Память юности

      Наш отряд стоял у самого начала просторной (я бы даже сказал большущей) площади, где всё пространство было дёшево и сердито покрыто асфальтом, нудный серый цвет которого местные обитатели в лице пионеров украсили рисунками с помощью цветных мелков. Перед нами, в метрах двадцати от нас, располагалась двухэтажное здание жёлто-бежевого цвета, с красивыми колоннами у входа, массивными дверьми из тёмной древесины покрытыми не одним слоем лака, и вымытыми до блеска окнами в белых рамах. Крышу в виде горки строители лагеря покрыли недорогими сортами шифера, что по мне, как человеку который в будущем имеет диплом архитектора, кажется не совсем верным решением, ибо крыша покрытая листами не ржавеющей стали была бы более надёжна… и опять я отвлекаюсь. Какое мне вообще дело до местной архитектуры? Как посчитали нужным так и сделали. — Так, Дим, смотри. Это — административное здание лагеря. Ну, или как его призывает называть директор — «Дом пионеров».       Слова Светы, которая показала рукой на это здание, вывели меня из раздумий. Действительно, над входом этого здания висел длинный красный плакат с надписью из широких, печатных, белых букв: «Дом пионеров». — Понял, спасибо, — отозвался я и ещё раз посмотрел на дом пионеров. Надо же… Вроде построено не абы какое произведение искусства или памятник прошлого, но в облике этого здания было что-то эдакое, цепляющие взгляд, манящее… прекрасное и вызывающее чувство ностальгии? Эх, ну ведь умели же раньше строить! — А почему именно «дом пионеров»? — поинтересовался я у ребят. — Вот накосячишь как-нибудь, погонять к директору — сам у него и спросишь. — усмехнулась Алина и чуть приулыбнулась. — Шучу. Никто не знает. Одному лишь директору известно, а у него на этот счёт наверняка свои заморочки имеются.       Вдаться в подробности девушка не стала, да и я настаивать не стал. Пока тема администрации лагеря меня особо не тревожила, хотя не исключаю того факта, что они могут знать о том как я оказался в лагере. Но этим вопросом я займусь позже.       По правую руку от нас, буквально в десяти метрах, расположилось ещё одно здание, правда поскромнее, одноэтажное. Всё облеплено белой керамической плиткой, ближе к земле и к крыше были полосы из каштановой мозаики (ну как, мозаики… просто камушки коричневого цвета влепили в бетон, и сойдёт). Крытый широкий порог к которому ввели ступеньки, несколько скамеек перед входом, и надпись на таблички у одной из дверей — какая именно, я, естественно, не разглядел, хотя зрение у меня хорошее. И как раз у этого здания столпилось несколько групп пионеров состоящих из мальчиков и девочек, разного роста, различными между собой цветами волос. Только форма на них была одинаковой, за исключением, что у некоторых различались цвета юбок и шорт. Обычные такие пионеры.       Судя потому, что сейчас ужин, а эта ребятня столпилась у этого здания, смею предположить — это, ни что иное, как местная столовая. — Как я понимаю, это место, где вы принимаете органическую пищу? — я ткнул взглядом в здание. — Хах! Да, можно и так сказать, — улыбнулась помощница вожатой и заметно повеселела лицом — кажется, мои слова её развеселили. — Всё верно, это — столовая. Нам сюда.       Я угадал.       Мы обогнули небольшие скопления пионеров, поднялись по ступеням и проследовали внутрь здания.

* * *

      Не сказать, что я ни разу не бывал в советских столовых — был, при чём многократно, просто подзабыл уже что там, да как. Ибо после того как моя страна навсегда ушла в историю, оставив после себя кучу других государств, я в столовых больше ни разу не питался, даже в спец войсковой, которая находится в штабе моего подразделения.       Тем не менее, обрывчатые картинки в сознании о тех столовых из моего детства, совпадают с тем что сейчас видят мои глаза.       А видят они очень большое, просторное помещение, в котором и пол, и часть стен были выложены белым кафелем. Из штукатуренного потолка свисали длинные рамочные светильники в прямоугольных металлических плафонах. Вокруг квадратных колонн поддерживающих потолок, на специальных деревянных стойках стояли цветочные горшки, из которых свисала наружу всевозможная комнатная зелень. Помимо горшков, в некоторых местах на этих же стойках расположились небольшие музыкальные колонки, которые в данный момент молчали. Вдоль одной из стен, практически в половину её длины, расположилась стойка раздачи, за которой виднелась просторная кухня где десяток поваров занимались своей главной обязанностью — приготовлением пищи. Из широких окон в помещение столовой обильно валил яркий свет вечернего солнца, заставляя многих посетителей щуриться. Сами же пионеры, расположившись кто-куда за ряды столов, активно бренчали ложками об тарелки употребляя еду (как и подобает подобному заведению), и оживлённо беседовали между собой. Так что общий гул подростков, задававший своеобразный колорит этой столовой, имелся, хотя был слабо приглушен под внимательным и сосредоточенным взором какой-то тучной поварихи в белом фартуке стоявшей у небольшого окошка с надписью «Сдача посуды» — видимо, нарушителей нормы тишины ждал выговор или наказание, вот и старались все посетители не сильно шуметь. Это хорошо — дисциплина, пусть и слабенькая, должна быть всегда и везде, иначе без неё воцариться бардак.       Нашему появлению в столовой никто из присутствующих особого значения не предал. Только несколько пионеров отвлеклись от приёма пищи, побросали на нас короткие, изучающие взгляды, после чего тут же потеряли к нам интерес и вернулись к трапезе. Нет, я, конечно, не рассчитывал на приёмы с красной ковровой дорожкой, но думал, что не маленькое число присутствующей ребятни хотя бы поздоровается с нами, а мы им в ответ «Приятного аппетита»… о чём это я опять, в столовых же, вроде, не принято так.       Первым делом мы направились к эдакой «санитарной зоне» — ряду раковин висящих вдоль одной из стен — дабы хорошенько вымыть руки с мылом и обтёреть их досуха об синие вафельные полотенца. Справился с этим я быстрее ребят, даже успел по-быстрому умыть лицо, ибо на улице, откуда мы пришли, стояла приличная такая жара.       Остальные ребята ещё только намыливали руки и, судя по взглядам, удивлялись, как это я так быстро и качественно провёл все необходимые гигиенические процедуры (в моём подразделении есть норматив на скорость мытья рук и поедания пищи, уже привык), я прислонился к стене, сунув руки в карманы шорт. Сейчас не хотелось делать абсолютно ничего, а просто стоять, что я, в принципе, и делаю. При чём делаю это на «ура» — стою себе мирно у стеночки, никому не мешаю и не выбиваюсь из общей массы пионеров. А ещё боковым зрением наблюдаю за весьма любопытной картиной — Лизка набрала в ладошки немного воды из-под крана, и резким рывковым движением отправила её в лицо стоящей рядом Алины. В ответ на это музыкантка со свирепым взглядом отвесила Лизе хорошенький шолбан, прокомментировав это действие словами «Дура, хватит уже так делать!». На что маленькая рыжая девчонка довольно улыбнулась и не громко рассмеялась, в то время как её ручонки судорожно расчёсывали место удара на лбу. «Подростки… — пронеслась мысль в моей голове. — И смогу ли я вжиться в подобную роль?..». — Шустро ты, — прервав мою мысль, похвально сказал Степан, стоя в полуметре от меня и обтирая руки полотенцем. — Тебе бы в чемпионатах по мытью рук участвовать. Все медали твои бы были! — Привычка, — спокойным и расслабленным голосом отозвался я наслаждаясь каждой секундой бездействия. — А такие разве есть? — Ну-у… — задумчиво произнёс Стёпа и почесал затылок (я где-то читал, что массаж головы ускоряет работу мозга и всех мыслительных процессов в целом). — Насчёт чемпионата не уверен, но вот что такой день есть — эт' да. При чём он отмечается на всемирном уровне. — И такое существует в нашем мире? — удивился и усмехнулся про себя я, что вряд ли мне стоит вступать в какие-либо дебаты с этими будущими светилами науки — а что, я вполне легко представляю себе Сашу со Стёпой в белых лабораторных халатах, с парой красных дипломов и научными степенями за спиной. — Конечно, — кивнул парень и слегка улыбнулся. — В нашем мире много чего есть, просто пока скрыто от нашего понимания и глаз. Даже такие глупые, как по мне, псевдопраздники имеются.       