Память юности

      В отличии от прошлого дня, сегодня я встал рано, вместе с первыми лучами лилово-красного солнца. Не знаю, сколько часов у меня ушло на сон, но чувствую я себя бодро, даже очень. Поднявшись с кровати, потянулся, затем спустился на пол и потратил около десяти минут на комплексную зарядку со множеством упражнений. После этого, на рефлексах принялся искать тапочки, чтобы не идти на кухню с босыми ногами — но почти сразу вспомнил, что сейчас нахожусь «немного» в другом месте. Оставив поиски того, чего здесь нет, заправил кровать, проветрил комнату, оделся. От рубашки по-прежнему тянуло потом, поэтому пришлось облачиться в менее испачканную чёрную «спецовку». Однако зная характер местного надзирателя и её отношение к неуставной форме, мне, хочу я того или нет, всё же придётся найти способ постирать свои шмотки. Правда и здесь имелись свои нюансы: постирать-то я могу хоть в ведре, хоть в местном водоёме, да вот только выстиранные вещи даже при наличии палящего солнца сохнут какое-то время, которое нужно где-то потратить. И желательно потратить там, где меня не заметит Инесса Владимировна…       Пытаясь найти решение этого вопроса, я покинул свой домик — не забыв надёжно закрыть дверь на два оборота — и направился в местную умывальню, благо я неоднократно посещал её за прошедшие дни по пути из условных точек «А» в точки «Б» по туалетно-гигиеническим вопросам. Хоть на улочках уже торжествовало раннее утро, но лагерь по-прежнему спал. Кругом ни души, лишь пустота, красота окружения, и пение птиц — благодать, одним словом. Искомое место находилось на восточном краю лагеря, недалеко от столовой, и представляло из себя одноэтажное кирпичное здание украшенное разноцветной мозаикой (одна из стен и вовсе была выделена под портрет общего для всех пионеров «дедушки») и разделённое на мужскую и женскую секции. Помывшись, умывшись и постиравшись — я с чистым телом, духом и вещами вернулся обратно в свои «роскошные апартаменты».       В шкафу нашлась тонкая верёвка. Протянув её от стены до стены я обзавёлся самой примитивной, но от того не менее эффективной сушилкой для белья. Развешивая туда своё добро, вдруг поймал себя на мысли, что вчера ко мне прибыл чемодан с моими инициалами. Без промедлений открыв его, в нём обнаружилось множество вещей, хоть целую опись составляй. По итогам обыска в моё распоряжение поступило: несколько комплектов простеньких футболок, шортов, носков и нижнего белья, две белые рубашки, что почти не отличимые от моей пионерской, чёрно-белые кеды, которые, как и в случае с рубашками, почти ни чем не отличались от моей нынешней пары, записная книжка с зелёным пластиковым пеналом, на котором был изображен слоник, а внутри хранились ручки, карандаши и ластик. И неизвестная книга — судя по многообещающей аннотации, сюжет с этих страниц описывает некую «последнюю войну». Будет время, может быть и прочту.       Что ж, узнаю почерк матери, которая любит отправлять вещи с запасом, за что ей огромный и низкий поклон от её сына… На самом дне чемодана я также обнаружил простенькие, но очень знакомые мне наручные часы. Они принадлежали моему отцу в молодости, а после его смерти были переданы мне матерью… Лишь дотронувшись до часов, почувствовал, как на лице проявилась грустная улыбка, а в голову полезли очередные воспоминания о семье. И, казалось бы, это счастливая улыбка. Но всё омрачилось, когда я заметил на часах очень подозрительную деталь…       Не понятно, как и почему, но стрелки циферблата шли не по часовой стрелки, а против неё, в обратном направлении. Причуды на этом не закончились. В специальных окошечках, где должна выводиться дата, сейчас выводилось весьма странное циферное значение — «03:17:59». Через минуту цифра «59» сменилась на «58», а ещё через минуту на «57»… «Обратный отсчёт?.. — пронеслась в моей голове тревожная мысль голове. — Что-то я не припомню такой функции в этих часах».       Я как следует протёр глаза, а затем несколько раз тряхнул часы, с надеждой в сердце ожидая, что всё увиденное мною лишь «видение», злая игра не до конца проснувшегося разума, или банальная ошибка в работе часового механизма… Нет. Это не глюки, и не сбой. А что же тогда?..       Взялся за регулирующие колёсики, что находились на боковой стороне часов, и принялся проворачивать их в разные стороны, чтобы изменить значения цифр… И я готов поклясться, что стрелки меня не слушались! По неизвестным причинам они продолжали идти в обратном направлении, а вместо даты всё ещё выводился зловещий обратный отсчёт. — Да что за чертовщина такая?.. — прошептал я сам себе под нос.       День ещё толком не начался, а со мной вновь происходит что-то странное и необъяснимое. Хотя-я… на фоне моего чудесного омоложения и перемещения в прошлое, проблема с часами должна казаться сущим пустяком. Вдруг здесь подобная загвоздка с часами в порядке вещей? Но ведь, вчера Стёпа подсказал мне верное время, а это даёт мне право считать, что в отцовских часах произошла какая-то неполадка. Но с другой стороны: почему этот «обратный отсчёт» так подозрительно похож на срок, по истечению которого закончиться смена в лагере?..       Опять сплошные вопросы, и пока ни одного ответа на горизонте. — Если кто и сможет мне помочь, так это наши технари или Виктор Дмитриевич, — задумчиво проговорил я себе под нос.       Да. В радиотехническом кружке наверняка должны быть специальные инструменты, с помощью которых можно будет вскрыть крышку часов и отрегулировать механизм. И поскольку до начала утреней линейки ещё есть время, то, пожалуй, навещу-ка я Виктора-Митрича прямо сейчас — шанс того, что он сейчас на рабочем месте, невелик, но всё же не равен нулю.       Одевшись во всё новенькое и чистенькое, я покинул домик и отправился решать очередные проблемы, которые уже, кажется, стали неотъемлемой частью моей жизни в этом лагере.

