Память юности

— К… к-как вы сказали? «Кукушонок»?..       Это всё что я смог выдавить из себя, пока мои застывшие пустые глаза смотрели на вожатую. Замер на месте и всем сердцем, душой и чем ещё только можно было, надеялся, что мне все во лишь послышалось, показалось, почудилось — наверное, опять на жаре голову напекло… «Кукушонок»… М-мне же послышалось, в-верно?..       Олеся Даниловна с лёгким недоумением посмотрела мне в глаза, после чего просканировала внимательным взглядом с головы да ног. — Добро пожаловать в пионерлагерь «Кукушонок»! — повторила она с доброй улыбкой. — Дима, скажи пожалуйста, ты привёз с собой вещи? Ведь твоя одежда промокла до ниток, и тебе бы не помешало срочно переодеться! — теперь голос звучал взволнованно.       Но я уже не слушал вожатую, ибо бурлящий поток мыслей в моей голове перебивал всё остальное…       «Кукушонок»… так назывался тот лагерь из моих снов. Тот самый…       Но… чему я удивляюсь? Это же наверняка сон, просто другой, скорее всего «расширенная версия» тех прошлых!.. Не знаю…       Ничего не могу понять. А стоит ли это делать? Ну, понимать. Может лучше на некоторое время забыть про всё и… — Ди-ма-а… — послышался едва уловимый шёпот, голос которого был очень хорошо мне знаком.       Я отвлёкся и сразу же увидел того кто меня окликнул. Это была Света. Она ткнула своим взглядом в вожатую, которая всё так же стояла в окружение небольшого женского пионеротряда и терпеливо дожидалась от меня ответа. — А-а?.. — я всё ещё не мог отойти от произошедшего… испуга?.. неважно. — Одежда?       Хороший вопрос: а были ли при мне какие-нибудь вещи, когда меня нашли в автобусе? Вроде прежде чем сесть в тот «Икарус», из дома я с собой никаких посторонних предметов не брал, только форму одел, которая в данный момент полностью промокла, и было бы неплохо её сменить на что-нибудь сухое, иначе простужусь, или ещё что похуже. — При нём никаких вещей не было, вы же сами видели, — встряла в разговор Светка (не люблю когда люди лезут в чужой диалог, но сейчас я был благодарен этой девушки, так как она спасала меня от вопросов, на которые мне в данный момент отвечать было не легко). — Директор распорядился выделить комплект формы и спального белья, но они сейчас, вроде, в медпункте лежат.       Ага, значит и форма казённая уже по сути есть, осталось только её забрать — хоть не буду выделятся из цветастой толпы здешних пионеров. Но что всё это добро забыло в медпункте? Разве ему не место, ну, скажем, на каком-нибудь складе или хранилище? — Ах, да, точно! Забегалась поди сегодня — день тяжёлый, вот и вылетело из головы, похоже. — сказала Олеся Даниловна и чуть смущённо улыбнулась. — Тебе придётся сходить в медпункт за формой, Дима, а потом вернутся в мой домик на посвящение, — вожатая посмотрела на меня. — А чтобы снова не заблудился по пути, или опять тебя никто не докучал, — она сердито посмотрела на Лизку которая тут же виновата отвела взгляд и принялась ковырять носком кроссовка доску пристани на которой стояла. — С тобой пойдёт… хмм…       Вожатая медленно провела взглядом по толпе девочек, пытаясь выбрать мне пару. А мне в принципе всё равно в компании, с кем тащится до медпункта, могу даже один дойти, благо дорогу запомнил. Но решил не спорить с этой вожатой — я тут недавно (оче-ень недавно) и мне не хотелось портить отношения с кем-либо. С одной вот особой вроде уже загубил «общение» (опять же, не знаю точно, может Лизе всё равно на произошедшее), и новых недругов наживать я не собирался. Поэтому, затаив дыхание, принялся ждать когда Олеся Даниловна скажет имя той, кому «посчастливится» перется со мной до обители Вали… — Алина.       Одна из девочек в толпе пионерок резко подняла голову, а я, воспользовавшись моментом, быстро провёл по ней взглядом с головы до ног и выявил следующие разведданные.       Это была… ммм… как бы выразится понятнее… не совсем обычная девушка в плане внешности. Повыше остальных, но не сильно, буквально одного роста со мной. Ровная и прямая осанка, островатые очертания (или черты) лица, типичная пионерская форма, правда, пару пуговиц на груди всё же не помешало бы застегнуть… И, что меня больше всего удивило — не совсем типичная причёска для девушек этого времени: каштановые волосы перекинутые на левый бок головы, а правый почти подстрижен под ноль. Плюсом к этому выразительные карие глаза и несколько кольцеобразных серёжек в мочке правого уха. Этакий любитель нестандартной музыки, что ли… Какие-то странные ассоциации, честно говоря. Но по-другому описать данную персону я никак не могу. Да ей рок-гитару в руки дай — ну вылитый же музыкант! Металлист, или как они там называются. — Алина, сопроводи Диму до медпункта, пожалуйста, — попросила вожатая «музыкантку» — буду про себя её так иногда называть, уж извиняйте, если что.       Услышанное заставило Алину сильно изменится в лице — внимательный взгляд сменился на выражение полного удивления и возмущения. — Что простите? — переспросила девушка у вожатой своим звонким и приятным голосом. — Сопроводить его, — она сделала сильный акцент на последнее слово, и как мне показалось, интонация была полна некого отвращения к моей скромной персоне, хотя мы даже не были знакомы. — До медпункта??? А он что, сам дойти не в состояние? У меня, открою вам один секрет, есть свои, и более важные дела. — Какие у тебя дела, Алина? Опять с ребятами из второго отряда в старый лагерь убежите курить?! — вожатую данные слова слегка взбудоражили, немного рассердили и в ход пошёл её грозный командирский голос: — Другим я тоже работу найду, не переживай. А теперь дуйте бегом за формой и вещами в медпункт, и чтоб через пятнадцать минут были у моего домика.       Признаться, такие яростные речи навели на остальных ребят испуг — все молчали и не решались что-либо противопоставить вожатой в защиту их соратницы. Хотя, с одной стороны это правильно — старших перебивать нельзя и… так, стоп. Я опять отвлекаюсь на дурацкие мысли. Сейчас вообще не до этого. — Я не курила, сами знаете! — начала протестовать Алина. — Меня подставили эти козл… — она оборвала последнее слово, словно водитель резко надавивший на тормоза чтобы не произошла авария — я догадался какое благое слово собиралась сказать «музыкант», и видя взрывной характер вожатой, понимал, что эта самая «авария» могла быть очень страшной. — Эти дураки из этого отряда меня подставили! — выразилась более культурно Алина. — Не спорь со мной, — помотала головой Олеся Даниловна. — Алина, не тяни время — раньше сходите, быстрее придёте, потом хоть до самого отбоя сиди на своей репетиции…       Мне уже надоело слушать этот спор, который может идти целую вечность. И ещё они далеко ушли от первоначальной темы разговора в какие-то дебри про старые лагеря, отряды и курение. И ведь всё началось из-за меня!.. Остальные молчат, не решаются встревать и мирить двух дам. Что ж, опять всё придётся делать самому. — Да я и один могу сходить, не переживайте вы так, — осторожно начал я предлагать Олесе Даниловне. — Дорогу помню, не заплутаю… — Пошли уже, дылда, блин, — сказав мне это жёстким голосом, Алина тяжёло вздохнула пытаясь выпустить пар, закатила глаза, и уверенно зашагала в сторону выхода с пляжа, напоследок не громко добавив: — А-то она щас устроит нам показательные казни… — Что ты там сказала?!       Олеся Даниловна, продолжая держать руки на поясе, внимательно и через прищур принялась смотреть в спину удаляющейся с каждым шагом девушки. — Погода, говорю, хорошая, Олесь Даниловна! — с наигранно весёлым голосом бросила уходящая Алина.       