Этот город — наше неизбежное начало

Утром Шото проснулся от грохота открытой двери, смачно влетевшей в стену. — Чёрт, прости. Изуку неловко и бесполезно придержал дверь, а потом и вовсе просто её закрыл, заходя внутрь. Он удивлённо уставился на только что севшего на диване Шото, где тот очень уютно проспал всю ночь. Шото также ошарашенно посмотрел на Изуку, нагого, грязного, уставшего и зевающего через каждую минуту, но вполне себе целого и… человечного. Они бы, наверное, долго пялились друг на друга, если бы из спальни не вышла Инко. — Приведите себя в порядок, мальчики. Сейчас будет завтрак, — она выглядела бодрее, чем они оба вместе взятые. Подошла к кухоньке и достала из маленького холодильника продукты, молча начиная готовить еду, словно это самое обычное утро в её жизни. Изуку перевёл взгляд с Инко на Шото и открыл рот, но тут же его закрыл, взглянув на своё голое тело. Он показал указательный палец и скрылся в спальне, смачно зевнув по дороге. Шото убрал с ног любезно предоставленное Инко покрывало и аккуратно свернул его, положив на широкую спинку кресла. Изуку показался из прохода, уже с надетыми штанами. — Об этом знают только моя мама и ты. Никому ни слова, — предупредил он, присаживаясь на кресло. — Само собой, — Шото поднялся. — Тебя в школе ждать сегодня? — спросил он, заметив, как Изуку почти отрубился, откинувшись в кресле назад. Он приоткрыл один глаз. — К обеду точно приду, — проговорил он, стихнув в конце предложения. — Выматывает бегать с голой задницей по лесу всю ночь? Изуку вяло цыкнул и показал усталый средний палец. — Катись уже. Шото, тихо засмеявшись, вышел из дома. — И как тебе, мам? — сонно спросил Изуку. — Весьма… неожиданный мальчик, — прокомментировала Инко. А Изуку, прежде чем вырубиться, подумал, что это самое точное описание, которое можно дать его новому знакомому.