* * *

      Как выяснилось, шанс встретить Виктора Дмитриевича в такую рань на рабочем месте всё же был равен нулю, ведь радиотехнический кружок, как и все соседствующие, был закрыт. Сложив два плюс два и поняв, что ожидать открытия мне несподручно, я решил сменить тактику, и направиться на главную площадь перед Домом пионеров, дожидаться утренней линейки сидя где-нибудь в теньке дерева.       Площадь пустовала не меньше, чем остальные улицы лагеря — разве что здесь сейчас находился неизвестный мне вожатый и лениво размахивал метлой, сметая пыль с плиточного покрытия. Я незаметно скрылся за кустами и дождался, пока он уйдёт (что произошло уже спустя пару минут), и после присел на лавку, расположенную под густой берёзой. Откинувшись головой на спинку, я прикрыл глаза… и открыл их только тогда, как услышал едва заметные шаги, словно кто-то подкрадывался ко мне. Рефлексы невольно заставили мои ноги сомкнуться вместе, зажав между собой какой-то камешек, после чего ловко подбросили его вверх. Резко вытянув вперёд правую руку, я поймал подлетевший в воздух камень, а затем резко замахнулся им, но кидать не спешил. И как оказалось, не зря — в паре метров от меня стояла Лизка с ведром наперевес, из которого падали капли воды. От моих действий с камнем девочка находилась в ступоре и молча хлопала широкими от удивления глазами. — Ну ты и боец!.. — только и смогла проговорить она сквозь лёгкий шок. — Прямо как мой дядя. Он тоже… Э-э… Солдат для специального поручения! — Боец особого назначения, — поправил я, а после как можно вежливее попросил, указывая взглядом на оцинкованную тару в её руках. — Ты ведро-то отпусти. Не нужно быть академиком, чтобы догадаться о твоих намерениях. — И какие же это у меня намерения? — слегка прищурилась Лизка. — Очевидно, что не самые благие. — Да-а, мытьё полов не самое благое намерение… — кивнула девчонка и улыбнулась. — Хм? Мыть полы? — с удивлением переспросил я. — С чего бы это ты вдруг решилась мыть полы по своей воле, так ещё и в такую рань? Или тебя уже наказать успели?       Усмехнувшись собственным предположениям, бросил бесполезный для меня камушек на землю. — Это я тебя сейчас накажу за то, что Абрикоса не помог найти! — гордо заявила девчонка, демонстративно делая шаг вперёд. — Тоже мне, сыщик нашёлся. Лучше бы сам делом занялся, а то сидит здесь, работящих людей донимает.       Что-то я поторопился расставаться со снарядом… — Вообще-то я кота ещё вчера нашёл, возле ворот, вечером. Можешь у вожатой спросить, если не веришь. — Это ты мне тут не веришь! — слегка оскорбилась Лиза. — Завтра очередной родительский день. И поэтому сегодня весь лагерь занимается уборкой территории. Из-за этого даже линейки не будет. А меня отправили воду таскать, в столовой полы моют.       Вот оно что. Очередной родительский день? Интересно… — Лучше бы вместо того, чтобы девочкам камнями угрожать, помог бы мне ведро донести! — фыркнула Лизка. — В тебе-то силёнок явно побольше будет!       …В столовой было немноголюдно: пять кашеварящих поварих да несколько неизвестных мне пионеров, без особого энтузиазма занимающихся уборкой обеденного зала. Кто-то мыл пол, кто-то вытирал пыль, а кто-то, как сидящие за дальнем столиком Света и Яна, ели свой не хитрый завтрак, в процессе этого действия что-то обсуждая между собой. Поставив ведро на пол, я уже было собирался развернуться и пойти обратно на площадь, но вдруг меня окликнул стоящий неподалёку пионер. Без всяких «Привет, как дела?» он сразу и прямо попросил подменить его на десять минут — тому нужно было срочно посетить туалет. Я вошёл в положение и согласился.       Драинье пола в столь большом помещение невзначай навеяли воспоминания об армии, где подобным приходилось заниматься в течении первого года службы. Только в армии меня за это не кормили, как сейчас здесь — увлёкшись делом, я даже не заметил, как добрался до столика, где завтракали мои подруги. И только я это осознал, как вдруг перед моим лицом появился бутерброд из белого хлеба с маслом и сыром, который мне добродушно протянула скромно улыбающаяся Яна. — Аванс, — сказала она, когда я принял её презент. Света же, при виде всей это сцены, по-девичьи захихикала, прикрыв часть лица рукой. — Са фто?.. — насторожился я, набивая рот дарённой вкусной пищей. А осознание того, что мне её вручила Яна, то вкус усиливалась многократно…       Подружки огляделись по сторонам, после чего пригласили меня присесть рядом с ними, что я и сделал. — Олеся Даниловна ещё вчера раздала поручения всему отряду, кто чем сегодня будет заниматься… — начала рассказывать Света в пол голоса. — А почему так тихо?.. — подрыгал я, снизив тон. — Мне и Яне нужно сходить в старый лагерь, за ягодами, — продолжила говорить помощница вожатой, словно проигнорировав мой вопрос. — А в старом лагере, обычно, сам знаешь, кто обитает… — Да ладно? — сказал я, продолжая играть удивление. — Леший? — Женя… — проговорила Яна, чьё погрустневшее лицо говорило о том, что моей глупой шутке она не рада. — Именно, — подтвердила Света слова подруги. — Ну так что, Дим, сопроводишь туда и обратно? — Конечно, что за вопрос, — согласился я без всяких раздумий. — Когда выдвигаемся? — После обеда, — уточнила Света. — В это время солнце жарче, вряд ли кто-то решит направиться в старый лагерь в такой солнцепёк… — на секунду замолчав, после она неуверенно добавила: — Но всё же, чем чёрт не шутит… — Всё будет хорошо, — поспешил я разрядить зарождающеюся напряжение своей краткой улыбкой. — Как говорится, только смелых уважает высота. Зачем раньше времени переживать? То-то же.       