Я же, тоже, но мысленно и лёгко вздохнул, после чего направился нагонять моего компаньона, или проводника по не воле. Пройдя через толпу пионерок, я улыбнулся Свете с которой случайно встретился взглядами, на что девушка отзеркалила мою улыбку. Улыбнулся и Яне, которая смущённо отвела взгляд и слегка покраснела. Заприметил какую-то короткостриженную чёрноволосую девушку, ростом чуть выше Лизы, которая посмотрела на меня с лёгким недоверием. Неприветливая какая-то с виду, взгляд холодный, глаза серые, прямо как асфальт… наверняка замкнутая, или ещё что. Улыбнутся и ей у меня почему-то желания не возникло (не знаю почему, как-будто губы самопроизвольно склеились), поэтому я прошёл дальше, и увидел ещё одну девушку. Высокая, худая, светло-зелёные глаза, добрая тоненькая улыбка, и белые-белые как снег, волосы связанные в один длинный хвост, который свисал аж до ремня на юбке (похоже, она, как и одна моя зелёноволосая подруга, крашенная, только в отличии зелёного цвета, белый был мне более привычен — не в обиду Яны, зелёные волосы тоже хорошо смотрятся). — Мила, — улыбнулась мне блондинка и… даже не дала мне сказать хотя бы одно слово в ответ. — Ты же Дима? Стой, не отвечай — знаю, что Дима… Хотя, думаю, нужно удостоверится! Тебя Дима зовут??? Или нет??? Ты просто похож на одного моего знакомого, правда, его Артём зовут, а… — Да, меня Дима зовут, всё верно, — был бы грубияном по характеру, то добавил бы ещё «а теперь замолчи», но я же, блин, добрый парень (о чём иногда сам жалею), потому приветливо улыбнулся.       Услышав мой ответ, Мила чуть приоткрыла рот и восхищённо улыбнулась. Я же мысленно сглотнул невидимую слюну, испуганно ожидая ещё одну пулемётную очередь из десятка, а то и больше слов. — Вау! Получается, это про тебя все говорили, и это именно ты пополнишь наш небольшой отряд!.. — я не ошибся — Мила вновь затараторила красивым голосом. — Или не ты… Дима, а ты когда в лагерь приехал? Я тебя вроде не видела… или видела, но забыла… Просто, я имею ввиду новенького, а ты же наверное… — Я сейчас тороплюсь, извини. Давай позже поговорим, хорошо? — я решил прекратить этот внеплановый допрос, в котором следователем был не я, а эта девушка, ибо мне, без какого-либо согласия, досталась роль «обвиняемого», на которого обрушился поток вопросов. — А-а? А! Да, хорошо, конечно! Иди! Позже увидимся! — кивнула Мила. — Когда снова встретимся, напомни мне пожалуйста рассказать тебе про мой музыкальный клуб…       Последние слова очередной длинной фразы прилетели мне в след, когда я уже ускоренным шагом удалился от этой чересчур разговорчивой девушки на несколько метров. Наконец, я покинул толпу девочек… как передо мной предстал ОН. Высокого роста парень с прямыми и аккуратно зачёсанными под прямым углом светлыми волосами, ровными чертами лица (хоть подбородок и был чуть островат, но из общей картины головы не выделялся), зелёные глаза, самая обыкновенная форма, которая была одета и на Стёпе.       Парень протянул мне руку, я быстро пожал её (крепкое у него пожатие, силён значит) и представился. — Дима. — Наслышан уже. Я — Сашка, или Алекс — как тебе удобнее, так и называй. Будем знакомы, — полушёпотом ответил мне он и слабо улыбнулся. — Позже поболтаем, а сейчас поторопись и иди за вещами — вожатую лучше не злить, уж поверь мне.       Я кивнул и, последовав совету, поспешил за своей спутницей, на последок окинув взглядом пляж, причал, где Олеся Даниловна по-новой раздавала указания пионерам, а так же посмотрел на оранжевое солнце, которое медленно следовала за вечереющий горизонт…

* * *

      Мы возвращались в лагерь по широкой лесной дорожке, которая совсем недавно вывела меня на пляж. Шли вдоль высоченных сосен, кроны которых были красиво подсвечены вечерним солнцем. А воздух-то какой чистый, лесной… и тишина… Задорный гул пионеров с пляжа остался позади, и теперь мои уши наслаждались прекрасной симфонией состоящей из лёгкого шелеста травы на слабых дуновеньях ветра и приятного пения различных лесных птиц. Красота…       Но вот Алина, кажется, никакого умиротворения не испытывала. Она, сложив руки на груди и чуть склонив вперёд голову, угрюмой походкой флегматично* шагала по широкой лесной дороге, по краям которой росла острая трава. — Извини, что так вышло, — я решил немного разрядить напряжение которым веяло от этой особы, хоть и опасался того, что она может начать огрызаться в ответ. — Не знаю, почему она вообще решила отправить кого-то вместе со мной, как будто я малыш какой, один не дойду. — Думаешь и я рада этому? — коротко бросила она серьёзным тоном не оборачиваясь. — Эта, простите меня за мой французский, стерва, — вот теперь голос был с наигранной насмешкой. — Ненавидит меня за то, что я пару дней назад сходила с парнями Женька в заброшенный лагерь, посмотреть, что там творится. А эти придурки потом на весь лагерь стали трещать, что я с ними курила, пила водку, а после лезла к ним приставать! Ну, г-гады… — последние слова Алина словно процедила сквозь зубы, приправив тон сильной ненавистью. — Ух, поубиваю всех этих козлов в следующий раз, пусть только от своего вожатого отойдут подальше!..       Ничего себе она завернула. Вот это планы. История, которую мне только что пришлось выслушать, была несомненна трагичной, не спорю. Но и доверять Алине пока что дело сомнительное — я кроме её имени ничего о ней не знаю, вдруг, всё и вправду так было, и теперь она пыталась подставить других. Что ж, возьму это всё на заметку.       Если мне не изменяет память, то идти до медпункта ещё примерно три-четыре минутки. Этого как раз хватить чтобы узнать поподробнее об этих «Женькиных парнях», о которых так часто слышу… Надо же, даже дня не прошло, я ещё не выяснил как здесь оказался, но уже во всю пытаясь понемногу решать проблемы местных пионеров. Никогда не устану этому удивляться!.. Ладно, сначала нужно собрать всю доступную информацию о этих «бандитах», а потом уже думать, как поступать и что делать дальше — вдруг, они будут мне помехой на моём пути… эм… хмм… разгадывания тайн? Звучит бредово. Но не суть. — Почти в каждом диалоге встречаю слова о неком Женьке и его ребятах, — начал я заводить интересующую меня тему. — А я тут первый день и не знаю, что они за блюдо такое, и как их есть. Может, прояснишь эту тему?       Алина чуть сбавила темп, повернула голову вправо, чтобы посмотреть на меня чуть удивлённым взглядом, слегка приподняв брови, а после сказала: — Серьёзно? Ты ничего о них не знаешь? Забавно… — Что «забавно»? — я не совсем понял о чём это она. — Забавно, что ты здесь недавно, ничего ещё не толком не знаешь обо всём происходящем, а о тебе самом уже половина лагеря перешёптывается. — прояснила девушка. — Вот я, например точно знаю, что ты один их немногих парней в нашем лагере кто не затрусил и побил одного из дружков Жени.       Чего? А как она узнала?.. — Так… значит уже об этом почти все знают? — я немного удивился услышанному. Нет, конечно, догадывался, что кто-нибудь мог видеть нашу с тем пареньком дуэль, или он сам пошёл и всё всем растрепал. Но чтобы так быстро вся информация по лагерю разошлась… — Угу, — кивнула девушка. — Почти, но не все. Вожатые отрядов и другие сотрудники лагеря вряд-ли, но кто знает…       Мне нужно узнать об этом подробнее. Кажется, эта дама знает не мало местных новостей и в курсе всего здесь происходящего. Что ж, похоже, я нашёл «языка*». — Хмм… — я нарочно подал вид что сильно озадачен и задумался над услышанным. — Что такое, Дылда? — Алина слегка прищурилась на меня. — Я ещё раз попрошу тебя поподробнее рассказать мне о этой банде, или кем они себя там возомнили, — явную не скрытую ненависть и презрение Алины к этим ребятам можно использовать чтобы войте её доверие, чем я и намерен пользоваться. — Серьёзно. Мне кажется, ты человек хорошо знающий. Так поделись информацией. Если хочешь, то можно «услуга за услугу» организовать. Сейчас ты мне поможешь, а потом я тебе при случае чем смогу. — Хмм… — вот теперь призадумалась и она. — Ну-у… хм-хм-хм… — протянула Алина неуверенным тоном, сканируя меня взглядом с головы до ног. — Эх-х… Ладно. Ты новенький здесь, плохими связями ещё, думаю, не оброс, и даже поколотил одного из этих придурков — за это, кстати, отдельный респект, чувак. Значит, тебя можно поставить на хороший счёт… — девушка одобрительно кивнула. — Но всего я не расскажу — плохо тебя знаю ещё, мало ли. Так что не серчай.       