перекинуло в прошлое сдвигом временных потоков, то и заботится о маске, которая, возможно, больше не пригодится (очень надеюсь, что пригодится: оставаться в прошлом не совсем хотелось… хотя и не было никаких особых причин возвращаться обратно в серое-взрослое-настоящее) не стоило. — Сойдёт? — спросил я в подробных деталях показывая ей маску. И здесь просто необходимо было соврать чтобы отсеять её возможный вопрос «откуда?». — Отец подарил, он военный у меня.       При виде маски глаза Лизы загорелись от счастья. Бинго! Значит, прощай, масочка, спасибо тебе за службу. — Сойдёт, — её голос вновь повеселел, и она уже было схватилась одной рукой за мой подарок, но я ещё не договорил… — Пусть между мною и Яной ничего и нет, но обещай, что никому не будешь о нас рассказывать. Обещаешь? — я внимательно, словно пытался загипнотизировать, смотрел ей в глаза.       Наверное, наша беседа со стороны была похожа на сходку двух бандитов, правда без свиты из охранников — не хватало только кидаться в друг друга фразами в стиле «На хвосте никого не притащил?», или «Товар принёс?». — Обещаю, честное пионерское! — кивнула Лизка и сделала правой рукой жест означающий приветствие этих самых пионеров.       Но маску я всё равно не спешил отдавать. — Серьёзно, не говори ничего про нас, — настаивал я на своём чуть жалостливым голосом (подумал, что такой тон, возможно, вызовет у собеседницы чувство жалости — у девочек же оно с рождения в сознание заложено). — И в случае чего я потом помогу тебе ещё как-нибудь. — и подмигнул в её весёлом-задорном стиле. — Да, хорошо, хорошо, не буду рассказывать! — Лизке не терпелось заполучить мой подарок.       Что ж, пускай забирает. Я отпустил маску и Лизка радостно покрутила её в руках, после чего принялась её надевать. — Мне идёт? — тут же спросила она у меня.       «Жаль, что она звук издаваемый носителем не глушит, — в душе вздохнул я. — Но зачем мне возмущаться, это же просто ребёнок, а для них такое количество слов и веселья, и прочих подростковых тем в одну секунду стандартная вещь».       Фух, с одной стороны одну проблемку решил. Теперь нужно завязать и с второй — решить, что делать дальше в этом лагере… — Лизка, слушай, ты случайно не знаешь, где вожатого найти? — спросил я у неё в то время, как она кривлялась в этой маске. — Знаю, где её дом, но не знаю, где она сейчас, — отмахнулась она, и, как мне показалось, уже не имела никакого интереса поддерживать диалог. — Лады, дядь Дима, мне пора. Увидимся на ужине!       С этими словами она унеслась куда-то в заросли деревьев, растопырив руки в стороны и издавая при этом нелепые звуки похожие на шум двигателей военных самолётов времен второй мировой войны. — А, ну да, ну да, пошёл я значит в баню, — сказал абсолютно равнодушным тоном, смотря в то место, где пару секунд назад мы с этой девочкой-батарейкой заключали акт о не разглашение информации.       Ну, хоть, ещё одним знакомцем обзавёлся. Не скажу, что рад этому, но и не повод для печали.       Ладно. Стоять тут дальше и бездействовать можно хоть до ночи. А ведь я ещё даже не знаю, как это лагерь называется! Хотя этот вопрос и должен меня волновать в самую последнюю очередь, ведь есть куда вопросы более важного характера, но всё же…       Я вышел обратно на дорогу и окинул взглядом домик Яны. А может зайти? Но зачем? Говорил же с ней минут десять назад.       И в медпункт возвращаться не хотелось… Поэтому я решил пойти туда, куда глаза глядят, авось выйду куда-нибудь. Всё ровно это лучше чем просто стоять.       А пойти решил за несколькими группами пионеров, которые все куда-то дружно направлялись, словно их вёл неизвестный голос в голове, а они не могли ему противится и послушно подчинялись… Странная мысль, однако. Ну и ладно.