В этот момент я краем глаза заметил шевеление у парадного входа. Отвлёкшись от беседы с дамами, в зоней моей видимости оказался высокий и очень крепкий мужчина в красно-сине-белом спортивном костюме. Лицо кирпичом, но что-то привлекательное в нём всё же есть. Волосы светлые, стрижка — короткий «ёжик». А висящий на груди свисток позволил мне окончательно убедиться в том, что местную столовую посетил местный физрук. Одна из поварих тут же поприветствовала вошедшего, назвав его «Александром Григорьичем», и предложила отведать свежеприготовлённую манную кашу, на что представитель здорового образа жизни добродушно отказался. Вместо приёма питательной пищи он вышел в центр помещения и принялся внимательно осматривать всех немногочисленных присутствующих, которые, при его виде затихли. — Акименко. Дима. — с расстановкой пробасил он так, словно вчитывался в невидимый классный журнал перед собой. — Здесь?       Яна со Светой озадаченно переглянулись, а в моих мыслях пронеслось: «Да ёп вашу…». — На месте.       Подняв руку, я без всякой заинтересованности во взгляде посмотрел на Александра Григорьевича. А вот он посмотрел на меня с заинтересованностью. — Угу. Вот ты какой, Акименко Дима. Наслышан, — проговорил он себе под нос. — Ну, вставай, пойдём. Мне твоя вожатая вчера сказала, что ты не прочь помочь мне сегодня в спортивном зале.       Здрасьте, приехали. Впервые вижу этого человека, а этот человек уже знает, кто я, да ещё и что-то хочет от меня. Может, всё же сбежать из лагеря?.. — Простите, а когда это она сказала? — незамедлительно вопросил я, изумившись. — Меня об этом в известность никто не ставил. — Вчера перед отбоем, — ответил физрук. — Она очень настойчиво просила меня взять тебя в помощники, а значит парень ты толковый, работящий. Мне такие нужны.       «Перед отбоем», «очень настойчиво просила»… Что ж, Олеся Даниловна. Напрасно я считал вас своим союзником. Я к вам со всей душой, а вы вон как ко мне… Однако стоит отдать ей должное: так быстро и грамотно избавиться от назойливого «элемента», который может разнюхать то, что разнюхивать не стоит… А разнюхать я и вправду мог, ведь небольшой опыт подобной работы в следственном отделе за плечами имелся. — Александр Григорьевич, позвольте!.. — вдруг возразила Яна наигранно «жалостливым» голосом. — Дима уже занят, он нам помогает… — Да? — приподнял брови физрук, продолжая сохранять на лице гримасу полного спокойствия и безразличия. — И кто распорядился? — Я! — привстав с места, с серьёзным видом заявила Света. — Врать ты так и не научилась, Яснеева, — хмыкнул Александр Григорьевич, и вновь посмотрел на меня. — Пошли, Акименко. Быстрее начнёшь, быстрее закончишь. А с меня ещё и причитается. — и развернувшись, зашагал обратно к выходу.       А каких причитающихся заикнулся физрук, я даже представить не мог — наверняка очередное покровительство или помощь в улаживании вопросах. Меня подобное уже не интересовало, и пойти за местным «физкультприветчиком» я решился только из-за желания не наживать себе новых врагов, а вместе с этим, и новые проблемы. Не люблю быть «мальчишкой на побегушках», но кому сейчас легко? — Я как-нибудь выкручусь и освобожусь к обеду, — посмотрел я на девчонок, поднимаясь с места. — Где собираемся? — У медпункта, — сообщила Света. — Понял, принял, уяснил. До встречи.

* * *

      Спортзал находился напротив столовой, в глубине березовых зарослей. Это большое здание, больше походившие на ангар, вокруг которого расположилась просторная спортивная площадка со всем необходимым. Только пусто здесь сейчас, ни души. Видать, не привыкли местные обитатели с утра пораньше на турниках висеть, а может просто спят ещё. — А кто вам сказал, что я в столовой? — поинтересовался я у шедшего впереди меня физрука. — Лиза Советова. Девочка такая, рыжая. — вяло отозвался тот. — Она ещё после этого довольно рассмеялась, можешь принять это к сведению. — Ясно… — услышав ответ, я мысленно закатил глаза. — А работа, куда мы идём, она какого характера? — Оздоровительного. Нужно перетаскать инвентарь со склада до футбольного поля. — сообщил мой конвоир. И ободряюще добавил: — Не переживай, тут идти-то два шага, да и ты не один будешь. — Не один?..       Отвечать Григорьичу не пришлось — «ответ» на мой вопрос стоял возле главного хода в спортзал и сонливо зевал. — О! Привет! — радостно воскликнул Стёпа и поспешил вытащить руку из кармана шортов, чтобы тут же протянуть её мне. — Доброе утро, парни, — пожал я его хлипенькую руку, после чего приветственно кивнул стоящему рядом с ним Сашке.       Тем временем физрук открыл дверь и прошёл внутрь ангара. Ну а наша троица не гордая, нам приглашение не нужно, так зашли, как к себе домой. Внутри спортивный зал действительно выглядел как ангар, но с раскрашенными соответствующими здоровому образу жизни рисунками, и лакированным деревянным полом. Грубо говоря, обстановка внутри напоминает типовой спортивный зал в самой обычной постсоветской школе. Ностальгия… — Александр Григорьевич, а почему именно мы? — вдруг подал голос Саша. — Признайтесь, в лагере есть ребята и покрепче нас. — Есть. Но их уже разобрали, — спокойно ответил физрук, направляясь, кажется, к складскому помещению. — А спорить с заместителем директора ради замены я не хочу, берегу нервы. За мной, шагом марш.       