По правде говоря, меня сейчас такая тема не особо интересовала. Мне сейчас куда важнее было узнать об одной, если её можно так назвать, веще. О чём я не замедлительно поинтересовался, пока была такая возможность. — Скажи, а ты этот второй отряд здесь не наблюдаешь? Женьку там, или свиту его? — эти вопросы я задал в пол голоса, чтобы их, в случае чего, не услышали посторонние уши. — Неа. — ответил парень проведя внимательным взглядом по всем столам. — Видать, опять еду где-то украли и смылись в старый лагерь ерундой маяться.       Значит, «потенциальной угрозы» в данном месте пока нету. Вот и славно. — А что, они уже это практиковали? — я решил немного развить эту тему дабы не стоять и дожидаться ребят в тишине. — Бывало, и не раз. — ответил Стёпа и также засунув обе рук в карманы, прислонился к стене. — Знаешь, здесь не самое удачное место для подобных разговоров. Давай лучше чуть позже после отбоя мы все соберёмся и всё тебе объясним поподробнее. — Ради меня сборы устраивать? — сказал я, при этом сам в душе не понимая о каких таких «сборах» говорю. — Не совсем, — сказал мой собеседник. — Ладно, потом об этом. — Как скажешь. — ответил я и пожал плечам.       В этот момент вокруг нас уже собрались все члены нашего десятого отряда. — Так-с, сей-час по-смо-трим… — медленно проговорила Света, после чего слегка прикусила губу, чуть-чуть привстала на носочки и принялась что-то высматривать. — Ага-сь… вижу свободные места. Пойдёмте.       Мы проследовали за помощницей нашей вожатой. Обогнули несколько столов, которые были битком набиты пионерами, и подошли к двум свободным столам примкнутых друг к другу краями. При этом они уже были накрыты, и только дожидались нас (глупо прозвучало).       Не смотря на то, что мне очень хотелось есть, и ещё пару минут без еды приведут меня прямиком к голодному обмороку — я решил поступить так, как считал нужным в данным момент. А именно: отодвинул один из стульев, показал девочкам на него рукой, мол, присаживайтесь, после чего подождал пока кто-нибудь из них усядется за него, и…       И понял, что я — дурак.       Мой не хитрый, бескаркасный замысел, основанный чисто на дружбе, с треском провалился — девушки застыли на месте, и в недоумении смотрели то на стул, то на меня, вновь на стул, и снова на меня. Похоже, они не понимали что от них требуется в данный момент, или у них здесь так не принято?..       Меня невольно охватило чувства неловкости и стыда, при том они были настолько сильным, что я даже почувствовал как начало краснеть моё лицо. Пришлось попытаться разрядить обстановку и попробовать улыбнуться.       Хоть как-то, но улыбнуться…       Или не стоит?.. «Я, КОНЕЧНО, ДОГАДЫВАЛСЯ, ЧТО ЯВЛЯЮСЬ ПРИДУРКОМ, НО ТЕПЕРЬ ТОЧНО В ЭТОМ УБЕДИЛСЯ! — крутились мысли в моей голове, пока на лице неохотно проявлялось жалкое подобие улыбки. — ДА Я КОРОЛЬ ВСЕХ ИДИОТОВ! ЗАЧЕМ ВООБЩЕ РЕШИЛ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ ДЖЕНТЛЬМЕНА?! КАКОЙ ПОЗОР, КАКОЙ ПОЗОР!..».       И в этот момент я почувствовал толчок — опустив голову, увидел сидящую на стуле Лизку, которая лукаво улыбнулась мне в ответ, продемонстрировав два ряда белых зубов. — Давай, кавалер, задвигай меня за стол, пока вся еда не остыла, — расслабленным тоном подсказала мне дальнейшие действия Лиза (хотя и сам прекрасно знаю, что делать), уже почти что развалившись на стуле.       Я пододвинул стул с Лизкой к столу. — Благодарствую. — поблагодарила девчонка вальяжным тоном. — Не за что. — отозвался я.       Признаться, не ожидал от неё такого — она, в буквальном смысле этого слова, спасла всю ситуацию. Что ж, спасибо ей, спасибо… честно, после тех выходок (пускай они и были не значительными), которые устраивала днём, не думал, что она решится мне помочь. Я добро помню, так что, при случае, постараюсь отплатить тем же. Но это потом, а сейчас нужно посмотреть, что твориться вокруг.       А творилось то, что Стёпа и Сашка, подхватив с меня пример, уже усадили за стол ту до сих пор не знакомую мне черноволосую девочку, Милу, и Свету. Алина же вежливо отказалась от предложенной «услуги», и села за стол без посторонней помощи.       Осталась только Яна, которая выискивала глазами куда ей присесть. Учитывая тот факт, что она одна из тех кто стала мне в этом лагере другом, будет глупо не помочь и ей. — Спасибо, — скоромно улыбнулась она когда я пододвинул стул.       В ответ на это я кивнул, после чего отзеркалил её улыбку. Усадив девушку за стол, тут же осознал, что пора бы и мне найти место для приземления. Ну, за какой стул сесть, имею ввиду.       Осмотрев все оставшиеся места, я обнаружил только одно свободное, как раз между Яной и Стёпой. Аккуратно отодвинув стул — надо отметить, что это были самые обыкновенные железные стулья на четырёх ножках, с деревянными сидушкой и спинкой крашенными в голубой цвет — уселся за стол к остальным.       И вот, наконец-то долгожданная она.       Еда.       На ужин подавали тарелку супа: судя по обилию капусты и моркови в нём, это есть ни что иное как щи. Я не привереда и спокойно ем всё что дают (жизнь такая сложилась, особо выбирать никогда не приходилось), а уж супы-то обожаю, так что обязательно съем всё до последней капли. Рядом с щами, буквально в паре сантиметрах от тарелки с ним, стояло плоское блюдо на котором расположилась источающая пар горка ароматного толчёного отварного картофеля и котлета — с виду вроде бы даже мясная, а не классическая халтура в стиле «хлеб+овсянка+комбижир». Круто! О, а вот и кружка с чаем, а на ней сверху какая-то булочка обильно обсыпанная сахаром — из всего мучного предпочитаю разве что только хлеб, но, думаю, отказываться от еды, да в моём положении, будет не самым добрым тоном. К тому же я голодный, словно несколько суток подряд не ел, потому и булочку съем с превеличайшим удовольствием.       А я смотрю, в этом лагере довольно неплохо кормят. Даже отлично: по крайне мере один лишь внешний вид этой еды уверенно заслуживает все десять баллов из десяти. Значит, и вкусовые качества не должны подвести. — Приятного аппетита, ребят, — пожелал я своим друзьям, на что услышал в ответ те же пожелания в различных вариациях, по типу: доброе «И вам того же!» от Светы, скромное «Спасибо…» от Яны, спокойное «Взаимно» от Алины, весёлое «Приятненького!» от Лизы, и так далее по кругу.       Я принялся виртуозно работать ложкой и употреблять первое блюдо, параллельно с этим отмечая в уме, что суп действительно был восхитительным! Вкусный, наваристый, с хрустящими овощами и мясными шариками. Или, может быть просто я голодный и из-за этого не понимаю истинного вкуса данного блюда? Да нет, вроде, остальные пионеры тоже едят и не противятся. Ну и фиг с ним, со вкусом, это сейчас не особо важно. Как говорили повара во время моей службы в армии: «Лучше с едой, даже с нашей армейской, чем без неё». И не поспоришь. А если сравнивать еду из армии с тем, что я сейчас ем этой столовой — то это почти тоже самое, что сравнивать между собой еду из дешёвой придорожной забегаловки и дорогущего ресторана (дорогущего настолько, что стакан обыкновенной воды в нём будет стоить как половина зарплаты рабочего с завода): конечно же, еда в этом пионерлагере была превыше всяких похвал!       Я продолжал есть, и с каждой новой ложкой замечать, как постепенно пустеет моя тарелка, и как наполняется мой желудок, а значит утоляется и голод, появляются новые силы. Отлично.       И всё же в душе я облегчённо вздохнул (хорошо так вздохнул, глубоко). Не хотелось думать о том когда ел в последний раз, тем более что было это вчера днём на работе, а это … ладно, не стоит. Пообещал же уже себе не думать о «нормальных» и «параллельных» мирах, между которыми меня перекинуло (или как это я вдруг оказался в этом лагере). Просто расслаблюсь и пойду по ходу дальнейших событий. Всё. Официально разрешаю себе на время отменить правило «в любой ситуации сохранять бдительность» и хоть чуть-чуть расслабиться. Просто расслабиться. Хоть немного… Хотя бы на немного… Тем более, что не вижу никакой угрозы от окружающих пионеров (ну, если не считать Женька и его свору), и от этого места в целом чтобы сохранять бдительность и всегда быть начеку. Ну, нету в этом никакого смысла.       