***

      Пионеры вывели меня на какую-то площадь — вместо привычного асфальта весь её периметр был вымощен из гладких камней. По бокам на некотором расстоянии стояли чугунные скамьи покрытые красивой древесиной, рядом с ними стояли каменные урны, а за ними, словно стены, росли высокие берёзы и совсем молодые лиственницы. Для освещения в ночное время суток архитектор предложил установить множество фонарей — я такие красивые видел лишь на фотокарточках северной столицы стоящей на реке Неве. А посреди площади возвышался памятник. Я подошёл к нему ближе и принялся осматривать.       На каменном пьедестале, гордо выпрямившись, улыбаясь, и смотря куда-то вдаль стояла какая-то женщина. А чуть ниже три буквы из белого мрамора:

БОБ

      Хммм… Не слышал о такой женщине. Может какой-то малоизвестный партийный деятель, или местная жительница, которая в своё время неплохо так прославилась. Хотя почему «в своё время»? Может этот… э-э-э… товарищ Боб ещё жива? А вдруг это именно она основала этот лагерь? Но разве это повод ставить памятники?       Всё чаще мне кажется, что мой мозг тогда специально удалил необходимые мне сейчас воспоминания о юношестве, ибо я слишком быстро заполняю голову кучей глупых и не нужных вопросов — памяти просто не хватает, а расширить её дополнительными жёсткими дисками нельзя, даже в моём будущем наша медицина ещё не дошла до такого уровня… Мда. Очередная глупая и не нужная мысль насчёт глупых и не нужных мыслей — это я, эт я могу, это уже норма…       Так, всё, Дима, хватит отвлекаться. Необходимо осмотреть местность на наличие вожатых, или людей, которые так или иначе были на них похожи. Казалось, что сделать это среди высоких пионеров и пионерок почти невозможно — здесь все почти одного роста, и дети, и взрослые. Но, как говорится: попытка — не пытка.       В основном большая часть ребят просто сидела небольшими компаниями на лавочках и о чём-то весело говорила. Другие же просто бегали вокруг памятника, играли в «классики», прыгали через скакалку, рисовали мелом на брусчатке, и много чего ещё делали — дети всегда найдут чем заняться. Стоит ли говорить о громкости гула, который тут стоял…       Но среди всей этой радостной гурьбы подрастающего поколения только одна девочка была занята не досугом, как все, а действительно полезным делом — она подметала окраины площади. И мне кажется, что у неё уж больно знакомые прическа и светлые, словно солома, волосы. Я подождал, пока девушка развернется парку задом, а мне передом — звучит как-то не благородно — и попытался рассмотреть её лицо…       Да это ж Светка!       Я тут же помчался к ней. — Привет, Свет. Не занята? — боже… какой же я очевидный и тупой вопрос задал. Нет, блин, не занята, сидит и чаи гоняет…       В это время она заметала остатки мусора в железный ковщик из оцинкованого металла, но услышав мой голос, отвлеклась, подняла голову и посмотрела на меня. — А, привет, Дим! — Света красиво и по-доброму улыбнулась (даже очень). — Тебя уже выписали из медпункта? — чуть удивлённо спросила она.       Лизка сказала, что уже весь лагерь знает о моём «подвиге» связанного с Яной. Но вот Света почему-то ничего об этом не упомянула. Может, не знает ещё, или просто не хотела говорить об этом. — Скажем так… мне дали возможность прогуляться и подышать воздухом, — я попытался отзеркалить улыбку. — Вечером уже отпустят на все четыре стороны, а пока вот, брожу, осматриваюсь, с людьми знакомлюсь. — Это хорошо, — сказала Светка. — А ты уже нашу вожатую видел? Я про Олесю Даниловну.       Вот как раз это одна из причин, по которой я тебя и искал. — Если честно, единственное, что я пока знаю о ней, так это имя и отчество, — я наиграно немного погрустнел лицом. — А ещё то, что она любит загрузить людей, — я вдруг вспомнил Яну которая сообщила мне, что именно эта вожатая отправила её принести мне еды из столовой… я забыл съесть еду… — Хмм… ну мне все равно надо было к ней зайти, так что пошли со мной, — предложила Света. — Тебе обязательно нужно у неё отметится, и ещё по мелочи: форма там, посвящение в отряд, и прочее… Заодно и познакомишься!       Если слова про отметку и форму вопросов у меня не вызвали, то вот, что за отряд, я никак не понимал. Они что, будут собирать, если верить словами Яны, весь не маленький лагерь ради меня одного, и устраивать церемонии в стиле посвящения в рыцарей? Или как тут это у них устроено?       