Наш конвоир открыл очередную дверь, прошёл внутрь небольшой комнаты и щёлкнул тумблером. Лениво зажглась единственная лампочка и скупо осветила пространство вокруг бледно-жёлтым светом. А мы с парнями, все, как один, тихо присвистнули, потому что вся комната была заполнена чугунными гирями, каждая весом по восемь кило… — Сделаете, — сказал Александр Григорьевич, увидев наши изумлённые взгляды, — и до конца смены можете не появляться на обязательных занятиях. По рукам?       От такого заманчивого предложения глаза моих друзей будто вспыхнули огнём. — Не вопрос! — с самодовольным видом отозвался Сашка. — Сделаем, Александр Григорьевич! — поддержал его Степан. — Вот и славно. Держи тогда, Маслятин, — с этими словами физрук протянул Стёпе свою связку ключей. — Как закончите — закроешь всё и оставишь их под ковриком. — и ушёл по своим делам, оставив нас наедине с кучей пыльного чугуна. — Утро начинается не с кофе… — вздохнул я, поднимая первые гири. Не скажу, что тяжёлые, однако такого количества мне за глаза хватит. — Ну, погнали, — посмотрев на парней, кивнул в сторону выхода.       И без того длительная работа затянулась, поскольку двое моих помощников таскали не по две гири, как я, а по одной. Конечно, взять за раз несколько они вполне себе могли, но вот пройти с ними хотя бы пару метров — «увы» и «ах». Сразу видно, что ребята не любители держать в руках что-нибудь потяжелее обычного паяльника, то есть хотя бы гантели. А зря, ведь крепкое тело — живое тело. Но это их выбор. — Ты как, Стёп, оправился после вчерашнего? — между делом поинтересовался я у друга, который еле-еле ковылял следом за мной, тягая в обеих руках одну гирю. — Угу… — с трудом ответил тот. — Еле уснул. Всё думал, что сейчас это «нечто» ко мне домой явиться. Фух… Давайте, что ли, остановимся, отдохнём… — Под-держиваю, — скрипя зубами, добавил Саша. — Ладно, стоп машина, — вздохнув, согласился я и остановился, не дойдя до края футбольного поля, где мы выгружали гири, всего-то двадцать метров. — Перекур две минуты. — А почему две?! — удивился Степан. — Потому что мы ещё даже половину не перетаскали, а время поджимает, — объяснил я. — Или вы не хотите успеть на завтрак?       Спутники не ответили — они устало расселись на покрытую утренней росой зелёную траву и принялись отдыхать. Я же опустился на корточки, чтобы не намочить шорты. — А о каких таких занятиях физкультуры говорил Григорьевич? — поинтересовался я не ради любопытства, а ради того, чтобы просто не сидеть в тишине. — Разве подобные занятия в пионерлагерях не добровольны? — В нашем — нет, — проинформировал Сашка. — Пропускать их, к слову, нельзя. А если пропустишь — заставят бегать вечером перед отбоем целый час по залу, пока остальные развлекаются. — Жёстко, — сказал я. — Но справедливо. Кстати, господа техники… у меня тут часы забарахлили. Можете взглянуть? — сняв с руки отцовские наручные, а бережно протянул их Стёпе. — Как барахлят? — спросил он. — Кукушка не выскакивает, — лукаво улыбнулся я. — На самом деле, в окошках, где дата должна стоять, какой-то таймер запустился. Не помню, чтобы в конструкции часов это было предусмотрено. Я недавно ходил к Виктору Дмитриевичу, но его на месте не оказалось. Так, может, вы сможете мне помочь, а? — Хм-м… — призадумался Маслятин, пытаясь отрегулировать механизм, но безуспешно. — Странно… Александр Палыч, взгляни-ка. — Ну, — спокойно отозвался Саша, принимая часы. Через минуты безрезультативной возни, он наконец выдал своё заключение: — Придётся вскрывать крышку и смотреть, что там с внутрянкой. Соответствующие инструменты у нас в кружке имеются. — А соответствующий опыт впридачу? — насторожился я. — Обижаешь, товарищ! — улыбнулся Стёпа. — У меня дедушка потомственный часовщик. Я у него кое-чему научился в детстве. А руки, как известно, всё помнят. — Ну-у… в таком случае, забирайте. Только поосторожнее, пожалуйста. Они мне как память дороги. — Можешь не волноваться: мы с техникой и механизмами ладим, а они ладят с нами! — закивал Степан, и в попытке засунуть часы в карман шортов, чуть их было не выронил. — Ой-ой!.. Это случайность!       Я мысленно вздохнул. — Предлагаю продолжить таскать, — между тем, сказал Сашка, поднимаясь с травы. — Иначе и вправду на завтрак не успеем. А заниматься ремонтом на голодный желудок вообще не дело. — Хорошо сказал, — согласился я. И в этот момент, на секунду поймал себя на мысли: «Почему Света с Яной завтракали так рано?»       Развивать эту тему дальше я не стал, так как навалившийся плотный физический труд напрочь затмил все мыслительные процессы. Поэтому работал дальше уже без размышлений, как робот, который автоматизированно выполнял одно и то же действие. С остатками гирь управились менее, чем за час. Покончив с работой и заперев спортзал, наша троица направилась к душевым, чтобы умыть лица, шеи и руки после активной трудовой деятельности, что сопровождалась обильным потоотделением. По пути Сашка вскользь упомянул, что физруку ой как сильно нравится наша вожатая — дело не моё, но я просто не мог не взять эти сведения на заметку, так как могут пригодиться.       Умылись мы быстро. И прежде чем посетить местную харчевню, парни настояли заскочить ко мне домой, взять обещанную мною видеокамеру. Я противиться не стал. Взяв камеру и отнеся её в жилище радиотехников, мы наконец-то со спокойной душою отправились в столовую — похоже, что день предстоял насыщенный, поэтому стоит как следует подкрепиться.