Мы поравнялись с Алиной шагом и продолжили путь к медпункту. Одновременно с этим я навострил уши и приготовился слушать. — Банда Женьки — это сборище хулиганья со всего лагеря. Если охарактеризовать их парой слов — отбитые придурки, короче, — начала докладывать мне Алина. — Старший у них Женя из второго отряда, высокого роста и недурной внешности придурок, но, как выяснила лично — та ещё сволочь и хитрый жук. Иной раз может заставить побить кого-нибудь из своей банды ради смеха. — голос девушки становился серьёзнее с каждым словом. — Понятия не имею, как он стал таким «авторитетным» и собрал свою свору, но произошло это всё очень быстро, буквально, в первые дни смены. — Хах, даже так… — я очень удивился услышанному. — Садист-бандюга, которой живёт по принципу «бей своих чтобы чужие боялись» — это сильно. И, как по мне, не практично — при таком подходе рано или поздно свои же изобьют и выкинуть из банды. Это неизбежно и всего лишь вопрос времени, вот увидишь. Знаем такое, плавали уже. — Возможно, — пожала плечами Алина. — Слушай… а мне нравится твой подход. — Подход к чему? — Ну-у… к ситуации, — продолжила говорить девушка. — Хорошо рассуждаешь. Да и к тому же, опоздать на смену в лагерь на целую неделю, получить солнечный удар, напугать поварих, подраться с шестёркой Женька, и получить поцелуй от Яны — вот это мощно! Могёшь, герой! — Алина лукаво улыбнулась и дружественно хлопнула меня по плечу.       Так, блин, стоп. Если про поцелуй она могла узнать от Лизы, то вот каких это я поварих успел напугать? Пришлось поинтересоваться. — Тебя когда из окон столовки увидели, в твоём «чудном» прикиде, так там такой кипишь поднялся — «террористы, террористы, караул!» — Алина по-девичьи рассмеялась и изобразила пальцами автомат. — Кстати, а где ты такую одежду откопал? От деда по наследству? — вновь последовал лёгкий смех и улыбка.       Я бы мог обидеться, да не захотел. Моя форма не очень-то была похожа на немецкую времён Второй Мировой, разве что только общей серой гаммой. Слишком тонкая шутка, не особо смешная, но на первый раз прощу. Потому я постарался съехать с этого вопроса насколько это было возможным. — Летний маскировочный костюм, перекрашенный в серый камуфляж «урбан» для ведения боевых действий в городе — специальная разработка конструкторского бюро амуниции имени Дмитрия Акименко, то есть меня, — признаться, я не ожидал что от моих слов мы с Алиной завалимся дружным смехом, но это случилось. — На самом деле тётка из Венгрии отправила, у них так принято одеваться. Говорит, модно. Ну, а на халяву, чё-б и не поносить, ага? — я старался быть с ней на одной воле, но получалось, скажем так, не очень убедительно. — Ага, — отозвалась девушка, и добавила чуть более скромно: — Извини, кстати, что грубо отвечала по-началу… Просто Даниловна реально достала! Сначала с репетиции забрала, потом ещё свои выдуманные сигареты, которых не было, припомнила!.. — Да забей, всё нормально… кроме одного — лично мы так и не познакомились, — напомнил я. — Дима. — Алина, — «музыкантка» хитро и загадочно улыбнулась — хотя, возможно, это её личная индивидуальная улыбка — стоит отметить, очень красивая улыбка. — Приятно познакомится. — могу с уверенностью сказать что девушка успокоилась и с ней можно вести полные и конкретные беседы.       Что ж, вот и ещё одним знакомым здесь обзавелся — считаю, это уже неплохой результат для человека, который словно по щелчку чьих-то могущественных пальцев резко помолодел и оказался небось где в каком-то пионерлагере среди кучи подростков. Пока будут нарастать связями, друзьями, а уж там наверняка получится узнать, где именно этот лагерь расположен с точки зрения географии. А дальше видно будет, что да как.       В этот момент позади нас послышался частый топот ног, на который мы с моей спутницей обернулись почти одновременно.       Оказалось, это был шустро бежавший в нашу сторону Стёпа. Он резко затормозил и чуть не врезался в стоящую рядом со мной Алину — благо выставленный ею вперёд кулак послужил парню стимулом остановится как можно скорее. — Фух… я уж замучился весь день туда-сюда бегать! — Стёпа согнулся, упёрся руками о колени, и, стряхнув со лба набежавшие капли пота, принялся жаловаться на судьбу. — Скоро, мировые рекорды по скорости буду ставить… — Маслятин, чё случилось? — без какого-либо интереса в голосе поинтересовалась Алина у Степана. — Здесь больше бы подошло выражение «что стряслось?» — подметил тот вместо ожидаемого ответа и подмигнул, продолжая жадно глотать ртом воздух. — Там по всему пляжу пара ребят из отряда Жени во всю ищут нашего велико уважаемого новичка, — он кивнул на меня. — Да уж, было ожидаемо, что рано или поздно это произойдёт, — «музыкантка», держа руки сложенными на груди, вздохнула, и продолжила расспрос: — А ещё что услышал? — Подслушал их разговор и узнал, что ищут Диму не чтобы познакомиться и о погодке поговорить — они пришли разбираться насчёт инцидента у медпункта, — добавил Стёпа с таким… лично мне показалось, что тон был «намекающим» на что-то, словно оба эти пионера были в каком-то сговоре и решали то ли как поступить дальше, то ли мою дальнейшую судьбу, как бы это глупо не звучало. — Янка успела нам тихонечко нашептать, что это всё из-за неё произошло, потому Светка сказала Эле и Саше увести Яну в безопасное место, — продолжал Маслятин. — Когда дошла очередь расспрашивать меня, я, как подобает в таких ситуациях и следуя наставлению Миши, дал дёру от них… и добежал сюда. Но что самое плохое во всём этом — они последовали за мной. Потому предлагаю не задерживаться здесь почём зря, куда-нибудь спрятаться и переждать эту… «бурю». — Стёпа, ты идиот! — внезапно взъелась Алина, сделав сильный выпад правой ногой вперёд и топнув ею по земле, от чего парень на рефлексах испуганно отпрыгнул назад на несколько шагов. — Какого лешего ты смылся, да ещё и хвост за собой привёл?! — А-а-а… А что мне следовало по-твоему делать? Пойти с ними драться? Если б я затеял драку — на меня тут же накинулась целая стая этих дураков, которые просто появились бы из неоткуда! — Стёпа тоже оказался не таким зашуганным, как могло показать его обманчивая внешность мягкого парня, и начал защищать себя и свои решения.       Хотя, спорить с девушкой дело не хитрое, как по мне, а вот противостоять в драке сразу с несколькими соперниками — занятие весьма сложное и требующее как физическую силу, так и решимость с отвагой. Возможно, на его месте я поступил точно так же — дал дёру чтобы зря не вмешиваться в ненужный махач, в лагере, о котором я вообще ничегошеньки не знаю и в котором у меня знакомых раз два и обчёлся. Ладно, теряем время.       Я встал между ребятами и провёл вниз руку как это делают рефери на боксёрских рингах объявляю ничью. — Стоп, остановитесь, — сказал я и, внимательно посмотрев парню в глаза, сосредоточенным голосом стал расспрашивать его о произошедшем: — Их точно было двое? Как быстро ты от них убежал? Они следовали за тобой или сразу сменили маршрут? — Да-а, двое, — Стёпа немного опешил от моего взгляда и неожиданной кучи вопросов — я пытался смотреть «сквозь» него, это такая тактика которую используют при допросах военнопленных: человеку становится не по себе, и он начинает выкладывать всю правду и без единой капли лжи. И, как мне кажется, в случае с этим пионером, у меня получилось. — Я довольно быстро от них убежал, возможно, они даже отстали — но это не точно. — похоже, Степан выложил всю информацию которой обладал.       Я осмотрелся. До медпункта рукой подать — вон он, всего метров двадцать пройти и мы на месте. Но если эти, будем называть их «разведчики», поставили перед собой цель отыскать меня, то они по-любому выполнять её. А я пока ещё не в форме вступать в конфликт с местными «бандитами» (сказал я, уже успевший побить одного из них). Отвернувшись от ребят, я принялся обдумывать как поступить… Странноватый план пришёл в мой ещё соображающий котелок практически сразу, и развернувшись обратно к товарищам я выдал следующее: — Так, слушаем моё предположение: щяс рвём когти к медпункту, «экипируем» меня, и через ряды пионеров, предварительно слившись с толпой, пробираемся к домику вожатой. Дальше видно будет. Вопросы?       Алина и Стёпа переглянулись, после чего девушка неуверенно сказала: — Ну-у… ладно, хорошо. Звучит вроде неплохо. — Степан? — я перевёл взгляд с Алины на парня. — Конечно, помогу, — бодро отозвался тот и кивнул. — За дело!       …В кабинет Вали мы ввалились без стука всей троицей почти одновременно, словно не один день репетировали подобное «изящное» появление. Бедная медсестра аж вздрогнула, когда три молодых тела появились перед ней из неоткуда — вернее, из входной двери, только вот она этого не видела, ибо увлечённо чиркала ручкой в каком-то листочке. На вопросы о том, куда я пропал, и почему весь в сырой одежде мотаюсь, отвечал уклончиво, иногда немного выдумывал — ну, а что поделать? Правда о том, через какие «приключения» пришлось пройти, мне самому не очень нравилась, и наверняка вызовет ещё кучу не нужных, лишних вопросов. Тем не менее, Валя, выслушав мои сказки, быстро потеряла ко мне интерес, а я, отказавшись от нового медосмотра и градусника, направился искать свои вещи в палате где очнулся утром. Алина и Стёпа отправились обратно на улицу высматривать тот самый «хвост», который, возможно, скоро явится сюда, по мою, душу… возможно явится. Искренне надеюсь что те парни сбились с пути, потерялись в лесу, и их забрал леший…       Откопав в тумбочке комплект формы, которая была обёрнута в кусок оранжевой клеёнки, я тут же принялся примерять её. И на удивление, она оказалась мне в самый раз, хоть я сильно переживал о её размерах. Теперь на меня из зеркала смотрел обычный такой высокий парень с намёком на спортивное телосложение, в белой, скрипучий от крахмала рубашке со значком-портретом дедушки Ленина на груди, синих шортах почти что по колено, и чёрно-белых кедах (на ощупь они оказались довольно качественными, и ноги в них ни разу не потели — круто, умели ж раньше делать). Вот только легендарного блестящего красного галстука я нигде не обнаружил, даже после того как перерыл всю тумбу. Видимо, или не доложили, либо потом выдадут, а может потерялся где. Свои полусырые вещи я завернул в эту же клеёнку, обвязал толстым резиновым жгутом для остановки кровотечения (на полке их была куча, так что, Валентина простит если я одолжу у неё один), и решил понести на руках. А вот куда девать берцы я не знал, но на руках мне их тащить точно не хотелось.       Так же у меня не возникло желания выйти на свежий воздух через окно, как утром, да и не было больше такой необходимости. Потому покинул здание медицинского пункта используя парадный вход — через дверь в кабинете Вали. Правда, на последок, выслушав её хвалебные комплименты о моём новом подобающим внешнем виде. Так же я оставил берцы и мокрые вещи на хранение у неё, благо добродушная (хорошо что уже не такая суровая и загадочная как при нашем первом знакомстве) Валя была не против. Вот и славно.       Выйдя на крыльцо медпункта, ещё раз вдохнул полной грудью свежий воздух, после чего обратился к своим товарищам: — Ну, и как я вам теперь? Правда «красавэц»? — я стал кривляться и нелепо позировать, даже пару раз обернулся вокруг своей оси, на что оба пионера дружно улыбнулись. — Хоть теперь на нас похож, — подметил Стёпа. — Как-будто с плакатов о пионерах сошёл. — А вам галстук сразу выдавали? А то у меня его не нашлось, — я провёл рукой по белому воротнику рубашки. — Во время посвящения на первой линейки выдавали, — сообщила Алина. — Тебя, похоже, сейчас к нашему отряду прикрепят, как раз заодно и галстук выдадут, так что небоись. В крайнем случае можешь мой забрать, всё равно он мне надоел уже.       Что ж, насчёт того что меня запихнут в этот отряд я почему-то не сомневался. Вожатая у них Олеся Даниловна, это я тоже уже знаю. Но вот состав отряда для меня пока остаётся тайной. Но на вряд-ли там окажется кто-нибудь из местных хулиганов — ребята не станут такого терпеть.       Сейчас не время интересоваться, потом сам всё разузнаю. Так что лучше поспешить на это самое посвящение. — Хорошо, — кивнул я и тут же задал новый вопрос: — Что там с теми преследователями? Видно было их? — Не — глухо, как в нашем радиокружке, — оповестил Стёпа, упёршись копчиком об зелёные перила крыльца и сложив руки в карманы синих шорт. — Только пионеры с пляжа возвращались, да наш отряд минуты три-четыре назад мимо нас прошёл, — он повёл взглядом на дорогу по который мы пришли сюда с пляжа. — Олеся Даниловна крикнула нам, чтобы сразу в её домик шли, как тебя наряжать закончим. — Тогда чего мы ждём? Вперёд, к домику, — сказал я улыбнувшись и спустился вниз по немногочисленным деревянным ступенькам.       Мы отошли от медпункта метров десять по вымощенной камнем тропинке и вышли на ту самую аллею, где я этим утром познакомился с Яной. Идти не долго, просто обогнуть по прямой спортивные площадки и сразу выйдем к первым рядам жилых домиков. Делов-то.       Если бы не одна проблемка…       Я уже успел слегка расслабиться и немного позабыть о призрачных проблемах над которыми часто думал, но ни разу с ними не встречался, как в этот самый момент эти самые проблемы решили о себе напомнить. — Ну-ка, ребятня, стоять на месте! Руки по швам и медленно лицами к нам развернулись!       Я тут же замер на месте словно меня сковала плотная ледяная корка. С Алиной случилось почти тоже самое. А вот Стёпа как шёл вперед раскачивая руками по сторонам, так и идёт, словно ничего не замечает и не слышит. — Маслятин, блин! — тихо шикнула ему девушка в след. — Стой, кому сказали!..       На этот раз парень отреагировал и остановился. Через пару секунд он развернулся к нам лицом и тут же шёпотом поинтересовался: — Что делать будем? Говорить или бежать? — Поговорим для начала, — ответил я ему полушёпотом и обернулся к нагло командующему голосу за своей спиной…       Передо мной наход… стоп, что? Да ладно вам…       ПФ-Ф-Ф-Ф, ХА!       И вот таких бояться??? Серьёзно??? В пару метрах от меня стояли три парнишки в пионерской форме, только вот шорты их были не синими, как у нас, а тёмно-зелёными, и ростом вся троица примерно с меня, но ниже. Трое… но хилые, да вид какой-то сиплый и грустный, хотя своими «недооскалами» на лицах пытались… вызывать у нас страх, что-ли? Хах! Молодцы, попытка не пытка. Нет, серьёзно, и таких дохляков здесь бояться? Я не говорю что сам отличаюсь дюжей силой, совсем не так. Просто я на секунду представил десяток этих «скелетов обтянутых кожей» всех вместе — и вот они держат лагерь в страхе? Да я щас мысленно со смеху умру. — Здрасте, — поздоровался я с ребятами. — Что-то случилось?       Один из парней коротко сказал стоящему по центру мальчугану «это он» — похоже, этот «центральный» с короткой стрижкой почти что под ноль был среди этой группы главным. Значит, все разговоры будем вести с ним. — Вы случились, — огрызнулся «центральный» и сразу поинтересовался: — Это тебя Димой кличут? — Кличут собак, парень, а меня именем зовут, — ответил я ему его же способом. — Ну я Дима. Чё хотели-то? — С тобой Женёк хотел поболтать, — сообщил мне «центральный». — Хотел или хочет? — я решил их немного позлить, чисто чтоб не расслаблялись. — А ты шутник, — усмехнулся парень. — А можешь стать и клоуном, если будешь не по делу говорить.       Я не собирался показывать им, кто здесь главный, но и просто мямлить в ответ придуркам которые начинают первым делом дерзить грозным тоном — таких людей, думаю, никто не любит, и я не исключение. Обычно ставляю их в такую категорию людей, как «быдло обыкновенное». И вести беседу с представителями этой категории следуют их же методами — грубо, не боясь, смотря в глаза, чтобы понимали, что мы тоже не лыком шиты и в случае чего хороший отпор дадим. — О какой грозный! — улыбнулся, стоящий от «централа» справа, паренёк в расстёгнутой рубашке, за которой виднелась обыкновенная белая майка. — Совсем не боится. Видать, не знает кто мы, и кто за нами стоит. — Не с тобой беседа идёт, — встряла в наш «дружественный» диалог Алина, оскалившись злой улыбкой. — Слушай молча и не возникай. — Я что-то не догоняю, — лицо «централа» блеснуло сомнением. — Алиночка, дорогуша, ты что, с этими вот будешь корешиться?! — он презрительно ткнул глазами в нас со Стёпой. — Мы ж тебе предлагали к нам вступить, с твоей помощью станем ещё более мощным отрядом в этом дрянном лагере! А ты вот как, со слабаками поравнялась… — А тебе какое дело с кем я тусую? — огрызнулась девушка и ненавязчиво, но демонстративно принялась разминать пальцы рук — я присмотрелся краем глаз на её руки и заметил на костяшках слабые наросты кожи — похоже, девчонка была не так проста, и когда-то занималась боксом, или просто хорошо дерётся. Отлично — значит, если завяжется поединок, будет кому мне спину прикрыть. — Валите отсюда пока ноги цели, придурки. Задолбали уже. — презрительно послала она их. — Слышь, ты базар свой фильтруй хоть немного, а то не посмотрю что девка, сразу в челюсть получишь, — осклабился парень с лева, напоказ разминая шею.       