Просто обычный пионерский лагерь.       Просто обычные пионеры.       Вокруг меня сидели ребята из моего отряда: Света, Яна, Алина, Лиза, Мила, черноволосая незнакомка, Стёпа, Сашка… Все едят, думают (или мечтают) о чём-то своём, а наша светловолосая помощница вожатой что-то объясняла не громким рассудительным голосом двум местным любителям радиотехники в лице Степана и Александра.       Добрые они все люди, хорошие. Если сравнивать их с моими «любимыми» коллегами из спецназа, где каждый друг другу волк, то эти пионеры просто сокровище для такого человека как я — почти что замкнувшегося в себе парня без друзей, и зацикленном на одной лишь бредовой идеи, которая вряд-ли когда-нибудь осуществится…       Хм-м-м… «Добрые и хорошие люди»… Я начал давать характеристику людям которых даже толком не знаю…       С другой стороны, что в этом могло быть плохого? Есть же такое понятие как «первое впечатление». Ну вот, я как раз по этому впечатлению и сужу. Просто классные ребята. В их компании я чувствую себя спокойно, словно уже подстроился на одну волну с ними. Здесь, в этом мире (или что это за место такое) мне снова семнадцать лет, и я вновь подросток. Вот и буду этим самым подростком. Не сложно же.       Наверное…       Я решил просто насладиться этим моментом. И в этом моменте было прекрасно всё: молодой я, сидящий в окружении хорошей компании моего отряда, вкусная еда в тарелках передо мной, и всё это происходит в пионерском лагере времён моей юности… «Ч-чёрт… хорошо-то как… — подумал я. — Классное чувство…».       Лишь бы вновь не заплакать. Хотя глаза вновь начали предательски намокать! «Держи себя в руках, Дима! — ругал я себя в мыслях. — Потом поплачу, щас не до этого!».       Я слегка мотнул головой, отгоняя ненужные мысли поодаль. Лучше продолжу есть, авось и отвлекусь от всего этого.       Опять в голове всякий бред… а ведь я просто ел! Вернее сказать, доедал — гоняя в своей бестолковой башке не менее бестолковые мысли я и не заметил, как быстро съел всю тарелку супа. Довольно вкусные щи. Были. В животе уже стало чуть посытнее. Перехожу ко второму блюду.       Поставив его перед собой, и отодвинув в сторонку пустую тарелку из-под первого блюда (то бишь супа), я не глядя потянулся за вилкой — помню только, что она лежала вместе с ложкой на салфетке где-то слева от меня.       Только вот спустя пары секунд поисков столового прибора моя рука никакой вилки не нащупала. Вместо этого она коснулся чей-то руки… мягкой, гладкой, тёплой… приятной…       И это была рука Яны. — А? — очень тихо удивилась девушка, посмотрев на мою руку, которая случайно легла на её. — Что-то случилось, Дим? — неуверенно спросила она. Кажется, ей с трудом удаётся выговорить каждое слово, когда я смотрю прямо в её глаза. — Ой, прости, я случайно! Вилку просто искал… — извинился я перед девушкой тем же тоном и убрал свою руку. — Ничего, бывает, — мило улыбнулась Яна. — Приятного аппетита. — Спасибо, тебе тоже. — ответил я той же интонацией.       Ответом девушки стал лёгкий кивок головой, после которого она вернулась к своему изначальному делу — питью чая.       В этот момент своим боковым зрением я заметил, как на меня внимательно смотрит пара чьих-то глаз. Я обернулся к этому человеку — он сидел напротив меня — и им оказалась Лиза. Положив голову на руки, которые упирались локтями в стол, эта девчонка смотрела с широкой улыбкой от уха до уха, а в её взгляде ясно читалась лёгкая хитрость смешанная с некой задорностью. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.       Получается, пока все остальные ели и болтали между собой, всю небольшую сцену с Яной прекрасно видела Лиза. И теперь она, видимо, решила, что у неё есть некий козырь в рукаве и меня можно эксплуатировать, лишь бы не выдала никому увиденное. Так что ли?       Пф-ф-ф. Не думаю что эта сцена была какая-то из ряд вон выходящих. Поэтому пускай рассказывает об этом налево и направо — мне (и Яне, скорее всего, тоже, но не уверен) абсолютно по барабану.       Я слегка кивнул подбородком вверх, мол, спрашивая у Лизы, «Что такое?». На этот жест Лизка лишь расслабленно махнула левой рукой и чуть покачала головой, типа «Да ничего, ешь дальше». И вернулась к своему изначальному делу — употреблению котлеты, обильно запивая её (запиванием это действие назвать было сложно, скорее чавканьем) чаем.       Ну вот и славно. На том и порешили, как говориться.       Я почти что принялся за второе блюдо, как вдруг заметил, что за некоторыми столами вместе с пионерами сидят люди и постарше. На отдыхающих они явно не походят — возраст уже не тот. Да и на комсомольцев тоже… Или похожи: я уже позабыл во сколько лет становятся октябрятами, когда пионерами, и так далее. Да я в целом уже много информации о Союзе позабыл, словно и не жил в нём никогда — изо дня в день, из года в год занимаясь поиском ответов на одни и те же вопросы, даже не заметил как страна развалилась… — Ребят, а что это за взрослые дядьки и тётки сидят рядом с детворой? — в пол голоса, даже почти что шёпотом, спросил я, окинув взглядом каждого кто сидел за столом. — Вожатые что ли? Или родители чьи-то?       Мои товарищи по отряду отвлеклись от еды и украдкой осмотрели зал. — А-а, ты про этих, — протянул Стёпа смотря на взрослых посетителей столовой. — У нас же большой лагерь, и, соответственно, отрядов много. И за каждым таким отрядом свой личный вожатый закреплён. Например, как ты уже знаешь, у нашего отряда Олеся Даниловна вожатая. У других отрядов свои вожатые.       Что ж, есть в этом какая-то логика. Я-то думал, что в пионерлагерях один или несколько вожатых. А тут вот что выходит — их, оказывается, здесь целая куча. — Тогда ещё один вопрос, но глупый: а мы их тоже слушать должны, или только нашу Олесю Даниловну? — вновь поинтересовался я. — Ну, слушать надо всех взрослых, — по-детски, но в тоже время загадочно улыбнулась Лизка и посмотрела на меня. — Манер что ли не знаешь? — и вновь зачавкала чаем. — С чего ты взяла? Знаю, конечно же… — ответил я. — Мне просто надо знать, имеют ли остальные вожатые все полномочия чтобы руководить нами в полной или частичной мере, или ещё что из этой же оперы.       Иногда я говорю довольно сложные в понимании слова, или целые «крылатые выражения» (бывает, даже малоизвестные). Но ребята на глупых не походили, потому, думаю, всё понимают с первого раза. — Имеют.       Это сказала черноволосая девушка сидящая в противоположенном конце стола, по правую руку от Милы — та самая с кем я ещё не успел познакомиться, и которую в мыслях называл «черноволосой незнакомкой». «Ух ты, она оказывается умеет говорить», — пронеслась в моей голове безэмоциональная мысль.       Хоть она и сказала всего лишь одно слово, но мне этого было достаточно чтобы услышать всю глубину и чёткость её приятного голоса. Ей бы на радио диктором работать, или фильмы дублировать на русский язык. Да что уж говорить, с таким голосом можно смело в певцы подаваться. — Так, стоп-стоп-стоп!.. Вы же ещё даже не знакомы, да??? — с лёгким удивлением спросила (вернее, протараторила) Мила смотря широкими глазами то на меня, то на эту черноволосую незнакомку. — Случая не было, — честно признался я и краем левого глаза заметил, что никто кроме Светы и Яны за нашим диалогом не наблюдает, да и они особого интереса старались не проявлять. — Её Эля зовут, — сообщила Мила, и, улыбнувшись, положила руку на плечо незнакомки. Вернее, уже «знакомки», если такое слово вообще существует и им можно выразиться (от беты: да, слово такое есть). — Вообще-то Элеонора, — чуть возмущенно сказала Эля и слегка дёрнула плечом, чтобы освободиться от руки девочки-болтуньи.       Я решил не томить и представиться тоже. — А меня Ди… — Да, а вот его Ди… Дмитрий зовут! Или Дмитрием… — сказала заместо меня Мила. — Будете теперь знакомы! — и счастливо улыбнулась, словно познакомить нас для неё было главной задачей в жизни, с которой она только что успешно справилась. — Ага. А если обратиться к нему захочешь — то говори «дядя Дима», — язвительным тоном заявила Лизка, после чего откинулась спиной на спинку стула, от чего последний недовольно скрипнул. — Ему так больше нравиться.       