Тем временем Света подозвала к себе какого-то парня из ближайшей к нам толпы пионеров, и передала ему метлу с совочком. Ага, значит, она пользуется какими-то авторитетом среди местных, или имеет какую-либо руководящую должность. Просто я не представляю, как она смогла вот так просто заставить работать подростка, который в девяносто процентах случаях крайне ленивый организм (хотел сказать «существо», но сдержался). Хотя я могу и ошибаться. Что даёт мне эта информация? Пока ничего. Но буду иметь это ввиду, вдруг пригодится.       Мы пошли обратно к домикам через центр площади. А я решил вновь поговорить — молчать вообще не входило в мои планы, нужно было узнавать больше информации об этом месте и о том, как я здесь очутился. — Как-то ты уж слишком легко уговорила его работать, — заметил я. — Да нет, просто сказала ему отнести инвентарь в склад, — пояснила она и тут же добавила: — Я помощница Олеси Даниловны, поэтому, наверное, все и слушаются. Не все, конечно… но большая часть точно. — А кто не слушается? — мне стала интересна тема, которая никогда бы не вызвала у меня интереса, просто сейчас нужно было поддержать диалог, а делать я этого не особо умею, но, спасибо Светке, она сама подкидывает идеи для беседы. — Ну… малышня там, всякая, и… — Света почему-то замолчала. — И?.. — напомнил я через пару секунд.       Мы уже почти добрались до конца площади. Многие пионеры по-прежнему смотрели на мою серую форму с неким любопытством, но, правда, быстро его теряли, и вновь продолжали заниматься своими делами. — Ну… Ещё Женя с его ребятами не слушаются, — сказала Света, и я заметил, что тон её стал слегка сердитым. — От них больше вреда чем пользы! Точнее говоря, пользы от них вообще никакой — таких как они в пчелином улье трутнями называют!       Света начинала медленно закипать. А мне совершено не хотелось выслушивать её жалобы на местных «бандитов», потому как голова не казённая, да и меня не это сейчас интересует. Нет, я, конечно, не против, но просто не сейчас. С другой стороны, тот парень, которого я слегка побил всё время твердил про этого Женька. А учитывая, что поверженный мною противник был из его шайки, то, скорее всего, они уже должны иметь на меня зуб, как говориться. А значит с уверенностью в сто процентов могу заявить — я нашёл себе врагов. Но опять же, любая теория требует подтверждения.       Тем не менее, победить врага всяко легче, когда всё про него знаешь. — А жаловаться на них не думали? — вновь поинтересовался я. — Если не можешь решить проблему сам, но и сдаваться не хочешь, то можно прибегнуть к помощи старшего поколения. — Старшее поколение это понятие растяжимое, — чуть смутился мой собеседник. — Ты имеешь ввиду вожатых? Руководство лагеря? Или более старших мальчиков? Насчёт последнего не соглашусь, я точно знаю что большинству парней 17-18 лет, но они все боятся Женю… кроме отряда Миши. — А почему боятся? — я был слегка удивлён. Лагерь, в котором смело орудует группа хулиганов, и при этом ими ещё не заинтересовалось местное руководство или, там, допустим, милиция? Странно. — Неужели парни не могут все вместе собраться и дать отпор этим «плохим» ребятам??? И что за «отряд Миши»??? — Пришли.       Я резко остановился, словно столкнулся с не видимой преградой, тут же позабыл про то, о чём говорил, и посмотрел вперёд.       Мы стояли перед небольшим, но и не маленьким домиком с треугольной крышей, на краях которой всё ещё лежали сухие прошлогодние листья. Белая деревянная дверь с оловянной ручкой, приоткрытое окно, за которым виделся ситцевый тюль, стены из досок покрытых краской цвета фисташек… опять же, не разбираюсь в цветах. И сирень. Красивая, вкусно пахнущая и росшая по бокам вдоль дома.       С виду дом не отличался от остальных окружающих его собратьев, но… Мне почему-то казалось, что есть в нём что-то такое… особенное. То, что выделяло его из общей цветастой массы жилых помещений.       Но вот что в нём было такого не обычного, я, конечно же, не знал… Круто. — Вот её домик, — Света кивнула в сторону домика. — Ты постой тут минутку, а я зайду и кое-что с ней обсужу, а потом тебя позову, хорошо? — Так точно, — согласился я.       