* * *

      Если в античные времена все дороги вели в Рим, то в этом лагере все дороги вели в столовую. Эти мои домыслы подтверждались тем, что сейчас творилось перед столовой — здесь будо бы собрался весь лагерь или, хотя бы, большая его часть. Малышня, подростки, юноши и девушки, вожатые и работники лагеря. Стоит ли говорить, какой гул подняла эта толпа? Все о чём-то беседовали, играли, обменивались какими-то самодельными игрушками. Кажется, кипела совершенно обычная для этого лагеря, для этого времени жизнь… в которой я по-прежнему ощущал себя лишним. Чувство того, что всё вокруг меня чужое, а я чужой для всего этого окружения, всё ещё никуда от меня не делось…       Поникнув головой, я даже не заметил, как мы подошли к небольшой компании. Полусонная, клевавшая носом Мила, которая невольно грозилась уснуть будучи стоя на ногах, и увлечённо беседующие рядом с ней Лиза и Эля — хотя, буду честен, происходящее больше походило на спор. — …существование призраков ещё не доказано, — спокойно объясняла Эля неугомонной Лизке, которая постепенно начинала краснеть, как тот красноликий пионер из местной страшилки, которого она вчера так искусно изображала. — Хватит уже сказки рассказывать. — Что?! Ты мне не веришь?! — не унималась Лиза, разведя перед собой руками. — Да я его вчера собственными глазами видела! — Ой!.. — вдруг вышла из «сонного транса» Мила, и удивлённо осмотрелась по сторонам, словно не понимая, где это она сейчас находится. — О каком призраке вы говорите? — Да мне тут Лизанька упорно заявляет, что вчера ночью ей в окно постучался красноликий пионер, герой местного фольклора, — сообщила Эля. — Ого!.. — ещё большё удивилась блондинка, и перевела свой изумлённый взгляд на рыжую непоседу. — Это правда? — Всё так и было! — твёрдо заявила Лизка с полным серьёзности лицом. — Алина может подтвердить. — Значит, вы тоже его видели?.. — вдруг понизила голос Мила и прикрыла рот правой рукой. — Он и к нам вчера стучался. Яна сказала, не открывать, мы и не стали его впускать. «Гениально», — подумал я, от чего меня пробило на тихий смешок, который Лиза сумела расслышать. — Эй, вы! — отвлеклась она от беседы с подругами, и возмущённо прищурилась на нашу мужскую троицу. — Чего уши греете? — Да мы так, мимо крокодил, — с наигранной усталостью зевнул я. — Не обращай внимания, уже ухо… — Мы ничего не греем, а собираем информацию для дальнейшего анализа, — перебив меня, с умным видом усмехнулся Сашка.       Ох, что сейчас начнётся… — Зануды, — фыркнула девчонка и отвернулась от нас.       Или не начнётся. — Вообще-то, Лиза, — начал говорить Стёпа, смотря ей в спину. — Я тоже вчера этого пионера видел. Саша и Дима не дадут соврать. — и посмотрел на меня и Сашку. — Верно, товарищи?       От этих слов Лизка повернула голову назад и посмотрела на нас с явным недоверием. — Подойдите ближе, здесь слишком много посторонних, — в пол голоса сказала Эля, явно понимая, что дело набирает обороты, и случайные слушатели нам ни к чему.       Так и поступили. Присутствующие здесь члены нашего отряда отошли подальше от основной толпы пионеров и встали в тесный круг возле кустов шиповника. Мне невольно стало смешно, ведь, похоже, я единственный из всех «десятых», кто знал правду. И прежде, чем Лиза начала допрос с пристрастием, я выложил на общий суд всё, что мне довелось увидеть вчера перед отбоем. — Ах ты!.. — тут же скрипнула зубами Лизка. Её руки сжались в маленькие кулачки, а в глазах блеснуло злостью. — Так значит это ты меня напугал? — недовольно прошипела она. — Да от моего крика половина лагеря проснулась! Меня из-за этого Инесса Владимировна сегодня полы мыть заставила! А ты!.. Т-ты… — Это что получается, не было никакого пионера с кровавым лицом?.. — между тем, сильно удивился Стёпа. — Хах! Ну, получается, что так! — сказал я, уже не в силах сдерживать смех. — Он ещё и ржёт, как конь! — не унималась Лиза. — Дурак ты, Дима, вот кто! — А что ты на одного меня бочку-то катишь, а? — успокоившись, на полном серьёзе спросил я у неё. — Не я начал тот маскарад, а ты. Может перед Стёпой хоть извинишься? — Чего-о? Какой Стёпа? — сильно прищурилась на меня Лизка. — Я только Милу напугала, а к Маслятину даже… Стой, подожди…       Резко переменившись во взгляде, девчонка на секунду замолчала и призадумалась. — Если я напугала Милу, а ты напугал меня, — начала неторопливо проговаривать она свои мысли в слух. — То кто тогда напугал Стёпу?..       В нашем кругу повисло всеобщее тревожное молчание. Парни переглянулись, Эля о чём-то задумалась, Лиза замерла с остекленевшими глазами, я настороженно нахмурился. Даже излишне разговорчивая Мила, то ли от испуга, то ли от непонимания происходящего (а может и первое, и второе вместе) сейчас выглядела белее свежего снега.       Вот насколько сильное впечатление на нас произвели слова Лизы… — Ага, вы уже здесь. О чём разговор, детки мои?       Словно из неоткуда, за нашими спинами появилась мило улыбающаяся Олеся Даниловна. Сегодня она выглядела немного иначе, чем в прошлые дни: волосы завязаны в средней длинны хвост, неизменная панамка сдвинута на затылок, а на край воротника рубашки зацеплены советские солнцезащитные очки. Стильненько.       К слову, если вожатая подкралась к нам незаметно, то, значит, она вполне могла услышать то, чего слышать ей не стоило… — О предстоящих делах, — не растерявшись, тут же сказал я, посмотрев на Олесю Даниловну максимально честными глазами. — У всех свои поручения, свои приключения. Денёк обещает быть занимательным. — Хм… — кажется, вожатая что-то заподозрила… — Да, есть такое. — а, нет, пронесло.       Все остальные ребята в этот момент молчали и не вмешивались в разговор тет-на-тет, чему я был искренне рад: не хватало только впутывать в эту историю с «краснолицым» нашу вожатую, иначе это грозит чреватой не нужных проблем. — Ладно, давайте на завтрак. Там ещё раз всё обсудим. — сказала Олеся Даниловна. — Отряд, стройся-я! За-а мной…