Ко мне ещё ни разу в жизни до этого дня так не обращался, откуда ей, блин, знать, что мне нравиться, а что нет? Тем не менее я понимаю, что она всего лишь язвить — всё же характер у неё такой, да и детская задорность играет — но мне не по душе, что Лиза влезает практически в каждый мой диалог. И этот человек мне ещё что-то про манеры говорил! Угу, «круто». — Так ведь, дядь Дим? — обратился ко мне Лизка и хитро улыбнулась. — Я не просил себя так называть, — ответил я этой… ммм… рыжей. Такими темпами буду к ней так на постоянной основе обращаться. Или «Мелкая». А что, ей вполне подходит это прозвище. — Просто «Дима» говори, угу? — Как не просил? В автобусе что было, а? — продолжала Лиза, сохраняя на лице довольное выражение полного блаженства не понятного чего. — А что было в автобусе? — слегка прищурился я, не особо понимая что она имеет ввиду. — Ты просил себя дядей называть, — уточнил Лизка. «А откуда она это знает? В автобусе же не было никого кроме меня и Све… Света.       Я перевёл взгляд на помощницу вожатой — заметив на себе мной взгляд (он у меня сейчас был немного нахмуренный), Света виновато опустила голову и кончиком указательного пальца левой руки принялась медленно почёсывать переносицу, после чего тихо прошептала чуть расстроенным тоном: «Прошу прощения, я только вожатой рассказала, а Лиза сама услышала». Ответил я тем же тоном: «Да ничего страшного, не беспокойся». Услышав мой ответ, девушка скромно и мило улыбнулась.       После чего включила режим командира. — Лиза! Хватит ему докучать! — резко сказала помощница вожатой и строго посмотрела на девочку, от чего та недовольно вздохнула и закатила глаза. — Ешь молча! — Да ладно, всё нормально, — отозвался я, давая Свете понять, что Лиза не мешает мне своими вставками посреди диалогов (соврал). — Уж лучше тогда Дмитрий Семёнович, — я спроектировал на своём лице лёгкую, добрую улыбку и посмотрел на Лизу. — наверное, я зря сказал отчество — теперь Лизка сможет называть меня не «дядей», а «Семёнычем»…       Кстати, а ведь за этот день я уже успел поулыбаться чаще, чем за всю жизнь. Вернее, до этого дня я даже не помню уже, когда последний раз на моём лице была хотя бы маленькая и слабенькая улыбка. — Хах, как официально, — вальяжно проговорила Алина с набитым ртом — она, также как и Лиза, развалилась на стуле, словно на троне, и раз в несколько десятков секунд лениво подносила к губам кружку с чаем. — Рад знакомству, Элеонора! — обратился я к Эле, на что девушка лишь посмотрела на меня чуть холодным взглядом и кивнула, мол, «Взаимно». Однако, странное знакомство. Ну да ладно.       Вот теперь я действительно лично знаком с каждым членом нашего «Отряда №10». Прекрасно. — А чем после ужина займётесь? — спросил я у отряда. Мне вдруг стала интересна эта тема, ведь я пока не знал, что мне делать дальше после того как закончиться эта небольшая, но шикарная трапеза в столовой. Вернее, я не знал чем себя занять, или куда пойти — всё ровно, главное, не оставаться одному, ибо попросту не хочется этого. Потому, выслушаю предложения друзей и попытаюсь напроситься к кому-нибудь в компанию, авось возьмут. — Мы с товарищем Степаном потратим вечернее время в нашей скромной обители — радиотехническом кружке, — степенно сказал Саша слегка хлопнув Стёпу по плечу, словно напоминая нам, что они лучшие друзья (по крайней мере мне так кажется). — Там нас ждёт много кропотливой работы, которая в скором будущем, уверяю вас, друзья, принесёт массу пользы не только лагерю, но и всей стране, — голос его был переполнен уверенностью и лёгким бахвальством.       Лично я никогда не был и не считаю себя радиотехником. Максимум, что я делал в этой отрасли, так это в детстве разобрал старое радио в гараже отца, в надежде продать хоть какие-то детали на барахолке. И всё. После этого больше ни к паяльнику, ни к транзистору с текстолитом, и прочему, что хоть немного связанно с радиотехникой, я не притрагивался. Но такое громкое заявление насчёт какой-то «вещи», которая может принести пользу всем и вся меня заинтересовала. Вот только предложения присоединиться не последовало, что странно: совсем недавно парни во всю агитировали своё занятие и в открытую предлагали меня к ним присоединиться. А сейчас молчат. Самому что ль теперь напроситься?.. Ладно, не буду спешить. Лучше послушаю, что другие скажут. — В библиотеку пойду. Куда ж ещё? — сообщила нам (или мне, ведь вопрос задал я, а не они) Эля. — Всё равно на сегодняшний вечер никаких мероприятий у администрации не запланировано, так что не вижу смысла торчать на улице, да ещё и в такую жару. — Да что ты говоришь такое??? Нормальная же температура за окном!!! — заступилась за погоду Мила с явными нотками удивления в голосе. После чего вновь затараторила: — Тепло, приятный, лёгкий ветерочек, солнышко красиво светить: одним словом — Красота! Превосходная погода! — с такой скоростью произношения она иногда запиналась и «проглатывала» окончания некоторых слов, но в целом разобрать то, что она вещала, не составляло особого труда. Хотя, признаться честно, не привычное занятие — до этого дня я никогда ещё не слышал чтоб люди так быстро говорили! Интересно, а сколько слов в минуту она же может произнести?..       Так… о чём это я опять? — Пожалуй, соглашусь. Самое время для того, чтобы пойти и побренчать на гитарке… — мечтательно проговорила Алина смотря в окно из которого открывался вид на главную площадь лагеря.       Хм… как мне кажется, Алина — отличная девчонка, и хорошая (возможно) компания для того чтобы скоротать время. Правда, не совсем могу понять как внутри этой девушки смогли ужиться сразу две личности: с одной стороны бравый боксёр, а с другой — творческий музыкант. Не обычная такая «комбинация». Тем не менее, провести вечерок перебирая струны гитары — довольно неплохой вариант дальнейшего развития. Как сейчас помню, однажды в армии довелось побренчать на гитаре старшины… правда, лишь на двух струнах, ибо остальные я как-то умудрился порвать — из-за этого и играл посреди ночи, пока остальная часть моей роты выписывала вокруг меня круги строевым шагом, во всю горланя «прощание славянки»… Спасибо тому полковнику, который меня в армию и направил — и от «дедов» уберег, и от расправы со стороны сослуживцев спас. Хороший был человек, земля ему мягкой постелью… — Или книгу почитать… — тихо сказала Яна и по-доброму посмотрела на своё отражение в пустой тарелке, чтобы это не значило. — Ты, кстати, когда книгу вернёшь? Или продлевать срок будешь? — внимательно посмотрела на девушку Эля. — Дай ещё на несколько дней, мне всего пару глав осталось дочитать, — попросила та в ответ. — Пожалуйста, — Яна не сильно улыбнулась. — Хорошо. Пару дней, так пару дней, — кивнула Эля, и что-то прикинула в уме. —  Но не более — а то там за этой книгой уже очередь выстроилась!       Не смотря на то, что во мне вдруг появилось острое желание прочитать эту книгу, или хотя бы узнать её название и автора (раз за ней целые очереди строятся, значит, книженция стоящая), пожалуй, делать этого не стану, потому что момент не самый подходящий. Но книги я люблю, отрицать не стану. Особенно всякую психологию.       Правда, психолог из меня как пуля из ваты… — Приятного аппетита, ребята! — пожелал женский голос позади меня, на что сразу же послышалось ответное многоголосое «спасибо» от моих друзей. — Да вы кушайте, кушайте, не отвлекайтесь.       Даже не оборачиваясь на голос, который я сразу узнал — понял, что это подошла Олеся Даниловна. — Ну, как тебя наша еда, Дима? — первым делом спросила вожатая, встав позади стула, на котором сидела Света и, посмотрев на меня, сказала: — После ужина пойдёшь со мной: нужна твоя подпись в одном документе, да и заодно покажу твоё спальное место. — Еда — превосходная, вне всяких похвал. Даже от домашней не отличить, — «громко» заявил я и не разу соврал, ибо ужин был весьма сытным и вкусным. Даже не припомню когда в последний раз так же хорошо ел, как сейчас. — А что за документ? — Ведомость о твоём прибытие, — уточнила Олеся Даниловна и, уперев руки о пояс, внимательно осмотрела нас. — Так, Алина, Лиза! — вожатая грозно посмотрела на девочек. — Вы как сидите? — А как мы сидим? — поинтересовалась Лиза перекинув одну ногу на другую.       