***

Уже в школе Изуку снова начал замечать что-то странное. Школьники вроде так же ходят по коридорам, так же разговаривают, украдкой смотрят на него, над чем-то хохочут у шкафчиков, но что-то изменилось. Атмосфера почти наполняется электричеством, а напряжение в воздухе можно разрезать на кусочки и подать к столу. Дышать стало труднее, и запах стал другим. Если раньше повсюду звенели смеси разных ароматов, то сейчас остался только один: мешанина страха, скорби и горечи. В длинный обеденный перерыв Изуку не стал ходить вокруг да около — он сразу после звонка сорвался искать Шото, не дожидаясь совместной математики с мисс Полночь. Шото нашёлся неожиданно быстро. Изуку вышел из здания через задний вход и увидел его курящим у подножья лестницы. Они встретились взглядами, и Шото мотнул головой, направляясь к спортзалу. Сейчас он был закрыт на ремонт, так что вокруг слонялось минимальное количество народа. Они разместились на задней лестнице, подальше от чужих ушей. — Что происходит? Шото молча сел на ступеньку и вытянул из внутреннего кармана пиджака фотографии, таинственно наблюдая за тлеющей сигаретой. Три фотографии с разных ракурсов. На фотках была девушка. Половина девушки. Внутренности тёмно-красным месивом вываливались из брюшной полости, точнее, там, где должна быть брюшная полость. Ног нет. Статичные светлые глаза, запрокинутые вверх руки, бледная кожа. Тёмными пятнами были только чёрные волосы и… ну да, кровь. Лес. Очень мало крови для тела, от которого оторвали почти половину — убита не здесь. В кишках ползают белые опарыши — он, конечно, не эксперт, но вряд ли черви появляются за пару часов, значит убита не сегодня утром. Кто-то её убил, притащил в парк или куда-то ближе к людям, чтобы тело быстро заметили, и сделал это, точно, не ради пропитания. Дикий волк на такое не способен. — Кьёка Джиро, — холодно сказал Шото, сделав затяжку. — Ходила в музыкальный кружок. Часто выступала. Её многие любили. — Ещё одна девушка, с которой ты переспал по пьяни? — без издёвки спросил Изуку и сел рядом. — Не по пьяни. — А фотки откуда? — Изуку отдал их обратно. Шото не поворачиваясь убрал их назад в карман. — От Очако. У неё мама полицейский. Нужно отдать их обратно. — Ты отругаешь её? — Уже. Конфискация, — постучал он пальцем по груди, где лежали фотографии. — У тебя комплекс, — усмехнулся Изуку. Шото так и не посмотрел на него. — Её убили сегодня ночью, — он наконец развернулся, весьма неоднозначно намекая. Изуку нахмурился. — Я её не убивал. — Может ты не помнишь? — он затушил сигарету о ступеньку и сел в полуоборот. — Послушай, — Изуку поднял обе руки, изо всех сил сдерживая возмущение от такого обвинения, — может и было не очевидно, но, обращаясь, я остаюсь человеком. Я могу соображать. И всё помню. И я точно помню, что никого жестоко в ту ночь не расчленил. — Может был голодным или… — Шото смотрел упрямо. — Я не обращаюсь на голодный желудок, — прервал его Изуку. — Если я случайно мог бы убить человека, будучи волком, я бы не рискнул жить среди людей. Это не я. Шото нахмурился и вздохнул, расслабляясь. — Ладно. Хорошо. Извини. — Спасибо, что сначала поговорил со мной, а не пошёл сдавать меня полиции. — Я бы сдал тебя лесной охране, а не полиции, — безэмоционально парировал Шото и улыбнулся на смешок Изуку. — Так кто убийца? — Думаешь, я знаю? Шото снова со странным интересом на него посмотрел. — Давай его поймаем? — Нет. — Что? — Нет. Так говорят люди, когда отказывают. — Почему нет? — Потому что мне не нужны неприятности. Скучно? Скатертью тебе дорога, а я пас, — Изуку поднялся. — Стой. Ты не можешь просто так бросить это дело, — Шото поднялся следом. — Могу и брошу. Мне дорога моя шкура. Я понимаю, что тебе редко это говорят, но нет значит нет. Смирись, что ты не можешь всегда получать, что хочешь. Я в это дело влезать не буду. Изуку ушёл, не задумываясь о возможном согласии. Это не шутки. Он может серьёзно вляпаться.