Беседовать тут можно хоть до ночи, а нам спешить надо. Похоже, мои спутники о этом могли позабыть и сболтнуть лишнего, что неминуемо может привести к совсем неуместному сейчас мордобою. Нужно заканчивать разговор, да побыстрее. — Поболтать? Да без проблем, пацаны, но дело такое — щас занят, да так занят, что дыхание нельзя перевести. Передайте вашему старшему что я позже к ниму на личную аудиенцию подтянусь. А пока не могу, не обессудьте. — сказал я троице в надежде что мне не придётся прямо сейчас перется к их Женьку.       «Централ» призадумался. Но как полагается подобному человеку — думал он не долго, чтобы показать своим шестёркам всю свою решительность, присущую настоящим лидерам и «паханам*». — Ла-ад-но, так и быть. Рулить хоть потом знаешь в какую сторону? — ответил главный в троице. — Ну, где дом Жеки, знаешь же? — Найду, не переживай, — спокойно ответил я и слегка кивнул. — Счастливо. — и развернулся к своим.       Парни ничего не ответили, прошли мимо нас, лишь погрозив кулаками Стёпе — на что тот прикусил губу и сдал шаг назад — и скрылись за первым поворотом дороги. — Душные ребята, однако, — я слегка дунул вперёд чтобы смахнуть локон своих волос загородивших обзор глазам. — Не хочется больше с ними общаться. А ты чего молчал, Стёп? — я посмотрел на товарища. — Хотя в данной ситуации лишние слова могли как помочь, так и навредить… хм… — Да-а… не хочется серьёзных проблем с ними, — лукавым тоном отмахнулся он и стыдливо отвёл покрасневший взгляд. — Была недавно «война» уже, новой как-то не хочется. — Наоборот хорошо что молчал, а то вновь наговорил бы лишнего, и мне заступаться за него снова, ага, — вяло проговорила Алина. — Вам виднее, — я махнул рукой, мол, ладно. — Идёмте, время жмёт.       И мы пошли дальше. А я, как обычно, стал размышлять. На повестке была тема: «на счёт чего со мной хочет поговорить Женя». Самая первая и очевидная мысль — короткий бой с его приспешником. И стоит ли вообще тогда туда соваться? Вдруг пырнут по-тихому нож, тело зароют в лесу, сунут денежку руководству лагеря и дело сразу замнут… не, бредятина какая-то. Хотя-я, кто знает — девяностые же на носу. Хорошо, позже решу.       А вот о какой «войне» шла речь я так и не понял… нужно узнать поподробнее.

* * *

      Про войну я узнал не так много, как рассчитывал изначально, но и не мало. Так, самую суть и всё. Оба пионера рассказывали без какого-либо желания это делать, часто останавливаясь на длительные паузы, а после продолжали рассказ использую грустноватый тон голоса.       Как я понял, смена идёт уже вторую неделю, вроде последнюю. В самом начале первой все приезжие ребята разделились на несколько отрядов и каждый с незамысловатым названием: «первый», «второй», «третий», и тому подобные — в общей сумме десять штук. В каждом по двадцать человек, кроме последнего «десятого» под руководством вожатой Олеси Даниловны (не понятно лишь почему так мало, наверное из-за нехватки народу и произошла неполная комплектация).       Всё в тот же понедельник первой недели некий Женька из второго отряда умудрился сколотить вокруг себя свою собственную банду, при чём выбирал он самых сильных и «плохих» парней — это я уже слышал от Алины, слова Стёпы только подтвердили сказанное. Эта шайка занималась различными шалостями, нанося как лёгкий, так и существенный вред пионерам и лагерю. То в зубную пасту белил подсыпят, то сидушку унитаза клеем-ПВА намажут, или еду своруют из столовой. Это лишь малый список того что успели натворить эти засранцы, и слушая дальше, могу сказать — это все во лишь цветочки. Распитие и раскуривание неизвестно откуда взявшихся спиртного и сигарет, приставания к девочкам с явно не добрыми намерениями, избиение и унижения мальчиков. Про то, кто всё это творил, вожатые и руководство лагеря не знали — банда сильно запугивала и угрожала жестокой расправой тех кто попытается донести правду старшим. Так было до поры до времени… Не выдержав такой постоянной наглости, сразу же через несколько дней группа парней под руководством некого Миши из пятого отряда собрались и попытались дать организованный отпор обидчикам. Эта мини-война со своим небольшим сражением произошла в пятницу прошлой недели, в стенах заброшенного лагеря «Кукушка», находящийся где-то в двух километрах от этого места на северо-восток. Окончилось всё ничьей — стороны заключили перемирие на равных условиях. Миша потребовал прекратить, или хотя бы минимизировать выходки Женькиной банды, а сами «бандиты» стали требовать за это эдакую дань в виде сигарет, которые ребята Миши выпрашивали у охраны, или заставить Яну из десятого отряда встречаться с Женей. И это «перемирие» тоже длилось недолго — охранник перестал выдавать сигареты, Яну никто насильно никуда гнать не стал, а небольшие шалости возродились.       И в этот момент появился я, побил одну из шестёрок Жени и стал почти знаменитостью в лагерю, правда, лица моего никто почти не знает, вот, похоже, и не признают меня сразу. — Мда… — вздохнул я после того как всё это узнал. — Интересная ситуация сложилась.       После услышанного мне бы и самому не помешало выкурить пару сигарет чтобы отвлечься, хоть я и не курю, и никому не советую. Несомненно история очень впечатлила, словно кино какое-то посмотрел, или книгу прочёл. Жестокие выходки, драки, «дань», и прочее… офигеть. Никогда ранее не слышал и не участвовал в подобном. И пока не знаю что предпринять. Хотя, почему вообще должен что-то делать? Меня же это касаться не должно… не должно…       Или всё же вмешаться?       Но что тогда делать? Я ни шибко какой герой, вернее, даже не являюсь им, и что-либо исправить скорее всего не смогу. Не в силах попросту.       Но ведь… хм… да взять хотя бы ту же Яну — жалко её, не оставят эти придурки девушку в покое — это и ежу понятно. Так что спокойно отдохнуть ей навряд-ли дадут… да даже отсидеть в домике оставшуюся последнею неделю смены помешают, готов поспорит с тем кто не согласится с моей точкой зрения. С другой стороны, если есть некая, буду называть её «антитеррористическая группа вмешательств Михаила», которая смогла дать отпор бандитам, то я бы мог присоединится к ним и помогать бдить за спокойствием лагеря… но опять же, надо ли мне это? Сначала бы хоть разобраться где я и как здесь очутился…       А ещё, как оказалось, Алина действительно занималась боксом, даже на районные соревнования в своём городе ездила и брала призовые места (я специально завёл тему бокса и разговорил девушку, после чего она мне всё это сама рассказала). Стёпа добавил, что в отряде её считают самой сильной как физически, так и морально — услышав это девушка закатила глаза и засмущалась. Так что я не ошибся — в случае неизбежной драки, на неё действительно можно будет положиться.       Крутя в своей дурной башке подобные мыслишки, и не заметил, как мы добрались до первых жилых домиков-бочонков, и даже дошли до дома вожатой.       Признаться честно, под вечерними лучами солнца, это небольшое здания с треугольной крышей смотрится более привлекательнее и красивее чем днём (хотя и в дневное время суток домик выглядит великолепно). Особенно растущая вокруг сирень, розоватые лепестки которой в сочетании с пламенными лучами смотрятся просто потрясающе и волшебно!       Из приоткрытого окна домика доносился приглушённый гул женских голосов. Алина посмотрела на меня и сказала: — Ну, что, Дылда, — последовал лёгкий и дружественный девчачий смех. — Пойдём принимать присягу и пополнять ряды нашего «лучшего» десятого отряда и лагеря? — на слове «лучшего» она сделала жест двумя пальцами.       