Память юности

      За окном стало стремительно темнеть. Согласно наручным часам Саши, сейчас без малого семь часов и двадцать пять минут. Вечер постепенно передавал свои права неминуемо надвигающейся ночи, чья темнота, подобно большому чёрному одеялу, неспешно накрывала собой красно-синий небосвод — за всем этим великолепием я наблюдал краем глаза через окно, пока вместе с остальными занимался последними штрихами по подготовки к празднованию новоселья, которое уже вот-вот должно начаться, осталось лишь дождаться остальных ребят из отряда.       Стол и стулья мы расположили согласно моему плану. Отдельное спасибо Эле, которая помогла привести домик в ещё более привлекательный вид: ворча что-то под нос про ленивое на подъём руководство лагеря и ловко орудуя пылевой тряпкой, девушка вытерла от пыли все полки, шкаф, подоконники и дверь. Не смотря на всю проделанную работу, она решила не останавливаться на достигнутом, и уже собиралась — подумать только — вымыть пол! Благо, мне всё же удалось её отговорить, ибо, как мне кажется, не дело это, когда гости вместо хозяина в его доме убираются.       Алина, Лиза, и Мила отправились по своим домикам, чтобы принести чего-нибудь к столу — скорее всего они поступили так, потому что им было бы не комфортно сидеть за общим столом и есть пищу других, при этом самим быть с пустыми руками. Что ж, похвально. Видно, что у людей есть совесть… которой, к слову, нет у меня самого, ведь мне тоже придётся есть чужое, не положив на стол чего-нибудь своего.       Мда-а-а… не красиво получится… Может, не есть тогда вообще? А что, звучит довольно неплохо учитывая тот факт, что полтора часа назад был плотный ужин, на котором я отъелся до отвала, потому чувства голода как такового не испытываю. Только чай попью, и всё.       О! Точно! Как можно более красиво откажусь от предложения перекусить, но чтобы уж совсем не выглядеть бескультурным, отведаю чая. Вышел отличный план для убережения своей совести, я думаю.       Пока я размышлял на этот насущный вопрос и подвергался из-за него нападкам совести, вернулись Света с Яной. Девушки принесли горячий чайник с заварником, большой кулёк конфет «Птичье молоко», россыпь сахарных ирисок и пару плиток молочного шоколада с орехами. А ещё и стаканов с кружками, а так же по набору столовых приборов на каждого. Откуда у них столько сервиза в домике нашлось — теряюсь в множестве догадок, а спрашивать напрямую неудобно. — Ну даёте… Спасибо, что ли… — только и смог сказать я, восхищённо любуясь на продукты, которые принесли девчонки. — Очень признателен вам! Честно! — от чувства лёгкого волнения язык стал заплетаться, и мне было сложно подбирать правильные слова… хотя, кого я обманывая — я и без этого никогда не умел их подбирать. — Спасибо! — Ой, да перестань! Было бы за что благодарить! — смущённо улыбнувшись, отмахнулась Света. — Ты лучше прости нас, что набор скромненьким вышел: чем богаты были, то и принесли. — Смеёшься? — искренне удивился я. — Вы и так принесли более, чем достаточно. Пойдёмте лучше к столу.       Усадив Свету и Элю тем же способам, который я ранее использовал в столовой, обнаружилось, что Яна, в отличие от остальных, продолжала молча стоять на пороге, с любопытством изучая интерьер домика.       Что ж, ладно…       Собрав всю смелость и мужество в кулак, я подошёл к Яне и… взял её за руку со словами: «Да ладно тебе, я ж не кусаюсь!». Стоит отметить, что она явно этого не ожидала, и поэтому испуганно вздрогнула, но уже через пару секунд успокоилась и одобрительно кивнула мне. Вот и славно. Я усадил её за стол, после чего как можно более добрее сказал: — Чувствуй себя как дома, — и улыбнулся. — Спасибо, — Яна, поджав вместе колени и уложив на них руки, ещё раз осмотрела домик. — Красивенько у тебя здесь… — Ну да, есть такое, — согласился я.       