Влезать в эти «разборки» я не стану (так как меня это элементарно не касается), но отмечу про себя, что Лиза явно издевалась (по глупости ли, или специально — не понятно) и шла на конфликт, которого легко можно избежать, если просто, как говорила эта девочка ранее, «слушаться взрослых». — Барышня, выпрями спину, немедленно! — вожатая значительно повысила свой тон. — С искривлением позвоночника тебе не светит дорога в ряды комсомола. — Ладно, ладно, не сердитесь, — вздохнула девочка, выпрямилась и, перекинув обе рыжие косички за спину, грузно посмотрела на меня, словно я был в чём-то виноват, и этим взглядом она пытались упрекнуть меня.       Сделав вид, что я озадачен, посмотрел на неё в ответ, на что Лиза показала мне язык и довольно ухмыльнулась. А я лишь демонстративно закатил глаза… и поймал себя на мысли, что веду себя как ребёнок… Хотя, я сейчас по сути им и являюсь. Подростком, если быть уж совсем точнее. Да и что скрывать-то: взрослым я себя почти никогда не считал — просто внешность немного изменилась, и всё. В душе я всё тот же парень который никак не может прекратить попытки вспомнить прошлое, и начать жить новой жизнью…       Мда. — Мила, не отвлекай Элю! — теперь Олеся Даниловна перевела свой взор на двух девушек, одна из которых сыпала вторую нескончаемым потоком вопросов на счёт какой-то там книги. — На улице поговорите, а за столом — я глух и нем. — Мы, пожалуй, пойдём, а то чего зря будем места занимать, — сказал Саша и встал с места. — А вы, Олеся Даниловна, присаживайтесь, присаживайтесь. Сегодня ваши любимые щи подают.       Александр вместе со Степаном задвинули стулья, взяли свои подносы, и уверенным шагом направились к окну с надписью «Сдача посуды».       К этому моменту я тоже вычистил всю еду на своих тарелках, не оставив на них ни одной крошки, а также выпил уже остывший чай и в несколько укусов съел сахарную булочку (а Света всё ещё возилась с ней и аккуратно откусывала от неё маленькие-маленькие кусочки, словно смаковала с наслаждением от каждого ломтика, и старалась растянуть это удовольствие на подольше). Теперь всё же нужно решить, чем заняться дальше. Сидеть за столом с пустыми тарелками и отвлекать разговорами тех кто ещё ел, в мои планы как-то не входило, да и не культурно это. Потому, думаю, пойду-ка я следом за парнями, пока они далеко не ушли. — Олеся Даниловна, вы пока ешьте, не отвлекайтесь на меня, — обратился я к вожатой пока вставал со стула. — Я пойду по лагерю прогуляюсь, воздухом подышу. А позже сам вас найду и все какие надо документы подпишу. Просто, сейчас бы действительно свежим воздухом подышать…       На эти слова наша вожатая отреагировала неоднозначно — с её лица исчезла лёгкая улыбка, и она внимательно посмотрела на меня, словно я что-то от неё скрывал. — Дима, ты себя хорошо чувствуешь? — настороженно спросила Олеся Даниловна. — Может, к медсестре сходишь, если тебе плохо?       НЕ, НЕ, НЕ! Только этого ещё не хватало! Уж лучше по неизвестному лагерю бродить, чем сидеть без дела в четырёх стерильных стенах медпункта, и время от времени пересекаться взглядами и разговорами с местной медсестрой — ничего против Вали не имею, но за всю жизнь мне все эти медосмотры уже, мягко говоря, осточертели: то в той злосчастной больнице, то перед армией, то перед поступлением в университет, милицию, спецназ… — Да нет, всё нормально. Самочувствие просто превосходное! Спасибо за беспокойство. — я поспешил успокоить вожатую своим ответом. — Просто после еды подышать свежим воздухом, оно же самое то для здоровья. Да вы, наверное, это и без меня знаете…       Зачем я сказал последнее предложение — сам не понимаю. Да и зачем прицепился к этому свежему воздуху — тоже не ясно, тем более что это так себе отговорка. Иногда я действительно могу сболтнуть чего лишнего — ну, что поделаешь, все люди без исключения имеют такую «особенность».       В ту же секунду я собрал со стола все свои тарелки и столовые приборы которыми ел, толчком ноги задвинул стул за стол, и направился вслед за парнями, лишь бросив на последок вожатой фразу «Приятного аппетита!». — ВОТ! Бери пример с данного юноши, Советова, — донесся позади меня голос вожатой. — Ну, вот как ты себя ведёшь в последнее время, а?.. — дальнейших слов я не слышал, так как уже отошёл от стола на значительное расстояние.       Сдав посуду, которую тут же приняла молодая девушка с тёмными волосами в синем фартуке, я бегло окинул взглядом всю столовую — от Саши и Стёпы уже даже след простыл. Что ж, всё же придётся, как я уже говорил ранее, побродить по лагерю. Одному.       Ладно. Мне всё равно не в первой одинокие прогулки, так что нет повода расстраиваться. Я направился к выходу из столовой. Мой долгожданный приём пищи был окончен, и я с лёгкою душою чуть ли не выпорхнул на улицу, где меня вновь встретило всё то же вечернее солнце, которое явно не спешило заходить за линию горизонта, отдавая все права медленно, но верно надвигающейся ночи; летняя зелень в лице деревьев, кустарников, ровно подстриженной травы, и всевозможных цветов на аккуратных и ухоженных клумбах; встретил меня и прохладный ветерок, лаская кожу своими лёгкими и приятными дуновениями.       И неизвестный мне пионерский лагерь «Кукушонок»…

* * *

      Бродить по лагерю я не стал, хотя планировал. Да, можно было пойти и поискать этот самый радиотехнический кружок, но-о-о… Уже как-то не хочется заниматься всей это радиотехникой (или чем они там точно занимаются), ибо не думаю, что мне бы дали просто постоять в сторонке, и обязательно бы завлекли в дело, чего мне абсолютно не хотелось. Поэтому я принял единственное верное для себя в сложившейся ситуации решение — дожидаться вожатую на площади сидя на одной из скамеек, коих здесь имелось предостаточно, и большая часть которых в данный момент пустовали. Я выбрал себе свободную скамейку подальше от толп пионеров, которые резво играли и бегали по площади, чтобы никто меня не подумал подойти ко мне и завести диалог, или ещё как отвлечь от моего «любимого» занятия — гонять в голове думы тяжелые. Ну, или проще говоря, думать о всём и вся. На всякий случай, я ещё раз осмотрел всех тех, кто попадал в моё поле зрение — вдруг, Стёпа и Саша ещё не смылись в свой кружок, и я смогу их увидеть.       Нет. Не увидел. Значит, уже ушли.       Что ж…       …Дело было вечером, делать было нечего. Да и никаких тем для размышлений не нашлось. О моём внезапном появление в этом лагере и омоложении я уже ранее пообещал себе не думать, хотя бы до следующего дня. А размышлять о Женьке с его бандой не особо хотелось — ну их в баню.       И вот сижу я уже так примерно минут эдак десять. Просто сижу и… отдыхаю? Да вряд-ли… Хотя-я-я, а что для меня значит слово «отдых», и как или в чём оно проявляется? Мой сон — это отдых? Сомнительно, учитывая тот факт, что мне из ночи в ночь на протяжении многих лет снится один и тот же сон с одним и тем же персонажем, локацией, сюжетом и…       Я решил не додумывать эту мысль. Ничего сейчас не хочу. Вообще ничего.       Откинув голову на спинку скамейки, я посмотрел на небо. Оранжевое, с размытыми пятнами нежно розового, и с большим количеством облаков. Таких красивых, пушистых…       Чёрт, а ведь хорошо-то как! Кругом лето, детвора радостная бегает и играет, пионерки красивые ходят, в столовой кормят вкусно. И мне снова семнадцать лет… Зачем мне вообще сдались эти переживания насчёт того, каким макаром и по чьему велению я здесь оказался?       Так… или меня опьянили всем тем что меня окружает, усыпили во мне бдительность, и… — Ты, конечно, дядя, но слишком уж серьёзный. Нельзя так — нервы же испортишь, и поседеешь раньше времени.       