Светка, порхая словно бабочка, в несколько лёгких, но длинных прыжков добралась до двери, открыв которую, тут же скрылась в помещении домика вожатой. А я остался ждать её, продолжая стоять под обжигающим летним солнцем. «Эх, панамку бы, или кепку… — мысленно вздохнул я с досадой. — Зажарюсь щас, как картошка в костре».       Светы не было уже несколько минут. Промежуток не большой, знаю, но каждая секунда, проведённая на этом мучительном солнцепёке, превращала меня в запеканку. Нет, ждать больше пары минут я не намерен, уж извините.       Я уже занёс руку чтобы постучать в дверь, как вдруг кто-то окликнул меня. — Дядь Дим!       Я обернулся назад. На том месте, где я запекался под солнышком пару секунд назад, стояла Лизка. С момента последней нашей встречи она немного изменилась в плане одежды: на голове голубая косынка, юбка сменилась короткими песчаными шортами, вместо рубашки красная футболка с белой надписью «СОЮЗ», и не самые новые желтоватые кроссовки (судя по всему когда-то они были белые). — Можно просто Дима, — сказал я. — Что случилось? — Ты не видел Алину? Мы хотели пойти на футбол. — поинтересовалась Лиза с глазами полными детской грусти и надежды. — Это кто? — ответил я вопросом на вопрос. — Ясно… Да неважно уже.       Лизка надула щёки и слегка раздражённо вздохнула. — А, ну хорошо тогда. Пока, — ну наконец-то она отстала от меня, и я развернулся обратно к двери.       Быстро прорепетировав в голове то, что сейчас буду говорит при знакомстве с вожатой, я вновь занёс руку для того чтобы постучатся, и… — Стой!       Моя рука остановилась в паре сантиметров от двери. Я глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь не кипятиться, словно чайник забытый туристами на огне у привала. — Ну чего ещё? — я слегка разозлился и вопросительно уставился на Лизку. — Мне скучно! — заявила она мне. — С кем не бывает, — пожал я плечами. — Ни чем не могу помочь, извини. — Поиграй со мной!       Что? Поиграть? С ней? Хах!.. Мне сейчас не до этого, поэтому, думаю, стоит ей отказать. — Я немного занят, давай потом, — отмахнулся я. — Хорошо? — Не-а, не хорошо, — Лиза сложила руки на груди и продолжала настаивать на своём. — Пошли в футбол! Или… нет, давай в салочки! — девочка задумалась. — Хотя, можно в прятки… Или… — Или давай я займусь своими делами, а как появится свободное время, то мы с радостью попинаем мяч на поле. Что скажешь? — лично мне моё предложение нравится. Даже очень. — Стоп, что?! Тебе совсем наплевать на то, чем будет заниматься подросток — будущая надежда и опора страны??? — её наивную улыбку затмило недовольное и возмущённое выражение лица. «Пфф, да всё равно как-то», — отмахнулся я мысленно, думая кем может стать этот ребёнок, чтобы быть и надеждой и опорой страны.       Но в слух сказал другое: — Не особо интересует данная тема, уж извини, у самого запара, — я постарался как можно мягче и не грубо отказать ей.       Уговоры Лизы звучали не очень убедительно (жаль, что она не знает, что станет со страной, про которую говорит через пару лет… а может это даже к лучшему). Продолжать спор мне не хотелось, поэтому, гордо задрав голову, словно победитель, я, уже без стука собрался войти в домик…       Но в этот момент за спиной прозвучало: — Если не догонишь меня, то расскажу всему лагерь про то, как ты к Яне приставал и целовал её насильно!!! — довольно громко (в обоих смыслах) предъявила мне Лизка.       ЧЕГО?! — Что за чушь??? Тебе никто не поверить, к тому же не было ничего такого!!!       Я чувствовал как злюсь. Чувствовал слабую, но всё же ненависть в моему собеседнику. Да, она подросток. Да, она ещё глупая. Но вот так в наглую пытаться шантажировать ложью! Извините, конечно, но это ни в какие ворота не лезет! — А ты проверь! — широко улыбнулась Лиза и негромко посмеялась.       Девочка быстро и ловко развернулась и куда-то побежала по асфальтированной дорожке вдоль жилых домиков.       Ну всё, ОНА САМА НАПРОСИЛАСЬ!       Я спрыгнул с крыльца и бросился следом за ней!       …Локации вокруг меня сменялись довольно быстро.       