Кстати, странно всё это: вроде бы ничего примечательного и изысканного в интерьере не присутствует, наоборот всё сделано как можно более скромно и простенько — но тем не менее, уже четвёртый, вроде как, человек подметил красоту домика. Или, может, так принято говорить хозяевам дома? Откуда мне это знать, я же никогда гостей ещё не принимал…       Почесав голову и переглянувшись друг с другом, оба радиотехника направились по домикам, чтобы и самим принести чего-нибудь к столу. Но вернулись они довольно быстро, так как жили совсем рядом, и с собой принесли около дюжины бутербродов с варёной колбасой. Теперь моя надежда, что я мог поесть чужой еды не нагло в одиночку, а с такими же «балбесами» — с громким звоном разбилась вдребезги на малюсенькие осколки…       Следом за парнями в дом вошла троица Алина-Лиза-Мила, которые пополнили наш стол большим куском шоколадного коржа и кульком карамели.       Вот теперь я уже было совсем отчаялся… «Все чего-то да принесли, а я один с пустыми руками! — воскликнул я в мыслях, и также мысленно схватился за голову. — Да меня же совесть сожрёт и не подавится, если хотя бы один бутерброд или конфету съем!».       И в этот самый момент полного отчаяния — пришло спасение в лице нашей вожатой, которая заскочила к нам на огонёк и вручила мне небольшую холщовую авоську доверху наполненную конфетами и ореховыми батончиками. Кажется, это и есть то самое обещанное ещё на посвящение «вкусненькое». — Олеся Даниловна, да вы прямо волшебница! — с лёгким восхищением сказал я, укладывая конфеты в чайное блюдце с красной каёмочкой. — Проходите к столу, не стесняйтесь! — и откуда во мне столько уверенности в последнее время берётся… — Да! Просим вас к столу! — довольно галантно поддержал меня Стёпа, хотя выглядел он сейчас немного смущённо. — Поддерживаю! — в своей обычной манере поднял правую руку Саша.       По нашему примеру, в следующую секунду уже почти весь отряд дружно и весело загоготал, упрашивая вожатую присоединится к нам. Но к сожалению наши уговоры ни к чему не привели — вожатая, чуть прикусив губы, с досадой и грустью во взгляде медленно покачала головой. После чего, слабо вздохнув, сказала: — Спасибо ребята, но позвольте отказаться… Мне спать надо ложиться, утром рано вставать на автобус и ехать в райцентр. К тому же посиделки ваши не санкционированы с руководством лагеря, и если меня здесь заметят с вами — нам всем влетит по самое не хочу. Особенно мне. — Что, всё так серьёзно? Неужели нельзя сделать небольшое отклонения от правил, тем более, что у нас и повод для чаепития есть? — поинтересовался я, намекнув на те два повода о которых мне ранее уже говорил Стёпа. — В прошлом году — пожалуйста, хоть концерт устраивайте. А сейчас мы все стремимся попасть в состав лучших пионерлагерей страны, — объяснила Олеся Даниловна. — Вы только представьте себе, ребята — наш лагерь будет на одной строчке вместе с «Артеком», «Орлёнком», и им подобными… — вожатая на секундочку замолчала, а глаза её мечтательно заблестели. — Эх-х… ну, как скажете… — не сильно вздохнула Мила и погрустнела. — Доброй ночи, Олеся Даниловна. Приятных снов и лёгкой ночи, как говорится, — последние предложения девушка произнесла как обычно, очень быстро, но при этом слова прозвучали довольно спокойно, даже безмятежно. — Спасибо. У меня ещё есть просьба к вам всем: не шумите и долго не засиживайтесь, пожалуйста, — сказала вожатая открывая входную дверь, и вместе с этим в домик ворвался лёгкий, прохладный ветерок. — Хорошо, — ответил за всех нас Света.       Напоследок одарив нас лёгкой доброй улыбкой, Олеся Даниловна покинула наше мероприятие. — Классная вожатая, нечего не сказать, — проговорил я, продолжая ещё пару секунд после ухода Олеси Даниловны смотреть на входную дверь. — Эт' да, эт' есть такое, — кивнув, согласился Стёпа. — Сами рады, что нам достался лучший вожатый лагеря. — Ещё бы не наказывала за всякие мелочи — цены бы ей не было! — радостно воскликнула Лиза, после чего плюхнулась спиной на кровать. — А наказывать она умеет… — последняя фраза прозвучала с еле слышимой обидой в голосе. — Ну так я же говорю: Олеся Даниловна — вожатая-ас! А такие должны быть хороши во всех аспектах своего дела, даже в наказаниях, — в ту же секунду добавил Маслятин и радостно подмигнул, после чего залился довольным не громким смехом.       В ответ на эту подколку Лиза схватила с кровати не малых размеров подушку и, с возгласом «Я те дам!», швырнула её в сторону Стёпы.       