Я кивнул, не обращая внимания на дурацкое и шуточное прозвище, слегка улыбнулся. — Дружище, ты главное не волнуйся, все через это проходили, — Степан спроектировал на своём лице ободряющую улыбку. — Ты же помнишь как в пионеры принимали? Так вот, главное в конце сделать пионерское приветствие и сказать «будь готов…». — «Всегда готов», — перебил я его. — Знаю, спасибо, — удивительно… я ещё помнил как меня посвящали в пионеры… думал, забыл давно — а нет. Как-будто только вчера тот высокий дяденька из комсомола, в строгом костюме, под завораживающий аккомпанемент горнов завязывал на моей шеи красный галстук…       Алина взялась за оловянную ручку и, потянув её на себя, с лёгким скрипом открыла белую деревянную дверь. Проследовав за ней, я оказался в довольно просторной комнате — а ведь снаружи домик казался намного меньше! Умели же раньше строить…       Как и подобает жизни прошлого века, обстановка внутри не блистала роскошью и разнообразием. Оклеенные серо-синими обоями стены, которые по сути играли и роль крыши — дом-то треугольной формы; аккуратно заправленная железная кровать справа от входа; на блестящем лакированном полу вальяжно разлёгся красный ковёр с жёлтыми изображениями отдалённо напоминающие зверей; в стене напротив входной двери широкое окно, на подоконнике которого стоит фикус в стеклянной полулитровой банке. У стены, слева от входа, расположился громадный шкаф, а на одной из его дверец висело длинное прямоугольное зеркало. Под окном стоял средних размеров квадратный стол с белой скатертью, на котором стоял десяток (если не больше) белых керамических столовых стаканов в оранжевый горошек. Кстати, стоит отметить, что вид из окна открывается на медпункт и футбольное поле, а значит, мой утренний побег могла видеть вожатая, если, конечно, она в этот момент находилась в этом домике.       В целом внутри было довольно уютно и светло, никакой тесноты и в помине не было. Хороший домик, лично мне нравится.       Но сейчас я, двое пионеров позади моей спины, и куча девочек во главе с вожатой собрались здесь не просто так. У нас (или у меня) на повестке дня стояло одно важное — как мне о нём рассказывали — и необходимое дело: посвящение моей скромной персоны в ряды здешних пионеров. Так сказать, связывание с лагерем, становление одним целым… блин, с каждым разом мои мысли становятся всё глупее и глупее — скоро вообще буду даже в своей голове молчать, чисто на всякий случай, от греха подальше…       В домике помимо меня, Стёпы, Алины и Олеси Даниловны находились: Яна, мечтательно смотрящая в окно — заметив меня девушка слабо улыбнулась; Света, которая вместе с вожатой что-то делала на столе, кажется, нарезала на ломтики какую-то еду, отсюда не разглядишь особо; Лизка, сидящая с грустным выражением лица на крою кровати, и болтая ногами по воздуху. Так же, здесь была и та короткостриженная черноволосая пионерка с грустным взглядом — она сосредоточенно протирала зеркало на дверце шкафа; и болтливая блондинка, которая вытирала стаканы кухонным полотенцем, одновременно с этим что-то тихо напевая себе под нос. Похоже, это и есть тот самый «Отряд №10», о котором я уже был наслышан от своих новых знакомых. — Кхм, — я специально кашлянул в кулак чтобы вывести их из транса — все были так заняты своими делами, что почти даже и не заметили как мы вошли.       Когда все обернулись, то Олеся Даниловна сразу повеселела лицом и незамедлительно оценила мою новую форму. — Ого! Вот теперь вылитый примерный пионер! — похвально сказала она одобрительно кивнув головой. — Спасибо. — отозвался я. — В частности и за форму, и за добрый приём. — Добрый приём? Хах! — удивилась вожатая. — Он же ещё даже не состоялся! — она оглядела всех присутствующих в домике. — Так, девчонки, заканчивайте и становитесь в широкий круг, — это было сказано девочкам находящимся вокруг неё. — И вы тоже, — последняя фраза была адресована нашей троице.       Пионерки тут же побросали свои дела и шустренько организовали полукруг в центре домика, или, правильнее будет сказать, единственной комнаты в доме. — Погодите, Саша же ещё не вернулся! — предупредила вожатую Света, отвлекаясь от готовки и спешно вытирая руки о полотенце. — Обидеться же если всё пропустит.       Словно ожидая этих слов, позади меня послышалось движение. Я обернулся. На пороге стоял тот светловолосый парень, с которым мы в спешке познакомились на пляже. В руках он держал квадратную коробку сделанную из плит прессованных опилок — такие коробки, если не ошибаюсь, раньше (или до сих пор) использовались в почте. Но выглядел пионер немного… скажем так, «помято». Слабо кровоточащая ссадина на правой щеке, грязная рубашка, и взъерошенные волосы так и говорили нам, произошло что-то не хорошее. — Саша, что произошло??? Ты упал что ли так??? Или тебя обидел кто??? — на лице вожатой промелькнул испуг и она начала сыпать и без того хлебнувшего по самые не хочу, бедного пионера. — Ёлки-палки… ты с кем подрался? — Стёпа, с лёгким прищуром, осмотрел товарища с головы до ног, в попытках выявить на теле товарища наличие дополнительных повреждений. После этого он полушёпотом процедил сквозь зубы: — Женька… — Да эти вон, пара придурков, сам знаешь каких… — устало вздохнул Саша принимаясь открывать коробку. — Олеся Даниловна, тут такое дело по дороге приключилось…       Парень продемонстрировал всем нам коробку — вернее, её пустое содержимое. При этом я заметил, что дно коробки было испачкано каким-то веществом розового цвета. Кисель, что ли?.. — А торт-то куда подевался? — вожатая удивилась ещё больше, и перевела взгляд с пустой коробки на пионера.       Торт? Интересно… Хм, если я правильно понимаю, моё торжественное посвящение должно было отмечаться тортом с чаем — ну не зря же на столе, как на армейском плацу, целый взвод стаканов выстроился? И как я начинаю догадываться, ответственный за доставку торта из пункта А в пункт Б — в данном случае Александр — во время транспортировки этого съедобного груза подвергся атаки бойцов из местной банды под предводительством некого Женька. — Я же говорю: два парня каких-то остановили на пол пути, грозно приказали отдать им коробку, а после валить мне туда, куда изначально шёл, — начал докладывать Саша с виноватым видом (только я его не понимаю — виноваты совсем другие, а стыдится почему-то он). — Ну, я и сказал им, что делать этого не намерен и начал их спокойно обходить стороной. А они как напрыгнуть на меня вдвоём сзади! Коробка из рук вылетела — я начинаю вставать, а они уже подбирают её…       Дальше последовала история о том, как храбрый Саша в одиночку давал отпор двум негодяем решившим похитить торт приуроченный к моему посвящению в отряд. Все слушали с удивлением, а Яна даже прижала руки согнутые в кулачки к лицу, чуть приоткрыв от удивления рот. Без какого либо восторга, восхищения или удивления слушал лишь я один — просто «переваривал и усваивал» каждое вырвавшееся из уст Саши слово, обдумывал, реально ли он так дрался, или преувеличивает, а так же мне просто было интересно узнать подробнее о нападавших. А Сашка с азартом продолжал рассказывать и показывать как он ловко бился с неприятелями, уворачивался и снова бил в ответ. Но, к сожалению, под конец этого не продолжительного сражения заветная для обоих сторон конфликта коробка с лакомством была повреждена, а её содержимое оказалось размазанным по асфальту густой розовой кляксой — и, если верить комментарию всё того же Саши, получившаяся мазня напоминала абстрактное искусство. — Вот как значит, — Олеся Даниловна моргнула и широкие от удивления глаза приняли свою обычную форму. — А из какого они были отряда? Цвет одежды какой был?       Саша кивнул. — Похоже, они из второго бы… — произнёс он и осёкся. Вернее, ему заткнула рот своей рукой стоявшая рядом Алина и тихо шикнула на него чтоб тот замолчал.       В этот же момент короткостриженная черноволосая девочка (имени пока не знаю, буду так называть) слабо ударила себя по лицу ладонью, получив порцию так называемого «испанского стыда» — это когда стыдиться должен другой, а в итоге это чувство ощущаешь сам. Светка со Стёпой сильно вздохнули. Яна и Мила погрустнели лицом. А Лизка закатила глаза.       И только я один не понимал что было такого плохо в той подробной информации о нападавших. Потому продолжал стоять столбом и молча хлопать ресницами. — Он это… пошутил! — сказала Алина слегка стыдливым голосом сильно улыбаясь. — Ты же шутил, да, Саня? — девушка грозно посмотрела на бедолагу которого теперь ещё и здесь начинают прессовать. — А?.. Д-да… Да! — начал оправдываться Саша до которого наконец дошло, что он зря выдал точную информацию о нападавших. — Я пошутил! Я совсем не знаю из какого они отряда, — он покраснел и попытался улыбнуться.       