Я слегка тряхнул головой, чтобы отогнать мысли — что у меня получилось. Только вот волосы в глаза залезли. Лёгким взмахом руки я убрал их сторону, и сразу же увидел перед собой Лизку, которая внимательно и с лёгкой улыбкой смотрела на меня — вернее, на моё слегка удивлённое и озадаченное лицо. — Ну, будешь меня тогда «Дедом» звать… — отозвался я, не зная что ответить ещё. — Погоди, а ты о чём, кстати? — Да на тебе лица нет, — робко сказала Лиза. — Сидишь тут с напряжённой физиономией, и очуметь как сильно выделяешься из толпы вон этих вот… — девочка не оборачиваясь кивнула на пионеров, которых на площади было предостаточно, — пионэ́ров, — последнее слово она произнесла с некой неприязнью, словно ей были противны эти ребята. Да и исковеркала слово знатно. — Сразу видно: изгой, или просто новичок который не сразу освоился. — Угу, — кивнул я, после чего закрыл глаза и представил, что её тут нет. — Ил-и-и т-ы о-пя-ть о Я-н-е ду-ма-ешь… — медленно и с расстановкой проговорила Лиза после нескольких секунд молчания, а хитрые нотки в её голосе не предвещали ничегошеньки хорошего.       Да ёлки-палки, опять она за своё! Надоела уже, честное слово! — Как маска? Не жмёт? — спросил я в ответ, решив поскорее сменить тему. — Издеваешься? Она ж большущая! — фыркнув возмутилась Лиза то ли от вопроса, то ли от того, что он был глупый, ведь моя голова была значительно больше её, соответственно, и моя (уже её) маска-балаклава была не подходящего размера. — Если бы в ней не было отверстий для глаз, я бы подумала, что ты мне мешок из-под картошки впарил!       Жаль, что не жмёт. — Ладно, ладно тебе. Не горячись. — спокойно сказал я. — А пришла чего? — А что, нельзя? Если ты не забыл, дядь Дим, то площадь-то — общая.       Да уж, забудешь тут — в этой стране и так всё что только можно общее. — Почему это нельзя? Конечно же можно! Вон, садись даже, если хочешь — так и быть, разрешаю, — сказал я чуть язвительным тоном, подмигнул, и демонстративно подвинулся в левый бок скамейки. — А то небось устала уже весь день бегать и людей доставать.       Лизка моего подхода не оценила (чего, в прочем, я и добивался). Наоборот, она обиженно надула щёки, рассерженно покраснела и посмотрела на меня с лёгким гневом во взгляде. А тем временем на моём лице восторжествовала лёгкая и довольная улыбка. — Ну всё, харэ нам обоим ссориться! Помнишь, что Светка говорила? «Жить нужно в мире», вот так, — я поспешил успокоить девчонку, а то, как мне кажется, она сейчас лопнет от злости. — А если честно, то давай серьёзно. Тебе от меня чего-то нужно, раз ты подошла ко мне, а не к другим ребятам, так? — Хотела тебя в футбол позвать поиграть. Но теперь, думаю, что и без тебя хорошо сыграем, — зло улыбнулась в ответ рыжая. Похоже, я всё-таки её задел.       С этими словами она ловко взмахнула рукой, которую всё это время прятала за спиной, и в ней показался футбольный мяч в классической бело-чёрной расцветке. — А почему именно меня? — в этом наверняка есть какой-то подвох. — В лагере десятки мальчишек, если не больше — что, неужели даже одной команды не наберётся? — Так ты же бегаешь, как сайгак. Не, даже не так… как козёл, который гонится за кем-то или чем-то, — Лиза вновь съязвила и лукаво посмотрела на мяч. — Вот! Именно! Как козёл! — её веселили собственные же слова.       Аналогия мне совершенно не понравилась. Ну, то, что я гонюсь за чем-то (за своим забытым прошлым), тут она верно подметила. А вот за козла ей можно и шолбан в лоб смело прописать, и буду прав. Но, как уже можно догадаться, делать этого не стану — не хочется ухудшать свои отношения с этой особой. К тому же у меня есть свои принципы, один из которых как раз гласит, что мне ни при каких обстоятельствах и условиях нельзя поднимать руку на женщину.       А вот предложение насчёт игры меня заинтересовало.       Одежда на мне свободная, лёгкая, не мешающая при беге. Да и я после еды сил набрался. А их, учитывая, что скоро наступит ночь, необходимо где-нибудь потратить, чтобы в дальнейшем я смог хотя бы элементарно уснуть (мысль про то, что я уже сплю, а всё вокруг лишь сон — моментально подавил, не дав ей развиться дальше).       Что ж, в таком случае, думаю, ничего страшного не произойдёт, если я немного погоняю мяч по полю (вроде бы оно находиться перед медпунктом). Да и вожатая на вряд ли будет против — это ведь летний лагерь, здесь отдыхать надо. А игра футбол — это же по сути спортивный досуг, приятное времяпровождение с пользой. Тем более, что в футбол я играю довольно хорошо ещё с детства (по крайне мере играл, так как с момента моего последнего матча во дворе прошло уже почти что… лет десять, наверное… а я даже и не заметил, как время пролетело…). — По части футбола — это ты верно ко мне обратилась. Чемпион района, как никак. — бахвально заявил я, рассудительно проговорив каждое слово. — Может, всё же возьмёшь?       Услышанное заставило девчонку призадуматься. Только вот думала она не долго, всего пару секунд, после чего спросила: — Ну… А кем играть хочешь? — Я со всеми ролями одинакового хорошо справляюсь. Ну, разве что вратарь из меня аховый.       Я не врал. Хранитель ворот из меня всегда был тот ещё «профессионал». Это было связанно не столько с большой сложностью и огромной ответственностью, сколько с не желанием всю игру тухнуть стоя на воротах, ожидая редко прилетающего мяча (команда, за которую я раньше играл во дворе, превосходно справлялась с любыми соперниками, потому мяч редко оказывался у наших ворот). — Так и быть, уговорил, — вздохнула Лиза, проворачивая в руках мяч. — Пошли, поиграем. «Ты это так говоришь, будто бы мне огромное одолжение делаешь», — проворчал я в своих мыслях, и там же образно закатил глаза.       Тем временем Лиза куда-то направилась, лишь коротко бросив через плечо: «Чего сидишь? Пошли играть, твой перерыв окончен».       Я встал со скамейки и послушно поплёлся за ней, как в этот момент ряд высоких кустов, росших справа от нас, пошевелился, скрипнули ветки, и из зелёных зарослей вынырнула знакомая стройная фигура с лицом Алины.       Завидев нас, девушка бросила на меня и Лизу чуть удивлённый взгляд, словно никак не ожидала увидеть нас вместе. А заметив в руках мелкой футбольный мяч, заявила: — Я не поняла, вы что, в футбол собрались, и без меня? — Так ты же, вроде, на сцену пошла бренчать, не? — отпарировала Лиза и резко провела правой рукой по мячу, будто бы ударила по струнам гитары. — Девушка в любой момент может изменить своё желание, — Алина наигранно мило похлопала ресницами и также улыбнулась. — Тем более что делу время, а потехе — час… Лиз, серьёзно! — музыкантка слегка завелась. — Могла хотя бы сказать, что пойдёте играть! То же мне, подруга называется… — обиженно фыркнула девушка. — Так-то я говорила об этом, просто кто-то о ком-то… — не успев толком начать ответ, Лизка тут же осеклась, кашлянула, и продолжила говорить. — О чём-то, — она сделала сильный акцент на эти слова. — Мечтал. — Чё ты сейчас сказала?! — возмутилась в ответ Алина.       Такими темпами они вцепятся между собой и начнут рвать друг другу волосы! А учитывая боксёрское прошлое музыкантки, у мелкой вообще не будет ни малейшего шанса на победу (а ведь всё же классные я прозвища им придумал)! Не порядок! — Дамы, не ссорьтесь, пожалуйста!!! — я поспешил уничтожить конфликт на корню. — В самом-то деле: планы — вещь крайне не стабильная. И даже самая чёткая спланированная операция может в любой момент пойти по одному месту, если изменится хотя бы один из заранее продуманных ходов. Включиться так называемый «эффект домино», когда одно действие порождает за собой множество других: толкнул ты вот одну такую «доминошку», она упала на другие, и вся линия развалилась, — кажется, меня понесло куда-то не туда…       Это поняли и Лиза с Алиной — обе представительницы прекрасного пола разом замолкли и уставились на меня стеклянными глазами, в которых я заметил что-то похожее на лёгкий испуг и удивление.       А… я разве что-то не то сказал? Ну, не просто так же они впали в этот… «транс».       Я незамедлительно спросил насчёт этого. — Ничего себе у тебя мысли умные… — спустя пару секунд молчания, наконец отойдя от «шока», с восхищением проговорила Лиза. — Ты прям как гржднин профессор. Скажи, это не ты ли часом ракету для Гагарина построил? — девчонка задорно улыбнулась. — Сразу видно — умный и начитанный человек, — подхватила Алина и дружественно подмигнула мне.       От услышанного я немного засмущался и чуть было не покраснел. Вот же блин чертовки! Льстят только так! А ведь приятно слышать подобное.       Так вот какого этого получать комплименты… Приятное чувство. — Ой, да вы мне льстите, мадмуазели… — отозвался я и в шутку поклонился.       