Парень среагировал быстро — видя, как в него летит неопознанный объект, он ловко отпрыгнул в сторону, увернувшись в самый последний момент. В это время остальные девчонки отряда почти заканчивали сервировку стола. И поэтому подушка, как на зло, продолжила свой полёт прямо в них…       И из всего многообразия дам, врезалась именно в спину Алины!..       Не могу сказать точно, с какой силой Лиза припустила в Стёпу подушку, но от удара музыкантка аж покачнулась и вцепилась обеими руками в стол чтобы не свалиться на пол — от произошедшего остальные девочки испуганно встрепенулись, а Саша с Милой синхронно ойкнули.       В следующий момент Музыкантка подхватила с пола подушку и, резко развернувшись к нам, без всяких разбирательств замахнулась ею…       НА МЕНЯ!       Всё это произошло настолько быстро, что я даже не успел возмутиться или отскочить в сторону, и потому незамедлительно почувствовал неприятную тупую боль в области груди и живота.       И рухнул спиной на ковёр. Тут же инстинктивно заработали рефлексы, из-за которых я на автомате согнул ноги в коленях, после чего прицельно и резко выпрямил их в сторону Алины. — Э-ЭЙ! — послышался возмущённый и испуганный вскрик Музыкантки, следом за которым раздался глухой стук по полу. — АЙ!       Так, погодите-ка… Я что, девчонку с ног сшиб?..       Я принялся вставать на ноги, одновременно с этим придумывая в мыслях самые наикрасивейшие извинения, которые только могут существовать в мире, как вдруг, со спины на меня что-то налетело с радостным возгласом: — Не трожь Алинку, грубое мужланище!       Судя по голосу, этим «что-то» оказалась рыжая мелочь! Вот же мелкая засранка! — А ну быстро слезь с меня! — возмутился я. — По-хорошему прошу! — но вместо выполнения моей команды, получил слабый удар по правому плечу. — Э-ге-гей! Наших бьют! — донёсся сзади голос Стёпы. — Саш! Работаем! — Принято, — послышался голос Александра.       После этих слов ко мне бросился Сашка, стоявший до этого момента в полном оцепенение, и принялся за попытки снять Лизку с моей спины, в которую она намертво вцепилась, обхватив меня обеими руками и ногами. Стёпа занялся тем же самым. Но к сожалению их помощь оказалась бесполезна: Лиза настырно не хотела отпускать меня и прижималась всё сильнее, а я не мог придумать более гуманного способа избавиться от неё, ибо на ум приходило только одно — схватить девчонку за руки и резким рывком перебросить её через себя… — Эй, ребята, вы чего?! — удивлённо воскликнула Мила. — Зачем же вы так?! — Лиза, сейчас же слезь с Димы! — по-командирски приказала Света, с лёгкой суровостью во взгляде. — Не-не-не! Фигушки вам! — прилетел радостный ответ от рыжей мелюзги. — Теперь это мой мужик, завидуй молча!       Услышанное заставило Свету впасть в ступор и замереть на месте, удивлённо хлопая ресницами и смотря стеклянными глазами сквозь нас.       Так, всё! Мне эта комедия надоела!       Кое-как поднявшись за ноги, я уже было потянулся руками назад, как вдруг прямо передо мной появилась во весь свой рост Алина, руки которой вновь сжимали эту чёртову подушку! — Акименко, блин! — недовольно проворчала Музыкантка, замахиваясь своим «оружием нелетального действия».       По взгляду Алины было понятно, что действовать она настроена решительно. И потому мне ничего не оставалось, как резко наклониться грудью вперёд, тем самым подставляя под удар Лизу.       Что у меня и вышло!       От ударом подушкой рыжая хулиганка с испуганным визгом слетела с моей спины назад, после чего послышался очередной, но на этот раз сильный, грохот. Я отскочил в сторону, и на секунду обернулся назад, оценить характер происшествия.       На полу лицами вверх лежали оба наших радиотехника, а сверху на них, словно вишенка на торте, разлеглась Лиза. Видя всю эту картину, невольно вспоминается ситуация, когда на тренировочном полигоне я одним точным выстрелом уничтожил сразу трёх картонных преступников, за что меня даже похвалил начальник штаба, случайно проходивший мимо. — Живы? — коротко поинтересовался я у «побеждённых».       В ответ от всей троицы прилетело дружное «Угу». Вот и хорошо. — Ну, давай, — я обернулся к Алине и принял боевую стойку, и для демонстрации как можно крепче сжал кулаки. — Нападай, если хочешь.       Хоть мой голос звучал уверенно, но биться ни с кем я не собирался. Тем более с девушкой. Просто, не думаю, что удаться решить всё на словах с тем, кто сначала бьёт, а потом уже разбирается в ситуации.       