Сначала мы бежали вдоль рядов одинаковых одноэтажных жилых домиков, а теперь летели меж высоких сосен — похоже, мы в какой-то момент свернули в лес, а я даже и не заметил этого. Что не мудрено, ибо я сильно увлёкся этой беготнёй. Лиза была шустрой малой, даже очень! Не смотря на то, что я с детства занимаюсь лёгкой атлетикой, почему-то сейчас не могу бежать быстро!!! Я выкладывал всю скорость, не жалел сил, но догнать девочку не мог! — Не догонишь! Не догонишь! — радостно кричала мне Лизка. — Не догонишь — расскажу! Не догонишь — расскажу! — продолжала она, попутно жадно глотая ртом воздух.       Эти слова подействовали на меня, словно красная тряпка на быка. Говорить что-то во время бега не самая удачная идея, ведь увеличивается расход энергии, сбивается дыхание, быстрее устаёшь. Но я обязан был что-то ответить ей. Не знаю почему… но должен! — Ну, это мы ещё посмотрим! — моя фраза прозвучала как угроза, хотя это никак не повлияло на Лизу — она как бежала, так и бежит, словно ей всё равно на меня и то что я говорю.       Я ещё больше сосредоточился на беге. Резко почувствовал, как напряглись мышцы ног, участились дыхание. Моя скорость постепенно увеличивалась. С каждой секундой расстояние между мной и девочкой стало сокращаться.       Лизка, не прекращая бежать, обернулась назад, чтобы оценить всю сложившуюся обстановку, или проще говоря — посмотреть, не догоняю ли я её. Хах, видел бы кто её растерянное выражение лица, когда она увидела что дистанция между нами всего лишь пара метров! Девочка испугалась, резко повернула вправо и побежала дальше.       Предвкушая свою победу, я не успел во время среагировать на сделанный ею манёвр. А когда осознал и принялся сбрасывать скорость для разворота, то влетел во что-то ростом почти под два метра!..       Мы ударились с этим предметом лбами, и упали не дорогу. Боль показалась мне не особо сильной, поэтому я тут же встал на ноги, двумя резкими взмахами рук стряхнул пыль с колен, и посмотрел на то, во что я врезался.       Это был обычный пионер, в классической для здешних обитателей форме: белая рубашка с коротким рукавом, синие шорты, тёмно-коричневый ремень с обычной железной бляшкой, какие-то зелёные кеды, то ли кроссовки, и, куда же без него, красный галстук вокруг шеи. А ещё у него были карие глаза, лёгкий вихрь светлых волос на голове, и озадаченный взгляд который, скорее всего, появился на его лице в результате нашего столкновения. — Хватай руку, друг! — я предложил ему помочь, так как сам стал инициатором в случившемся «ДТП», но никакой вины перед данным молодым человеком почему-то не чувствовал. — Извини, не заметил тебя! — Да, ничего, бывает, — спокойно отозвался пионер принимая руку помощи.       Встав на ноги, он тоже быстро протёр колени от грязи, а я мельком осмотрелся.       Я стоял на спортивной площадке, где приличное количество пионеров одетых по-спортивному занималась различными делами: мальчишки на спор отжимались, яростно подбадривая друг друга фразами «ещё чуть-чуть, держись»; группа девочек увлечённо играла в бадминтон; ещё пара представительниц прекрасного пола предпочли скакалки; а вон, на небольших голубого цвета трибунах выстроенных лестницей в три ряда сидений, расположилась пара взрослых (по крайней мере мне так показалось) людей и играли в нарды, изредка поглядывая на занятие детей — наверное, вожатые, или физруки какие.       Ещё я заприметил спину удаляющиеся восвояси Лизы, которая продолжала радостно кричать, что я никак не смогу её догнать. — Извини ещё раз, — быстро сказал я пионеру, в которого нечайно влетел (надеюсь, он ничего себе не разбил). — В медпункт сам дойди, если болит что, а я занят! Пока!       И ринулся догонять наглую девочку, которой видите ли «стало скучно». Вот догоню её и обязательно проведу воспитательную беседу по душам! Нет, схлёстываться с ней в яростное побоище я не собирался. Просто нужно показать ей что со мной шутить не стоит.       Пробежав так пару метров по спортивной площадке между рядами пионеров, моё боковое зрение уловило силуэт слева от меня. Я инстинктивно повернул голову в ту сторону и увидел всё того же пионера, с которым только что (как я думал и надеялся) попрощался. — За Лизкой гонишься? — поинтересовался он не сбавляя темпа и продолжая бежать. — Да, — коротко бросил я. — Совсем обнаглела. — Если так… значит она что-то задумала, уж я-то её знаю, — сказал пионер с лёгкой отдышкой в голосе. — Потому считаю своим долгом помочь тебе в её поимке. А то мало ли опять что учудит, и нашему отряду вновь влетит.       