Память юности

      Я сидел на поваленном дереве, на том сам месте, где ранее этим днём разговаривал с Мишей. Сидел здесь уже… наверное, несколько часов, это точно. Сидел и думал над всем, что происходит в лагере, а ещё об отряде, о вожатой, и, конечно же, о себе. Уже изрядно темнело, и вскоре должен явится Миша. Ну а пока его нет, то почему бы не продолжить размышления?..       Ситуация в лагере — она, мягко говоря, фиговенькая. Куда бы я не пошёл, везде нарвусь на какую-либо проблему, или создам её сам, после чего на меня снисходит гнев местной дуры. У других ребят из отряда ситуация схожая, в чём я сегодня лично убедился, вспоминая сцену с Яной, Светой и разбитой посудой. Ещё есть Женька. Но за прошедшие сутки я не разу не встретил какой-либо активности со стороны его шайки, хотя мне про них рассказывали многое и всякое, и поэтому в столь резкое «молчание» с их стороны мне верится с трудом. Может, недоделанные «бандиты» решили переждать «шухер»? Увидели, что Инеска бушует, вот и не высвечивают пока. Однако, сдаётся мне, это затишье временное. И как только Стерва поумерит свой пыл, то нам всем в скором времени стоит ожидать возвращения местной банды к своей «нормальной» жизни в лагере, со всеми вытекающими последствиями, что плохо. Сегодня мне довелось провести достаточно много времени с Яной, и даже будучи находясь в моей компании, девушка постоянно оглядывалась по сторонам и слегка тряслась при малейшем шорохе. Жалко мне её, ей же точно проходу не дадут…       Но вот, кого мне стало чуточку не жаль, так это нашу вожатую. Я понимаю, что зачисление в список лучших пионерлагерей страны огромное событие не только для «Кукушонка», но и для всего региона в целом. Но ради этого сидеть сложа руки и терпеть выходки Инессы Владимировны? А если она действительно кого-то из пионеров выгонит — не знаю, как, но думаю, у такой дамы, у которой всё схвачено, и такие возможности имеются — то что тогда?       А впрочем… какая мне, к чёрту, разница? Меня происходящее в лагере вообще не должно касаться — я не местный, и проблемы здешние мне чужды. У меня своя проблема имеется — понять, где я, и как отсюда выбраться… — Пришёл, всё же.       Я повернул голову направо, в сторону внезапно прозвучавшего голоса, и увидел фигуру с фонариком в руках — напряг зрение, и смог разглядеть Мишу. — И даже не опоздал, — добавил он, сверившись с наручными часами. — Ну, как видишь, — отозвался я чуть уставшим голосом, и тихо, сонливо зевнул. — Как-никак, это всё в моих интересах. — И то верно.       Парень присел рядом. В это время тьма вокруг сгустилась, повеяло приятной ночной прохладой. — Короче, не буду долго тебе мозги парить, — сказал Миша, почесав нос. — Только учти, что всё, тебе я расскажу, должно остаться только между нами. Ферштейн? Это крайне секретная информация, которую очень хорошо охраняют. Я и сам обо всём этом узнал случайно, и то под грифом «Расскажешь кому — тебе хана». — Ясно, — кивнул я, согласившись. — Буду молчать.       Мишка огляделся по сторонам — кругом тихо и не души, только совы вдали ухают. Отличное место и время для передачи какой-либо информации, требующей отсутствия посторонних. — Ну, в общем… Был когда-то в лагере один парень, — начала рассказывать Миша. — При чём, задолго до нас. По возрасту примерно наш ровесник. На этом все сходства заканчиваются. Знающий человек сообщил, что вёл тот парниша себя не как подросток: речь более «взрослая», да и мысли ни разу не «юношеские», — мой «информатор» выдержал короткую паузу. — Вёл он себя странно, всё хотелось ему из лагеря сбежать. Но вот для чего — никто не знал. Однако, самое странное в той истории, это последний день смены: когда настала пора всем разъезжаться по домам, то вдруг обнаружилось, что парень пропал…       Мишка вновь замолчал. Молчал и я, старательно обдумывая всё то, что услышал. — И что, его даже не искали? — поинтересовался я. — И как звали этого парня? — Как это «не искали»? Искали, конечно же! — ответил мой собеседник. — Только вот, нашли его, или нет — этого я уже не знаю. Да и про имя мне ничего неизвестно… Но не думай, что я тебе тут пургу нагнал: у меня отменные источники информации. Настолько, что за качество информации я лично ручаюсь головой — а это многого стоит. Ага.       