На лице Музыкантки промелькнула тень сомнения и испуга, после чего девчонка бросила подушку на пол — похоже, мой замысел сработал как надо. — Ничья, — высокомерно заявила девушка и лукаво подмигнула. — Алина!       Я перевёл свой взгляд за спину девушки — она обернулась тоже — и мы увидели Свету, которая пристально смотрела своими прекрасными голубыми глазами на Музыкантку. — Что? — упрямо ответила Алина. — Это Лизка всё начала, а ты опять на невиновного набросилась, — сказала помощница вожатой. — Ты думаешь, что было бы, если бы ты кого-нибудь из них покалечила? — Подписываюсь под каждым словом Светы, — сказал я Алине. — А если б здесь Олеся Даниловна была? Она ж такой кипиш бы подняла, а оно всем нам и тебе надо? То-то же. — Да мы ж просто дурачимся! Ты чего? — наигранно серьёзно поинтересовалась Алина у Светки.       Твою налево, сейчас опять какие-то неуместные разборки начнутся! Но не в этот раз. — Так, дамы и господа, попрошу внимания.       С этими словами я оглядел всех присутствующих: радиотехников с Лизкой, которые стояли у моей кровати, Алину, находившуюся передо мной, и находившуюся у стола компанию состоящую из Яны, Светы, Милы и Эли. — Что ж, это было весьма весёлая физкультминутка, мне очень понравилась! — я не сильно, но искренне улыбнулся. — Но давайте уже сядем за стол, а то до отбоя осталось всего ничего времени. — Давно пора, между прочим, — согласилась Лиза. — Ну, вот и хорошо, — сказал я и вновь обратился к гостям: — Раз все уже в сборе, то прошу всех к столу!       …Признаться честно, стол вышел богатым на разнообразие. Это даже «лёгким чаепитием» не назвать, а скорее «вторым ужином», даже более плотным, чем первый.       Усадив гостей за стол, я, как полагается главным на таких мероприятиях, решил поднять тост — да, я дурак, знаю, спасибо. Неуверенный, странный, но всё же тост. Звонко постучав чайной ложечкой по стакану, и тем самым обратив на себя внимание моих гостей, я встал со стула и начал позориться: — Мне немного сложно говорить какие-либо речи — ибо не умею — но! Друзья. Товарищи. Братья и сёстры. Хотелось бы поблагодарить всех вас от чистого сердца за то, что так тепло приняли меня в свой отряд, в свою семью. Честно, я очень тронут и польщён вашей добротой… Спасибо всем вам…       Щёки начали приятно жечь, а это значит, что я неминуемо принялся краснеть от передозировки неловкости и смущения в моём организме. Подняв стакан с чаем, я добавил: — Давайте что ли за наш десятый отряд? — Хорошо сказано, — улыбнувшись, согласилась Света. — И за наш лагерь тоже. — И за нашу смену! — радостно добавила Мила. — И за нашу вожатую, — поднял свой стакан Стёпа. — Да за всё хорошее! — язвительно воскликнула Лиза, чуть ли не выпрыгнув из-за стола словно ракета.       И мы все дружно вздрогнули, чокнулись стаканами, и выпили чай за все наши тосты. А после ребята принялись за еду — все, кроме меня… — А ты чего это не ешь, Дима? — подняла на меня глаза Эля, которая маленькой чайной ложечкой аккуратно ела кусочек торта. — Да я особо не голодный. Ужин же недавно был, — скромно и одновременно с этим смущённо проговорил я. — В подобных события, главное не еда, как по мне, а атмосфера, компания… — от незнания чего говорить дальше, меня понесло на философию. — Еда — это всё дело наживное. А вот когда ещё посидишь в приятной компании? То-то же… — И то верно, — Света, как и я, довольствовалась одним лишь чаем — держа стакан кончиками пальцев, девушка неспешно подносила его к губам и, кажется, смаковала каждый глоточек напитка. — Алина, Лиза. — Да т-рищ замкомполка? — уставилась на помощницу вожатой Лиза, которая до этого момента молча поедала всё что выглядело более-менее привлекательно. — А где вы вообще торт откопали? Родительского дня же ещё не было, так что вряд ли вы привезли его с собой в лагерь, — поинтересовалась Света.       И тут началась целая комедия…       По словам троицы, что принесла к нам на трапезу торт, они общими усилиями принесли эти яства прямиком из столовой. После услышанного я подумал, что сейчас Света, пусть и косвенно, но всё же связанная с руководством лагеря, устроит поучительные лекции на тему «вред государству и народу от воровства» — но, благо обошлось: помощница вожатой лишь улыбнулась и слегка закатила глаза, а после спросила о том, гладко ли всё прошло.       