Мышиное наследство

Ключ дня: секс Отец Бобби был адмиралом чужого, вражеского флота, тем самым мужчиной с картины. Его волосы были тронуты сединой, глаза обрамлялись веерами морщин, но его рука по-прежнему была крепкой, а командование — тем мудрее и предусмотрительнее, чем больше опыта приобретал этот невероятный человек. Темперамент и вспыльчивость Бобби полностью заимствовала у отца; Мыши пришлось неоднократно убедиться в этом за время бесконечной череды совместных обедов и ужинов, каких-то приемов и балов, организованных для малочисленной приезжей аристократии, волей судьбы оказавшейся в Новом Мире. Самым странным было то, что Мыши так же приходилось принимать участие в смертельной скуке, называемой светской жизнью, пока сезон штормов и дождливый октябрь держалИ Фурию на вражеской территории. Это было странным и раздражающим. Все маломальски значимые события разносились по обитателям особняка со скоростью пожара, Мышь знала все о том, в каком настроении проснулась любовница дона, был ли у Бобби с Лордом секс (оказалось, был, и это повергло неискушенную девушку в шок на несколько дней вперед) и какую именно гадость готовили иностранке фрейлины. К экипажу в порту относились настороженно и с открытой неприязнью, Бобби в спину шипели проклятия, но женщина, казалось, не замечала этого: всем, что её волновало, была уже почти полностью пришедшая в норму воспитанница, снова румяная и ожившая. Мышь подозревала, что причиной, заставившей Бобби встретиться с отцом была отнюдь не дочерняя почтительность, а ранение девушки, так что все время пребывания на острове Мышь являла собой образец покладистости и послушания. Бобби приказала девушке переехать из особняка на корабль, на всякий случай — Мышь до заката уже с улыбкой осматривала свою родную каюту. Бобби заявила, что Мышь обязана быть милой с адмиралом, доном Нейра, и Мышь показала все свои лучшие познания в этикете. Надо было подарить пару танцев каким-нибудь кавалерам, выдержав их язвительные нападки со спокойной улыбкой — Мышь сама поражалась той прорве терпения, которой обладала. Она даже начала свободно понимать чужой язык и понемногу говорить на нем, когда в порту объявились земляки Мыши с высокой посольской миссией. Прибыл лорд Чарльз Уиллер, молодой дипломат, пылкий и усердный, мгновенно собравший даже больше насмешек со всех сторон, чем Мышь. О девушке знали, что она получила ранение в настоящем бою, что она была офицером знаменитой Бобби, о русом Чарли, чья кожа была белее его же парика, знали только, что он хорошая канцелярская крыса. В мире, где всем заправляли доблестные, чести ему это не делало.

***

— Ума не приложу, за каким чертом ты здесь, — недовольно проворчала Бобби за ужином. Чарльз поселился на берегу, но время предпочитал по возможности проводить среди земляков, а адмирала и вовсе после официальной встречи избегал. — Корона была крайне обеспокоена вашим положением, леди… — Капитан, — резко прервала юношу Бобби, пристукивая кулаком по столу. — Капитан, — покладисто согласился Чарльз. — Меня послали, чтобы у вас не возникло проблем с тем, чтобы покинуть неприятельскую пристань. Вряд ли адмирал откроет огонь по Фурии, зная, что я на борту. Лорд язвительно усмехнулся, но едкие замечания проглотил. Мышь тоже слабо понимала, как присутствие щуплого никому неизвестного парня могло бы им помочь, тем более учитывая, что Бобби адмиралу приходилась дочерью. Их же не убили сразу по прибытию, значит, этим ситуация и исчерпывалась. Бобби была похожего мнения: — Свои семейные дела я предпочитаю решать сама, лорд Уиллер. Думаю, будет для всех приемлемо, если вы отправитесь домой как можно скорее и всех убедите в благоприятном положении вещей. — Но как… — возмущенно начал Чарльз и был перебит Лордом, в последнее время более нервным, чем когда-либо: — Таково желание нашего капитана. Вы ставите под сомнение его волю? Чарльз поджал губы и покачал головой. Мышь замутило и она осторожно выбралась из-за стола, собираясь подышать свежим воздухом, на обеспокоенные взгляды она только отмахнулась и покачала головой. Ночь была темной и густой, вязкой. С берега неслись крики гуляющих людей, скрипели фалы и плескалась за бортом масляная вода. Пробили склянки. — Чудесная ночь, леди! — обратился кто-то к Мыши приятным голосом и даже без акцента, и девушка обернулась, продолжая держаться за планшир. К ней обращался высокий симпатичный мужчина в форме лейтенанта, его лицо, подсвеченное луной и фонарями, казалось открытым и мягким. — Мы знакомы? — настороженно спросила Мышь, рассматривая незнакомца. — Я прибыл с лордом Уиллером, но нам еще не приходилось быть представленными друг другу. Вы нарасхват, — незло рассмеялся молодой человек и подошел ближе. — Я лейтенант Роксвел, Генрих Роксвел. — Мышь, — ничтоже сумняшеся сделала книксен девушка, и только потом поняла, что ей следовало представиться официально, а не кличкой. Мышь удушливо покраснела и откашлялась: — Мими Барбара Локсли, — уточнила она, и за собственным смущением не заметила, как дернулись вверх брови молодого человека, а глаза загорелись предвкушением.