В этот момент с улицы донёсся отчётливый звук какого-то рупора — небольшая мелодия-сигнал. О чём она оповестила — я, как уже понятно, тоже не понял. Вряд ли это был призыв прятаться в бомбоубежище: прозвучавшая мелодия была слегка задорной, и совсем не жуткой. — Ой, кажется, ужин начинается… — наконец подала свой не громкий голос молчавшая до сего момента Яна.       При слове «ужин» мой желудок еле слышно заурчал — целый день ж не ел. Хоть я и могу продержаться без питания пару дней, но вот сейчас ни капли не хотелось портить свой подростковый желудок подобными испытаниям, ну их лучше в баню. Но я не стал бежать сломя голову в столовую (хотя бы потому что не знаю где она находится) и стал дожидаться новых указов вожатой. — Ладно, позже разберёмся что к чему, — сказала Олеся Даниловна. — Так, давайте быстренько закончим и пойдём в столовую. Алина, Саша, Стёпа — марш в круг, — команды звучали не злым, а добрым голосом с сопровождением улыбки на лице вожатой. — А ты, Дима, становись в центр этого круга.       Мы молча выполнили указание. Сейчас ощущал лёгкую взволнованность, наверное, даже немного краснел, но определённо чувствовал этого. Я стоял в окружение пионеров которые смотрели на меня с лёгкими улыбками на лице, и было грубо не улыбаться, пусть даже и не сильно, в ответ — всё же этих людей я знаю (хотя бы большую часть), они не желали мне вреда, а наоборот, всячески помогали. А я добро помню, и плачу тем же. — Итак, ребята, — начала говорить Олеся Даниловна стоя передо мной, будучи находясь в составе круга из пионеров. — Как вы уже знаете, отряд у нас маленький, но самый дружелюбный в лагере, и люди у нас хорошие, трудолюбивые, — она обратилась к своим подопечным, а после и ко мне: — И мы рады принять в нашу маленькую общину ещё одного пионера, который, к слову, должен был приехать ещё в начале смены, но не получилось… Тем не менее, он всё же добрался. Ребята, знакомьтесь кто ещё не познакомился — Дима.       Я шутливо приложил руку к сердцу и чуть накланялся — наверное, не стоило этого делать, ну да ладно. «Должен был приехать в начале смены… — пронеслось у меня в голову. — Интересно…». — А теперь, — сказала вожатая доставая из кармана юбки какой-то комочек.       Она слегка тряхнула им по воздуху и комочек распался в красный пионерский галстук. Стоить отметить, что это очень красивый галстук — такой яркий, однотонный, без излишеств…       Галстук… Лагерь… Пионеры… Детство…       Я абсолютно ничего не понимаю… — Ну, Дима, добро пожаловать в наш любимый десятый отряд, — с этими словами Олеся Даниловна обхватила мою шею пионерским галстуком и завязала его.       Комната утонула в дружных аплодисментах пионеров. Я обвёл всех присутствующих здесь ребят взглядом. Каждый улыбался мне и аплодировал. Кто-то, как например Стёпа, хлопал громче остальных и выкрикивал «добро пожаловать, друг!». Вот, Яна, слегка улыбалась, но в этой улыбке я чувствовал искренность — это настоящая улыбка, не фальшивая, уж я-то отличу. Сашка восторженно засвистел, от чего чуть не получил лёгкий подзатыльник от вожатой. Даже та неизвестная мне чёрноволосая девочка лукаво улыбалась, но старалась не смотреть на меня — что ж, её право, пусть не смотрит. — Однако, это ещё не всё…       С этими словами Олеся Даниловна вытащила из кармана юбки салатово-жёлтый шеврон на котором была изображена зелёная птичка сидящая на тонкой ветке берёзы, а снизу надпись вышитая толстыми тёмно-зелёным нитями «КУКУШОНОК». Вожатая прикрепила мне шеврон на левое предплечье — похоже, на нём какая-то липучка пришита — и сказала: — С этого момента ты являешься полноценным и полноправным проживающим пионерлагеря «Кукушонок» имени Беловой Ольги Борисовны! Ура!!!       Пионеры захлопали с новой силой; Олеся Даниловна вскинула полусогнутую правую руку вверх под углом — все ребята повторили этот жест и радостно вскрикнули в один голос: — БУДЬ ГОТОВ! ВСЕГДА ГОТОВ! — УРА! — повторила вожатая. — БУДЬ ГОТОВ! ВСЕГДА ГОТОВ! — женские и мужские голоса вновь слились в единый громовой клич.       Я повторил всё тот же пионерское приветствие и клич, но без энтузиазма: — Будь готов! Всегда готов!       Так вот как лагерь полностью называется. Теперь с помощью этого названия мне удастся выяснить, где именно располагается лагерь. Только это будет потом, позже. Возможно, намного позже…       Хах! Сомнений почти не остаётся.       Это тот самый лагерь из моих снов… — К сожалению, ребята, торт был испорчен хулиганами. НО! Не следует расстраиваться. — проговорила вожатая. — Чтобы хоть как-то отметить это знаменательное событие для нашего отряда — я, попробую договорится с поварами чтобы нам выделили больше десерта.       Громкие аплодисменты и радостные улыбки раздались с новой силой. А я вновь слабо улыбнулся — ну, а что мне ещё было делать? Кричать «Ура, сладкое!» как-то не красиво, да и не хотелось кушать десерты… сейчас бы супу какого. Да что угодно, ладно, хоть сладости, но только пожевать. Иначе такими темпами скоро живот в узел завяжется и объявит бойкот посредством сильных болей. А мне этого ни разу не хочется. — Сейчас идите в столовую, там уже должны накрыть, а я немно-о-женько позже к вам подойду. — продолжала давать указания Олеся Даниловна — что разумно: она наш командир, ей и руководить. — Хорошо. — вновь в один дружный голос отозвались хором пионеры.       Мы вышли на улицу, оставив вожатую в своём домике наедине с собой и своими мыслями (или с чем она там остаётся — хотя, это не мое дело и меня не касается, да и всё равно как-то). На широкой длинной аллеи, которая растянулось между рядами одинаковых по форме, но разных по цвету домиков, наш отряд приветливо встретили солнце и красивое вечернее небо — всё ещё голубое над нами, но оранжевое впереди, на горизонте. На улице было практически пусто, лишь отдельные неизвестные мне пионеры направлялись вперёд по аллее к скоплениям каких-то зданий впереди них. Как я понял, наш отряд был в полном составе — если не считать Олесю Даниловну, которая осталась в домике — а именно: я, Света, Яна, Алина, Лиза, Стёпа, Саша, и эта вечно молчащая девочка с тёмными волосами, и тоже неизвестная мне блондинка. — Пошли, Дим, — сказал мне Стёпа. — Лучший способ приобщиться к семье — это отобедать с ней.       И не поспоришь. Вообще, Степан начал казаться мне умным парнем, добрым, открытым, но чутка… трусом. Нет, нет… я сам не из робких, а такое говорить про нового друга явно не стоило. Даже в мыслях. Просто хороший парнишка, вот и всё. — Да ну — неужели я услышала первые умные слова от тебя за этот день? Я уж подумала всё — пропал наш будущий «светила науки». — улыбнулась Алина, но на шутку парень агресивно не отреагировал, а наоборот, поддержал улыбку девушки. — Ой, ладно вам, хватит, — чуть поморщилась лицом Светка которая стояла впереди всех. — Пойдёмте лучше быстрее, пока все свободные места не заняли. — А они это могут. — кивнул Сашка и лёгким, но быстрым, взмахом руки поправил волосы сползшие на лоб. — Места это не страшно — страшнее что уже могли всё без нас съесть. — Так, а я о чём говорю? Тем более, поторопимся. — сказала Света и повела наш отряд вперёд, в неизведанное и далёкое… ладно, шучу, в столовую. Она же помощница вожатой, вот и выполняет свои обязанности, руководит и присматривает за нами пока Олеся Даниловна занята. По крайней мере, я считаю, что это те истинные вещи для которого и была создана эта неписанная должность помощника вожатого.       И, стоит отметить, выполняет Света свой обязанности неплохо, даже хорошо. Встретила меня утром, потом незамедлительно сообщила всем, что я пал в бессознание после «храброй схватки с солнцем», а далее сопроводила меня к домику вожатой… откуда я тут же убежал. Возможно, подставил её тем самым — привела меня, сообщает об этом вожатой, а меня уже и след простыл. Досталось ей, наверное… Не красиво вышло, соглашусь. Не забыть бы потом извинится перед ней, а то сейчас это делать ну никак не вариант. В целом, добрая, отзывчивая девушка готовая помочь, и которой не лень прибраться в лагере пока другие отдыхают — эх, и повезёт же в будущем её мужу — такую даму получит!..       