* * *

      Наш отряд расселся за двумя столами — один заняли девочки, другой мальчики, включая меня. И пока мы трапезничали геркулесовой кашей да какао, сидевшая на стуле между нашими столами Олеся Даниловна, руководствуясь лозунгом «Повторение — мать учения», напоминала каждому из нас, у какого какое поручение на день. Например, радиотехникам была уготовлена участь красить ворота лагеря вместе с ребятами из некого четвёртого отряда. Миле и Эле предстоит помочь с уборкой в Доме пионеров. Лизе и Алине суждено привести в порядок клумбы перед медпунктом. Яна и Света, как мне уже было известно, отправятся в парк за лагерем, собирать ягоды. Вожатая и меня хотела нагрузить работой, благо я успел оповестить её о том, что меня уже завербовали для сопровождения. — Хм, ладно. Будь по-твоему, — на моё удивление, Олеся Даниловна не стала возражать. — Парк, конечно, безопасный, без болот и всяких зверей… но твоя помощь девочкам и вправду не помещает.       При этом вожатая словно забыла о нашем вчерашнем диалоге перед отбоем. Или просто не подавала виду. Что ж, её право. Если хочет и дальше бездействовать в свою выгоду, то пускай. С Инессой и прочими проблемами я справлюсь сам. — А где Алина? — закончив говорить, поинтересовалась вожатая, оглядывая наш отряд.       Она что, только сейчас заметила её отсутствие? Забавно. — Плохо себя чувствует, — сказала Лизка, с грустью ковыряя ложкой остывающую кашу. — Ушла к медсестре. — Надеюсь, ничего серьёзного… — по лицу Олеси Даниловны скользнула тень грусти и печали. — В таком случае, Советова, после завтрака наведаем твою подругу в медпункте. Заодно и еды ей принесём. — Э-эй! А почему именно я? — изумилась девочка — Потому что ты на особом контроле за своё плохое поведение, — спокойно пояснила вожатая. — Твой отец лично настоял на этом методе перевоспитания. — Ла-ад-но… — протянула Лиза и вздохнула. — Дима, — вожатая посмотрела на меня.       Ага, понятно: Лизку загрузили, теперь настала моя очередь. Внеочередной раз закатив глаза в своём воображении, я через силу спроецировал на лице подобие слабой улыбки и ответил кратким: «Да?» — Пойдёшь с нами, — сказала Олеся Даниловна и почти незаметно подмигнула.       Видимо, она что-то хочет. Или, может, разговор какой, с глазу на глаз. Не знаю… Но отпираться было бесполезно — мой отказ мог лишь усугубить наши взаимоотношения. Хоть вожатая дала вчера ясно понять, что не стоит ожидать от неё какой-либо серьёзной помощи в борьбе против Стервы, но это ещё не повод превращать её во врага. И потому я согласился. — Славно, — улыбнулась вожатая. — В таком случае, как закончите есть, ждите меня на крыльце столовой.       Олеся Даниловна ушла к столам, за которыми завтракали вожатые, оставив меня наедине с отрядом, пусть и не в полном его составе. Убедившись, что вожатая отошла достаточно далеко, и рядом с нами сейчас никто не греет свои длинные уши, Стёпа полуобернулся к девочкам и как можно тише спросил: — Ну так, что там с пионером-то? — А чего с ним не так? — прищурилась Лизка. — Ловить его надо, вот что! — Эй, не торопи коней, — «отдёрнула» её Эля. — Мы ещё не составили полную картину всего происходящего, чтобы предпринимать какие-либо действия. Может, нет никакого пионера на самом деле, а вы уже истерику подняли, — сказав это, она обратилась к сидящей напротив неё девушке, что неторопливо отпивала из кружки с какао. — Мила. — М-м, а? — слегка удивившись, отозвалась та и посмотрела на всех нас. — Ш-што? — Начнём с тебя, — сказала наша библиотекарша. — Расскажи в подробностях, что вчера случилось перед отбоем. — А. Ну-у… — неуверенно начала Мила поникшим голосом. — Мы уже спать собирались: переоделись, свет выключили, все дела… И тут в нашу дверь кто-то стучится. Я сижу на кровати, пытаюсь понять, кого это на ночь глядя принесло. А тем временем Яна, которая всё ещё на нервах из-за постоянного преследования, попросила меня подойти к окошку и осторожно посмотреть. Ну я и подхожу, краешек занавески осторожно отодвигаю, а там… — А там — я! БУ! — тихо вскрикнула Лизка, после чего довольно рассмеялась. — Тише ты! — шикнул на неё Стёпа. Вот этому парню действительно было не до шуток. В следующую секунду он обратился ко мне: — Ну, это ладно, это Лизка была. А ты, Дим? Твой черёд рассказывать.       