Как оказалось, план был прост, но эффективен: Мила заболтала повариху, которая патрулировала склад и куда-то её увела, а в это время Алина помогла Лизе забраться на подоконник, где последняя ловко, аккуратно, и чтобы не заметили пропажи, взяла всё, что выглядело красиво и съедобно, а после, как ни в чём ни бывало, покинула закрома лагеря.       Честно говоря, от услышанного меня слегка передёрнуло. С одной стороны, ничего страшного в принципе произойти не может, если вдруг «окажется», что исчезнувшая еда «была испорчена пожаром». Но с другой — вдруг пропажу всё же заметят и легко найдут воришек? Тогда нам всем несдобровать. Да и после рассказа красивый на вид и, скорее всего, вкусный торт начал вызвать у меня ещё большую потерю аппетита — как-то не привык я ворованного есть…       Хотя может я просто слишком «правильный»?.. — Могли бы просто мне сказать — я бы договорилась с ними, чтобы нам официально всё отдали, — с ноткой ворчливости сказала Света. — Если поварихи поймут что произошло и выйдут на нас — всё, тушите свет, сушите ласты. Сначала влетит Олесе Даниловне, потом мне от неё, а от меня вам, — и наигранно мило улыбнулась. — Ага, — довольно кивнула Лизка. — Но ведь от этого поедание торта, кажется, ещё более экстремальным занятием! — Да-а-а, экстримом так и тянет… — протянула Алина. — Будешь потом в школе всем рассказывать, что в лагере ворованные торты с конфетами ела. — Ой, и это мне говорит подельник, — рыжая закатила глаза. — Сама помогла, сама ешь, и сама же гонишь.       Интересно, а Милу каким ветром в такую историю занесло? По ней же не скажешь что она вся… ммм… ну, типа Лизка два-ноль. Да, болтушка, но глупой не выглядела. Лучше всего это мне поведает сама девушка, у которой я и поинтересовался шёпотом, благо сидела она рядом со мной. — Да у меня просто на полках пусто было, а девочки сказали, что могут поделиться со мной едой, если я помогу им в одном деле… — также шёпотом ответила Мила.       Мда… А я понял почему девчонки выбрали именно Милу — она же заболтает кого угодно. Просто наилучшая кандидатура в их совершённом плане. И после всего этого выглядела Мила сейчас, мягко говоря, фигово… Виноватый взгляд, грустные глаза опущенные в пол… Наверное, она поняла кому и в каких целях помогла уже после того, как торт с конфетами был принесён ко мне в домик. Бедняжка… — Какая-то ты по детски наивная вся, — весело хмыкнул Стёпа глядя на Лизу. — Хотя торт вкусный… И не понятно, ругать ли тебя теперь, или нет… — Может потому, что я ребёнок ещё, а Маслёнок? — язвительно поинтересовалась в ответ Лиза, хотя скорее поставила перед фактом. — Ну начинается утро в колхозе… — обречённо вздохнула Эля. — Так, ребят, — обратился я ко всем. — Дело уже провернули, а его плоды мы сейчас поедаем. Как говорится, «поздно ехать на минводы». Так что забыли, — и сменил тему. — Давайте лучше о чём-нибудь другом поговорим.       Ну мы и заговорили. Обо всём подряд, о разном. Кто о своих делах в кружках лагеря поведал, другие интересные истории из жизни рассказали, и много чего ещё. Даже я не остался в стороне и потравил пару армейских баек, правда, от своего дяди (не было у меня никогда никакого дяди, просто не поверили бы мне ребята, что я, подросток, служил в армии). И, стоит отметить, отряд оценил их по достоинству, особенно Света и Лизка которые после моих рассказов завалили меня всевозможными вопросами и требовали продолжения.       Время летело незаметно, а вместе с этим я всё больше узнавал о ребятах что-то новое, а они понемногу обо мне. База знаний по ним росла в геометрической прогрессии, и от осознания того, что я оказался в одном отряде с такими замечательными людьми, на душе становилось всё теплее и приятнее… — Пол десятого, — прикусив губу, сказала Саша глядя на свои часы, и в домике повисла мёртвая тишина. — Ну, потрапезничали, отметили Димино прибытие, узнали друг друга получше — пора и честь знать, — сказал Стёпа вставая со стула. — Давайте народ, не будем наглеть, человеку тоже спать надо.       