Я был не против такой помощи. Лизка уже убежала на достаточно приличное расстояние от нас — метров 20-30 — а вдвоём можно разделится и окружить маленькую пройдоху. Что я и озвучил своему новому временному напарнику. — Дорога, по которой мы несёмся, ведёт только в одну сторону — пляж, — сообщил пионер, продолжая терять драгоценные запасы выносливости (бежал он шустро, как и я, но «дыхалки» ему явно не хватало). — Я побегу через лес, как раз к причалу выйду, а ты дальше держи этот курс и гони её туда. Понял? — Да, за дело, — кивнул я и начал бежать ещё быстрее.       Пионер тоже кивнул мне в ответ и, резко развернувшись влево, понёсся сломя голову в заросли кустарников, за которыми виднелись высокие сосны со светло-коричневыми стволами и лёгкой шапкой веток с иголками почти на самом верху.       Я же остался верен своему маршруту, по которому продолжил свой внезапный кросс. Спина Лизки то удалялась, то приближалась. Постепенно я сокращал в расстояние между нами и попутно думал о двух вещах. Первая — девочка очень хорошо бегает, пробежав большой участок лагеря она ни капли не устала и продолжала бодро убегать от меня. Вторая мысль — это ж каких размеров лагерь! Мы уже точно с километр пронеслись от жилых домиков, пробежали через всю спортплощадку, и теперь ввалились в еловый лес. Главное, чтоб Лизка не додумалась свернуть куда-нибудь в заросли, иначе я точно упущу её из виду!       Но, спасибо лесу, он оказался не особо большим. Впереди, между исполинского роста соснами, всё ярче становился просвет лучей вечереющего солнца, а за ними следом я увидел ровную синюю гладь, горизонт которой рассекала длинная чёрная линия, по которой грузно ехала длинная железная змея, именуемая в народе электричкой (мне почему-то казалось что это именно она, а не поезд, опять же не знаю почему).       Помимо этого до меня донёсся радостный и весёлый гул, который как раз исходил с пляжа. Значит, там есть люд. Что даёт эта информация? Пока ничего, но, возможно, позже узнаю… или нет.       Шустрая девочка ловко, не останавливаясь ни на секунду спустилась вниз по небольшому склону. Я незамедлительно проследовал за ней, и пока лихорадочно прыгал по ступенькам небольшой деревянной лестницы (бегом данное действие назвать было трудно), лишь на секунду окинул своим подуставшим взором пляж, на который меня привёл этот «интереснейший случай».       Это был обычный песчаный пляж, который аккуратно граничил с сосновым лесом, откуда я только что прибежал. Пляж принадлежал огромному озеру, края которого почти не было видно. И да, я не ошибся: по мосту, раскинувшегося над озером, действительно мчалась электричка. Правее меня я разглядел небольшие крашенные синей краской железные кабинки, скорее всего для переодевания — на них даже были белые буквы Ж и М. Вон, чуть дальше них, на границе с водой стояла какая-то конструкция, похожая на плот, и на которой стоял одноэтажный домик сколоченный из белых досок и коричной крыши с синими закрученными узорами. От этого домика неизвестно мне пока назначения, по воде тянулся длинный причал, к которому была пришвартована пара вёсельных лодок, и, как ни странно, одна голубая байдарка. Пляж был небольшой, и за кучей пионеров в плавках и купальниках, которые либо плавали, либо загорали, наблюдала какая-то молодая женщина, сидя на небольшой полуметровой вышке — отсюда я разглядел как она разлеглась на стуле с высокой тряпичной спинкой, сидя прямо под пляжным зонтиком, а на её лице лежал какой-то журнал. Задремала, наверное.       А вот и Лизка! Стоя посреди пляжа в рядах пионеров, она хищно осматривалась — видимо, искала место где бы отсидеться или куда сбежать. В этот же момент из рядов отдыхающих ребят выбежал мой коллега — тот светловолосый пионер с которым мы ударились лбами минут пять назад. Он что-то закричал Лизе, после чего она бросилась на утёк в западную часть пляжа. Но тут в дело вновь вступил я, и перегородил девочке дорогу. Лишившись пути отступления, Лизка пугливо отшатнулась от меня, словно увидела призрака, и побежала к тому домику с причалом. — А ну стоять! Приказываю тебе немедленно остановится! — командирским, и в тоже время забавным и не серьёзным тоном приказывал пионер девочке. — Ты окружена, сдавайся! — Маслятин, ты что делаешь?! Ему нельзя помогать! — взъелась Лиза упоминая меня. — Всё с тобой ясно, предатель! — Стой тебе говорят, я тебя догнал, ты проиграла! — вставил свои пять копеек я, совместно с пионером загоняя девочку на причал. — Ты не дотронулся до меня, значит ещё не выиграл! — сообщила Лиза. — Да тебе бежать даже некуда уже! — предупредил пионер. — Вплавь на острова уплыву, занудный! — скривилась девочка.       