Пришлось вновь рассказать всё то, что произошло со мной вчера ночью: начиная с момента, когда встретил Степана, заканчивая ответным запугиванием Лизы. Ребята внимательно выслушали мой короткий рассказ. Эля, оторвав от меня свой сосредоточенный взгляд, перевела его на моего соседа и сказала: — Теперь ты, Стёпа. — Значит-с, дело бы так, — начал рассказывать Степан. — Стою на нашей улочки, никого не трогаю, Диму дожидаюсь. И тут вдруг слышу позади себя шорох!.. Я насторожился — подумал, что меня ночной патруль вожатых заметил. Ну, всё, думаю, каюк мне. Мысленно прощаюсь с жизнью, одновременно с этим разворачиваюсь назад… и вижу, как в гуще деревьев силуэт стоит. Высокий, чёрный весь! А лицо! Лицо-то какое — красное, будто в кровище! — Пфф! — фыркнула Лиза с недоверием. — И что он там делал? — Ну явно не звёзды считал! — слегка обиделся Степан, явно не ожидая столь открытого недоверия со стороны той, кто больше всего в этого «призрака» верит. — На домик Димы пялился, будто высматривал что-то — вот, что делал. Я же, ясное дело, испугался и закричал — не каждый же день местную легенду во плоти увидишь. А после ка-ак дал стрекача куда глаза глядят да от греха подальше… — рассказчик замолчал на несколько секунд. По его взгляду было видно, что он всё ещё на лёгком взводе после случившегося. — А дальше вы уже знаете, вам Димка рассказал. — Понятно. — сказал я. — Что понятно? — с искреннем удивлением вопросила у меня Мила. — Что ничего не понятно, — с грустью усмехнулся я, пожав плечами. — Хотя, буду честен, кое-какая догадка на весь этот счёт у меня имеется. — Так чего ты молчишь? Слушаем! — с неким восторгом чуть ли не воскликнул Сашка. — В окрестностях лагеря есть деревни? — поинтересовался я для начала. — Вроде бы… да, — почесав затылок, ответила Эля. — Насколько мне известно, ближайшая в пяти километрах от лагеря на юго-западе. Но зачем тебе это? — Если слухи об этом пионере гуляют по лагерю уже не первую смену, — принялся я выдвигать свою теорию, — значит тот, кто может им притворятся, частенько бывает в лагере. И вряд ли он посещает абсолютно все смены — это просто нереально — а, значит, это кто-то из местных. Из тех, кому дойти до лагеря не составит особого труда. Понимаете, о чём я? — Кто-то из деревенских мог тайком захаживать в лагерь и пугать ребят… — проговорила Эля, вдумываясь в каждое произнесённое слово. — Угу-у, — я медленно кивнул. — Хорошее предположение, — отметила библиотекарша. — А может всё ещё гораздо проще. Допустим, в одну из давних смен кто-то придумал страшилку про этого краснолицего. Страшилка понравилась другим и прижилась, после чего стала гулять из смены в смену. И, предположим, в каждой смене находится свой чудак, который, вдохновившись этой историей, наряжается под краснолицего и пугает сверстников. Так вот может и в нашей смене нашёлся «свой»… — …придурок! — договорила за неё Лизка, широко осклабившись. — Что ж, это даже пологичнее будет. — принял я во внимание версию Эли, игнорируя неуместные шуточки языкастой непоседы. — Даже если так, всё равно имеется одно «но», — произнёс Степан с серьёзным видом. — Вчера красноликий высматривал домик Димы. Зачем ему это? Кому Дима мог насолить? — Может, Жене?.. — предположила Мила. — Женька не совсем уж дурак, чтобы пытаться перейти мне дорогу, — сказал я. — Позавчера ясно дал ему понять, что со мной лучше не шутить… Конечно, отметать в сторону предположение о том, что притвориться краснолицым вполне мог он или кто-то из его шайки окончательно нельзя. Тем не менее, лично мне в это слабо вериться.       Если бы я прознал, что за слоем красной краски скрывается Женя, или кто-то связанный с ним — я бы тут же позабыл про наш уговор с поиском водки и просто пошёл бы его бить. Думаю, Женька и сам это прекрасно понимает, а потому его причастность к краснолицему, как мне кажется, минимальна, если и вовсе не равна нулю… хотя, кто знает. Странен не только данный лагерь, но и его обитатели. Здесь может быть всё, что угодно.       И это настораживало… — А если это Миша был? — вдруг сказал Саша, по лицу которого было видно, что он сам пришёл в удивление от собственного предположения.       При упоминании этого имени мне невольно вспомнилась одна странность: краснолицый пионер появился аккурат после того, как я узнал о нём от самого Миши. Случайность ли? Просто я не могу понять, зачем Мише меня пугать? Мы же с ним на одной стороне, с одним и тем же врагом в лице замдиректора… Оставлю эту мысль на повестке дня. — Этот тем более ко мне вопросов не имеет, — вновь отрезал я, покачав головой. — Мы с ним вчера несколько раз пересекались. Неплохой парень, скажу я вам. Зачем ему солить мне? — И не поспоришь, — сказала Лизка. — А что насчёт Инесс-Владимировны? — Ну ты даёшь! — покачала головой Эля. — Уж что-что, а ей подобным заниматься точно не на руку: если слух о краснолицем разрастётся, в лагере неминуемо начнётся паника. Думаешь, Инесса бы потерпела это, особенно на фоне того, что «Кукушонок» стремится в списки лучших пионерлагерей страны? То-то же.       Звучало вполне логично, если не вдаваться в подробности. — В таком случае, дамы и господа, мы с вами зашли в тупик, — подытожил Стёпа. — Больше никого примечательного в лагере нету. Все местные «сливки общества» уже озвучены, и не один из них пока не подошёл на роль подозреваемого. — Ещё не вечер, — сказал я, поднимаясь с места. — Есть у меня одна идея, как нам дальше быть. Но для этого нам всем нужно собраться. Желательно после отбоя. — Да не вопрос, — ответил Стёпа. — Место встречи, что изменить нельзя? — Мой домик, — ответил я, обращаясь ко всем нашим. — В десять вечера. И смотрите: никто из посторонних не должен про это узнать. И уж тем более постарайтесь не привести за собой «хвост».