Я снова задумался. Верить Мише или нет — это уже мне решать. Но факт остаётся фактом — никто, кроме него, про этот случай ничего не говорил, и даже не упоминал. Если эта история окажется не липой, а самой настоящей правдой, то значит, что Мишке и впрямь доступна кое-какая секретная информация, которой можно доверять. Что ж, это весьма неплохое подспорье, если в дальнейшем мне понадобиться узнать что-то. И также интересно, что за «источники» у него такие?.. — Куришь? — вывел меня из раздумий Миша, вытаскивая из нагрудного кармана сигарету. — Не. Пробовал как-то — не зацепило, тут же бросил, — я покачал головой, после чего кивнул на сигаретку в руках собеседника, и слабо улыбнувшись, подметил: — А мне говорили, что ты спортсмен…       Миша лукаво улыбнулся, прикуривая от спички. В прохладном лесном воздухе повеяло жжённым табаком. Чтобы выглядеть более убедительно в том, что с сигаретами у меня дружбы нет, я несколько раз кашлянул в кулак — вроде бы, получилось убедительно… — Лагерь слухами полнится, — уклончиво ответил Мишка. — Про тебя тоже много чего рассказали. Например, что ты к нам в странной одежде приехал, и более того, проходил в ней почти полтора дня. — С деньгами в семье напряженно, хожу в том, что есть, и не жалуюсь, — вновь уклонился я от ответа.       Рассказывать этому кренделю что-то о себе в мои планы не входило — как сказала Олеся Даниловна: «Чем меньше знаешь, тем меньше проблем имеешь». Вот я и невзначай избавлял Мишу от этих «проблем». — Ты лучше скажи, откуда про этого парня разузнал? — конечно, я понимал, что свои «источники» он мне не выдаст даже под дулом пистолета. Просто этим вопросом я осторожно менял тему разговора, уводя его в совершенно другое направление. — Секрет.       Ну, как я и ожидал. — Ясно, — сказал я, посмотрев на ночное небо. — В целом… жутковатую историю ты поведал. Больше походит на детскую страшилку, придуманную специально для запугивания малышни от спонтанных побегов в парк. — Слушай: мое дело передать тебе инфу, о которой ты интересовался, а верить в неё, или нет — дело уже твое, — мне показалось, что мои слово немного задели Мишу. — А для запугивания младших отрядов в лагере своих страшилок хватает. Слыхал что-нибудь про пионера с кровавым лицом? — Не-а, — честно признался я. — Что за тип? — Не «тип», а «главный герой» истории, ставшей страшилкой, — поправил меня Миша, и посветил себе в лицо снизу вверх фонариком, как обычно делают при травле подобных баек. — На прошлой недели пара ребят из младших отрядов посреди ночи весь лагерь на уши подняли. Мол, им в окна какой-то пионер смотрел — лицо красное-красное, словно кровь — и жалостливо выл: «Я помогу-у ва-м…». Им, конечно же, никто не поверил. Инесса на тех ребяток посердилась, поругалась, а затем замяла дело, сейчас уже почти никто не вспоминает. С тех пор «красноликий» в наших краях больше не появлялся, ах-хах!.. — Вот значит, какая у нас зам.директора «могущественная» — даже призраков под струнку ставит, — приулыбнулся я; улыбнулся и Миша. — А то! — согласился он, пуская в ночное небо очередное колечко сизого дыма. — Она, конечно, та ещё коза… Но стоит ей отдать должное — как Владимировна из санатория вернулась, так сразу многие проблемы, что образовались за время её отсутствия, быстро решила. Радикальными методами, конечно, но всё же решила…       Так. Я услышал всё то, что хотел услышать. Теперь пора бы на боковую, а то ещё немного, и прямо на этом дереве завалюсь спать… — Спасибо за информацию, выручил, — поблагодарил я Мишу, поднимаясь с места. — А теперь изволю откланяться — сон ждёт. — Давай. А я ещё посижу немного, хорошо тут, спокойно, — сказала мой собеседник, докуривая почти истлевшую сигарету. — Спокойной ночи. И ещё раз прости, за ту фигню, что мы там с парнями утром учудили. Неувязочка вышла… — Проехали, — слабо вздохнув, ответил я. — Бывай. — Бывай.       Полученная информация была весьма интересной… только вот как следует обдумать её лучше в домике, лёжа в кровати. Поэтому моя следующая цель — добраться до своего жилища. А учитывая остаток сил (коих почти не осталось), чем быстрее я доберусь, тем будет лучше…       …Лагерь спал. Кругом лишь темнота, тишина ночной природы, редкий треск сверчков, и ещё более редкие патрули охраны, которые я обходил, как говорится, заблаговременно за две версты. — На дальней станции сойду-у, — шёпотом напевал я себе под нос, чтобы окончательно не уснуть по пути. — Трава-а по поя-с… Запахне-т мё-дом… Блин, а как там дальше было?.. А, точно. Синяя васильковая тишина-а…       Добравшись до домика, я запустил руку в карман шортов, достал ключ… — Доброй ночи!       