Мистер Санчез, вы безумец

      Из чашек поднимался легкий, пахнущий бергамотом дымок. — Спасибо, Люси, — старшая горничная, поставив перед ними поднос, неслышно удалилась. — Угощайся… Их разделяло только небольшое расстояние круглого дубового столика. До чего же все-таки смешная эта девчонка — растрепанные вихры челки надо лбом, неловкие ёрзанья, которые она старалась скрыть всеми силами, покусанные ногти с розовато-красными заусенцами на тонких пальчиках… Печенье из расписной вазочки едва слышно хрустнуло между ее зубов, и Рик почему-то, как завороженный, наблюдал за тем, как она подчеркнуто аккуратно слизывает крошки с губ. При этом явно скрывая голод, наверное, будь Морти одна, накинулась бы на это несчастное печенье, как волк на мясо! — М-мистер Санчез… — Да? — А к-какие у меня будут обязанности? — Мортиша взяла чашку, но пить не стала, только обнимая фарфоровые стенки ладонями. — Я н-не многое умею, н-но я могу и стирать, и готовить, и-и убираться, и д-даже чистить выгребные ямы, если вы того пожелаете… Боже упаси! Для тяжелой работы у него уже имелись специальные люди, и не для того он спасал свою странную новую забаву от перспективы пойти на фабрику, чтобы заставить ее заниматься выгребными ямами! — Пока что ты будешь исполнять обязанности помощницы по хозяйству, — зашуршала обертка раскрываемой конфеты. — Вытирать и чистить там, где тебе скажет Люси, быть может, помогать поварам по мелочи, и еще у тебя будет твоя личная прямая задача… — К-какая? Старик не смог сдержать легкую усмешку. — Ты будешь будить меня каждое утро…       Его никогда не волновали нужды бедных. Да, он занимался благотворительностью, да, отдавал на нее огромные суммы (просто потому, что ничего особо не терял), но никогда не вовлекался эмоционально, а при личном столкновении с теми, на кого эта деятельность была направлена, будь то школьники, дети в приютах или еще что, не испытывал ничего, кроме скуки и, может быть, легкого раздражения человека, которого отвлекли от более важных дел… Когда вообще ему было дело до чужих пустых желудков и драных чулок? Наверное, впервые в жизни — и Мортиша оказалась первым человеком на его памяти, который пытался всеми силами откреститься от предложенных благ. Рик прожил всю свою жизнь, как по накатанной. Получил блестящее образование, развил кондитерскую фабрику, полученную от отца, до размеров огромной корпорации, жил с нелюбимой женой долгие годы, после ее смерти пустился во все тяжкие, развлекаясь любым доступным ему способом, от балов до бутылки коньяка, распитой в одиночестве, а на старости лет… сошел с ума. Да, именно так, как и сказала эта девочка. Что заставляло его поступать именно так, на кой-черт ему понадобилось нанимать за такие деньги хиленькую школьницу, из которой вряд ли выйдет хорошая горничная, по пути еще и осыпая ее подарками? Жалость ли это, или что-то еще?.. — Мистер Санчез, проснитесь! Вот и приобрел он за свои деньги большую занозу в седалище. Заворчав, Рик демонстративно отвернулся и попытался накрыться одеялом с головой, но Мортиша слишком ответственно отнеслась к своей работе, чтобы оставить его в покое так просто. — Вставайте, — трясла она его. — П-пора начинать новый день!.. Да чтоб он провалился, этот проклятый день. С трудом разлепив глаза, мистер Санчез уставился сквозь щелочки век на эту надоеду. В своем новом форменном платье с белым фартуком и чепцом на собранных в тугой пучок волосах она смотрелась несколько нелепо, точно нацепила на себя наряд своей тетушки или, может быть, мамы. — Еще пять м-минуточек… Она наклонилась к нему так низко, что ее крошечные грудки находились практически у его лица. — Х-хватит, мистер Санчез, вы ведете себя, как ребенок!.. Вся комната озарилась ослепляющим светом, когда Мортиша раздвинула тяжелые бархатные занавески. Рик почувствовал себя вампиром, которого достали из склепа, но сопротивляться уже не имело смысла — он проснулся.       Как всегда, все в этом доме было идеально организовано. Слуги перемещались по дому плавно, точно шестеренки в заводных часах, и лишь только один элемент пока выбивался из общей картины. Только идя к столу, Мортиша уже умудрилась споткнуться, а потом и вовсе чуть не выронила поднос с чаем из рук — Рик увольнял прислугу и за меньшие грехи, но разве он держал эту малышку у себя дома ради того, чтобы она была горничной? Пунцовая от стыда, она поспешно извинилась за свою неуклюжесть и хотела уже было дать дёру, но Санчез остановил ее: — Постой. Чего ему вообще надо от этой маленькой дурочки? — Садись. Давай поедим вместе. — Н-нет, — девочка даже попятилась назад. — Ч-что вы, горничные в-ведь должны есть н-на кухне… — А еще горничные должны слушать своих хозяев, — Рик показал вилкой на пустое место рядом с собой. — Прошу! У Морти немного дрожали руки, когда она расстилала на коленях салфетку, а еще она старательно смотрела куда-то вниз, размазывая сливочное масло по тосту до того состояния, когда оно практически стало ничем, и это не могло не насторожить. — Ч-что-то случилось, Мортиша? — Н-ничего, мистер Санчез… Вот ведь врушка. — Ты какая-то бледная, может, тебе стоит пойти прилечь? — Н-нет, — девушка вдруг подняла на него несчастные, влажные глаза. — Я-я в порядке, п-просто… просто хочу поскорее взяться за работу… А, так это просто переживания по поводу первого рабочего дня? — Я б-буду стараться, мистер Санчез, я п-правда благодарна вам за то, ч-что вы меня наняли… М-может, нужно помыть вон ту люстру? Дурочка, эта люстра ведь больше тебя! — Или выбить все ковровые дорожки, и-или почистить ливневые стоки? Я все сделаю, мистер Санчез, честно, сделаю! Говорил ведь — а все не в коня корм. — Не торопись, — попытался он сдержать ее пыл, снимая скорлупу с вареного яйца. — Ты все еще успеешь, и вообще… И вообще, тебе скоро будет пора в школу!       Несмотря на солнечную погоду, ветер выдался очень холодным. Потрепанная накидка Мортиши странно контрастировала с ее новой шляпкой, и старик сделал себе пометку — заказать ей другую верхнюю одежду. И пусть только попробует закапризничать на этот раз! Школа — не место для умных людей, и, наверное, он бы поддержал отца девочки в том, что делать там ей нечего. Останавливало Рика только то, что саму Мортишу явно не радовала перспектива забросить обучение… Обычно он досыпал свои последние минуты в карете перед тем, как доехать до рабочего места, но рядом с этим смешным, нахохленным воробышком, лупящим на него глазами исподтишка, заснуть почему-то не получалось. Когда в окнах показались знакомые уже окрестности, мистер Санчез высунулся наружу и велел кучеру притормозить у школы. — Держи, — и он вложил во слегка влажную ладонь девочки монету крупного номинала. — После уроков возьмешь извозчика. Вроде должно хватить! — Н-но!.. — Возражения не принимаются, — и он распахнул дверь кареты. — Учись хорошо, Мортиша! Умора, да и только. Помахав ему на прощание, Мортиша вздрогнула, услышав звонок, и побежала к школе, сломя голову, с развевающимися по ветру завязками шляпы, точно какой-то сорванец с сопливым носом и рогаткой в кармане… Так чего же я все-таки от нее хочу?