***

В дверь постучали. Изуку почти уверен, что это Инко, поэтому даже не подумал надеть футболку — давняя привычка носить как можно меньше одежды. Он открыл дверь. Кофе. Перед ним стояла не Инко, и это всё, что Изуку знает о мужчине с длинными чёрными волосами, щетиной и очень усталым лицом. А. И кофе. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — спокойно спрашивает Изуку, игнорируя скребущееся чувство паники на задворках мыслей. — Добрый. Шота Айзава, — Шота Айзава показывает удостоверение, и Изуку очень внимательно в него всматривается, всё ещё не решая активно паниковать, но уже находясь где-то на грани. Шота Айзава. Отдел специального назначения. Из… Филадельфии? — Изуку Мидория, это вы? — Да, сэр. — Могу я задать вам пару вопросов? С этого момента Изуку официально начинает паниковать. — Конечно, — Изуку забрал футболку с дивана, вышел и закрыл за собой дверь, потому что детектив не просил зайти внутрь, а сам он такой подарок ему не сделает. Тем более во дворе стоит пластиковый стол и стулья, которые он только вчера вычистил до блеска. Айзава хмыкнул, а Изуку присел на стул, сделав вид, что не услышал. — Вы к нам издалека. — Загадочные убийства не оставляют равнодушными даже большие города, — загадочно отвечает Айзава, даже не шевельнувшись, чтобы присесть, лишь пристально смотрит на Изуку Он специально давит на нервы таким образом или это Изуку напридумывает себе? Изуку порывается встать, испытывая неловкость от того, что на него смотрят сверху вниз, но остаётся сидеть, понимая, как суматошно это будет выглядеть. Он расслабляется, оставаясь сидеть, словно в голове не бегают в панике маленькие человечки. — А я слышал, что во всём виновато дикое животное. — Нельзя исключать, другие варианты, — отмахнулся от него Айзава. — Ответь мне Изуку, что ты с мистером Тодороки делал на месте преступления? Айзава открыл папку, которую всё время держал в руках, и пролистнул несколько страниц, поглядывая на Изуку. — Не припоминаю, сэр, чтобы бывал на местах преступлений хоть раз в жизни, — нагло соврал Изуку. — Детская площадка. Вас увидели патрульные. Чёрт. — А, вы про это. Мы не знали, что это место преступление. Прогуливались в парке, увидели ленту и решили посмотреть, что случилось. В СМИ не афишировали место, где убили Момо. — Вы были знакомы с Момо Яойрозу? — Я приехал в город только позавчера, сэр. Я не был с ней знаком, — Изуку прикусил себе язык. Он случайно сболтнул о переезде. — Вы ведь жили уже в Хемлок Гроув, не правда ли? — он перелистнул листок. — Да, сэр. — Почему уехали, а потом вернулись? — Я не знаю, сэр. Так решила моя мама. — Ваш отец ведь умер здесь, да? Изуку сжал кулаки и почти почувствовал, как ко рту подступила тошнота. — Это была тяжёлая потеря для нас обоих, сэр. Поэтому мы уехали. Айзава закрыл папку. — Изуку, ты оборотень? Изуку приложил все свои силы, чтобы на лице не проступило выражение чистого ужаса. Он сжал край пластикового стула. — Простите? — Ты оборотень? — серьёзно спросил Айзава. — Нет, сэр. Оборотней не существует, — сердце забилось в глотке. — Думаешь? — Айзава напирал. — Я более, чем уверен, сэр. От запаха кофе начало тошнить. — Что ты знаешь о Кьёке Джиро? — Только то, что она умерла. — Извините, у вас проблемы? — послышался сверху звонкий голос Инко. Она быстро спустилась по лестнице, обнавешанная пакетами, и грозно посмотрела на Айзаву. — Здравствуйте, мэм. — Здравствуйте. Что вам нужно от моего сына? — Я уже получил всё, что мне нужно. Ваш сын очень вежливый молодой человек. Хорошего вечера, — он даже не пытался улыбнуться, просто прошёл мимо Инко и поднялся наверх обочины, где стояла полицейская машина. Инко проводила его долгим взглядом, не отрываясь до тех пор, пока машина не отъехала от дома. Она взволнованно подошла к Изуку, побросав пакеты на землю. Изуку чувствовал себя прошедшим рентген. Он не знал, что именно увидел детектив и как именно это интерпретировал, но в голове стоял белый шум. — Изуку, кто это и что он сделал? Ты весь бледный, — она присела перед ним на корточки и положила руку на щёку. Изуку сфокусировал взгляд на её лице и окончательно собрал в голове план действий на ближайшее время. — Это детектив из Филадельфии. Он спрашивал о деле, — проговорил Изуку, из-за чего Инко серьёзно нахмурилась. — Он что-то подозревает. Мне нужно идти, — он поднялся, посмотрев на пакеты. — Ты справишься? Инко тоже поднялась, скрестив руки. — Как-то же справлялась раньше без тебя. Иди. Изуку улыбнулся и побежал по лестнице, выкинув по пути обломок пластмассовой сидушки стула.