Я лениво обернулся на голос. На краю дороги возле моего жилища стоял Стёпа, и одаривал меня слабой, усталой улыбкой. — И тебе. Случилось что? — нехотя отозвался я. — Ну… — неуверенно начал, почесал затылок и замолчал, что-то обдумывая. — Говори прямо и по делу. — Ты что-то говорил про видеокамеру.       А, точно. Я же обещал им плату. — Сейчас принесу… — А Олеся Даниловна не против? — вновь послышался неуверенный голос у меня за спиной. — Не имеет значения, — глухо отозвался я.       Открыв дверь, я зашёл внутрь, щёлкнул выключателем. Комнату озарило тёплым жёлтым цветом. На цыпочках подошёл к шкафу, чтобы особо не наследить, открыл дверцу… и услышал с улицы крик Стёпы. — АААААААА!!!       Захлопнув дверцу я бросился обратно к двери, на ходу выключая свет. Вновь оказавшись на улице, обнаружилось, что парень уже не возле дома, а вдали, на другой стороне улицы, возле домика Яна и Милы — он убегал. От кого-то или чего-то. И, казалось, останавливаться не собирался.       Я захлопнул дверь домика и бросился следом — уж не знаю, что тут произошло за десять секунд моего отсутствия, но точно ничего хорошего!..       Стёпа устремился за домики, я последовал за ним. Радиотехник скрылся в чаще берёз — я вновь бегу по его следам. Кричать не стал: не имею понятия, что там случилось, но привлекать излишнее внимание патрулей в мои планы не входило — это чревата всевозможных последствий.       Темнота, по рукам и ногам похлёстывали ветви деревьев и кустарников, но я продолжал гнаться за Стёпой. Пробежав ещё несколько минут по следам парня — свежая примятая трава и сломанные ветви — я наконец настиг цель. Стёпка спешно поднимался с земли — кажется, он упал. — Что случилось? — тут же вопросил я, осматриваясь по сторонам, после чего предложил пионеру руку помощи. — А?.. А-А-А! — не громко завопил он при виде меня. — Успокойся, это я! Дима! — я тут же заткнул ему рот рукой. — Тише. Успокойся. Дыши… Вот так, да… — парень немного успокоился, а его широкие зрачки сузились. — Чего убегал-то? Рассказывай. — К… к… к-к… — попытался произнести он, но у него это не получалось из-за сильной отдышки и испуга. — Всё хорошо, я рядом, — продолжал я успокаивать пионера, параллельно и сам пытаясь перевести дыхание. — Любому по голове настучу, если сунется, не переживай…       Стёпа хищно огляделся по сторонам. Посмотрел и на меня. — Краснолицый… — тихо прошептал он, словно боясь произнести это имя вслух. — Что? — удивился я. — Ты о парне из местной страшилки?       Всё это очень странно: я буквально полчаса назад узнал об этой местной легенде, и она тут же «проявилась». Через чур странно… — Он… он не страшилка! Он р-реален! — заявил меня Степан таким тоном и с таким взглядом, будто я сообщил верующему об отсутствии высших божественных сил. — За твои домиком стоял и выглядывал, на меня смотрел! У него лицо всё в к-крови и бинтах… — Стёпа, вдохни и выдохни. Давай вместе, — спокойно говорил я, игнорируя слова парня (а на деле, запоминая их). — В-вдох… Вы-дох…       Парнишка беспрекословно повторил мои указания, благодаря чему стал выглядеть ещё чуть более спокойнее. — Легче? — тут же поинтересовался я.       Степан закивал. — Пошли обратно в лагерь, — предложил я. — Тут не безопасно, да и слишком прохладно. Заболеем и проторчим остаток смены у Вали, рассказывая друг друг не только о краснолицем, но ещё и другие страшилки.       Как мог, пытался вызвать на лице парня улыбку, или хотя бы её подобие — вышло фиговенько, и впредь я решил говорить по существу. — Н-нет, ты что? Какой лагерь? Я туда не пойду!..       Стёпа посмотрел на меня, как на ожившего мертвеца: такие широкие глаза я в последний раз видел у товарищей из спецназа, когда тем приходилось применять обезболивающие средства из маленькой оранжевой аптечки. — «Кукушонок», блин! — ответил я, усмехнувшись в мыслях. — Пошли, говорю. Или оставайся здесь один до утра. Я твоей ходячей страшилки не боюсь — я и сам страшен, когда разозлюсь.       И был прав. Если Стёпа и дальше продолжит мурыжить меня своим «нет, не пойду», то я его отсюда за шкирку уволоку. И так спать охота, а тут ещё всякие «индейцы» из племени краснолицых стали заявляться, пионеров пугать.       Однако прибегать к грубой силе не пришлось. Стёпа самостоятельно поднялся с места и нерешительно кивнул — мол, согласен. Вот и славно. — Двигай за мной, — сказал я ему. — Если там действительно был кто-то, кто мог последовать за нами, прибегнем к старой, но эффективной тактике…

