Мышиное наследство

Ключ дня: сватовство В ноябре Бобби приказала готовить Фурию к отплытию. Конечно, её отец настаивал, чтобы девушка погостила дольше, заводил разговоры о патентной службе, но Бобби на все отвечала резкими отказами. Её люди устали от напряжения и постоянных опасений за свою жизнь, Бобби тоже надоело постоянно натыкаться на подставы, устроенные любовницами отца. Мыши, к её собственному ужасу, не было до сборов никакого дела, или было, но с совершенно неожиданной стороны: ей страшно не хотелось расставаться с мистером Роксвелом. Она погрязла в своей первой влюбленности с концами, так, как никогда не думала, что могла. Чувства захлестывали её сильнее шторма, захватывали её внимание надежнее самой напряженной вахты, а поцелуи, которыми она украдкой обменивалась с Генрихом, были прекраснее рассветного моря. Мистер Роксвел был образцом порядочности и чести; он был одинаково сдержан и тверд как в общении с друзьями, так и с неприятелями. Его острый ум, гибкость взглядов и обходительность позволяли Мыши чувствовать себя комфортно. Ей не надо было оправдывать свой род деятельности, смущаться умений, не положенных приличной девушке, и простоты. Простоту Генрих называл естественным очарованием, знание астрономии и навигации — ценными навыками, а «карьеру» Мыши в море — превосходным опытом. Это льстило. Это в равной степени восхищало новизной и взаимностью и пугало неопределенностью и перспективой скорого расставания. Не было ни единого шанса, чтобы Генрих смог вступить в команду Бобби, покинув флот, или что Мышь взяли бы официально на службу: она была женщиной. Наверное, Бобби знала, что с Мышью что-то было не так, но ничего не предпринимала, предоставив воспитаннице самостоятельно пережить собственные чувства. Чувства, которые день за днем к отъезду и не думали утихать. — Мистер Роксвел сватался к тебе, — как-то вечером сказала Бобби, пока они были на прощальном вечере, устроенном адмиралом. Мышь в полном изумлении распахнула глаза, не в силах поверить собственным ушам, и Бобби позабавленно хмыкнула. — Он неплох, я узнала у лорда Уиллера. Знатен, богат. Его отец занимается торговлей, владеет флотилией, возит кожу и специи. Он наследник, вполне себе подходящая партия для тебя, если это действительно то, что ты хочешь. Бобби посмотрела Мыши в глаза так внимательно, что девушка поежилась. — Я люблю его, — тихо сказала она, мягко улыбаясь и еще не веря своему счастью. Бобби улыбнулась в ответ, кажется, вполне удовлетворенная результатом беседы. — Ты же знаешь, что независимо от того, где ты окажешься, что с тобой произойдет, тебя всегда будут ждать на Фурии? Что я всегда буду рада видеть тебя, потому что ты — слышишь? — моя семья? Мышь сморгнула навернувшиеся слезы и на мгновение представила, каково это: без моря, качки и штормов, без авантюр и звонких команд Бобби, без острого взгляда Лорда и теплых улыбок Барретта… а потом кивнула и крепко сжала руку Бобби: — Я знаю. Спасибо, Бобби.

***

Мышь со странным смешением смотрела на то, как Фурия отдала швартовые и, величаво покачивая бортами, отчалила. Форт дал прощальный залп и приспустил флаг, Бобби приказала сделать то же самое и взяла курс на горизонт, к новым приключениям и неизведанным землям. Мышь еще могла видеть Бобби, рыжую и стремительную, еще могла слышать приносимые ветром голоса. — Ты в порядке, любовь моя? — спросил Генрих, вырастая за плечом. — У тебя такое лицо, словно ты сейчас бросишься в воду и уплывешь от меня, — улыбнулся он, но в его улыбке было слишком много напряжения. — Не уплыву, — покачала головой Мышь, оборачиваясь к будущему супругу и стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Только в руках она судорожно, до скрипа в суставах сжимала простенький кулон, подаренный ей когда-то Бобби.