***

      День начался не очень-то приятно — за свое опоздание Морти получила три раза розгой по шее. Потирая горящую кожу и смаргивая непрошеные слезы с глаз, она пыталась заниматься в меру своих сил, но ума у нее, как всегда, не доставало… Тяжелая холодная монета оттягивала карман — какое непривычное чувство! Когда она в последний раз держала что-то внушительнее мелких грошей? Наверное, мистер Санчез оплачивает и транспортные расходы тоже? Отсидев все уроки, девушка, как ей и было сказано, наняла кэбмена и благополучно добралась до своего нового дома, где для нее сразу же нашлась работа. — Перебери орехи, — велела Люси, смуглая женщина средних лет с резким мексиканским акцентом. — И побыстрее! А орехов тут было целое ведро, но она все равно постаралась. Спешила изо всех сил, выбирая скорлупки и мусор, но не то что никакой благодарности не получила — вместо этого практически ей в лицо прилетела тряпка. — За мной! Гора мокрой посуды, наверное, практически равнялась по росту самой Мортише, и тем не менее — глаза боятся, а руки делают. Работа шла в полной тишине — они молча протирали насухо тарелки и кружки, пока Люси вдруг не начала разговор. — Ты сегодня завтракала с хозяином за одним столом, так? Взгляд исподлобья ее черных, как маслины, глаз Морти совсем не понравился. — Д-да, а что? Резкий, визгливый смешок, похожий на писк задушенного котенка, ударил по ушам. — Ничего, — слишком быстро ответила Люси, лихорадочно возя тряпкой по блюдцу. — Просто, просто я работаю здесь уже пятнадцать лет и не сидела рядом с ним ни разу, а ты… ты ведь особенная, так? Интонация, с которой она произнесла этот эпитет, была совсем уж странной и неприятной. — О, н-нет, что вы, я-я совсем не особенная, и-и… и если честно, то мне еще многому предстоит научиться… Люси снова рассмеялась, да только смех этот что-то не был веселым. — Не ври мне, деточка, — только взяв вилку, она тут же бросила ее обратно в гору посуды. — Как ты можешь быть не особенной, если ты — мелкая пигалица, которая появилась из ниоткуда и с первого же дня завоевала расположение мистера Санчеза? С нами-то, простолюдинами, он чай не пьет, и в карете не ездит, и… Губы ее искривились, и, кинув еще и тряпку, она резко вылетела прочь, оставив Морти наедине с посудой. — Что ж, наслаждайся своим положением, девочка, — выплюнула она напоследок, закрывая дверь. — Пока можешь…