Спорить с этим утверждением никто не стал, даже Лиза. — Камеру тоже с собой возьмите, — сунул я парням коробку с побитой аппаратурой. — Завтра решим что с ней делать.       Степан молча кивнул принимая «презент».       Дружно убравшись за собой, и собрав остатки еды с посудой, мы всем отрядом дружно покинули мой домик. Разделившись на несколько маленьких групп, мы разнесли остатки пиршества по домикам их владельцев. Так как холодильника у меня в домике нет, и где я буду хранить всю оставшуюся после пиршества снедь не знаю, то всем отрядом мы поровну поделили остатки еды и раздали каждому.       Но самым интересным было возвращать стулья в библиотеку — крадясь по рядам кустов и деревьев, избегая любого, кто мог бы заметить нас в такое позднее время на улице, мы с парнями вернули всю мебель обратно в храм литературы.       А когда я наконец-то вернулся назад к своему домику, то встретил рядом с ним Яну и Алину, которые, сидя на скамейке, о чём-то беседовали между собой.       Пока шёл к ним навстречу, они меня не замечали, но зато я их очень хорошо слышал. — Отлично же посидели, — плавно кивнула Яна. — Приятная обстановка, все дела… — Да-а, каждый вечер бы на такие посиделки ходила, — мечтательно проговорила Алина. — Но лень как-то… Дел много, даже вечером. — А что так? — поинтересовалась зелёноволосая. — Да вожатая на Милу надавила, мол, скоро конец смены, надо готовить музыкальный номер к выступлению, а Мила, в свою очередь, надавила на меня, — с некой скрытой злобой в голосе сообщила Музыкантка. — Ну и вот, как-бы… завтра опять репетировать идти. — она тяжёло вздохнула. — Тебе же вроде нравится музыкой заниматься. Это ведь твоя жизнь, — подмигнул Яна собеседнице. — Разве нет? — Да не, я сама-то не против всей этой муз активности в лагере, но только в том случае если разрешать играть что-то своё, а Олесь-Даниловна настаивает на предложенном ей репертуаре! — завозмущалась Алина. — Ты бы слышала, какие песни она нам предложила, я фигею просто! Прямо дискотека пятидесятых какая-то!..       Наконец я приблизился к девчонкам достаточно близко и настал мой черёд встрять в диалог. — Нарушаем, гражданочки? — поинтересовался я и, прикрыв рот ладонью, устало зевнул. — Время десять, а вы ещё не в кроватях.       Последние несколько часов из меня прямо-таки прёт уверенность… Не узнаю себя… — А мы тебя ждали чтобы проконтролировать, — Музыкантка вальяжно развалилась на скамейки и наигранно высокомерно посмотрела на меня сквозь лёгкую хитрую улыбку. — А то вдруг бы ты, матрос, щас с ботаниками по бабонькам убежал. — Я тя умоляю, «матрос»… — косо глянув на девчонку, я лениво высунул правую руку из кармана шорт и махнул ею в стиле «хорош тебе пургу нести». — Первым делом самолёты. — Все вы парни так говорите, ага, — Алинка не унималась и также наигранно вздохнула. — Мужики не исправимы…       Яна в это время встала со скамейки, поправила немного задравшуюся юбку, и сказала: — Я, пожалуй, пойду. Доброй ночи, ребят. — И тебе! — с добрым взглядом ответил я. — Давай, спокойной, — кивнула Алина.       Яна ушла в сторону своёго домика, а я присел рядом с Музыканткой. — К Женьку что ли ходил? — с любопытством поинтересовалась она.       Твою ж налево! Я же бандюгам обещал сходить с Женей переговорить и забыл… — Не знаю, где он живёт. Может, покажешь дорогу? — поинтересовался я у Алины. — Да пошли, мне не сложно, — пожав плечами ответила девушка.

* * *

— Товарищ командир, а чего крадёмся-то?       Этот вопрос я задал в пол голоса, пока пригнувшись неторопливым шагом следовал за Алиной, которая вела меня до нужного места не как подобает обычным людям по нормальной и освещённой дороге, а через плотные ряды деревьев чередующихся с густыми зарослями кустарников — словно мы не пионеры, а какие-то иностранные диверсанты заброшенные в СССР для выполнения сверхсекретных задач и планов. — Потому, — также негромко ответила Алина не оборачиваясь.       Коротко и ясно, прям как я люблю. — Ну, а почему «потому»? — я сдаваться не намерен и буду стоять на своём… упёртость — моё второе имя. — Потому что потому, — прилетело в той же манере. — Ещё вопросы?       