Хах! Неужели прочитанный не один десяток книг по психологии стал давать свои плоды? Однако, неожиданно. — Лады, стоять тут можно вечно, а время не терпит. Айда, побежали играть, пока там без нас не начали, — поторопила нас музыкантка и кивнула в сторону ряда берёз вдалеке, за которыми можно было увидеть очертания спортивной площадки.       Да и Алину глупой не назовёшь — говорит красиво, а значит, сама когда-то книги читала. Или до сих пор читает?.. — Да никуда они не денутся. Мяч-то один, и он сейчас у нас, — Лизка внеочередной раз хитро улыбнулась и, подкинув мяч над собой, ловко отбила его в мою сторону.       Я среагировал почти-то молниеносно — подпрыгнул и схватил смазавшийся в воздухе чёрно-белый шар, именуемый во всём мире мячом. — Молодец, — одобрительно кивнула Лизка и саркастично похлопала мне. — Ну всё, побежали на поле.       Но в этот момент что-то произошло…       Из здания столовой стали доноситься противные завывания пожарной сирены. Тут же распахнулись главные двери, и из столовой незамедлительно стали выходить отряды пионеров во главе со своими вожатыми. — Так, девчонки, щас будем работать во благо лагеря, — резко обратился я к спутницам. — Лиз, ты тут самая шустрая из нас — приведи медсестру! Только быстро! — сказал я мелкой. — Алина, — я посмотрел на Музыкантку. — Позови охрану, или кого-нибудь из мужиков-работников! Всё, бегом за дело!       Девчонки озадаченно постояли на меня пару секунд, словно застыли, но после моего повторного громового «БЕГОМ!» их как молнией ударило, и они на всех скоростях побежали по моим указаниям. А сам я бросился на подмогу — не знаю, что там в столовой стряслось, но вдруг кому-то нужна помощь? А я, в случае чего, и медицинскую смогу оказать, или грубой силой могу поработать — вытащить там кого или ещё что сделать. Да и к тому же, я в будущем милиционер, а затем и боец спецназа: спасение и защита людей — вот мой долг. «СЛИШКОМ МНОГО СОБЫТИЙ НА ОДИН ДЕНЬ! СЛИШКОМ МНОГО СОБЫТИЙ НА ОДИН ДЕНЬ!» — крутились в моей голове тревожные слова, пока я на всех порах летел к столовой.       Пока бежал к столовой (а я после ужина отошёл от неё метров на сто) успел заприметить краем глаза, что на площади воцарилась вполне ожидаемая паника — на лицах детей была заметна тревога, взволнованность, и не понимание того, что произошло. Пионеры бегали туда сюда, и кричали «ПОЖАР!», а некоторые даже «ВОЙНА НАЧАЛАСЬ, ВОЙНА!». Но работники лагеря — судя по их взрослому виду, это были именно они- нужно отдать им должное, сразу же взяли ситуацию на площади в свои руки, принялись руководить пионерами и принялись за попытки держать шумевшую толпу под контролем, всячески говоря и успокаивая их, что бояться нечего, просто что-то случилось в столовой, и что это уже устраняется.       Фиг его, конечно, знает, что там стряслось, но сирена же не просто так до сих пор во всю завивается своим противным писком, оповещая всех вокруг об опасности? Если бы это было ложное срабатывание, или проблему уже устранили, то её бы давно отключили. Но нет, она всё ещё работает. Значит, произошла «беда» более значительного характера, чем об этом догадывались вожатые на площади.       Наконец, добравшись до первых ступеней крыльца, я в несколько длинных и быстрых прыжков преодолел их, и оказался перед главным входом в столовую, откуда продолжали выводить детей и подростков.       На входе стояла высокая (примерно одного роста со мной) светловолосая женщина, которая провожала своим встревоженным взглядом пионеров покидающих столовую — видимо, это одна из вожатых; наверное, считает сколько ребят уже покинуло «зону риска». А вот какой именно там риск внутри столовой, мне сейчас и предстояло узнать… — Стоять, пионер! — возмутилась женщина и схватила меня за руку, в тот самый момент когда я пытался незаметно прошмыгнуть мимо неё в столовую. — Все выходят, а ты заходишь??? А ну марш на площадь к своему отряду! — Но мой отряд в столовой! — я попытался возмутиться и резким рывком назад освободился от хвата женщины. — К тому же я мог бы помочь вам! — Подмога уже в пути, — чуть грубым тоном отрезала в ответ незнакомая вожатая. — А лучшая помощь, которую ты мог бы оказать в данный момент — уйти на площадь ждать свой отряд, и не мешаться тут.       А ведь я догадывался, что вряд ли меня так просто впустят туда, откуда спешно выводят таких же, как я, пионеров. Да и глупо было рассчитывать на удачу при попытке «незаметного проникновения», учитывая, что вход в столовую отлично просматривался этой женщиной.       Но внутренний зов некого долга так и гнал меня в столовую, спасать и помогать людям, не делая ни шагу назад, а только вперёд, и ещё раз вперёд. И я беспрекословно подчинялся этому зову. Только вот как попасть в столовую в обход этого «стража»? И так теряю драгоценные секунды (а моя практика в рядах спецназа научила меня одной вещи: секунда — это крайне дорогая валюта, за которую, порою, можно купить целую жизнь), а тут ещё время на размышления мне подавай…       В этот момент из столовой чуть кашляя и прикрывая нижнюю часть лица влажной тряпочкой выбежала Светка. Я без каких либо-то слов перегородил ей дорогу, взял за руку и быстро отвёл за одну из квадратных колонн, которая удерживала крышу навеса. — С тобой всё в порядке??? — первым делом спросил я, бегло оглядывая пионерку на предмет ранений (коих, к счастью, я не обнаружил). Но, как бы грубо это сейчас не прозвучало, меня интересовал совсем не этот вопрос, а другой. — Что там случилось??? — Со мной всё хорошо, не волнуйся, — ответила светловолосая красавица, не сильно кашлянула, и одарила меня слабой улыбкой. — У них там что-то на кухне задымилось, причём сильно. Только вот нам сказали покинуть помещение, и я особо не разглядела характер возгорания. — И правильно, что вывели. — сказал я. — Так… парни, Алина и Лизка уже ушли, это я знаю. А остальные наши где? Всё ещё внутри? — Да, — ответила Света и чуть кивнула. — Их сейчас Олеся Даниловна выведет, а меня она послала за медсестрой. — Я уже Алину за Валей отправил, — так, теперь только осталось узнать, как мне попасть внутрь в столовой, в обход этого «стража» на входе. — А ты случайно не знаешь, есть ли чёрный, или там запасной вход-выход?       Чёрт, я теряю слишком много времени! — Куда? В столовую? — не совсем поняла мой вопрос девушка, и слегка прищурилась немного слезящимися голубыми глазами.       Я кивнул. — Нельзя, — она отрицательно покачала головой. — Думаю, они и без нас справятся. А рисковать нельзя, тем более нам — вдруг, что случиться. — Теряем время, Свет, — я настойчиво продолжил стоять на своём. — А это время очень дорого для возможных пострадавших. Тем более, что никакой помощи из вне я ещё не наблюдаю. — Но… — девушка попыталась возразить мне, но поймав мой сосредоточенный взгляд, в котором явно читался мой серьёзный настрой, она вздохнула, словно понимала, что сильно пожалеет, если покажет запасной вход в столовую (а такой обязательно должен быть, без него это здание просто бы не прошло проверку и не было бы построено). — Ладно… Побежали, я покажу.       Сразу бы так.       Мы спрыгнули с крыльца, шустро обогнули здание и оказались рядом с запасным входом, который представлял собой небольшую пристройку из жёлтого кирпича с крашенной в тёмно-серый цвет железной дверью, которая, к нашей удачи, оказалась открыта и без охраны.       Я уже собирался броситься к этому входу, как вдруг мою руку что-то оттянуло назад. Обернувшись, я увидел, как на меня смотрят широкие от страха и испуга голубые глаза Светы, а сама девушка почти-то вцепилась в мою левую кисть обеими руками. И, судя по её крепкому хвату, отпускать меня она не спешила. Или не собиралась вообще. Что ж, перепугалась мадам, с кем не бывает. — Т-ты уверен??? —  спросила меня девушка с большой долей волнения и переживания в голосе.       Уж слишком сильно она волнуется за малознакомого человека. Даже если со мной что-то и случится, то ей-то какое дело до меня будет? Не она ж за меня ответственная… — Абсолютно, — совершенно спокойно отозвался я. — Ну, если что, не поминай лихо! — зря я это, конечно, сказал… на девушке словно лица не стало, а сама она заметно побледнела. — Да я же пошутил! — и, ободряюще улыбнувшись, скрылся в темноте запасного входа в столовую.