***

Ему было любопытно. И немного неловко стоять в своей домашней футболке и джинсах на пороге дорого особняка. Постучав, он почти ожидал увидеть дворецкого у двери, но открыл ему дверь абсолютно точно не дворецкий. Тимьян. — Ты кто? — Тодороки Энджи выглядел, прямо сказать, внушительно. Изуку соединил руки за спиной и улыбнулся. — Изуку Мидория, сэр. Я к Шото. Мистер Тодороки скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк, оценивающе рассматривая гостя. — Зачем? — Мы вместе делаем проект по математике. Он разве вам не говорил? — спокойно лгал Изуку, тянув губы в милую улыбку. Энджи очень скептично поднял бровь. — В первый раз слышу. — Сэр, это безотлагательно. Проект сдавать уже завтра, а у нас готова только часть. — Очень в этом сомневаюсь, — Изуку почувствовал, как улыбка с каждой секундой становится всё более натянутой. — В любом случае, сейчас Шото дома нет. Ищи его в школе. Энджи уже собрался закрыть дверь, но остановился, негромко цыкнув. Он посмотрел за дверцу. — К тебе, — и спокойно направился на второй этаж, позвав рукой молодого человека около лестницы. Похоже дворецкий всё же есть. Или секретарь. Шото показался в проходе, и запах апельсинов поглотил обоняние. Видимо, в костюмах он ходит даже дома, только в этот раз пиджака не было. Он мотнул головой и отвёл его в бильярдную на первом этаже. — Есть ещё бильярдная на втором? — спросил Изуку рассматривая тёмную комнату в красных тонах с бильярдными столами и барной стойкой. — И на цокольном, — спокойно пожал плечами Шото и отпил из стакана джин, опираясь на стол. — Что тебе нужно? — Если ты не передумал, то я в деле. Давай поймаем убийцу. — А как же «нет, значит нет»? — саркастично поддел его Шото. — Я всё ещё думаю, что тебе нужно почаще слышать это слово, — Изуку поднял руки в примирительном жесте, — но сейчас я согласен. — И почему передумал? — Шота Айзава. — Детектив из Филадельфии? К тебе он тоже пришёл? Предъявлял, что мы на детскую площадку залезли? — И это тоже. — Отец чуть не прикончил меня, — допил он в один глоток джин и пустил стакан по зелёной обивке бильярдного стола. Он снова развернулся. — Это не объясняет, почему ты передумал. Не ты ли говорил, что не хочешь проблем? — Айзава может создать мне проблемы куда серьёзнее, — Изуку выразительно на него посмотрел. — Ты говорил, что знают только я и твоя мама, — осторожно начал Шото. — И несколько человек из моего прошлого, которые почти все мертвы. Но даже тот факт, что они мертвы, может натолкнуть на определённые мысли. Айзаве нельзя давать копать слишком глубоко, — Изуку прикусил губу, рассеянным взглядом скользя по большому панорамному стеклу. — Не обвинит же он тебя всерьёз, что ты оборотень? Изуку вздохнул и перевёл взгляд на Шото. Тот вскинул брови. — Серьёзно? — Не обвинил, но спросил. Вполне серьёзно. Шото присвистнул. — Есть план? — Нужно посмотреть на тело Кьёки. Сможешь достать нам пропуск в морг? — Возможно, но её ты там не найдёшь. Её похоронили пару часов назад. — Тогда у меня плохие новости для твоих туфель. Шото сомнительно поднял бровь, и Изуку улыбнулся.

