Мышиное наследство

Ключ дня: эталон Февраль был длинным и снежным, полным незаметных изменений и тихих неожиданностей. Фенька быстро забыла свое имя, да ее так никто и не называл. Теперь она была просто Мышью, маленькой серой тенью высокой женщины с сильным голосом и железными руками, в которых она одинаково ловко держала швейные иглы, абордажные сабли и свою команду. Удачливая Бобби, счастливица Бобби — ее называли так, но Мыши это казалось слишком личным и вульгарным, она вообще своей благодетельнице старалась не попадаться на глаза. Бобби не настаивала, отправила ее к своему старпому, тому черному мужчине. Его звали Лордом, и Мышь звала его Господин Лорд, чем изрядно всех смешила. Для Мыши было странным освободиться от физических нагрузок, перестать готовить на себя и на бабушку, хлопотать по хозяйству и не прислуживать Бобби — ей казалось, что взяли ее на корабль как раз для этого. Но палубу драили матросы, а у нее тряпку отобрали и строжайше запретили даже думать об уборке. Оказалось, что юнга — это не мальчик на побегушках, выполняющий мелкую подсобную работу, а маленький офицер, настоящий воин, наравне со взрослыми гардемаринами выполняющий сложную работу, требующую особых знаний и умений.Приобретением этих самых знаний Мышь под чутким руководством Лорда и занялась. Делать в холодные вечера было нечего, а Бобби всем на ночь приказывала возвращаться на корабль. Мыши там выделили место в отдельной комнатке, возле капитанской каюты, и это считалось роскошью. Лорд занимался с ней и еще семью мальчишками, ходящими в юнгах, грамотой и науками, а в ясные ночи астрономией. Мыши нравилось, но казалось странным, что с ней возились наравне с остальными. Бобби иногда проходила мимо, чтобы проследить за учебным процессом, но никогда не задерживалась. Она была капитаном, даже во время стоянки у нее было множество забот с властями, со своими людьми, постоянная волокита с мелкими нарушениями, драками и обеспечением всех своих людей работой и едой. Она была для Мыши эталоном, недостижимым идеалом, от взгляда на который бросало в дрожь. Иногда все вместе ходили в тот самый трактир, где Мышь сажали так, чтобы никому было до нее не добраться, и офицерский состав, от младших чинов до капитана, вместе хохотали над какими-то историями, планировали на будущее и обсуждали прошедшее за неделю. Мышь не появлялась в городе одна, только в сопровождении кого-нибудь из юнг, по приказу Бобби, и не особенно задумывалась над смыслом этого приказа. Кто в городе не знал удачливой Бобби, повелительницы ветров и штормов? Поговаривали, что она обладала великим знанием, позволяющим обходить все невзгоды без потерь, а ее команда, поговаривали, как была собрана много лет назад, так и ходила с ней под одним парусом. Мыши все это казалось завораживающими слухами, дивными сказками, к которым ей по случайности судьбы позволено было прикоснуться. Стояли последние день зимы, когда у Мыши закончилась писчая бумага и истрепались перья. Обычно она покупала новые в редкий день, когда можно было с выданными деньгами походить по рынку под неприязненными взглядами местных, но теперь надо было сделать данное Лордом задание по арифметике, и бумага нужна была срочно. Мышь собралась и поспешила на берег, пока не село солнце. В городе ничего, конечно же, не изменилось за пару месяцев, но девочке с тех пор, как Бобби записала ее в свою команду, все казалось новым и необычным, словно обновленным и ожившим. Люди и дома перестали быть серыми декорациями, обрамлением бессмысленной короткой жизни, потому что сама жизнь обрела смысл. Перья Мыши продали быстро, и даже цену не задрали; только старик-бакалейщик все время нервно озирался, словно искал провожатых девочки. Не нашел, и только ожег неприязненным взглядом в спину. — А кто это здесь? — спросила женщина, у которой бабка Мыши часто покупала куриные яйца. — Неужто выродок этого бесславного мерзавца, да будет морская бездна ему достойной могилой! Мышь вздрогнула, но взгляда не отвела. Ей показалось, что ее слабость выглядела бы слабостью Бобби, и Лорда, и каждого человека, которые приняли ее в свою семью. Ради них, если не для себя, она должна была быть сильной. — Что смотришь так? Думаешь, если это исчадие ада в юбке, прости господи, попирающее все мыслимые заветы, тебя приютило, то так все и радужно? — Мышь так не думала, она вообще мало думала обо всем с ней произошедшем. Жизнь просто повернула таким образом, что она оказалась на борту Фурии, просто мальчишки, с которыми она училась, дралась и метала ножи, были приветливее и искреннее тех детей, с которыми Мышь росла, просто Бобби было наплевать на то, что говорили о ней, или о членах ее команды за спиной. Она смотрела вперед и шла только вперед, а прикрывать ее оставались ее офицеры. И теперь — Мышь отчетливо это поняла — она была частью офицеров. — Да она и подобрала тебя только чтобы долг перед морским богом отплатить, — сплюнула женщина, и Мышь распахнула глаза, мгновенно вспоминая те слова Бобби. «Будет моей расплатой с морским Дьяволом за тот шторм» — так она сказала. — Что, не знаешь, что это значит? Думаешь, отчего твоя Бобби зовется счастливицей? Не знаешь? — женщина недобро усмехнулась и покачала головой, уперев руки в крутые бока. — Оттого что сделка у нее с Повелителем морей. Он ее хранит, бережет от каждой беды, а она с ним молодой кровью расплачивается. У нее и договор с ним подписан, в резном ларце свиток, поговаривают, лежит. И имя твое туда уже вписано. Вот тебя, как в море подальше выйдет, в жертву ему Бобби и принесет. А ты и рада, а? Торговка расхохоталась, а Мышь вдруг словно снова взглянула на мир без прикрас, на такой, каким он был, мрачный и ненастный. Не было никакой сказки и быть не могло, только суровая действительность обрушилась на девочку порывом пропитанного морем и холодом ветра.