* * *

      Визжащая сирена… Запах гари и дыма… Слабые фонтанчики воды, льющиеся с потолка из противопожарных систем. Здесь определённо случилось что-то не хорошее. И, судя по острому запаху чего-то горелого, это был действительно пожар — Света не соврала.       Я вошёл в обеденный зал столовой в тот самый момент когда из него выводили последние группы пионеров. Мой десятый отряд среди них не обнаружился, значит, они, слава богу, уже эвакуировались. Тем временем с кухни доносилась какая-то возня, поэтому я мигом бросился туда на подмогу — может быть, я своими действиями подставляю руководство лагеря, ибо со мной может что-нибудь случиться. Но это будет потом, а сейчас надо действовать и не думать о подобном, а ведь я уже и так кучу времени потерял!       Что ж, я подоспел в самый разгар «представления» — несколько плит охватило большим ярким пламенем, а две суетливые поварихи заливали их водой из железных кастрюль, на которых красной краской были написаны слова «Для компота» и «Первое». Правда, их действия никаких положительных результатов не приносили — пламени будто было плевать на своего главного противника, состав которого был известен всем ещё со школьный скамьи. Вместо этого огонь наоборот, словно чуть-чуть увеличивался с каждой вылитой на себя кастрюлей с водой. «Они что, бензином хлещут?! Или это вода какая-то «неправильная»?! — метались в моей голове встревоженные мысли, пока я пытался нашарить глазами хоть что-то похожее на пожарный уголок — это ж кухня, он обязан быть здесь по правилам безопасности!       В этот же момент из-за моей спины послышались частые глухие шлепки, после чего мимо меня пронеслась Олеся Даниловна, сжимающая в руках что-то продолговатое и красное, что нечто отдалённо напоминало огнетушитель. — Дима??? — глаза вожатой чуть ли на лоб не полезли от удивления, когда мы с ней встретились взглядами. — Бегом марш на площадь, здесь не безопасно!!! — Да я вообще-то помочь хотел! — настойчиво заявил я. — У меня дядя — пожарник. Он учил что делать в таких ситуациях.       Но Олеся Даниловна меня уже не слушала. Да и я не собирался что-то ещё доказывать в момент, когда никому до этого нет дела (тем более что у меня с роду не было никакого дяди).       Вожатая попросила посторониться поварих, и принялась приводить устройство в действие. Но, судя по её злому лицу, которое появилось после пары безуспешных попыток сорвать пломбу — у неё что-то не получается. — Дайте мне, вы не правильно делаете! — попросил я огнетушитель. Даже не попросил, а потребовал настойчивым командирским голосом. — Нет, это не твоя забота! Уходи! — вожатая продолжала бубнить о своём, видимо не понимая, что настроен я решительно, и уходить не собирался.       Пускай мне и влетит потом за неподчинение приказам — всё равно. Но покидать помещения я не собирался пока лично не удостоверюсь, что весь огонь был потушен. О чём я вновь сообщил Олесе Даниловне, пока обвязывал своим пионерским галстуком лицо — другой тряпки для защиты органов дыхания от гари всё равно не нашлось, а галстук в случае чего постирать можно. — ЛА-А-ДНО! — сказала вожатая, в голосе которой мне отчётливо послышались нотки поражения, судя по которым, она не собиралась отдавать мне огнетушитель до последнего, но, похоже, осознав, что у самой ничего не выйдет сделать, решила всё же доверить это дело мне.       Я принял в руки устройство — надо же, советский образец (хотя чему я удивляюсь) — и принялся немедленно приводить его в рабочее состояние. Пожары я до этого в жизни ни разу не тушил, но как действовать и чем сбивать пламя в такой ситуации был обучен. Потому мне не составило особого труда сорвать пломбу (которая немного заела на месте, вот и вожатая не могла ничего сделать), выдернуть чеку, а затем поднять рычаг до «отказа». Всё. Я готов.       Я подбежал к предметам горения и, направив на них ствол огнетушителя, нажал на курок. Из ствола тут же вырвалась струя белой пены, которая начала эффективно подавлять огонь на плитах.       Пока я тушил пожар, поливая его пеной из огнетушителя, меня всего охватило некое чувство ответственности и доблести. Будто бы я делал что-то очень полезное и хорошее. Хотя, по сути, так ведь и есть… да?.. Не знаю… Но одна лишь мысль о том, что я сейчас помогаю людям (а возможно, и спасаю их) придавала мне кучу сил и энергии. Блин, да с таким запасом бодрости я теперь могу носиться с тяжеленными вёдрами на пляж за песком и приносить их сюда!..       Из коротких размышлений меня вывел резкий толчок огнетушителя в руках. Я посмотрел на манометр, стрелка которого опустилась вниз — пена кончилась. Как и весь огонь на кухне…       После этого над головой раздалось недовольное гудение ламп, и на кухне полностью погас свет — похоже, столовую обесточили. Ещё бы на час позднее это сделали, куда ж, блин, торопиться-то? Ладно, не буду ворчать. — Так, а я всё, — сказал я разворачиваясь назад, ведь там, насколько мне помнится, стояла моя вожатая в свите из нескольких перепуганных поварих. — Принимайте работу.       Ответ мне стало восхищённое выражение лица Олеси Даниловны. Вожатая посмотрела на результат моей работы, который находился у меня за спиной, после чего перевела на меня свой взгляд переполненный гордости.       А я и не знаю, что мне дальше говорить. — Дима, ты даже не представляешь какой опасности себя подверг! — начала Олеся Даниловна меня… ругать? — По правилам тебе нельзя было этого делать, это не твоя забота! — похоже, вожатая была вся на нервах — просто я не могу иначе объяснить её поведение в данный момент. — Вообще-то я, как бы, добровольно вызвался на помощь, — слегка возмутился я. — И как вы видите, я успешно её оказал. Поэтому не могу понять, зачем вы начинаете меня отчитывать? — А кто сказал, что я тебя отчитываю? — удивилась вожатая. — Я наоборот собиралась…       Договорить она не успела, так как в этот момент на кухню ворвалось несколько высоких плечистых фигур в огнеупорных костюмах серо-зелёного цвета, держащие в руках по такому же огнетушителю, как и у меня. — Всем срочно покинуть помещение!!! — скомандовал один из низ приглушённым от маски респиратора голосом. — Пойдём Дима, — сказала мне вожатая и быстрым шагом направилась к выходу. — Вот эти две плиты горело и-и… я сбил пламя, — неуверенно сказал я пожарникам (судя по форме — это были именно они). — Вот, — я протянул им свой огнетушитель. — Он пустой.       Один из пожарных взял у протянутый мною огнетушитель, после чего одобрительно кивнув и сказал: — Молодец, парень, не струсил! Уважаю! А теперь шагом марш на свежий воздух, мы тут пока своей работой займёмся.       Что ж, если я больше не чем не могу помочь, тогда пуская дальше профессионалы занимаются этим. Я догнал Олесю Даниловна на выходи с кухни, после чего мы вместе покинули столовую через парадный вход.

* * *

      На пороге было довольно безлюдно, и это не смотря на то, что совсем рядом находится площадь, куда сгоняли пионеров из столовой. Нас встретили лишь несколько человек в пожарной форме, которые до момента нашего появления стерегли главный вход. Один из пожарных любезно поинтересовался, не нужна ли нам какая-нибудь помощь. Олеся Даниловна спросила меня о моём самочувствие (наверное, уже третий раз за этот день), на что я ответил, что чувствую себя превосходно и у меня ничего нигде не болит. После этого вожатая вежливо отказалась от помощи предложенной пожарным, и мы, спустившись по ступенькам, направились в сторону площади. — Что-то поздновато они приехали, — сказал я вожатой.       Интересно, а где пожарная машина стоит? — Дима, в столовой я хотела сказать тебе, что ты, хоть и нарушил все мои указания, но поступил как настоящий мужчина! — проигнорировав мои слова сказала Олеся Даниловна с улыбкой на лице. — Ты не струсил, не побоялся, а наоборот, бросился мужественно бороться с огнём, сражаться с опасностью! — она говорила всё это и одновременно с этим восхищалась мною.       Приятно слышать подобное. — Спасибо вам, конечно, но вы уж слишком сильно мне льстите, — проговорил я смущённо. — К тому же любой бы на моём месте поступил бы точно так же. — Вот здесь уже можно поспорить, — с долей сомнения проговорила вожатая. — Но тем не менее, Дима, я вижу в тебе живое олицетворение настоящего, образцового и порядочного пионера!       «ОБРАЗЦОВОГО И ПОРЯДОЧНОГО ПИОНЕРА»?!       Услышав эту фразу, мои глаза расширились от удивления, а тело замерло на месте, не в силах больше сделать хоть какое-нибудь движение. По моему сознанию будто бы молния ударила — в голове воцарила тишина и мрак, а по спине пробежала лёгкая дрожь и выбил холодный пот. С бешеным ритмом застучало сердце — такое чувство, что оно намеревалось вырваться из моей груди!       «Образцового и порядочного пионера»…       Я уже где-то слышал эту фразу…       В эту же секунду у меня сильно заболела и закружилась голова. Неожиданно для самого себя я согнулся и упал на одно колено, после чего схватился за голову — мой мозг словно что-то сжимало! — Д… ДИМА!       Олеся Даниловна ещё какая-то время шла впереди, но как только услышала глухой стук моей ноги об землю, незамедлительно обернулась и бросилась ко мне. — Дима, тебе же плохо, хватит это скрывать! — встревоженно и испуганно говорила вожатая, помогая мне встать на ноги. — Так, мы уже почти что на площади, а там медсестра тебе поможет! — она куда-то обернулась. — Мила, позови сюда Валю! Быстрее!       После этого я услышал, как по бетонной поверхности часто зашлёпали чьи-то кроссовки — кто-то бежал. И бежал быстро.       А я тем временем не мог и головы даже повернуть — жутко кололо в висках! А с каждой секундой становилось всё тяжелее дышать…       Я выпал из поддерживающих меня рук Олеси Даниловны и почти, что упал на асфальтированное покрытие дороги, во время упершись в него руками, иначе бы моё лицо незамедлительно познакомилось с бетоном.       В моём мутневшем с каждой секундой сознании я вновь увидел ту самую картину из моих снов: летняя ночь, дорога, синие ворота лагеря, и стоящая за ними девочка, которая медленно произносит фразу: — Ты должен быть образцовым и порядочным пионером…       Да что, чёрт возьми, происходит?..       Откуда-то донеслись слова. — Дядя Дима не умирай! Мы ещё даже в футбол ни разу не сыграли! — судя по тембру, это была Лиза… — Лиза, отойди, дай медсестре дорогу! — а вот и голос Светы… — Ой, мамочки… — вроде, Яна… — Ян, Лизка, не паникуйте! Сейчас ему окажут всю необходимую помощь! — послышались настойчивые и уверенные слова Стёпы… — Держись, пионер, сейчас помогу! Только попробуй мне тут закрывать глаза, не умираешь же! Сейчас помогу!..