* * *

      Тактика действительно была старой, как мир, и простой, как автомат Калашникова. Хотя, мои дальнейшие действий «тактикой» сложно назвать — скорее, простая хитрость. А делал я вот что: повёл Стёпу обратно в лагерь совсем другой дорогой, по пути делая ложные «наводки» — подламывал сучки в некоторых местах и оставлял отчётливые отпечатки подошвы в земле. Проще говоря, создал иллюзию ложного маршрута, по которому последует наш возможный преследователь, в то время как нас на нём даже не было. Ну, буду надеяться, что сработает.       Через пять минут пути по лесу мы наконец вышли обратно к жилым домикам. И на моё удивление, обстановка здесь была спокойная — я ожидал встретить патрули, что должны были сбежаться на Стёпин крик, но их нигде не было. Странно… Ну да ладно. Мне же меньше проблем.       Когда я отвёл Стёпу к его домику, то на пороге нас встретил Саша. Тот был встревожен долгим отсутствием своего друга, и когда я вернул ему его всего перепуганного — на меня посыпался шквал вопросов. Кратко рассказав о произошедшем, я велел парням плотно закрыть окна и двери, и не впускать никого до самого утра. По-хорошему, перепуганного парня стоило бы напоить горячим чаем… но при всём уважение, это уже не мои заботы. Я дико хочу спать, и поэтому уже вскоре попрощался с ребятами, чтобы направится к себе в домик, отоспаться минут эдак шестьсот…       Да. Вот настолько я устал, что мне сейчас абсолютно по боку какой-то там «призрак», или что это такое. Закрою дверь и окна, подопру люк в полу, и улягусь отсыпаться — а там хоть трава не расти…       Проходя мимо домика Музыкантки и назойливой «мелочи», я вдруг услышал странное копошение в кустах. Я остановился и скрылся за ближайшим деревцем, стал выжидать. Вскоре из кустов вышла Лизка — довольная вся, сияет хитрой улыбкой, и про себя тихо посмеивается. Но больше привлекло моё внимание её лицо — оно всё было в красных пятнах, словно от краски. — Так вот какой ты, пионер с красным лицом… — тихо прошептал я себе под нос.       Не нужно было иметь семь пядей во лбу чтобы понять, что причиной чуть не случившегося у Степана инфаркта была эта рыжая непоседа. Думаю, стоит омрачить её «победу» от шалости своим вмешательством. И для пущего эффекта мною почти сразу было принято решение действовать против Лизы её же методами.       Когда Лиза зашла в домик, то я подошёл к его окну и принялся ждать подходящего момента. Этот момент настал намного раньше, чем я планировал — свет в окне погас уже через несколько минут. Вот и славно. — За Стёпку, — тихо проговорил я сам себе, обвязывая вокруг своего лица пионерский галстук.       После этого я несколько раз постучался по стеклу…       …Раздавшийся визг был настолько громким и оглушающим, что наверняка бы разбудил весь лагерь. К счастью, благодаря своему спортивному детству я почти моментально добежал до своего домика, так что поймать меня с поличным на «месте преступления» ни у кого не вышло. Шустро зайдя в своё жилище, я упёрся спиной в дверь и выдохнул.       Стёпа отомщён, хулиганка наказана, а справедливость ликует — хорошее завершение дня, я считаю. «Повёл себя как малолетка и доволен, — хмыкнул я про себя, улыбнувшись. — Как-будто других проблем нету».       Плотно закрыв дверь на ключ, я принялся за баррикадирование вверенного мне домика. Люк в полу я накрыл ковром и дополнительно придавил стулом, на который поставил ведро (сам не зная, что оно делало в самом низу шкафа) — примитивная, но рабочая сигнализация, что разбудит меня в случаи чей-либо попытки проникнуть на мою территорию. Далее закрыл окно — во время моего отсутствия слесарям удалось удалить клей, да так хорошо, что почти не осталось каких-либо следов, что могли бы напоминать об этом случае. Приятно…       Наполнив гранённый стакан прохладной водой из стеклянного кувшина, я как следует утолил жажду (правда, одной порции живительной влаги оказалось недостаточно, и следом за первым стаканом пошёл второй). Раздевшись и усевшись на край кровати я было уже думал начать размышлять обо всём том, что произошло сегодня за день… но решил плюнуть на это дело. — А пошло оно всё…       Я слишком сильно измотан, чтобы философствовать перед сном. Займусь этим завтра, а сейчас — сон. Прикрыв глаза, с облегчением выдохнул и подметил в мыслях, что очередной день в странном пионерлагере остался позади…