Я промолчал и не ответил. Если не хочет говорить — её право, не смею настаивать. Но через минуту обоюдного молчания, когда я уже почти позабыл про свой вопрос, Музыкантка вдруг решила ответить. — Потому что: А — уже отбой, и Б — после отбоя по лагерю ещё какое-то время бродят вожатые и охрана. — Выискивают нарушителей отбоя? — уточнил я на всякий случай, хотя и сам уже понимал — да, ищут. — Да нет, просто от безделья бродят и в прятки играют. Конечно же, блин, ищут. — фыркнула Алина. — На нашу с тобой удачу, тебе приспичило сходить к Женьке на ковёр, как раз в это самое время, когда кругом шастают патрули. Если заметят нас — всё, считай, труба, каюк. Будем с тобой завтра весь день картошку чистить, или помогать вожатым-стажёрам с малышнёй заниматься. — Ну извините меня: я как-то не думал, что у меня дома устроят фестиваль битвы на подушках, и посиделки с чаем и печеньками, — наигранно проворчал я. — Так бы ещё после столовой сходил. — Ага, конечно, — отозвалась Музыкантка. — Лады, проехали. — Проехали, — согласился я кивком головы.       Дальше мы шли — вернее, крались, испуганно прячась от каждого патруля состоящего из одного вожатого и одного охранника — молча.       В жилых квартальчиках фонари горели крайне скупо. Думаю, если бы не помощь Алины, то я бы по лагерю до самого утра бродил, ищя нужный мне домик в почти непроглядной полутьме. Но это ещё пол беды: оказалось, что Женин дом находился не абы где, а на другом конце лагеря, а это почти километр расстояния! Не знаю какой там ГОСТ насчёт размера территорий под детские лагеря, но этот «Кукушонок» явно не маленьких размеров… Ну вот, не решили предыдущие задачи, а тут уже и новая появилась — заучить наизусть план лагеря, чтобы впредь ориентироваться в нём без подсказок и проводников.       Спустя пять минут быстрого шага вслед за моей провожатой, мы наконец-то достигли цели — домика того самого Жени. — Пришли, — сказала Алина, и я принялся осматривать место куда она меня привела.       Длинная улочка с асфальтовой дорогой, по бокам которой выстроились в ряды приятные глазу скамейки, ухоженные кустарники, и невысокие берёзки. И чередовались всё это домиками, каждый из которых был похож на соседний. На вид этот дом ничем не отличается от соседних. Совершенно обычный, я бы даже сказал типичный для этого лагеря полувкопанный в землю «бочонок». Цвет стен и другие примечательные черты жилища остались для меня загадкой, ибо темно, а лампы в этом квартальчике светили не шибко ярко. Лишь только из окна, что находилось справа от двери, сквозь плотную чёрную занавеску просачивался тусклый жёлтый свет — верный признак того, что обитатель домика клал большое «не хочу» на порядки лагеря, и просто забил на такую вещь как «отбой по команде».       Я посмотрел по сторонам. Никого. Улица пустовала, а в соседних домиках свет не горел. Значит, нас никто не видит. Вот и славно. — Пришли, говорю.       Я испуганно вздрогнул — проводя осмотр местности, совсем забыл про Алину, которая меня сюда и привела. — А? А-а… Да, — я посмотрел на своего провожатого. — Спасибо, — говорили мы уже в полный голос. — Чего замямлил? Боишься что ли? — Алина по-доброму усмехнулась, сложила руки на груди и, красиво улыбнувшись, внимательно посмотрела на меня через хитрый прищур. — Я-то? Не-а, — прямой вопрос, прямой ответ. — А чего мне бояться? — Ну… Женьку, наверное, — предложила вариант Музыкантка. — Его почти все парни побаиваются. Так чем ты хуже?       Не думая, я выдал первое очевидное что пришло на ум: — Всё просто: я — не все.       Не удивлюсь если мой ответ прозвучал ну уж очень тщеславно. — Хм-м-м, даже так… — задумчиво протянула Алина, чьи глаза забегали по асфальту, на котором мы стояли. — Даже так, — согласился я. — Знаешь… У меня есть такие…       Вот не знаю, стоит ли ей говорить об этом, или нет?.. — Ну, и? Что у тебя есть «такого»? — спустя пару секунд напомнила Музыкантка. — Ещё не до конца уверен в этом, но у меня, похоже, есть более «глобальные проблемы», на фоне которых все эти басни про Женьку и его банду для меня просто сущие пустяки, — сказал я и, думаю, не соврал.       От услышанного моя провожатая посмотрела на меня с лёгким удивлением. Я же в этот момент уже было хотел пожелать ей доброй ночи и направиться в домик к Жене, как вдруг в спину мне прилетело: — У тебя случайно нет желания присесть и передохнуть?       