Мышиное наследство

Ключ дня: ядро Чем дальше на юг уходила Фурия, тем теплее становилось. Конечно, на воде все равно было зябко даже под самым солнцепеком, но теперь Мышь всегда находилась перед дилеммой: поддевать или нет шерстяную тонкую тунику? Подденешь — будет жарко, нет — продует. Майские ветра дули попутные, шкипер довольно посвистывал, похлопывая по штурвалу широкими ладонями, паруса гулко и радостно хлопали каждому новому дню. Форму ей выдали самую настоящую, только не как у флотских, а черную. Формально Бобби не ходила под чьими-то парусами, но и не пиратствовала. Возила какой-то груз, иногда — Лорд рассказал — людей, изредка каперствовала на родную державу. Это было, конечно, странно, но и отторжения в Мыши не вызывало. Бобби никогда не нападала на людей беспричинно, никогда из прихоти или жажды обогащения не убивала и уж тем более не разоряла прибрежные поселения, чьими бы они ни были. И у женщины были железные принципы — на кого можно нападать, на кого нельзя. Это тем более примиряло мнительную Мышь с неоднозначной действительностью. Мышь даже подумала, что это и был залог спокойной жизни Фурии и её экипажа: какой может быть резон нападать на обычных авантюристов, с которых и брать особо нечего? — здесь, правда, девушка лукавила самой себе. Ценного груза на корабле действительно не водилось, но каждый офицер мог похвастать прекрасным оружием, которое с руками оторвали бы любые знатоки. Орудия на артиллерийской палубе были в превосходном состоянии, все тридцать пушек, да и сама Фурия отличалась быстрым ходом, маневренностью и прекрасным балансом.

***

Мышь стояла рядом с вахтовым Иовеном, уже взрослым, но неуклюжим молодым человеком, вечно смущенным и неловким. Бобби относилась к нему со снисхождением, но спуску не давала. Лорд, по мнению Мыши, был слишком строг, но кто она была такая, чтобы указывать Лорду? К утру поднялся туман, затопил корабль, как второй слой воды, до самых верхушек мачт, и скрыл все цвета, и восходящее солнце, и землю, которая как раз должна была уже появиться. Лорд был на ногах, переговаривал со шкипером, чтобы походить до ясной погоды в море — без хорошей видимости им фарватер было не пройти. Мышь подышала на замерзшие пальцы, сонно моргнула и вдруг распахнула глаза. Иовен толкнул её локтем в бок, так ничего и не сказав, но Мышь и сама увидела неявный корпус, мелькнувший на мгновение и скрывшийся в клубах дымки. Иовен достал подзорную трубу и зашарил взглядом по горизонту, силясь углядеть хоть намек на недавнее видение. — Мышь? — неуверенно позвал он, не отрываясь от своего занятия. — Ты же видела? — Не уверена, — отозвалась девушка, напряженно вцепляясь в планшир. — Но надо же бить тревогу, мистер Иовен? — Я не уверен, — замялся парень, оборачиваясь к Мыши. — Это твоя вахта, — твердо ответила девушка, стискивая губы. Иовен прерывисто вздохнул, снова взялся за подзорную трубу, а Мышь, взвесив объем предполагаемого нагоняя от Лорда и Бобби, развернулась и крикнула изо всех сил: — Тревога! Заколотил бортовой колокол, матросы высыпали на палубу, готовя Фурию к возможному сражению. Внизу, под ногами Мыши, заворочалась артиллерийская палуба. Мышь посмотрела на Иовена сложным взглядом и снова вгляделась в туман, туда, где исчезла призрачная корма. — Что здесь? — рявкнула Бобби, на ходу застегивая камзол. На бедре её лежала сабля, на другом — револьвер. Волосы у неё со сна были не собраны и развевались настоящим огненным вихрем. — Корабль в тумане, — отрапортовал Иовен, поглядывая на Мышь. — Вы оба видели? — Да, — уверенно ответила Мышь, и Иовен, запнувшись, тоже кивнул. Лорд насмешливо прищурился и вгляделся в море, которое вспыхнуло, а потом для Мыши все смешалось в череду криков и грохота. Бобби повалила её на палубу, и прямо над их головами просвистело ядро. Дав залп, противник замолк, наконец, показывая себя во всей красе: Мышь увидела и мачты, и хищный обвод бортов, и даже черный флаг, выхваченный пробившимся лучом света. Бобби уже убежала к штурвалу, раздавая приказ за приказом. Фурия повернулась к противнику бортом, Бобби крикнула распустить грот, и когда они поравнялись с чужим галионом, грохнул залп. — Абордажной команде приготовиться! — рыкнул Лорд, вздернув Мышь на ноги. — Сиди здесь, и чтобы ни звука. Как мышь, поняла? Бросили абордажные крючья. Мышь вздрогнула, разглядев капитана, первого вскочившего на Фурию. Это он когда-то приехал в её родной город, прошелся разрушительным огнем по хилым укреплениям форта и собрал, по слухам, невиданный выкуп за то, чтобы не грабить город. Высокий, смуглый здоровяк, тронутый первыми следами старения. Он был толстоват, волосат и бесстрашен; его глаза, покрасневшие от возбуждения, должны были вот-вот выкатиться из орбит, а золотые зубы зловеще блестели. Больше, чем о деньгах, Мышь сокрушалась об отце, оставившем её на бабку и уехавшем с пиратами. Он был плотником, и неудивительно, что его взяли, а девушка — тогда еще совсем маленькая девчушка — осталась один на один с ненавистью горожан к тем, кто обокрал их. Экипаж Фурии не дал пиратам взять инициативу в свои руки. Тех, кто шустрее остальных добрался до палубы чужого корабля, быстро отбросили назад, прижав к борту, остальных обстреляли с носа. Чужого капитана Бобби лично теснила все дальше и дальше, пока он не оказался распятым по фальшборту, руками защищая лицо. Мышь зажмурилась, чтобы не видеть, как жизнь покидает чужое тело, поэтому не заметила, что Лорд уже перемахнул в воздухе между двумя кораблями, и Бобби, и за ними рванула абордажная группа, чтобы разобраться с пиратами уже на их территории. Мышь, вцепившись пальцами в планшир, стиснув зубы и смаргивая нещадно жгущий глаза пороховой дым, всматривалась в то, что происходило прямо перед ней. Вот Бобби проткнула кого-то насквозь, вот Лорд зарубил мужчину, замахнувшегося топором. И вдруг с артиллерийской палубы выскочил мужчина, размахивая кортиком. Его высокий лоб был повязан цветастым платком, он закричал пиратам что-то воодушевляющее и махнул рукой вперед, убивая Иовена, бледного, как смерть, с искривленным ужасом лицом, а потом пошел прямо на Бобби, прорубая себе дорогу. И за ним шла целая толпа народа, воодушевленная появлением нового вожака. Мышь еще секунду неподвижно наблюдала за своим отцом, скованная страхом, а потом бросилась вперед. Ей удалось подобрать чью-то саблю, она настоящей юркой тенью скользнула вперед, полностью оправдывая свое имя, и ни на секунду не задумалась, перепрыгивая полоску беспокойной воды между двумя кораблями. Это, ей богу, был легкий выбор — отец или Бобби. Мышь, посеревшая от копоти, витавшей в воздухе, со слипшимися от крови волосами, повисшими уродливыми сосульками, со сбившимся дыханием и страшными решительными глазами добралась до своего капитана, вынырнув у отца прямо под рукой, и еще увидела его перекошенное изумлением лицо.