Я присмотрелся вперёд, на воду. Там и вправду, посреди озера расположилась тройка небольших островов с маленькой растительностью. Но я не думаю, что уставшая, а вид у Лизы был сейчас именно такой, она сможет, да и вообще захочет грести тяжёлыми вёслами лишь из-за какого-то глупого спора. Но кто её знает, нельзя терять бдительности.       Лиза выглядела растерянно. Пути отступления были наглухо перекрыты мною и пионером. Выхода у неё не было — только сдаться и осознать, что она проиграла. Вот сейчас я дотронусь до неё, выиграю этот чёртов спор и устрою воспитательные беседы. Главное, чтоб не начала глупить. — Ты зачем мил-человека заставляешь за тобой по всему лагерю носится, м? — пионер явно хотел казаться строгим, серьёзным. Но забавная гримаса его лицо и совсем не злой, а очень даже добрый голос заставили Лизку немного улыбнутся. — Ла-а-адно, так и быть, твоя взяла. Ты победил, всё, никому ничего говорить не буду. — сказала Лиза посмотрев на меня. Она стояла на самом краю причала, вот прям на самом-самом краю, над водой. Пытаясь отдышатся, она чуть согнулась и держалась руками за колени, жадно глотая ртом воздух. — Давай, дотронься до руки и покончим с этим.       С этими словами она протянула мне свою правую руку. Мне стало не по себе. Неужели опять что-то задумала??? Глаза вроде без азарта уже, взгляд усталый, не весёлый. Если и появилась в её голове какая-то дурная мысль, то внешне виду она не подавала. Или может она просто принципиальная?       Я обернулся к пионеру и своим взглядом спросил у него «что думаешь?». Тот лишь пожал плечами и растерянно развёл руками.       Ну… ладно…       Я осторожно, словно был сапёром и шёл по минному полю, не делая резких движений подошёл к девочке на расстояние вытянутой руки и с опаской протянул ей свою правую руку.       И… мы поздоровались, пожав друг другу руки. Я много чего ожидал в данный момент, начиная от удара меня в живот и заканчивая внезапной водной процедурой будучи скинутым в озеро с причала. Но вот рукопожатие… удивила, не спорю. — Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись, — весёлым тоном сказала Лиза, улыбаясь белоснежными зубами и смотря мне в глаза. — А если будешь драться, то буду я кусаться!       И В ЭТОТ МОМЕНТ Я РЕЗКО ПОЧУВСТВОВАЛ КАК МЕНЯ ДЁРНУЛИ ВПЕРЁД. Я был прав, меня всё же столкнули с причала! Подло столкнули! В коротком полёте я успел осознать что к чему, поэтому ухватился левой рукой за предплечье девочки и потянул её за собой! Как говорится, ни себе ни людям. Злая и довольная улыбка на лице Лизы держалась недолго, всего пол секунды. Поняв, что и она вот-вот искупается в прохладной водичке, тут же завизжала: — ПРИДУРОК!..       Громкий всплеск воды прервал её речь. Я резко почувствовал дрожь, которая пробежалась по всему моему телу, как только оказался в воде. Водичка-то ни капельки не тёплая! Оттолкнувшись от дна, благо было вообще не глубоко, я вынырнул из воды, и набрал воздуха побольше в грудь. Всю картину мирной водной глади передо мной разрушала Лизка, безуспешно бултыхаясь и пытаясь выбраться из воды. Как я понял, она не умела плавать, потому обхватил её вокруг груди руками, предварительно сложив их в кольцо, и прижал к себе. Сам же в этот момент с помощью ног не давал нам обоим пойти ко дну. — Дурак! Я плавать не умею! — заявила мне девочка, пару раз сильно кашлянув. — Вытаскивай нас теперь отсюда! — Сначала извинись и пообещай, что больше никогда не будешь мне вредничать. — сказал… скорее приказал я ей. — А то ко дну пущу на корм рыбам. — Вытаскивай нас на берег! — злилась Лизка которая явно не хотела извинятся. — Быстро, блин!       