* * *

      Пока Лизка в ожидании вожатой наворачивала круги по крыльцу столовой, я сидел рядом на лавке и сортировал в своей бестолковой голове полученную за последнее время информацию.       Что имеем? Самое безобидное — «свихнувшиеся» отцовские часы, что начали показывать время до окончания смены. Хотя, учитывая то, где я, и как я сюда попал, то часовая неполадка кажется чем-то нормальным и обыденным для этого места… Но это лишь начало. Дальше — интереснее.       В моём распоряжение есть сведения о неком «инциденте». Не знаю, что подразумевается под этим жутковатым словом, но если об этом происшествии действительно знают лишь немногие — то явно ничего хорошего. Идём далее — «пионер с кровавым лицом», он же «краснолицый», он же «красноликий», он же «я тебя ещё не видел, а ты уже меня достал» (последнее это уже моё, так сказать «авторское»). Что это за «чудо-юдо» такое и почему следит за моим жилищем? Непонятно. Однако буду честен — мысль о том, что за мной установлена «слежка», настораживает. Возможно, прямо сейчас «он» смотрит на меня откуда-нибудь из кустов… но сейчас на меня смотрела только вожатая.       Оказалось, я настолько сильно погрузился в свои мысли, что не заметил перед собой вышедшую из столовой Олесю Даниловну. — Ну что, наелись, дети мои? — оглянула она наш дуэт. — До отвала, — спокойно отозвался я, всем своим видом давая понять, что на длительные беседы не настроен. — Рада это слышать, — удовлетворительно кивнула вожатая. — Тогда пойдёмте.       И мы пошли. По площади, в сторону отдалённой и вечно пустой аллеи, которая ведёт до медпункта. Шли неторопливо, размеренным шагом, потому что вожатой, как мне показалось, хотелось насладиться пение птиц и ароматом цветов (или что-то оттянуть…).       Вскоре добрались до точки назначения. И какого же было наше всеобщее удивление, когда никакой Алины в медпункте не оказалось. Пожав плечами, Валя развела руками и сказала, что эта пионерка к ней сегодня не обращалась. Но ещё более удивительным было то, что Олеся Даниловна не стала сокрушаться на Лизку за враньё. Вместо тяжёлых слов вожатая отправила маленькую врушку мыть полы в библиотеке. Не проронив ни слова, Лиза развернулась, смиренно подчинилась и ушла. — Эта дама неисправима… — лёгко вздохнула вожатая, прикрыв глаза рукой, когда мы вышли обратно на крыльцо. — Дима, я хотела бы кое-что обсу… — Олеся Даниловна!       Словно из неоткуда перед нами появилась юная пионерка в спортивной форме. — Вас Инесса Владимировна звала, — незамедлительно сообщила она. — Прямо сейчас нужно явиться. — Да? Хорошо, спасибо. Сейчас прийду, — ответила вожатая. И дождавшись, когда пионерка убежит восвояси, посмотрела на меня: — Поговорим вечером после ужина. Разговор важный. — Ладно.       Олеся Даниловна ушла. Проводив её взглядом, я уже было собирался опуститься на лавку и в спокойствии дождаться Свету с Яной… но дождался совсем другого человека. — Фух, пронесло…       Ко мне подсела Алина со своей гитарой в руках. Похоже на то, что девушка пряталась в кустах, возле медпункта, и терпеливо ждала, когда наша вожатая удалиться по своим делам. Музыкантка ударила по струнам и с хитрой улыбкой поинтересовалась: — Чего сыграть? — «Меня заперли в дурдоме». — Не знаю такого, — задумавшись, пожала плечами девушка. — Но мне нравится название. — Спасибо, это авторское, — улыбнулся я краем губ. — Я так понял, медпункт — это лишь отмазка, чтобы вожатая не загрузила работой? — У тебя, часом, фамилия не «Холмс»? — прищурилась Алина, улыбаясь. — А совесть не замучает, постоянно отлынивать от работы? — поинтересовался я, не обращая внимания на шутку. — А мы с совестью краями расходимся, — с невозмутимым видом заявила девушка. — А если по чесноку, то я сюда отдыхать приехала, а не полы драить. К тому же, мне репетировать нужно. Жаль, что Милку отмазать от работы не удалось… — Чтобы тебе не удалось кого-то отмазать от работы? Не верю, — только после того, как я произнес эти слова — понял, что ещё не настолько хорошо знаю свою собеседницу, чтобы заявлять подобные вещи. — В логове зла. В высокой башне, где живёт страшный дракон, — сказала Музыкантка, слегка погрустнев во взгляде. — Точнее, дракониха… Засиделась я, пора и честь знать. — девушка встала с места, поправила юбку, а после спросила: — А ты чего сам без дела тут прохлаждаешься, моралист ты наш? Айда́ со мной, слушателем побудешь.       Стоить отметить, что Алина была в хорошем настроении. Везёт же кому-то… — Сколько времени? — поинтересовался я. — Сейчас скажу…       Алина многозначительно посмотрела на солнце, а затем, улыбнувшись, развела руками и сказала: — А чёрт его знает! — и по-девичьи рассмеялась. — Пошли уже! — схватила меня за руку и потянула за собой.       Невольно поднявшись с места, я продолжил идти туда, куда меня тянут, одновременно с этим прикидывая в уме, что у меня ещё должно быть минимум полчаса до встречи с двумя другими пионерками. Если так — то, ладно. Послушаю, чего там Алина с Милой готовят для концерта. Надеюсь, за прослушивания денег не берут.