***

Они договорились встретиться ровно в два часа ночи, но часы показывают уже пятнадцать минут, а Изуку видит вокруг только могильные плиты и несколько склепов. Ни одного цветного цитрусового парня. Ночь была тёмной, но глаза привыкли к темноте. Тепло. Лёгкий ветер шелестел ветками деревьев, которые в основном росли по периметру кладбища, а на его севере уходили в лес. В кустах стрекотали сверчки, а из леса периодически доносились приглушённые звуки шебуршания диких животных. Кладбище, как кладбище. Тут даже уютней, чем в городе среди людей, особенно в жаркий полдень в школе. Откуда-то доносится шорох. Шото чинно заходит через парадные ворота с лопатами в руках. Он замедляется и спокойным уверенным шагом идёт прямиком к Изуку, стоящему около склепа. — Не торопись. Я могу подождать ещё, — проворчал Изуку, когда Шото наконец дошёл до него, и забрал одну лопату. Привычный запах апельсинов окутал с ног до головы. Пиджака у него всё ещё не было, рукава рубашки закатаны до локтей, сама рубашка не заправлена и не застёгнута на все пуговицы. Волосы взлохмачены, а глаза блестели в предвкушении чего-то интересного. На губах лежала ухмылка. — За тобой кто-то гнался? — поражённо спрашивает Изуку, растеряв всю спесь. — Почти. Возникли трудности. Я еле как выбрался из дома. Идём, — он подхватил лопату и обошёл склеп. Они останавливаются на свободном от могильных надгробий кусочке свежей земли. Изуку воткнул лопату в грунт на пробу. — Она совсем свежая. Будет не трудно. — Сколько нужно копать? — Пока не доберёмся до гроба. Метра полтора. Может два. Шото вздохнул, косо посмотрев на объёмы предстоящей работы. — Зачем тебе тело? — спрашивает Шото, задыхаясь от сбившегося дыхания. Он вытирает измазанным предплечьем пот со лба и опирается рукой на древко лопаты, смотря на Изуку сверху. — Понюхать, — Изуку выбрасывает наверх лопату и включает маленький фонарик. — Спускайся и подержи фонарь. Шото бросает лопату и спрыгивает вниз, перехватывая фонарик. Изуку открывает одну половинку крышки гроба. Пустого гроба. — Какого… — Изуку ошарашено поднялся с корточек. — Подожди. Открой эту, — Шото ткнул фонариком на вторую половину крышки. Изуку присел и открыл её. Под ней лежала половина девушки в белой короткой сорочке с аккуратно зашитой патологоанатом нижней частью. — Ты сказал, «понюхать»? — раздался сверху голос Шото. — Ну да. Я волк. У меня развитое обоняние, — он вытащил из кармана нож. — Посвяти сюда. Изуку не самым галантным жестом воткнул нож в место швов и распорол их. Со смачным булькающим звуком из разреза вывалились склизкие окровавленные внутренности, похожие на изогнутую трубку кишечника и что-то менее… узнаваемое. Они вместе с кровью вытекли из тела и развалились по бархатному дну. Яма с гробом наполнилась резким въедающимся трупным запахом, отдающим гнилью и кровью. Бергамот. Свет фонаря скосился куда-то на землю, и Изуку взглянул снизу вверх на Шото. Тот, оперевшись руками на бёдра, наклонился вперёд почти на уровень с головой Изуку. Он неотрывно смотрел на внутренности с поглощённым сосредоточенным интересом, не следя за собственной мимикой. Так ребёнок будет смотреть на захватывающие мультики. Он сомкнул приоткрытые губы и сглотнул. Или голодный на витрину, за которой стоит шедевр кулинарного творчества. Изуку затаил дыхание. Шото моргнул и повернулся к нему с каким-то ошалелым взглядом. — Тебе не противно? — спросил Изуку. Шото на этот вопрос только поворачивается обратно к телу. — Ни капли, — он хмурится. — Странное ощущение… — рассеянно добавляет и поворачивается назад, устанавливая свет на место. — Чем пахнет? Изуку рассеивает наваждение и откладывает окровавленный нож на землю. Он наклоняется прямо к кишкам, глубоко вдыхая запах. Понятно. — Ты ешь человеческое мясо? Изуку отпрянул и повернулся, изгибая бровь. — Ты опять меня обвиняешь? — Гипотетически. — Ем. Как и любое другое сырое мясо, — Изуку поднялся. — И какое оно на вкус? У Изуку дыхание застревает в горле от его взгляда. — Это… — его прерывает приглушённый рёв автомобиля. Они одновременно дёргаются, разворачиваясь к звуку. Из ямы виден только свет от фар и тихие голоса, но и этого вполне достаточно, чтобы мозг начал в спешке соображать. — Бежим, — говорит он громко, и они оба выкарабкиваются из могилы. Изуку ловко выпрыгивает и осуждающе смотрит на Шото, которому хватает времени мученически посмотреть на широкую земляную полосу на белой рубашке. — Лопаты. Шото хватает лопаты, и они успевают перелезть через железный кованый забор до того, как патрульные доходят до раскопанной могилы.