В этот же момент на краю причала показался пионер, который окинул нас взглядом и спросил: — Как водичка, ребят? — он не удержался от лёгкого смеха, который прекратил уже через пару секунд. — Давайте руку… эм… руки, вытащу вас. — Нет, пускай сначала выполнит мои требования! — я ни собирался отступать и был готов яростно отстаивать свою позицию. — Ладно, ладно, извини меня пожалуйста! — сказала Лиза продолжая бултыхать по воде руками. — Мы щас утонем же! — и обратилась к пионеру. — Стёпа, вытаскивай нас! — Обещай, что больше никаких гадостей делать не будешь, и признай, что я выиграл, и свою ложь ты распространять не станешь! — я не унимался. Надо было для пущего эффекта пару раз её все же окунуть головой в воду, но я не варвар, да и совсем уже губить свои отношения с этим подростком не стоило. Наверное… — Обещаю! — уже почти вопила она, пусть и негромко. — Принимай её.       Я помог Лизе ухватится за руку пионера, поставить её ногу на доску у опоры причала. Оказавшись в безопасности, девочка обиженно фыркнула, осмотрела свою сырую одежду, после чего присела на причал и с недовольным выражением лица стали стягивать с себя кроссовки и выжимать из них воду. Я же, не отказавшись от руки помощи предложенной пионером, вскарабкался на причал и тоже с досадой оглядел свою одежду. Запасной у меня не было, подходящего места для сушки тоже пока не наблюдаю в округе. Остаётся только переться обратно в медпункт и одеваться в неизвестно чьи чёрные шорты. — Спасибо за помощь, — я обратился к пионеру. — И извини ещё раз за то ДТП на спортплощадке, — вот перед ним я действительно чувствовал вину, ибо беги я намного быстрее то наверняка лёгким испугом и парой ссадиной наше столкновение не обошлось. — Да ладно тебе, с кем не бывает, — мой «коллега» почесал затылок и опустил свой взгляд на Лизку, которая, надув щёки, пыталась выжимать влагу из волос. — Меня кстати Степан зовут. Степан Маслятин, но вот эта особа, — от кивнул в сторону девочки. — Называет меня Маслёнком, что, впрочем, я ни разу не одобряю. Так что зови просто Стёпа. — Дмитрий Акименко. А проще Дима, — улыбнулся я в ответ и протянул руку (насчёт этого парня я не сомневался, уж он-то вряд ли захочет столкнуть меня в воду).       Пожав друг другу руки, я задал ему новый вопрос: — Ты Свету знаешь? — Да в лагере Свет хватает, ты точнее говори, — уточнил Стёпа.       Я коротко описал ту Светку, которую имею ввиду. — А-а, ну так да — она помощница вожатой нашего отряда, — сообщил он мне информацию, которую я уже знал.       Только хотел попросить его отвести мне к ней, чтобы впоследствии Света познакомила меня с вожатой, как по причалу стали разносится множественные спешные шаги.       Мы с моим новым знакомым синхронно развернулись и увидели перед собой группу девочек, среди которых я узнал только Яну и саму Светку. Во главе всей этой группы стояла симпатичного вида девушка лет 25-30, ростом ниже меня на пол головы. Одета она была как и другие девочки, только юбка подлиннее, да волосы тёмно-каштановые с синей панамкой. А её внимательные жёлтые глаза с лёгким недовольством осматривали всю нашу «дружную» троицу состоящую из меня, Степана Маслятина и Вредной Лизки (вот так я теперь и буду её называть). — Молодые люди, я даю вам ровно пол минуты, чтобы вы сумели рассказать мне о случившемся казусе! — вот у этой дамочки голос был как раз командирский. А ещё она грозно положила руки на пояс и продолжала сверлить нас взглядом.       Я переглянулся с Лизкой, которая с испуганными глазами смотрела на меня, не зная что и ответить. Потом я перевёл взор на Стёпу, который пытался подобрать нужные слова, но делал это крайне медленно. Поэтому выкручиваться за всех пришлось кому? Правильно — мне… — Ну-у… — начал было я готовить легенду, ибо впрямую говорить всем про то как меня поцеловала Яна, а Лизка решила раздуть из этого целую драму, мне не хотелось. — Это долгая история… Меня кстати Дима зовут, так что… — Дима? — голос девушки стал более спокойным и даже приятным, красивым. — Не Акименко случайно? — Акименко, — кивнул я. — Это он утром прибыл, Олеся Даниловна, — встряла в разговор Света выйдя из группы пионерок. — Тот самый Дима. — Ах… ну, в таком случае, добро пожаловать в пионерлагерь «Кукушонок», Дима! — голос Олеси Даниловны стал уже чуть радостным. — А мы тебя с самого утра ждём.       В КАКОЙ ЛАГЕРЬ??? «КУКУШОНОК»?!       Я замер на месте и больше не знал, что сказать…