А почему бы и нет? Перевести дух и немного отдохнуть, посидев пару минут в компании с неплохим человеком, здоровью, как говориться, не навредит. — Случайно есть, — я решил не отказываться.       Мы присели на первую попавшуюся скамейку — и, как мне показалось, самую удачную: находиться она поодаль от света уличных ламп, а по бокам и сзади растут аккуратно подстриженные невысокие кусты шиповника. Отличное место — если кто будет идти прямо по дороге, то не сразу заметит нас, а мы с Алиной в случае чего сможем быстро нырнуть в заросли позади нас и дать спасительного стрекача.       Я откинулся на спинку скамьи — выглядит она, кстати, очень благородно: лакированные бруски из дерева, кованные железные ножки и подлокотники крашенные чёрной краской — и принялся ждать, когда заговорит Алина. А пока ждал, то просто дышал. Дышал и старался не о чём особенном не думать… — Как-то ты уж слишком тоскливо выглядишь для «примерного и порядочного пионера», — мне повезло, девушка заговорила первой, чему я был несказанно рад, ведь вряд-ли бы смог подобрать тему для беседы. — Выглядишь внешне спокойно и собрано, но вот взгляд порой туда-сюда мечется, и задумываешься, бывает, подолгу.       Ё-моё… Вот это она выдала… — Честно, не ожидал таких слов, — тихо проговорил я через пелену удивления и, наклонившись вперёд, сложил руки в замочек, после чего посмотрел на Алину. — Сильно заметно? — Ну-у… — Музыкантка пошевелила пальцами что-то прикидывая в уме. — Не особо в глаза бросается, но всё же… — На то есть свои причины, — резонно заметил я. — Повторюсь, не уверен в них, но всё же…       Алина на время замолчала. Как и я. Прекрасную симфонию тишины нарушал лишь сверчок своим стрекотанием, который, судя по всему, что-то не поделил со светлячком. — Это из-за твоих «глобальных проблем»? — наконец продолжила говорить Музыкантка.       Я кивнул. Она была права. — Может расскажешь подробнее? — неуверенным тоном поинтересовалась она. — Клянусь хранить твои слова тайной до самой могилы! — и, спроецировав на лице лёгкую улыбку, отсалютовала по-пионерски. — Прости, но я и так уже больше положенного рассказал, — сказал я вставая со скамьи. — Мои проблемы — это лишь мои проблемы и моя забота. И только мне над ними думать. — посмотрел по сторонам. — Засиделись мы уже. Идти пора.       Посмотрев по сторонам дороги и убедившись в отсутствие посторонних в радиусе пятидесяти метров на аллее, я направился к Женькиному дому. — Недавно один пионер сказал мне, что любые проблемы решаемы, когда у тебя есть верные друзья готовые всегда помочь тебе несмотря ни на что.       Слова Алины, от которой я отошёл уже на пару метров, заставили меня остановиться. — Думаю, этот пионер знал о чём говорил, — сказал я полуобернувшись, но уже более вялым голосом. — Доброй ночи. Спасибо, что проводила.       Бесспорно, это очень толковые слова. С хорошими друзьями, как известно, можно и голыми руками горы свернуть. Только вот откуда им сейчас взяться, хорошим друзьям? Я здесь впервые, ещё толком не знаю ничего об этих местах, да и с отрядом знаком меньше суток. И вот как мне быть в такой ситуации? Выход один — действовать по обстоятельствам. — Мне тебя ждать? — устало зевнув, поинтересовалась Алина. — Не стоит. Я запомнил дорогу. — Ну как знаешь. Моё дело предложить… И убери ты уже эту вялую физиономию со своего лица! Тебе не идёт! — в отличие от меня, Музыкантка выглядела заметно веселее и бодрее. — Если бить будут, то кричи — я прибегу и всех победю. Если что и Лизку притащу, она их водой из ведра обольёт.       На секунду я представил себе эту сцену: мы с Алиной стоим спина к спине и даём отпор своре хулиганов взявшей нас в кольце, а вокруг всех нас носится шустрая рыжая комета и поливает всех забияк холодной водой из оцинкованного ведра. — Обязательно, — таков был мой скромный ответ.       Мы пожелали друг другу хорошего сна, и разошлись кто куда: Музыкантка — спать, или нет, а я, как сказала Алина ранее — «на ковёр». «Сейчас поглядим, что ты за фрукт такой, Женёк, и с чём тебя можно съесть», — подумал я пока поднимался по ступенькам крыльца домика в котором живёт этот «всемогущий» пионер, держащий всех обитателей лагеря в напряжение.       И, как полагает одной из заповедей культуры, постучался…