Тем временем мы продолжали свой путь. Я шёл в самом центре отряда, и потому отлично слышал о чём все говорят. — Дядь Дим, а ты откуда приехал? — послышался слева от меня голос Лизки.       После событий которые произошли уже почти что час назад, мне не особо хотелось говорить с этой девушкой… девочкой. Но и отвечать покажется остальным пионером не простительной грубостью и невежеством. Поэтому я коротко ответил. — С юга.       И даже не соврал — хоть я и родился на северо-западе СССР, но прежде чем попасть сюда, уже проживал на юге России в собственной квартире. — Да? — подала голос Яна. — А из какого города? Я просто тоже на юге живу, может, мы земляки с тобой?       Почему-то я не сомневался что Яна заговорит. По ней же не скажешь, что она прям любитель поболтать — я это видел по добрым голубым глазам, и застенчивому характеру этой зелёноволосой девушки, которая, к слову, даже поцеловала меня, что уже сблизило нас в плане дружбы (наверное). Не побоюсь назвать Яну моим настоящим другом… прозвучало как какое-то подкаблучничество, аж самому не приятно стало. — Из Летово, — сообщил я ей.       Яна сильно удивилась. — И я тоже из Летово приехала… — тихо ответила она. — И я! — подняла руку вверх Лизка и подпрыгнула, словно попыталась схватить невидимую конфету над собой. — Да мы как бы вообще-то все из Летовской области, — напомнила всем Света. — По крайне мере наш отряд точно. А насчёт других ребят ничего не знаю.       О как! Выходит, они все местные… Получается, и лагерь этот тоже где-то в округе Летово расположен. Ну наконец-то! Хоть что-то уже полезное и весомое узнал! Но… я же в детстве жил совсем в другом городе, намного дальше чем Летово. Намного дальше. А может это даже не моя реальность?.. К чему бы этот вопрос…       Опять сплошные вопросы, которые даже нельзя никому задавать: спрошу к кого-нибудь про то, какая это реальность, и как вернуться в мою вселенную — и билет в «жёлтый дом» мне обеспечен.       Ладно, сейчас не до теорий и догадок. Задумываясь о чём-то, я сильно выделяюсь из толпы беззаботных пионеров своим напряжённым и сосредоточенным видом, что мешает мне стать на одну волну с окружающими. Помню, мне как-то раз, один знакомый прапорщик сказал, что нужно быть проще, и жить будет легче (хотя я очень приукрасил его слова, ведь в оригинале фраза звучала «будь дураком, Акименко — дураком жить и радоваться жизни намного проще, чем умному-заумному). Дураком, конечно, становится не собираюсь, но чуток расслабиться и отодвинуть напряжённые мысли на дальние полки памяти действительно не помешает.       Но тем не менее, эти ребята из Летово*, а этот факт просто обязывает меня по возвращению из лагеря в своё настоящее, то обязательно разыщу этих людей. Будут хоть знакомые в городе.       Если вернусь, конечно… — Серьёзно? Вы все местные? — немного запоздало удивился я, ибо темы разговоров успели смениться, но после того как все ребята закивали, понял, что они действительно здешние. — Это же классно! — Наверное, — смущённо отозвалась шедшая рядом Яна, после чего отвела взгляд на асфальт по которому шла. — А-а… я вот, например, впервые здесь, в лагере. Да и никогда не был в подобных местах. Так что, извиняйте заранее, если по-началу глупить буду в каких-нибудь» вопросах» — ну, опыта пионерлагерей ещё не было, — честно сообщил товарищам я. — К тому же, говорят, у вас здесь, ну о-о-чень «весело». — сделал сильный акцент на последнее слово. — Ну и мы тоже не завсегдатые лагеря, — ответила Света полуобернувшись ко мне головой, продолжая вести отряд в столовую. — Не переживай, приживёшься ещё. А насчёт этих дураков из второго отряда можешь не беспокоиться… наверное.       Хотя я особо не переживал по поводу того, смогу ли прижиться в лагере — хоть мне порой бывает не легко принимать уж слишком быстрые перемены в своей жизни, но адаптируюсь к ним я довольно шустро. Потому уже сейчас не вижу смысла сильно тревожится насчёт каких-либо там «косяков». — Да всё хорошо будет! Вот скажите мне, зачем зря напрягаете и заставляете человека переживать? Он же новенький! — это снова затараторила Мила. — Скажи, Дима, — она резко появилась передо мной. — Вот ты в лагерь приехал отдыхать же, верно? Не отвечай! Знаю что ответ будет «да», — она шла спиной вперёд и вновь взялась за старое — задаёт мне вопросы. — А отдых это ведь не только прогулки по парку и купание в реке, нужно ещё и в кружок записаться. Например, я руководитель музыкального кружка, и пользуясь случаем хотела бы тебя в него пригласить.       А, ну всё ясно. Прямая агитация во всей своей красе, угу. Помнится, в армии я научился играть на гитаре (не поленюсь похвалить себя и отметить что играл я довольно неплохо, многим нравилось). Но ведь это было так давно, что, скорее всего, я уже позабыл все аккорды!       А ещё меня сейчас удивил тот факт, что ни кто из окружающих не прерывал наш разговор… ну как «наш разговор» — её рекламу собственного кружка. — Мила, не грузи человека! — я уже собирался отказать девочке, как встрял Стёпа. — Он только-только считай приехал, а ты уже начала его обработку. Тем более все знают, что в лагере самый лучший кружок — это кружок радиотехники, — пионер величественно прижал правую руку к сердцу. — Мы с моим товарищем Александром вкладываем в него всю душу, большую часть нашего свободного времени и все наши мысли. А вера в то, что плоды нашего труда когда-нибудь пойдут на пользу и балго всей страны — только сильнее зажигают в нас тот огонь, который заставляет нас работать, работать, и ещё раз работать.       Так, прибавлю к мысленному досье на Стёпу то, что он ещё и очень красиво говорит. Скорее даже, пропагандирует. — И мы будет рады принять в наши ряды юных радиотехников ещё одного человека. — подмигнул мне Саша. — Ну началось… — вздохнула Алина. — Ребята, хватит! — строго и одновременно жалостливо потребовала Света. — Чего вы строите из себя не пойми кого. Пускай если Дима захочет записаться в чей-нибудь кружок, то он сделает это позже, а лучше завтра.       А в следующий момент Лизка выдала: — Защищаешь дядю Диму?       Света резко замолчала. И я, к слову, тоже, хотя и так вообще молчал как рыба — остановился поток моих мыслей.       А эта девочка умеет задавать вопросы ставящие людей в стеснительное, не ловкое положение (именно это сейчас читалось на лице Светы).       Но, стоит отдать помощнице вожатой должное, она не растерялась и тут же бросила ответное: — Н-ну, да. А что такого? Никаких ссор и прочего. Жить нужно дружно, тогда и мир и счастье будут. И почему именно «дядя»? — Потому что дядя, — сказала Лиза после пары секунд молчание — похоже, не смогла придумать что сказать в ответ такого колкого, или тому подобное. — Сама посмотри какой великан, — девочка с улыбкой слегка хлопнула меня по прессу.       Хотя ростом я был всего лишь чуть-чуть выше чем все остальные, не знаю, почему она увидела во мне великана. Или может она сравнивает мой рост относительно своего? Но ведь и Алина называла меня «Дылдой»…       Так. Я опять не о том думаю.       Но… зачем я должен думать о чём-то одном? Почему я не могу расслабится хоть на пару часиков и просто последовать ходу дальнейших событий, о которых ещё сам не знаю, но уже предвкушаю их… они же всё равно будут, я уверен. — Так это ведь хорошо, что рост большой, — сказал Александр. — Высокий рост плюс хорошие мышцы и острый ум — и на выходе получается отличный такой образцовый мужчина. Очень много высоких известных людей есть. Взять того же Петра Великого — и высокий, и все его знают. — Поддерживаю, — поднял руку Стёпа и кивнул и на пару секунд посмотрел на меня, успев полушёпотом проговорить: — Но ты всё равно подумай насчёт нашего кружка, места свободные есть. — Хорошо, я подумаю, — я кивнул и слабо улыбнулся. А эти парни действительно молодцы. Пока что кажутся умными, что тоже плюс — никому, конечно, не в обиду, но я не особо чувствую себя комфортно в компании не слишком образованных людей. — Да прекратите уже свои кружки рекламировать, — уже почти что жалостливым голосом попросила Светка. — Дискуссия окончена, идёмте дальше.